Синдром свободы

Глава 8. Проводник.

«Есть люди, которые ничего не рассказывают о себе. Но каждый их шрам говорит громче любых слов»

Утро следующего дня. Белорусская застава, общая комната. Температура воздуха: +3°C, снаружи слышна капель.

Арсений проснулся от того, что кто-то ходил по комнате. Он открыл глаза, но не шевелился. Привычка, выработанная за две недели в Пятне: сначала понять, кто, потом показывать, что ты жив.

В комнате было светло. За окном – серое, но уже не зимнее небо. С крыши капало, и этот звук казался почти неприличным после долгой тишины леса.

За столом сидел человек. Тот самый, про которого говорил старшина. Проводник.

Он сидел в углу, спиной к стене, чтобы видеть дверь и окна одновременно. Перед ним на столе лежал нож – старый, потёртый, с тёмной рукояткой. Он провел подушечкой большого пальца по лезвию, чуть надавив. На коже остался тонкий белый след, но крови не выступило. Сталь была острой настолько, что могла рассечь воздух. Арсений невольно сглотнул. Этот нож видел больше смерти, чем все винтовки белорусской заставы вместе взятые.

Он сел, свесив ноги с лавки. Проводник поднял глаза.

Секунду они смотрели друг на друга. Взгляд у проводника был странный – не злой, не добрый, а какой-то сканирующий. Как будто он не человека видел, а оценивал: опасен, не опасен, что в рюкзаке, далеко ли идти.

– Ты тот, кто в Берлин собрался, – сказал проводник. Не вопрос – утверждение.

– Да.

Проводник кивнул и снова уставился в нож.

– Зачем?

– Запчасти.

– Это я слышал. Зачем тебе запчасти?

– Книги спасать.

Проводник хмыкнул. Не насмешливо – устало.

– Книги, – повторил он. – У нас… там, откуда я, книги жгли. Чтобы тепло было.

– У нас их читают.

– Знаю. Питер. – Проводник провёл пальцем по лезвию, проверяя остроту. – Слышал про ваш город. Говорят, там все с ума по сходили по старым бумажкам.

– Может быть.

Проводник посмотрел на него снова. Взгляд чуть смягчился.

– Ты сам оттуда?

– Да.

– И сколько шёл?

– Не считал. Дней пятнадцать, наверное.

– Один?

– Один.

Проводник отложил нож и вдруг улыбнулся. Криво, некрасиво, но улыбка была настоящей.

– Дурак, – сказал он. – В Пятно одному соваться – самоубийство. Ты хоть понимаешь, что тебе просто повезло?

– Понимаю.

– И всё равно идёшь дальше?

– Иду.

Проводник замолчал, снова взял нож. Арсений смотрел на его руки – узловатые пальцы, старые шрамы на костяшках. Много шрамов.

– Ты давно здесь? – спросил Арсений.

– Три дня.

– А до этого?

Проводник поднял глаза. На секунду в них мелькнуло что-то – боль? злость? – но сразу пропало.

– До этого был там, – он кивнул на запад. – Караван вёл. Хороший караван был. Товар, люди, охрана. Всё по уму.

– И что случилось?

– КПИ случилось. – Проводник усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. – На болота вышли, а там засада. Не бандиты, не кланы. Так, шайка. Человек пять. Но у них был арбалет, а у нас – товар. Товар не воюет.

– Ты уцелел?

– Видишь.

– А остальные?

Проводник промолчал. Ответ был ясен без слов.

Арсений смотрел на него и думал. Этот человек прошёл через то, что ему только предстояло. Он знал дороги, знал опасности, знал, как выживать. Если кто и мог провести его через КПИ – то только такой.

– Ты проводишь меня? – спросил Арсений прямо.

Проводник поднял бровь:

– Зачем мне это?

– Я заплачу.

– Чем? – Проводник усмехнулся. – У тебя ничего нет. Я видел твой рюкзак. Сухари, карты, нож. Всё.

– Я не сейчас заплачу. Когда вернусь.

Проводник посмотрел на него с интересом:

– А если не вернёшься?

– Тогда и платить будет некому.

Проводник хмыкнул. Взял нож, повертел в руках, положил обратно.

– Знаешь, что мне нужно? – спросил он вдруг.

– Что?

– Дом. – Проводник произнес слово «дом», в его голосе не было мечты. Была тяжесть. Как будто он тащил этот дом на спине уже много лет и просто искал место, где наконец сможет его поставить. Для человека, у которого нет даже имени, дом был единственной возможностью закрепить себя в мире, сказать: «Я был здесь. Я строил». – Там, в Пятне, есть место. Болота, лес, ничья земля. Там живут такие, как я. Ничьи. Кого выгнали, кто сам ушёл, кому просто некуда. У них ничего нет. Ни домов, ни инструментов, ни еды. Я хочу им помочь. Построить дом. Настоящий. С печкой, с окнами, с крышей, которая не течёт.

Арсений молчал, слушал.

– Для этого нужны материалы. Инструмент. Кровля. Стекло. В Питере это есть. Если ты вернёшься и станешь там кем-то – сможешь достать.

– Смогу, – сказал Арсений. – Если вернусь с запчастями, меня повысят. Я смогу взять то, что нужно.

Проводник смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул, будто принял решение:

– Ладно. Я проведу тебя до Берлина. Помогу найти твои запчасти. А ты, когда вернёшься, достанешь мне материалы. Инструмент, кровлю, стекло. И гвозди. Много гвоздей.

– Договорились.

Проводник протянул руку. Арсений пожал её. Ладонь у проводника была сухая, тёплая, с мозолями на каждом пальце.

– Меня зовут… – начал Арсений.

– Не надо, – перебил проводник. – Имена не важны. Там, куда мы идём, имена ничего не значат. Там важно, кто ты сегодня. А сегодня ты – тот, кто идёт в Берлин. А я – тот, кто ведёт.

Он встал, сунул нож в ножны на поясе.

– Выходим завтра. Утром. Я скажу старшине, что мы договорились. А ты пока отдыхай. Дальше будет хуже.

Он вышел, не оглядываясь.

Арсений остался один. За окном всё так же капало с крыш. Где-то лаяла собака. Жизнь шла своим чередом.

За окном капало. Мирный, бытовой звук. Но Арсений знал: стоит переступить порог этой комнаты, и капель сменится хлюпаньем болот, а лай собаки – тишиной, в которой прячутся убийцы. Он закрыл глаза, пытаясь запомнить этот звук покоя. Возможно, это последний раз, когда он слышит что-то нормальное.

Глава 9. Ночной разговор.

«Те, кого изгнали, не спят по ночам. Им всё время кажется, что за ними пришли»

Ночь. Белорусская застава, общая комната. За окном – темень, только редкие огни на вышке.

Арсений проснулся от тишины.

Не от звука – от его отсутствия. За день он привык к капели, к голосам за стеной, к лаю собаки. Теперь всё замерло. Даже ветер стих.

Он повернулся на другой бок и замер.

Проводник сидел у окна.

Не спал. Смотрел куда-то в темноту, положив руки на подоконник. Луны не было, и Арсений видел только силуэт – чёрный, неподвижный, как часть ночи.

– Не спится? – тихо спросил Арсений.

Проводник не шелохнулся. Секунду Арсений думал, что тот не слышал или не хочет отвечать. Но потом силуэт качнулся.

– Я почти не сплю, – сказал проводник. Голос звучал глухо, без привычной колючести. – Привычка. Там, откуда я, кто спит – тот не просыпается.

– В Пятне тоже опасно.

– Пятно – детский сад. – Проводник усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. – Там просто банды. А там… там люди хуже зверей. Зверь убьёт, когда голоден. А там убивают, потому что ты «не такой». Или просто так.

Арсений сел, поджав ноги. В комнате было темно, только слабый свет из-за печной заслонки чуть освещал лица.

– Расскажи, – попросил он.

Проводник молчал долго. Так долго, что Арсений уже решил: не скажет. Но потом тот заговорил.

– У нас был клан. Не большой, но сильный. Жили в лесах, восточнее, там, где раньше Польша была. Я был воином. Хорошим воином. Убивал, когда надо. Не думал об этом. Правила такие.

Он замолчал, провёл рукой по лицу.

– А потом был приказ. Напасть на соседний клан. Обычное дело – у них была еда, у нас её не хватало. Мне досталась девушка. Пленница. Сказали: убей. Чтобы другим неповадно было.

Арсений замер. Не хотел мешать.

– Я пришёл к ней. Она сидела на земле, связанная, и смотрела на меня. Не просила, не плакала. Просто смотрела. Как на человека. Не как на убийцу. Как на человека.

Голос проводника дрогнул.

– И я не смог. Опустил нож и не смог.

Он замолчал, и в тишине стало слышно, как скрипнули его пальцы, сжимающие край подоконника до побеления костяшек. Казалось, он снова держит тот нож, который тогда опустил. Или снова чувствует кровь той девушки, которую не смог остановить. Прошло десять лет, но рана внутри не зажила – она просто стала частью его, как шрам на руке.

– А потом?

– Потом пришли другие. Из моего же клана. Старшие. Увидели, что я не выполнил приказ. Они её… – он запнулся, сглотнул. – Они её убили. Прямо передо мной. А меня выгнали. Сказали: ты больше не наш. Ты никто. Ты не захотел быть воином – будь никем.

В комнате стало очень тихо.

– С тех пор я никто, – сказал проводник. – Вожу караваны. Знаю дороги, знаю языки, знаю, где можно пройти, а где лучше обойти. Денег не беру – беру еду, патроны, иногда просто спасибо. Живу как придётся.

– А те, другие? – спросил Арсений. – Такие же, как ты?

Проводник кивнул:

– Есть. Немного, но есть. В Пятне, на болотах. Они сбились в кучу, живут в землянках, голодают, мёрзнут. Но они есть. И они… они не спрашивают, кто ты. Им всё равно. Они сами никто.

Он помолчал.

– Я хочу им помочь. Построить дом. Настоящий. Чтобы не мёрзли, чтобы дети не умирали. Но для этого нужно… – он махнул рукой. – Всё нужно. Инструмент, гвозди, стёкла. А где это взять? У белорусов самих ничего нет. В Легионе просить – себе дороже. А в Питер я не пойду. Там всё чужое.

Арсений слушал, и внутри у него что-то сжималось. Он думал о своих книгах, о «Мадонне», о Нине Ивановне. А этот человек думал о тех, кого даже не знает по именам. Просто потому, что они такие же, как он. Ничьи.

– Ты поэтому согласился меня вести? – спросил Арсений. – Из-за этого?

Проводник усмехнулся:

– Не поэтому. Я согласился, потому что ты первый за много лет, кто смотрит на меня не как на проводника, а как на человека. Ты даже имени не спросил. Просто слушал.

Он встал, потянулся.

– Иди спать. Завтра рано вставать. До Лесных братств – четыре дня, если без приключений. А с тобой, чувствую, будут приключения.

– Почему?

– Потому что везёшь книги в голове. – Проводник хлопнул его по плечу. – Такие долго не живут. Но если выживают – из них выходит толк.

Он лёг на свою лавку, повернулся к стене и затих.

Арсений ещё долго сидел, глядя в темноту.

За окном серое небо начало медленно светлеть, размывая контуры ночи. Тени отступали, но Арсению казалось, что тень прошлого так и осталась сидеть в углу комнаты, рядом с лавкой Проводника. Теперь он знал цену этому человеку. И знал, что предательство такого доверия будет страшнее любой смерти в КПИ.

Глава 10. Сделка.

«Иногда дом – это не место. Иногда дом – это обещание, которое ты дал тем, кто тебя ждёт»

Утро. Белорусская застава, общая комната. За окном – серое небо, капель, первые признаки настоящей весны.

Проснулся он от того, что кто-то гремел дверью.

Он сел на лавке, протирая глаза. В комнате было светло. За столом сидел проводник и доедал кашу. Перед ним стояла кружка с чем-то горячим.

– Проснулся? – спросил проводник, не поднимая глаз. – Садись есть. Выходим через час.

Арсений подошёл к столу, сел напротив. Каша была горячая, густая, с кусочками мяса. Он ел молча, чувствуя всеми вкусовыми рецепторами, какая на самом деле эта каша была вкусная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.