- -
- 100%
- +
Неожиданно громыхнула громкая связь с секретарем. Антон Викторович вздрогнул.
Антон Викторович, на связи Сигизмунд Ефремович, соединять?
Сусик, подбежал к аппарату, и нервно, нажав кнопку – пробормотал:
Да, да, да, соединяй скорее!
В трубке, которую он поднес к уху, проиграла электронная мелодия, и воцарилось молчание. Лишь затем послышался бас Овечкина:
Але, Антон, это я.
Слушаю Сигизмунт Ефремович!
Короче, тема есть. Приедь, обсудить надо.
Что-то срочное? Сусик, задав этот вопрос, понял, что опять – выставил себя идиотом.
Овца, не по срочному делу, никогда не звонил.
Время, сам знаешь, какое! На носу выборы, а ты про срочность спрашиваешь! Короче – через пол часа у меня! Овечкин повесил трубку.
Сусик пробурчал коротким гудкам, передразнивая овцу:
Срочно, срочно, опять какую-то мерзость задумал сволочь!
Нашарив под столом туфли и обувшись, он накинул пиджак – вышел из кабинета. Секретарше в приемной, он бросил на ходу:
Машину к подъезду, буду через час, если что срочное звони на мобилу!
Девушка проводила его вопросительным взглядом и, взяв трубку телефона – стала вызывать водителя. Когда Сусик сбежал вниз по лестнице и вышел из здания думы, его персональный автомобиль стоял уже у крыльца. Новенькая «Волга» белого цвета поблескивала в лучах сентябрьского солнца.
Стояла погожая сухая осень, краски природы в это время всегда особенно ярки. Личный водитель Сусика – Матвей Горячкин, когда его шеф плюхнулся на пере6днее сиденье и хлопнул дверью, нажал на педаль акселератора:
Куда едем? Антон Викторович? спросил он, выруливая на центральный проспект города.
К Овце, домой. грустно указал путь Сусик.
Матвей лавировал в потоке машин, обгоняя автомобили в шахматном порядке. Он то и дело нажимал на сигнал. Испуганные водители шарахались на своих машинах в сторону. Всех участников движения пугали не только агрессивная езда Горячкина но и светящиеся фары с думскими номерами. Никто связываться с наглым водителем не хотел. Постовые милиционеры, завидев мчащуюся Сусиковскую «Волгу» отдавали честь.
Коттедж Овечкина, больше похожий на небольшую крепость из красного кирпича находился в пригородном поселке. Вокруг стояли такие же клонированные мини бастионы жилья городской элиты. «Волга» подъехала к черным железным воротам, подняв пургу из осенней листвы. Красные и желтые сухие листья захрустели под колесами. Пристальный глаз камеры наружного наблюдения на стене, напрягся и всматривался в автомобиль. Через, несколько секунд, ворота открылись. К въехавшей «Волге» подошел охранник и осмотрел салон через окно. Он приказал Матвею вылезти и открыть багажник. Тот – смачно выругался, но повинуясь, выполнил требование.
Охранник распорядился поставить автомобиль на стоянку в углу внутреннего двора коттеджа. На крыльце дома, Сусика встретил пресс секретарь Овечкина Виталий, выполнявший также обязанности мажордома. Молодой мужчина лет тридцати с всегда натянутой улыбкой и отсутствием, каких либо эмоций на лице. Его приятный низкий голос был всегда однотонен.
Прошу вас Антон Викторович, Сигизмунд Ефремович вас ждет в бильярдной.
Бильярдная находилась справа от роскошного холла, проходя который, Сусик, в очередной раз удивлялся, огромной силе денег преобразующей обычную кирпичную коробку, в роскошные апартаменты. В бильярдной царил полумрак. Свет от светильников падал лишь на большой игровой стол, покрытый дорогим зеленым сукном. Обстановка помещения излучала спокойствие и размеренность. Над столом в позе удара, склонился сам Сигизмунд Овечкин. В углу, в глубине полумрака, сидел еще один человек, лица которого Сусик не рассмотрел. Сделав удар, после которого костяные шары забились по глади стола, Овца распрямился и, посмотрев в сторону Антона Викторовича – воскликнул:
Какие люди! Господин председатель городской думы! Милости просим! Просим Антон Викторович!
Гостеприимно игривый тон хозяина – Сусику не понравился. Обычно, Сигизмунд говорил так, когда задумывал, очередную аферу и преступал к ее реализации. Овечкин подошел к столику на котором стояли бутылки со спиртным и кивнув головой пригласил Сусика присесть в рядом стоящее кресло. Тот покорно повиновался и опустился на краешек огромного, кожаного сидалища. Овечкин, все также молча разлил по бокалам коньяк и достал из коробки сигару. Отрезав ей конец – красивыми блестящими щипцами, макнул в коньяк и закурил. После этого, он, опустился в кресло напротив, и смачно затянувшись, выпустил ароматный дым в потолок.
Сигизмунду Овечкину было, лет сорок пять. Высокий смуглый он имел спортивную фигуру и всегда нравился женщинам. Его виски слегка серебрила седина, и ее отблеск придавал его внешности героический оттенок. Единственным недостатком его облика были глаза. Всегда жадные и злые они буравили собеседника и наводили на него дискомфорт. Карьера Сигизмунда развивалась по странной траектории. Совершенно пологая вначале, она резко взметнулась вверх во времена бандитского беспредела, творившегося – в России, в начале девяностых. Сигизмунд приехав в огромный город, начал мойщиком автомобилей и добился положения негласного хозяина миллионного мега полиса. В процессе этого восхождения наверх, он отстреливал, взрывал, топил, травил и резал своих конкурентов и соратников, ненужных свидетелей и врагов – с жестокостью японского самурая. При этом вел разумную экономическую политику скупая обанкроченные предприятия и захватывая разорившиеся заводы. Он, никогда не пил запоями, не вел распутной жизни и, главное – никогда не сидел в тюрьме! Хотя и имел несколько условных сроков. Это приводило в ярость его конкурентов – бандитов, сделавших не одну ходку в зону.
Овечкин пристально посмотрел на Сусика и спросил:
Ну, что Антон Викторович, как дела в думе?
Нормально, а что случилось то?
Да так ничего, просто не нравится мне то, чем вы там занимаетесь?! Овечкин начал рассматривать свои гладкие ногти.
А, чем мы там занимаемся?
Вот и я спрашиваю, чем?
Та вроде рутиной всякой, принимаем решения различные, с преступностью боремся, вон мэру рекомендовали на днях увеличить финансирование и штат муниципальной милиции!
Да плевать он хотел на ваши рекомендации.
Почему же, Сигизмунд Ефремович, он человек то разумный, он…
Да не разумный он, начал быковать! резко прервал Сусика Овечкин.
Тот от неожиданности вздрогнул.
Людей моих зажимать стал с помощью налоговой санэпидем станций и прочих чиновников! Данью обкладывает и на нары сажает!
Сусик, не знал – что ответить Овце Он с испугом смотрел на него, не зная, как себя вести. А Овечкин продолжал уже более спокойным тоном:
В общем, так, до выборов в гос думу! В Москву! Понимаешь! А осталось всего пару месяцев! Мне надо, чтобы вы мэру – всей компашкой вашей, недоверие выразили. И мэра нового избрали! Понятно?! Нового мэра!
Да, но это практически невозможно Сигизмунд Ефремович! Вы же знаете расклад в городской думе то.
Я знаю, что тебе и еще десяти болванам плачу бабки! И заметь – хорошие бабки! А спрашивается, за что я вам их плачу?! Когда дело доходит до нужной помощи, ты мне – отвечаешь отказом!
Я все понимаю, но что я могу сделать, если мэр очень прочно сидит! Он лоббирует своими сторонниками! Вы же знаете, что у коммунистов большинство, а они поддерживают именно его! И главное – народ, как показывают опросы – тоже за мэра!
Ты народ не трогай! Это стадо баранов, которое можно купить и запудрить мозги! А вот с коммунистами – нужно разобраться! И это твоя проблема – как ты это будешь делать! Понял?!
Да, но Сигизмунд Ефремович, ведь это практически невозможно!!!
Ничего невозможного, в этом мире Антон – нет! Особенно, если заплатить, за, невозможное – невозможно большие деньги!
Да, но Коммунисты как вы знаете, не возьмут! Особенно у вас!
Я все знаю, но вот твоя задача, чтобы они не брали, а проголосовали за недоверие мэру.
Но как это сделать?
Для этого, я пригласил человека, который поможет это сделать. Овечкин указал на фигуру сидящую в кресле в темном углу.
Сусик начал вглядываться в силуэт незнакомца, но так и не смог рассмотреть человека. Видя это, Овечкин пригласил гостя к столу:
Петр Иванович, подсаживайтесь поближе обсудим план действий.
Когда мужчина встал и вышел из тени, Сусик с большим удивлением в нем узнал начальника городского УВД полковника Некрасова. Милиционер как не в чем небывало сел на диван рядом с креслом Антона Викторовича и протянул ему руку:
Ну, что друзья, у кого какие будут предложения? спросил Овечкин и отхлебнул коньяк.
Я предлагаю компромат, он в таких случаях действует безотказно, предложил Некрасов.
Легко сказать компромат! Какой компромат?! На коммунистов?! Особенно на их лидера Тронина?! Этот осел даже до сих пор в двух комнатной хрущевке живет! Машины у него нет! Банковских счетов тоже! Бабами он – уже лет пять, как не интересуется! упаднечиски забормотал Сусик.
Не может быть, чтобы человека ничего не интересовало?! И он нигде не наследил!
Да нигде этот баран не следил! Он всю жизнь инженером на оборонном заводе проработал! У него в голове только революции и борьба за права трудящихся! парировал и это предположение Сусик.
Я думаю, может наркотики? Сейчас это модно. А кило героина для него мои орлы найдут, спокойно сказал Некрасов.
Наркотики, да кто в это поверит, чтобы Тронин, наркотой торговал?! опять отверг Сусик.
Главное, чтобы – следователь и суд поверили! А там ерунда. Некрасов тоже выпил глоток коньяка из бокала.
Кстати, Петр Иванович, насчет наркотиков – тут мне Синицын звонил, уважаемый ректор из пед универа. Так он – на твоих орлов жалуется! Что те якобы – его сынка Олежку с наркотой взяли?! Наверное, тоже так вот подбросили. Нужно разобраться и помочь, ведь Синицын то наш человечек!
Я в курсе, но в этом случае даю слово, что сынок, его действительно героином под крылом у папашки занимался. Никто ему ничего не подбрасывал! А дело это – на контроле у самого прокурора города. Уже жалобу на моих людей – этот козел и взяточник накатал.
Слушайте Петр Иванович, надо помочь этому Синицыну, может пацан его заблудился. вмешался в разговор Овечкин.
Ага, заблудился, килограммами порошок продает! Причем и вашем именем прикрывается! Говорит, что с вашими бригадами связь имеет! ответил Овечкину Некрасов.
Что? Вот сволочь, ты же знаешь, Петр Иванович, что я наркотой не интересуюсь и своим людям запрещаю это делать!
Я-то знаю, но он на допросах это болтает, в протокол все идет, а как, известно, что написано пером не вырубишь топором! Поэтому – если, у спецслужб, в отношении вас интерес будет, повод есть.
Вот сволочь, и что вы посоветуете? Овечкин сильно разозлился на последние высказывания Некрасова.
Хм, не знаю, может этого Олежку сына Синицына нужно нам привлечь к плану? Как там, у Тронина – сын есть? Некрасов вопросительно взглянул на Сусика.
Да есть. На последнем курсе в госуниверситете на биологическом учится. не понимая сути вопроса ответил ему Антон Викторович.
Вот и хорошо. Можно поработать. Некрасов, улыбнувшись, посмотрел на Овечкина. Тот понял его немой намек и сказал:
Займитесь Петр Иванович. Сегодня же. Овечкин встал с кресла, тем самым – показывая, что встреча закончена.
Гости тоже поднялись. Сигизмунд взглянул на Сусика и взяв его за локоть произнес:
Завтра, можешь начинать работать с Трониным. До свидания. Ничего, не понявший Сусик, бросил, ему в след:
Почему завтра, как работать?
Но Овечкин уже подошел к двери бильярдной. На вопрос Антона Викторовича ответил Некрасов.
Завтра все увидите. Как поймете, что Тронин созрел, звоните мне и назначайте встречу.
Сусик в растерянности посмотрел на Некрасова и спросил:
А как с Синицыным?
С ним будет все нормально, пусть папаша со мной свяжется после завтра.
Некрасов тоже направился к выходу. В бильярдную вошел Виталий и молчаливо намекнул Сусику, что ему пора. Антон Петрович одним глотком допил коньяк из бокала и вышел из помещения.
Олег Синицын проснулся на жестких деревянных нарах в камере ИВС от лязганья замков и грохота железной двери. В полумрак помещения, который пыталась развеять лампочка – спрятанная за железную коробку решетки, прорвался луч света из ярко освещенного тюремного коридора. Появившийся в проеме силуэт милиционера грубо скомандовал.
На выход! К следователю!
Олег прищурился и за чем-то спросил:
С вещами?
Ты, что глухой? К следователю, на допрос! Манатки свои оставь!
Олег поднялся с жесткого ложа нар, на котором вместо матраса лежал его пуховик и принялся одевать, кроссовки, которые были без шнурков. Шнурки забрали, боясь, что он повесится в камере. Но Олег вешаться не собирался. Просто такова была инструкция у дежурных по ИВС. Олег больше всего после ареста боялся, что его отправят на время следствия в тюрьму – в страшное заведение, построенное еще при царе, с романтическим названием «Белый лебедь» и именуемое сейчас СИЗО №1.
А боялся Олег попасть в тюремную камеру потому, что был гомосексуалистом. Как говорят медики – он был, пассивным педерастом. И оказаться в камере с такой репутацией для него было смертным приговором. Обитатели тюрьмы в миг бы пустили его по кругу, в качестве женщины, и жизнь возле параши ему бы была гарантирована, а это бы он точно не вынес и повесился бы при первой возможности. Поэтому Олег вздрагивал при любом вызове на допрос, хотя он знал, что в тюрьму его не повезут. Его отец имел обширные связи среди самых высших чиновников города. Он, делал все возможное, чтобы вызволить сынка, из этой, казалось бы – без выходной ситуации. Пока он добился лишь того, что ему давали ежедневные свидания с сыном и гарантировали его не отправку в тюрьму, хотя это было большим нарушением УПК.
На допросах Олег ничего не отвечал, предоставляя говорить за себя двум известным дорогим адвокатам, которых нанял отец. Но, пройдя сегодня в следственную комнату, Олег с удивлением обнаружил, что она пуста. Обычно его ждали защитники и консультировали перед допросом. Сегодня же – никого не было. Олег с тревогой уселся на привинченный к полу грязно синего цвета стул. Минуты ожидания потянулись часами. Неожиданно дверь комнаты открылась, и появился не знакомый мужчина в черном гражданском костюме. Он был одет в белую накрахмаленную рубашку с повязанным бордовым галстуком. От незнакомца пахло дорогим одеколоном «Хъюго».
Синицын с вопросом и тревогой в глазах смотрел за тем, как неизвестный уселся напротив и стал раскладывать из кожаной папки какие-то бумаги. Сверху папки он положил уголовное дело, по титульному листу которого Олег определил, что дело это его. Мужчина также молча достал пачку «Марльборо» и, щелкнув зажигалкой – закурил. После этого пододвинул сигареты к Олегу и тоже предложил:
Закуривай.
Олег медленно достал сигарету.
Меня зовут Игорь Андреевич. Игорь Андреевич Попыхайло. Я твой новый следователь, представился незнакомец.
Олега удивило, что он с ним разговаривает на ты. Предыдущий следователь – молоденькая Инна Викторовна, разговаривала с ним исключительно на вы. Олег продолжал молчать, ожидая, что дальше скажет загадочный Игорь Андреевич. Тот, посмотрев на Олега из-под лобья, продолжил:
Спросишь – а где Инна Викторовна?! Отвечу – в отпуске. Устала девочка, да и не опытная она, чтобы такое важное и запутанное дело вести! Поэтому твоей дальнейшей судьбой займусь я!
Вопрос во взоре Олега не исчезал, но он продолжал молчать. Видя это, Игорь Андреевич добавил.
Ты я знаю, жалобу через адвокатов в прокуратуру написал! На то, что тебя здесь бьют? И не дожидаясь ответа Олега, продолжил: Зря ты это сделал. Ведь на самом деле тебя никто не трогает! А если – прокуратура займется этим делом, то тебя точно прессовать начнут опера! Чтобы – не за зря выговорешники получать! Поэтому – мой тебе совет, забери маляву из прокуратуры! Посоветуй этим твоим адвокатам. Кстати про адвокатов! Отныне – не будет этого! Если очень важный допрос, то тогда – пожалуйста. А если – так беседа, то они на хрен не нужны. Ведь мы с тобой мужики?! на этом слове Игорь Андреевич осекся и поправил Вернее взрослые разумные люди. Сами все решить можем, верно?!
Да, но как закон то ведь…
Да причем тут закон? Ты когда порошок сбывал, много о законе думал?! То-то!
А если на помощь папашки надеешься – то зря. У него теперь новая головная боль! На него тоже – заявы его студенты написали! За взятки. Говорят, твой папашка – редкая сволочь и самодур?! Да еще и бабки с учеников вымогает! Вот им и занялись ребята из ОБЭПа! Глядишь, предок твой тоже – на нарах окажется! Ха! Ха! Игорь Андреевич противно рассмеялся.
Олег начал понимать, что «чтото» произошло, и с отцом действительно какие-то проблемы, иначе бы этот холеный циник себя так не вел.
Ну, что для знакомства хватит? У тебя какие-нибудь вопросы, есть ко мне?
Олег сглотнул слюну и выдавил:
А когда мои адвокаты придут?
Придут, придут, на следующую встречу. Как только привезут тебя на допрос, я их позову.
Олег напрягся. Он услышал страшное для него выражение. Нервно замяв сигарету в пепельнице, переспросил:
Как привезут, меня, что увозить, куда-то будут?
То есть, как это увозить куда? Конечно! По закону положено, что бы ты во время следствия в тюрьме содержался. Поэтому – сегодня дружочек поедешь в тюрягу! Там народу много, тебе веселее будет! А то сидишь тут один в камере, с тоски наверно сдохнуть можно?! А? Игорь Андреевич, нахально, подмигнул Синицыну.
Тот был в шоке. Он услышал свой приговор и не мог поверить ушам. Олег начал быстро бормотать, схватив следователя за руку:
Как в тюрьму, ведь мне туда нельзя, вы, что не знаете про мою проблему, мне нельзя в тюрьму! Не отправляйте! Прошу вас!!!
Попыхайло вырвал руку и, поправив запонку на рубашке, ответил:
Что значит нельзя?! Что, значит, не отправляйте?! Да, знаю я про твою проблему! Но это ты сам, свою задницу, мужикам подставляешь! Мы тут не причем! А то, что просишь, так мы тебя тоже о многом просим! А ты плевал на наши просьбы!
Нет, нет, я все сделаю! Я заберу жалобу из прокуратуры, только не отправляйте!
Попыхайло, помял подбородок и хмыкнув – посмотрел на Олега:
Хм, надо подумать. Ведь главное в твоем деле не этот килограмм героина, а то где ты его взял! Поможешь – нам сбытчика этого найти, мы тебя в тюрьму не отправим! Более того – под подписку отпустим!
Олег понял, что следователь с ним торгуется и это последняя надежда.
Я готов, готов! Но ведь прокурор, он же арестовал!
Ну, с прокурором мы сами решим, а здесь главное, чтобы дело раскрыто было, вот и все!
Так, я же говорил уже у кого взял. Это таджик, Мамудало его зовут, фамилия Шарипов. Он сейчас в Душанбе, но скоро приедет, причем еще партию привезет!
Про Шарипова мы знаем, ты скажи, у кого взял, кто тебе сверток передал?
Так я же говорю у него самого!
Ну, это уже ты говорил, правду надо! Кого, ты выгораживаешь?
Олег недоуменно посмотрел на Попыхайло и не ничего понимал:
Да, я клянусь у Мамудало! У него!
Значит, не хочешь на встречу пойти?! Ладно, выписываю тебе путевочку в Сизо.
Нет, нет, только не это! Что вам надо? Я же правду говорю!
Попыхайло внимательно посмотрел на Синицына:
Правду говоришь? А мы то знаем, что ты у этого человека сверток брал! Смотри!
Следователь положил перед Синицыным фотографию незнакомого парня. Олег, всмотревшись в нее – ничего не понимал.
Да я не знаю этого человека? Кто это?
Какая тебе разница, значит, не знаешь? Ладно, тогда все на сегодня! Попыхайло начал складывать бумаги в папку. В это время до Синицына дошло, что от него хочет следователь.
Погодите, погодите! Я кажется, узнал. Вспомнил – точно он.
Ну и хорошо! Давай – протокольчик оформим, ты не против, что нет адвокатов?
Нет! Нет!
Сергей Тронин двадцатилетний молодой человек находился в прекрасном расположении духа. Он провел бурную бессонную ночь со своей любимой девушкой Катей. У нее вчера уехали родители, и им выдался прекрасный момент провести целый вечер и ночь вместе в ее квартире. Сергей представлял себя настоящим мужем, а в Катерине он видел свою законную супругу. Эдакая, репетиция семейной жизни – удалась на славу! Сначала был ужин при свечах, а затем прекрасный секс на родительской постели, причем оба забыли о мерах предосторожностях и не предохранялись. Сергей даже хотел, чтобы Катя забеременела, это как он считал, ускорило бы их свадьбу, которой так противился его отец Иван Сергеевич Тронин, депутат городской думы и лидер фракции коммунистов. Иван Сергеевич был консерватором до мозга костей и слышать не хотел, что бы Сергей женился, не закончив университет. Но сын ждать не хотел. Он как ему казалось, жить не мог без Катерины. Его любимая тоже отвечала ему взаимностью. Обожали Сергея и ее родители, но вот родной отец.
Сергей вышел из подъезда и направился к своим стареньким «Жигулям», которые он бросил на ночь прямо во дворе, нисколько не боясь, что угонят. «Кому, нужна такая рухлядь?» Думал он. А в мерах предосторожности – вытаскивал крышку трамблера и забирал старенькую японскую радиолу, которую могли похитить местные наркоманы, что бы обменять на очередную дозу. Больше из машины брать было нечего, разве, что открутить колеса, но и они были старые и как говорят автолюбители лысые.
Подойдя к машине, он бросил свою сумку на заднее сиденье и открыл капот, чтобы поставить крышку трамблера на место. На это у него ушло меньше минуты. Захлопнув капот, он увидел, что у автомобиля стоит неизвестный мужчина. Сергей от неожиданности даже вздрогнул, но незнакомец, улыбнувшись, попросил прикурить:
Любезный, огоньку не найдется?
Сергей показал ему руки, дав понять, что сейчас их вытрет и даст ему сигарету. Но когда Сергей нагнулся в салон за тряпкой, то почувствовал, как несколько сильных рук повалили его на землю и стали выкручивать суставы. Через мгновенье на запястьях защелкнулись наручники. Сергея оставили лежать на земле, прижимая голову. Кто – то наступил на него ногой. Краем глаза, он заметил, как вокруг него ходит мужчина с видеокамерой. Красный глазок на корпусе, горел зловещем огоньком беды. Сергей постепенно начинал приходить в себя от неожиданного захвата, понимая, что все это большое недоразумение и его скоро отпустят. Вокруг лежащего Синицына ходили еще несколько человек. Где- то далеко шипела милицейская рация – выплевывая сухие слова оперативного эфира. Кто копался в багажнике, это Сергей определил по звону гаечных ключей. Синицын услышал как противный высокий мужской голос:
Товарищи понятые, посмотрите сюда. Видите?! Хорошо, смотрим сюда, видите?! Не говорите потом, что вы не видели!
Другой более низкий голос сказал:
Все можете поднимать.
Сергея схватили за локти и подняли в вертикальное положение. Тут он увидел всю картину его задержания. Возле Жигулей, у которых были открыты, все дверки и багажник стояло несколько людей в штатском и пятеро в милицейской форме. По звездочкам на погонах Сергей понял, что эти капитаны и майоры, скорее всего – начальники подразделений, проводивших захват. Один из них подошел к Тронину и спросил:
Тронин Сергей Андреевич?
Да, точно, что случилось? Что за цирк?
Это у вас мы хотим спросить, что за цирк? Подведите его. Обратился он к оперативникам державшим Сергея.
Те, грубо толкая, повели его к открытому багажнику. Еще один милиционер, тот у которого был высокий, противный голос обратился к двум рядом стоящим мужчинам пропитого вида:
Товарищи понятые, внимание смотрим и слушаем. Затем человек в кителе старшего лейтенанта нагнул Сергея за шею и грубо спросил, указывая на круглые полиэтиленовые свертки: Это ваше?
Сергей посмотрел на желтые шары, обвернутые скотчем, и ответил.
В первый раз вижу, что это, какого черта?
Значит не ваше, хорошо. Понятые слышали? обратился он вновь к мужикам, и опять склонившись к Сергею, прошипел: Можете молчать, имеете право на адвоката.
Сергея, бесцеремонно – повели к милицейскому УАЗику и, затолкнули на заднее сиденье. Уже в машине он спросил у своих конвоиров:
А, что это в моем багажнике? Бомба?
Да. Можно сказать бомба, бомба только не такая, какой ты ее представляешь.
Что значит не такой, какой представляю? Вы вообще знаете кто я?
Да знаем. Попал ты парень.
Что, значит, попал, кто мне все объяснит?
Следователь и объяснит, на допросе.
На каком еще допросе? Дайте мне позвонить отцу немедленно! Что вы такое делаете вообще?
Не положено тебе звонить. Пусть следователь решает.
Сергей начал понимать. Что это какая то провокация, направленная, скорее всего против отца. Но он все еще не догадывался, в чем его обвиняют. «Желтые шары в багажнике? Может это взрывчатка? Его могут выставить террористом. Ладно, все не так и страшно, по крайней мере – нужно сейчас просто молчать!» крутилось в его голове. За окном он увидел, как к его «Жигулям» подъехала черная «Волга». Но из нее никто не вышел. Один из майоров подбежал к автомобилю и склонился к окну, скорее всего в докладе. Затем черная машина уехала.