Квартира

Пролог

Осенний вечер окутал двор сумрачной вуалью. Время близится к ночи, улица погружена в тихую, почти звенящую тишину. Ветер едва шевелит опавшие листья, прибитые моросящим дождём к земле. Запах осени – сырой, землистый, с лёгкой ноткой горечи, пронизывает воздух. По мокрому асфальту, отражающему тусклый свет редких фонарей, идёт женщина. Каждый её шаг отзывается эхом, словно отбивая ритм тревожного ожидания. Мелкий дождь неспешно сыпет с тёмного неба, оставляя бисер капель на пальто и в волосах. Лужи уже успели разрастись по всем неровностям двора, и в них отражаются огни окон дома. В некоторых квартирах ещё горит свет – тёплый, желтоватый, обещающий уют и покой. В одном окне виден силуэт человека, сидящего возле окна, в другом мелькает тень за занавеской. Но женщина не смотрит по сторонам. Она спешит целеустремлённо и сосредоточенно, к дальнему подъезду в конце дома. Её фигура то растворяется в полумраке, то вновь выхватывается из темноты слабым светом фонаря.

Она подошла к подъезду. Дверь оказалась приоткрыта, едва заметная щель в полумраке, словно молчаливый призыв или ловушка. Ветер подхватил край ее пальто, будто пытаясь удержать. Без колебаний она резко дернула дверь на себя, та отозвалась протяжным скрипом. Холодный воздух из подъезда хлынул прямо в лицо, запах сырости и старой краски ударили в нос. Шаг внутрь, и тишина двора осталась позади. Теперь её окружали глухие стены, лестница, уходящая вверх, и тусклый свет одинокой лампы под потолком. Капли дождя с пальто стекали на грязный пол, оставляя тёмные пятна.

Быстрым шагом она двинулась вверх по лестнице. Каждый шаг отдавался глухим стуком каблуков, разбрасывая эхо по этажам. Она остановилась перед входной дверью на втором этаже. Сердце билось чаще, чем обычно, то ли от быстрого подъёма по лестнице, то ли от нарастающего беспокойства. Она засунула руку в карман пальто, холодный метал коснулся её кожи, дрожащими пальцами она достала ключи, один за другим она пробовала открыть замок, но дверь не поддавалась. Она прислонилась к двери, пытаясь уловить хоть малейший звук внутри. Она постучалась в дверь, прислушалась, тишина, потом постучалась сильнее. Глухой стук разносился по лестничной клетке, отражаясь от стен, но за дверью ни шороха, ни дыхания, ни шагов. Сердце билось так громко, что на мгновение ей показалось, что за дверью кто-то есть. Она снова попробовала открыть дверь, безрезультатно. «Заперто изнутри», – сказала мысленно про себя женщина, чувствуя, как холод пробирает до костей. Не от дождя, не от сырости подъезда, а от осознания того, что здесь что-то не так.

Она отступила на шаг, глядя на дверь, словно пытаясь прочесть за ней невидимую тайну. В голове закрутились вопросы, на которые не было ответа. Только дождь за окном, только тишина дома, только её собственное дыхание, сбивчивое и тревожное. И тогда она решила найти другой способ попасть внутрь.

Она достала телефон, в темноте экрана мелькнуло её бледное отражение, капли дождя в волосах. В интернете ей удалось быстро найти номер телефона службы по вскрытию замков. Гудки в трубке тянулись невыносимо долго. Наконец хрипловатый голос ответил:

– Слушаю вас!

Она сглотнула стараясь говорить ровно, без дрожи в голосе:

– Мне нужно вскрыть дверь. Замок, кажется, заклинило.

– Какой адрес?

Она продиктовала, попутно оглядываясь по сторонам.

– Ждите, мастер будет в течении получаса.

Экран погас. Она сжала телефон в ладони, словно пытаясь согреть. Время теперь словно застыло на месте. Чтобы хоть как-то отвлечься, она спустилась вниз, дверь подъезда скрипнула, пуская ночной воздух. Дрожащими руками она достала пачку сигарет, вытащила одну, пламя зажигалки дрогнуло на ветру, озарив её лицо рыжим светом. Докурив, она вновь поднялась на этаж, постучалась, прислушалась. Тишина, она вновь попыталась отрыть замок, безрезультатно. Она прислонилась к двери плечом и закрыла глаза.

Дождь усиливался, барабаня по козырьку подъезда. Женщина нервно сжимала телефон в руке, когда на экране высветился входящий вызов.

– Здравствуйте, я на месте, – раздался в трубке мужской голос, – Где вы?

– Сейчас подойду, – выдохнула она, пряча телефон в карман

На улице стоял мастер, плотный мужчина в промасленной куртке оглядывал подъезд с явным неодобрением. В руках он держал чемодан с инструментом. Они поднялись на второй этаж, он постучал костяшками пальцев по косяку, затем повернулся к женщине

– Документы на квартиру есть?

Она замялась:

– В квартире остались… Но я могу показать ключи.

Он скептически покосился на связку ключей в её руке:

– Ключи не доказательство. Может вы их только что нашли. Без документов вскрывать не буду. Мне не нужны проблемы с законом.

Она почувствовала как внутри поднимается волна отчаяния.

– Пожалуйста… Я не обманываю. Там мой сын. Он не реагирует на стук, телефон выключен. Я боюсь, что с ним…Что-то случилось.

Мастер скрестил руки на груди:

– Может он просто спит или слушает музыку в наушниках.

– Не сейчас, материнское сердце подсказывает мне, что с ним что-то произошло, неужели у вас нет детей, за которых вы переживаете? – у неё на глазах выступили слезы.

Он молчал, разглядывая её мокрые волосы, дрожащие пальцы рук, глаза, полные тревоги и слез. Что-то в его взгляде смягчилось.

– Умоляю вас, пожалуста, помогите.

– Успокойтель, пожалуйста, прошу вас. Скажу прямо, без документов вскрывать замок не стану. Могу посоветовать позвонить в полицию. При них я вскрою без вопросов.

– Вы думаете, они приедут?

– Если все объясните им, спокойно, что человек не выходит на связь, дверь заперта, а вы – мать, которая волнуется за своего сына, то они должны отреагировать. Эта же их работа.

Полицейские прибыли неожиданно быстро, две фигуры в промокших куртках возникли на лестничной клетке, нарушив гнетущую тишину подъезда. Женщина, едва сдерживая дрожь в голосе, повторила всё то, что говорила мастеру. В этот момент из соседней квартиры выглянул невысокий мужчина в растянутой футболке с настороженным взглядом.

– Что здесь происходит? – спросил он, переведя взгляд с полицейских на женщину.

Ей не пришлось отвечать, один из сотрудников коротко обрисовал ситуацию. Мужчина нахмурился, потом кивнул:

– Да, я знаю эту женщину, она мать молодого человека, проживающего в этой квартире.

– Вы видели его сегодня? – спросил один из полицейских.

– Нет, – мужчина на мгновение задумался.

Его жена, выглянувшая из-за спины, тихо добавила:

– Мы давно его не видели. Хотя раньше часто пересекались.

Полицейские переглянулись.

– Хорошо, будем оформлять вскрытие, – решил старший, – Вы не против стать понятыми? – обратился он к супружеской паре.

Соседи кивнули в знак согласия. Пока полицейские заполняли необходимые бумаги, женщина стояла, прижав ладони к груди, словно пытаясь унять бешеный ритм сердца. Каждый скрип ручки отдавался гулом в висках.

Наконец, формальности были улажены. Мастер, до этого молча наблюдавший за происходящим, приступил к вскрытию замка после слов одобрения от полицейского. Он достал инструмент из своего чемоданчика и начал ковыряться в замке. Раздался первый щелчок, сердце в груди женщины билось с неимоверной силой. Ещё один манёвр, прозвучал второй щелчок, мастер дёрнул за ручку, дверь тихонько открылась. За ней был мрак и тишина. Не в силах больше ждать, женщина рванула вперёд.

– Сынок!

Полицейские, ужа начавшие осматривать помещение, резко остановились. Пара соседей, стоявшая у порога, невольно отступила на шаг. Ужасающий крик женщины разорвал напряжённую тишину квартиры, эхом отразился от стен, пронёсся по коридору и выплеснулся на лестничную клетку, заставив всех вздрогнуть.

Глава 1

Первый час ночи. За окном бесконечный осенний дождь, капли стекают по стеклу, размывая очертания мира за окном. Его монотонный стук по карнизу сливается с тиканьем старых настенных часов, создавая странный, почти гипнотический ритм. На кухне приглушённый свет от светильника на потолке, за столом сидит крупный, но не обрюзгший мужчина, в его фигуре ещё читается былая сила, словно отголосок молодости. Ему около пятидесяти лет. Когда то чёрные волосы теперь почти полностью покрыты сединой. В этом тусклом свете его лицо кажется особенно измученным, как у человека, который давно ищет выход, но не находит его. Он медленно протягивает руку к бутылке с виски. Стекло холодное и гладкое под пальцами. Откручивание крышки кажется слишком громким в этой тишине. Он наливает янтарную жидкость себе в стакан, ровно столько, чтобы не видеть дна, но и не перелить. Мужчина поднимает стакан, смотрит на свет, в отблеске лампы жидкость кажется густой, словно мёд. Он не пьёт сразу, держит стакан в руке, ощущая холод, который медленно проникает под кожу.

Он слишком устал. Не от работы, не от дел, а просто от всего. От бесконечных надо, от вопросов, от лиц, которые уже не вызывают ни радости, ни раздражения. От самого себя. Он хочет, чтобы его просто оставили в покое, не спрашивали ни о чём, не звонили и не ждали, чтобы мир забыл о нём, как он сам пытается забыться в стакане. Он выпивает содержимое залпом. Виски обжигает горло, но жжение это приятное. За окном дождь продолжает свой монотонный ритм, а в кухне тишина, которую не нарушает даже дыхание. Только стук сердца – медленный, усталый. И стакан, который он снова наполняет, будто пытаясь долить в жизнь хоть каплю смысла.

На столе завибрировал телефон, резко ворвавшись в густую тишину его одиночества. Телефон мерцал, показывая имя звонящего.

– Я занят, – сказал он вслух телефону.

Вибрация прекратилась. В кухне снова повисла густая, почти осязаемая тишина. Мужчина поднёс стакан к губам, сделал долгий глоток. Виски вновь обожгло ему горло. Вибрация раздалась вновь, он посмотрел на экран. «Да какого черта ей от меня надо», сказал он про себя. Он пододвинул пепельницу ближе к себе, достал сигарету из наполовину пустой пачки, начал вертеть её в пальцах, глядя на экран телефона. Звонок завершился, он чиркнул зажигалкой, затянулся, выпустил дым в тусклый свет лампы. Сигарета горела медленно, он следил за тлеющим кончиком, думая о своем. И тут снова вибрация. Он закрыл глаза, выдохнул дым сквозь сжатые зубы, он знал, что она не отстанет от него, пока он не ответит на звонок. Он сделал ещё пару затяжек, потушил окурок и взял телефон в руки.

– Я сплю, Елена!

– Не ври мне, – на другом конце провод раздался приятный женский голос, – Я прекрасно знаю, чем ты сейчас занят, Николай!

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Конечно же она знала, чем он занимался в данный момент, ведь они были знакомы двадцать пять лет.

– Ладно, ты права, но и работать в такой час я не собирался.

– Не собирался? Тогда придётся собраться, – она сказала это не в приказном порядке, но Николай понимал, что выбора у него не было.

– Хорошо, что произошло?

– Не могу сказать, сама ещё пока ничего не понимаю, сам приедешь и всё увидишь.

– Такси долго ждать, – Николай не оставлял попыток отказаться от поездки, – Может лучше завтра на работе все расскажешь?

– Не ищи отговорок, в скором времени за тобой заедет стажёр, я дала ему твои контакты, он привезёт тебя сюда. Так что собирайся, я тебя жду. И ещё одно.

– Что?

– Постарайся не сильно дышать на него перегаром, он всё-таки за рулем.

Николай хотел возразить, но не успел, Елена уже отключилась. После разговора он допил остатки виски в стакане и закурил. Он собрался быстро, прошло не так много времени. Он стоял в коридоре и надевал куртку, хотел уже выходить, телефон вновь завибрировал.

– Слушаю.

– Это стажёр Сергей…

– Сейчас спущусь, – не дал договорить ему Николай и отключился.

Перед выходом он посмотрел в зеркало. Отражение казалось ему чужим, его лицо, испещрённое морщинами, казалось высеченными из камня: тяжёлые веки, глубоко посаженные глаза, жёсткая линия рта, взгляд потухший, как догоревшая спичка. Николай закрыл глаза, вдохнул глубже. Дождь за окном усилился. Где-то там, в лабиринте тёмных улиц, его ждало очередное «дело». Он повернул ключ в замке и шагнул за дверь.

Он вышел из подъезда. С левой стороны у соседнего подъезда стояла машина. Увидев вышедшего Николая, машина тронулась с места и подъехала к нему. Он потянул на себя переднюю пассажирскую дверь, сел в салон, ощутив знакомый запах старого пластика и чуть затхлой обивки. Не говоря ни слова, отодвинул кресло назад, места для его массивной фигуры всегда было впритык.

Стажёр оказался молодым худощавым парнем двадцати с небольшим лет. В полумраке салона его черты казались ещё более юными: тонкие, чуть заострённые скулы, прямой нос, светлые брови, приподнятые в невольном напряжении. Глаза светло-серые, почти прозрачные, то и дело бегали по салону автомобиля, приборной панели, словно боялись упустить хоть одну мельчайшую деталь. Он протянул руку Николаю поздороваться:

– Сергей. То есть…лейтенант Некрасов.

Николай пожал ему руку в ответ. Ладонь стажёра была сухой и твёрдой, но чувствовалась лёгкая дрожь в пальцах. Юноша старался держаться уверенно, но в глазах читалась смесь уважения и тревоги.

– Майор Константинов, либо просто товарищ майор, как тебе удобно.

– Едем? – спросил стажёр, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Николай просто кивнул в знак согласия. Двигатель заурчал и машина тронулась, оставляя за собой мокрые следы на асфальте. Фары выхватывали из тьмы размытые очертания деревьев и кустов, а дождь все барабанил по крыше, будто отсчитывая секунды до того, что ждало их впереди. До места преступления они ехали в полном молчании. Осенняя ночь поглотила город, а редкие фары встречных машин лишь на миг разрывали тьму. Николай заметил, что движения стажёра выдавали неопытность. Руки крепко вцепились в руль, пальцы побелели на костяшках. Каждое переключение передачи сопровождалось лёгким рывком. Он то и дело касался своего подбородка, будто проверяя, всё ли в порядке с внешним видом.

Они приехали в другой район. Дороги были почти пусты, лишь капли дождя, разбивающиеся о лобовое стекло, да шуршание шин по мокрому асфальту нарушали тишину. Через несколько минут машина свернула во двор.

– Уже подъезжаем, товарищ майор, – сказал Сергей.

В конце дома, у дальнего подъезда, мигали проблесковые маячки скорой помощи и нескольких патрульных машин. Подъехав ближе, они увидели толпу зевак. Невзирая на дождь, люди жались под козырьками, перешёптывались, вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что происходит.

– Припаркуйся как можно ближе, – сказал Николай стажёру.

Сергей ловко втиснул машину между патрульным автомобилем и фонарным столбом. Николай распахнул дверь, в салон сразу же ворвался холодный воздух. Он вышел, поднял воротник куртки и огляделся. Двое полицейских не пускали любопытных жильцов ближе. Николай шёл твердо, в каждом шаге читалась тяжесть, не от дождя, не от ночи, не от того, что он выпил, а от того, что ждало его внутри. Стажёр следовал за ним, чуть отставая.

Николай был почти у подъезда, когда увидел, как два врача под руки ведут женщину к машине скорой помощи. Женщина была не в себе, она оборачивалась к каждому врачу по очереди, задавая один и тот же вопрос: «Что случилось с моим сыном?».

– Возможно, это мать погибшего или погибшей, – заметил Сергей. – И, кажется, она не в себе.

– Она потеряла ребёнка, каждый реагирует на это по разному, – ответил ему Николай, – А теперь пошли.

У входа в подъезд под козырьком стоял полицейский в форме, заметив приближающихся, он встал по стойке «смирно».

-Здравия желаю, товарищ майор, – поздоровался он, приложив руку к фуражке.

– Здравия желаю, – Николай протянул ему руку. Полицейский протянул руку в ответ.

– Елена Павловна ожидает вас внутри, на втором этаже.

– Хорошо, есть что сказать?

– Никак нет, по прибытии меня поставили охранять вход в подъезд от посторонних, так что подробностей не знаю.

– Понятно, – Николай обернулся к Сергею, стоявшему за его спиной, – Поднимайся на второй этаж, разведай, что там и как. Если будут спрашивать про меня, скажи, что я сейчас подойду.

– Есть, – ответил стажёр и зашёл в подъезд.

Николай стоял под козырьком. Достал из кармана куртки пачку сигарет, вынул одну, чиркнул зажигалкой и закурил. Он посмотрел вперёд, напротив стояла машина скорой помощи, задние дверцы были открыты. Женщина сидела внутри. Глаза её были направлены вниз, смотрели в одну точку. Она смотрела в пол не моргая, шевеля губами. Врач, находившийся рядом с ней, заметил посторонний взгляд и закрыл дверцы, скрыв женщину. «Что же, чёрт побери, там произошло?», – спросил он мысленно. Николай нервно выдохнул сигаретный дым и вошёл в подъезд.

Воздух внутри был пропитан сыростью. Ступени глухо отзывались под его тяжёлыми шагами. Он поднимался медленно, не спеша, будто откладывая момент, когда ему придется увидеть то, что ждет наверху. Второй этаж. Три двери. Одна распахнута настежь. Из проёма, прижав ладони ко рту, выбежал Сергей. Он побежал вниз по лестничному маршу, едва не сбив Николая с ног. Николай замер на секунду, проследив за ним взглядом. Потом медленно перевёл свой взор обратно.

Елена стояла на пороге квартиры, словно вырезанная из тёмного стекла фигура, строгая, собранная. Ей было сорок пять лет, но возраст лишь отчеканил в её облике ту особенную, зрелую красоту, которую не спрячешь за усталостью. Русые волосы до плеч лежали аккуратными волнами, естественно послушными, будто сами знали, как лучше обрамлять её лицо. Чёткие скулы, маленький аккуратный нос, голубые глаза, которые смотрели твердо, без дрожи. На ней было короткое тёмно-синее пальто, строгое, линия талии подчёркнута тонким поясом, воротник слегка приподнят. Под ним чёрная юбка до колена, подчёркивающая стройность ног, но без намёка на легкомыслие. Её стиль был, как и она сама, лаконичный, точный, без лишних деталей. Ни брошей, ни колец, ни браслетов, только часы на левом запястье. В ней чувствовалась та редкая женственность, которая не нуждается в украшениях.

– Стажёр-то слабоват оказался, – разговор начал Николай, когда их взгляды встретились.

– И это не удивительно, – голос её звучал ровно, почти бесстрастно, только Николай мог услышать в нем нотки усталости, – Если бы я поела, то со мной произошло бы то же самое…в общем, скоро ты и сам скоро все увидишь.

– Ладно, Елена, скажи честно, зачем я здесь?

Она вздохнула и, после небольшой паузы, продолжила:

– Николай, не буду ходить вокруг до около, это дело я поручаю тебе.

Он не ответил. Лишь слегка приподнял бровь, ждал продолжения, которое объяснило бы эту внезапную решительность.

– Ты лучший в отделе, – продолжила она, глядя ему прямо в глаза, – Единственный, кто способен разобраться в этом. Здесь нужна не просто формальность, здесь… что-то другое.

Её голос дрогнул на последнем слове, едва заметно, но Николай уловил. Он знал, когда Елена начинает говорить так, с этой чуть напряжённой интонацией, то дело действительно серьёзное. Он медленно провёл рукой по лицу, чувствуя как усталость накатывает тяжёлой волной.

– Почему я? – спросил он, не скрывая усталости в голосе. – У нас есть достойные следователи, которые могут справиться. В конце концов, можно поручить это дело молодым, пусть набираются опыта.

– Потому что это не рядовой случай, с этим можешь справиться только ты. Ты сам должен это увидеть. После поймёшь, почему я выбрала именно тебя.

Она замолчала, давая ему осмыслить сказанное. В глубине души он не хотел браться за это дело. Не хотел снова погружаться в чужую боль, в чужие тайны, в этот бесконечный лабиринт подозрений и улик. В данный момент он хотел лишь одного – вернуться домой, налить себе стакан виски и забыться. Но он знал, что Елена просто так просить его не будет, если это какое-то пустяковое дело. И отказать он ей не может, слишком многое их связывало.

– Ладно, – произнёс он наконец. – Я согласен, давай осмотрим тут всё и на сегодня закончим с этим.

– Спасибо, – произнесла она с благодарностью во взгляде. – Да, всё остальное обсудим завтра утром у меня в кабинете. Время уже позднее, надо ещё успеть поспать.

Они направились внутрь квартиры. Не успел Николай зайти, как Елена его остановила.

– На, держи, – она протянула ему жвачку. – Тебе пора завязывать, запах перегара просто ужасный.

– Ты же все сама знаешь, – он взял протянутую жвачку, – Спасибо.

Николай переступил порог квартиры, и старый деревянный пол скрипнул под его весом. Коридор был узким, без намёка на уют. Ни шкафа, ни полки, ни даже вешалки для одежды, только зеркало в простой раме, висящей напротив входной двери. Обои в тёмных тонах, узор был виден, если хорошо присмотреться. Он заметил, что поклеены они были недавно, причём только со стороны зеркала. С остальных поверхностей они были содраны до голого бетона. Пол старый, деревянный, когда-то покрытый лаком, теперь выглядел измученно. В некоторых местах лак полностью сошёл, оставив матовые потёртые участки. Щели у стены, в которых скопилась пыль и мелкий мусор, заменяли отсутствующие плинтуса. Николай медленно повернул направо. В стене была встроена кладовая, миниатюрный закуток, скрытый за деревянной дверью, закрытой на шпингалет. Белая краска давно потеряла свежесть, в некоторых местах она облупилась, обнажая древесину. Он надел силиконовые перчатки, подошёл к двери, дёрнул шпингалет, дверь открылась сама. Внутри пустота, на полу лежал тонкий слой пыли. Он достал фонарик, осветил каждый угол кладовой, никаких вещей, никаких улик, только голые стены. Николай закрыл дверь на шпингалет, отступил назад, снова услышав противный скрип. Обернулся и окинул взглядом коридор. Всё здесь казалось незавершённым, будто жизнь остановилась на полпути к обустройству. Ни личных вещей, ни следов быта, только зеркало.

Николай стоял в проходе. Сейчас ему надо пройти вперед, в комнату, он сделал шаг вперед, замер. Что-то внутри сопротивлялось. Не разум, не воля, будто само тело отказывалось идти дальше. Холод пробежал по его спине, волосы на руках встали дыбом. Страх, глухой и необъяснимый, начал одолевать его. «Почему? – возник в голове вопрос. – За тридцать лет службы я видел всё. Почему сейчас?». Он никогда не дрожал перед трупами, не отшатнулся от крови, не закрывал глаза перед жестокостью. Но сейчас что-то иначе. Что-то в этой квартире, в этом воздухе, будто шептало «Не заходи». Николай закрыл глаза. Глубокий вдох. Выдох. Собрал волю в кулак. Он сделал последний шаг и оказался в комнате. Взгляд сразу же упал на кровать. Единственное, что он мельком заметил, это то, что кровать старая и пружинистая, с голым матрасом, на котором лежало тело. И тут его накрыло. Не страх, а ужас. Чистый, ледяной, парализующий. Тошнота подкатила к горлу, но не из-за трупного запаха, которого на удивление не было, а от самого вида тела, что-то в этом трупе казалось неправильным. Это не просто убийство или самоубийство, это что-то неестественное. Он стоял, как вкопанный. Мозг лихорадочно искал объяснение. Глаза не могли оторваться от сцены перед ним. За спиной шуршали полицейские, дождь стучал за окном, но всё это стало далёким и незначительным. Только комната, тело и ледяной ужас.

Николай с трудом оторвал взгляд от тела и медленно повернулся влево. Перед ним открылась картина удручающей незавершённости, словно кто-то начал создавать уют, но так и не закончил. Обои, как и в коридоре, были наклеены только с одной стороны, там, где стоял старый деревянный сервант со стеклянными дверцами. На противоположной стороне голые стены, к которым примыкал старый обеденный раскладной деревянный стол, на нем лежали три тонкие зелёные тетради и больше ничего. Сбоку от стола располагалось такое же старое и уже потёртое от времени раскладное кресло зелёного цвета в клетку с деревянными подлокотниками. У него было одно желание – быстрее все осмотреть и уйти как можно дальше отсюда.

Он подошёл к столу, взял тетради. Каждая из них была пронумерована в левом верхнем углу, были написаны цифры 1,2,3. Желания изучать их сейчас не было, и он положил их обратно на стол.

Николай медленно подошёл к балконной двери, вгляделся в мутное стекло, на минуту ему показалось, что в отражении стекла стоял не он. Балкон был не застеклён, лишь ржавые перила без наружной обшивки. Ржавчина покрыла металл, разъедая его изнутри. Одно неосторожное движение – и они могли хрустнуть, обломиться и утянуть за собой. Плита была изношена, по поверхности разбежались тонкие паутинки разломов. Выходить на балкон смысла не было, да и небезопасно. Он оказался пуст. Ни мебели, ни вещей, ни следов пребывания человека.

Николай подошёл к серванту, который стоял перпендикулярно кровати с трупом. Изо всех сил он старался не смотреть туда. Сервант, как и вся мебель в квартире, был старый, скорее всего, советский. За стеклянными дверцами было пусто. Он отодвинул одну из них, простучал каждый угол, двойной стенки не было. Присев, он открыл нижние деревянные дверцы, там тоже было пусто. В выдвижных ящиках он тоже ничего не обнаружил, пусто. Оставалось одно отделение, закрытое на ключ. Он попытался дернуть, дверца не поддалась.