Моя дорама в 35 лет (2 истории о сильных женщинах)

– Почему не восстановите? – спросила она.

– Потому что руины честнее, – он пнул ржавый болт, и эхо прокатилось по парку, как смех призрака. – Они не врут, что счастье вечно.

Они шли дальше, минуя киоск с разбитыми витражами, где когда-то продавали хот-доги в форме сердец, и зеркальный лабиринт, ставший грудой осколков. В каждом обломке отражались их лица – искажённые, раздробленные, будто сама реальность не решалась показать их настоящими.

– А это… – Мин Хо остановился у огромного дуба, в стволе которого была вмурована карусельная платформа. – Отец называл его «Древо времени». Говорил, что если загадать желание, кружась вокруг, оно сбудется через 20 лет.

– И вы верили? – Маша обошла дерево, замечая вырезанные на коре имена: «Мин Хо и Чэ Ён, 2005».

– Я загадал, чтобы она исчезла, – он провёл пальцем по буквам. – Детская ревность. Думал, если её не станет, отец обратит на меня внимание. – Его голос раскололся, как та кора под надписью. – Будьте осторожны с желаниями, мисс Волкова. Они имеют привычку сбываться в самом чудовищном варианте.

Ветер сорвался с цепи, завывая в ржавых трубах бывшего аттракциона «Космический полёт». Маша невольно прижалась к нему, и он, не думая, обнял её за плечи. Тепло его ладони сквозь тонкую ткань блузки было невыносимым и необходимым одновременно.

– Хотите испытать «Древо времени»? – он отступил, нарушая момент. – Только предупреждаю: последняя попытка закончилась для меня…

– Провалом? – она закончила за него, уже вставая на платформу.

– Надеждой, – поправил он и взял её за руку.

Они кружились, как сумасшедшие, сбиваясь с ритма, спотыкаясь о корни. Маша смеялась, впервые за годы чувствуя, как ветер вырывает из неё всё – притворство, страх, груз дубайских небоскрёбов. Мин Хо, обычно такой сдержанный, кричал что-то по-корейски, и эхо возвращало слова обрезанными, словно парк стыдился своей былой радости.

– Стоп! – она упала на колени, хватая ртом воздух. – Я… не могу…