Рог шерстистого носорога

Янко и Хром появились на свет почти что одновременно. Так случилось, что мать Хрома, давшая ему жизнь погибла от клыков пещерной гиены, и Хрома стала кормить другая женщина, та, что родила Янко, сделав их молочными братьями.

Тепло и свет яркого солнца, чистоту родниковой воды, свежесть утреннего воздуха, зелень растений и аромат цветов, всю первозданную красоту мать природа разделила поровну между братьями. Не делала она различий, посылая испытания своим детям или обрушивая на них свой гнев.

Они одинаково дрожали от холода в темноте ночей, с одинаковой силой прижимались друг другу во время грозы и землетрясений, одинаково замирали от страха, когда извергался вулкан или рычали хищники.

Родная мать немного больше уделяла внимания своему сыну. Чуть дольше прикладывала его к груди, чуть ближе клала к себе и к костру, чуть реже шлепала. Она ушла туда, откуда не возвращаются, когда братьям было по десять лет и у них появились крепкие зубы. Оба, наконец, попробовали вкус крови, вкус жизни, отнятой у других.

Взрослые охотники, придя с кусками срезанного мяса, бросали его подросткам, возившимся на открытой поляне стойбища. Голодные дети бросались за куском, вырывая его друг у друга, отчаянно, как настоящие волчата, пуская в ход зубы и ногти, что забавляло взрослых охотников. Сквозь дым костра смотрели на своих чад их отцы. Они приносили парное, пахнущее кровью мясо, учили крепко держать древко копья или дротика, рассказывали кого из зверей бояться, кого считать добычей.

В стычках за кусок мяса или плод всегда побеждал Янко. Хром не мог составить ему конкуренцию. После волчьего укуса он припадал на правую ногу, уступая молочному брату в скорости и ловкости. Приступы сверлящей боли в ноге мучили Хрома.

Рослый и удачливый Янко скорее всего должен был стать следующим вождём после ухода человека в львиной шкуре в племени, насчитывающим пятьдесят человек, стало быть он мог выбрать лучшие куски мяса, лучшую женщину, лучшее место у костра.

Первобытная душа Хрома неосознанно воспротивилась этому. И вот что произошло спустя некоторое время.

Пацаны росли, голос их грубел, мускулы наливались силой, молочные зубы сменились на постоянные. Подражая взрослым, они могли убить мелкую дичь, а Янко даже схватился с волком, и в семнадцатое лето Янко и Хрома Шаман подошёл к Вождю:« Пора!»

В этот день Шаман дал юношам пожевать высушенных грибов, отчего у них как будто зашумел ветер в голове, участился пульс, а мысли стали расплываться, как очертания предметов в утреннем тумане. Он же нанес пальцем на лбу юношей полоски жёлтой охры, одел на шею им амулеты из перламутровых створок раковины. У Янко уже висел на шее волчий клык, но Янко не противился: чем больше амулетов, тем меньше страхов. Янко и Хрома ждало испытание: готовы ли они к взрослой жизни.

Красное светило прокатилось по небосводу и уступило место жёлтой, как глаз тигра, луне. Шаман последние ночи ждал, когда глаз раскроется полностью и Небесный зверь опустит к земле свою морду, угадываемую по мерцающим точкам, проколотым его жёсткой шерстью в черном покрывале ночи.

Шаман наблюдал за движением ночного глаза, стоя на плоском валуне на краю стойбища. Он ждал, когда круг без зрачка коснется края скалы над входом в пещеру.

Как только это случилось, лучшие охотники, измазанные охрой, с перьями в волосах, окружили и повели юношей в глубь пещеры к лабиринту, вход в который был ранее завален булыжниками, крупными костями с остатками сухожилий и обрывками шкур.

Сегодня вход в лабиринт был расчищен и свободен. Юношам предстояло до утра пройти лабиринт, выйти из него живыми, став настоящими охотниками, или остаться там навсегда. Пройдя по остаткам еды и слою пепла, Янко и Хром по очереди шагнули в неизвестную им темноту лабиринта, потревожив его обитателей. Крысы разбегались из-под ног шедших, обжигая их стопы своими холодными хвостами.

Как только свод пещеры ушёл вверх, летучие вампиры, расправив кожистые крылья, начали пикировать на людей сверху, цепляясь пальцами-крючками за кожу, срезая ее участки зубами-бритвами и слизывая выступающие красные капли.  Янко срывал летучих тварей с себя, душил их, давил босыми ногами крыс. Писк раздавался и сверху, и снизу, но наконец вампиры отступили.

Юношей привели в незнакомую им часть пещеры – овальной формы грот. Шаман остановил идущих. В этот момент в расселине в своде пещеры показалась Луна. Холодный тусклый свет пролился на стены овального грота. В центре лежал плоский, как поверхность озера, валун. На нем возлежал череп какого-то крупного хищника. Вокруг валялись кости. Чучело на четырех ногах из соломы, обмазанное глиной, находилось тут же: оно напоминало быка или медведя. Зловещей пустотой темнел провал в стене в двадцати шагах за плоским валуном. Кого он скрывал и куда вел, Янко и Хром не знали.

Шаман, освещенный лунным светом, опустился на колени, согнулся в поклоне. Затем, не вставая, он выпрямил тело, протянул руки к ночному светилу. Пятна и полоски жёлтой охры, которые он нанес на свое тело рисунком, как пятна у леопарда, вспыхнули, а дрожь тела передалась ожерелью из клыков и когтей. Он схватил юношей за руки, словно клещами, и вытащил их на самое освещённое место.

– Зверь Небесный, Главный Охотник! Испытай двоих юношей, разреши им охотиться в твоих владениях! – Шаман повторил три раза слова, посланные в ночное небо.

Янко и Хром смотрели, как глаз зверя наливался кровью, на нем появились темные пятна.

– Он увидел вас!

Зрачки Шамана расширились, он и охотники окружили глиняную фигуру и стали по очереди втыкать копья в чучело, приглушённо охая и раскачивая свое тело в такт с другими.  После того, как каждый ткнул скульптуру копьём, мужчины отошли к дальней стене округлой пещеры, слившись с темнотой. Янко и Хром одновременно с облегчением вздохнули.

«Всего-то надо проткнуть глиняное чучело копьём и найти выход из пещеры до утра», – решили они.

Юноши ещё раз оглядели место, где они стояли.

Кости и большинство черепов, по-видимому, принадлежали копытным. Но, если бы они посмотрели внимательнее, то нашли бы и человеческие черепа.

Из провала потянуло воздухом, принеся неприятный запах чьих-то экскрементов. Янко поморщился и провел рукой по своим плечам – ладонь была мокрой от свежей крови. Кровь не сворачивалась: вампиры имеют свойство разжижать кровь своей слюной. Не лучше выглядел и Хром. Янко втянул расширенными ноздрями порцию воздуха, пропитанную неизвестностью и страхом, и какими-то звериным чутьем понял, что люди тут не одни и что несвернувшаяся кровь, её запах может выдать их.

Он вытащил копьё из чучела, попробовал острие и поцеловал амулет – красивую раковину, висящую на шее.

Луна продолжила своё движение по небосводу. Жёлтый глаз уже не смотрел в расселину, постепенно темнота окутала пещеру и подростков.

***

Гиены и медведи жили в этой местности более миллиона лет. Они любили эти пещеры у подножия скалистых гор. Гиенам здесь удобно было растить детенышей. Всеядные медведи использовали лабиринты пещер для зимней спячки. Медвежий сон в пещерах был особенно сладок.

Мог поселиться здесь и пещерный лев, но огромные львы не любили пещеры и охотились на равнине на крупных исполинских оленей, сиватериев, кабанов. Гиены предпочитали более мелких козлов, которых было достаточное количество в округе,

Казалось, что такой порядок будет существовать вечно. Но появились двуногие существа и стали проявлять интерес к пещерам как к жилищам. Любовь к пещерам приводила к удивительному соседству: в одной пещере со сложной системой лабиринтов могли уживаться и люди, и медведи, и гиены. Так, человек справляющий нужду в отдаленной части пещеры возле валуна, закрытого медвежьей шкурой, вдруг замечал, что это реальный спящий медведь. Нужда справлялась в таком случае очень быстро.

Мирное со существование прерывалось единичными стычками. Звери метили границы своей территории, люди отгораживались стенками из камней.