Любовь зла, или Разрыв шаблона в действии

- Подождите секундочку, Фёдор Гаврилович! - окликнула его я и ломанулась следом, едва не поскользнувшись на этой чертовой луже масла.

Заскочила за ворота и чуть не врезалась в мужчину, который повернулся мне на встречу, с уже привычной миной на небритом лице.

- Я... хотела..., - начала и запнулась, не зная, как подступиться к этому истукану, - Хотела поблагодарить вас за вчерашнее...и извиниться... и вот!

Протянула мужчине контейнер с блинчиками, быстро тараторя:

- Только вы не подумайте. Это от чистого сердца. Я сама испекла. Надеюсь, вы любите блинчики с творогом.

Мужик сначала видно не совсем понял, о чем я ему говорю, потом перевел взгляд на контейнер, неловко принял его своими ручищами и, наконец, посмотрев на меня, улыбнулся.

Неуверенно как-то, неприглядно. Но в этой скупой улыбке было что-то не поддающееся объяснению. Что-то, отчего я сама смущенно полыхнула и отвела взгляд.

- Спасибо, - сказал он, - Я очень люблю блинчики.

Почувствовала, как мои губы сами по себе растягиваются в широкой ответной улыбке.

Наши глаза встретились, и мне на мгновение показалось, что между нами снова словно пробежала искра. Неуловимо, едва заметно потеплели суровые серые глаза мужчины и я, неожиданно для себя, заметила, что у него очень красивое лицо. Когда он не хмурится и смотрит так, как сейчас, открыто.

Внезапно за спиной скрипнули ворота, разрушая очарование момента, заставив меня обернуться.

- Ирина Викторовна, я считаю своим долгом проводить вас обратно! - раздался бодрый голос агронома, - Мне все равно в бухгалтерию.

- Да-да. Я сейчас, - рассеянно отозвалась, не совсем понимая, зачем он за мной поперся.

Бросила быстрый взгляд на Фёдора - тот мгновенно стал снова страшно серьезным.

- Ваш аккумулятор уже зарядился, - мужчина отвернулся, пряча контейнер, и двинулся вглубь бокса, - Я сейчас не могу его поставить - на ферму надо ехать. Пересменка будет, и все вам сделаю.

- Я после обеда с Евгений Николаевной уезжаю по делам. Может, я вам ключи оставлю? - предложила, неуверенно глядя на полковника.

Он обернулся.

Прошелся нечитаемым взглядом по агроному, что так и торчал у меня за спиной и вернулся, протягивая свою широкую ладонь, в которую я без колебаний вложила ключи от Нафани.

- Спасибо большое, - пробормотала я, чувствуя себя неуютно под пристальными взглядами мужчин, - Я пойду, наверное, работать. Вечером...увидимся.

Полковник спрятал ключи в кармане свой робы и скупо кивнул:

- Договорились.

Полковник

По обыкновению утро Фёдора начиналось довольно рано.

Пока дети мирно посапывали в своих кроватях, он принимал быстрый, как правило, холодный душ и шел кормить живность.

Нет. Домашнее хозяйство они не держали. Фёдору этого добра и на работе хватало.

Но поскольку детям все же нужны были четвероногие друзья, то у них дома жили кошка и собака. И если первую можно было кормить остатками еды со стола, то собаке - огромной лохматой псине - нужно было готовить отдельно, целую кастрюлю каши.

Пес Алтай жил в отдельной добротной будке и обычно на ночь хозяин отпускал его с цепи, чтобы тот всласть набегался. А уж когда под утро, после гулянок, ему в миску падала мясная наваристая каша, то, казалось, нет на этом свете пса счастливее Алтая.

В такие моменты кот, чинно восседавший на заборе, снисходительно смотрел на радующегося хозяину пса и грациозно спрыгивал, чтобы полакомиться свежим молочком и, довольно жмурясь, вспоминать об удавшейся ночной охоте на мышей.

Потом просыпались дети и все собирались: кто в школу, а кто в садик.

Утренняя смена на ферме у полковника начиналась в полвосьмого утра.

В это утро, отправив Лизку с Пашкой в школу и закинув малого в садик, он приехал на работу и взялся наладить старый раздатчик, старательно разгоняя непрошенные мысли о молодой и красивой бухгалтерше.

И у него это получилось. Почти...

Пока она сама не заявилась в его ремонтный гараж, одетая, словно королева.

И все...

Полковник, сам того не желая, поплыл.

И не он один, как выяснилось.

Ирина появилась не одна, а в сопровождении бодрого и прямо таки излучающего самодовольство агронома.

И это полковнику не понравилось.

Ох, как не понравилось!

Так, что прямо рука зачесалась врезать по агрономовской гулящей роже. Положил падла глаз на его Ирочку.

С какого перепуга вдруг Ирочка стала его, он пока не решил, но кинул злобный взгляд на мужиков, которые уже обмаслили стройные ножки в сногсшибательных туфлях и пошел обратно в гараж, чтобы сбросить это наваждение.

Дернулся, когда она его позвала, а после вбежала следом, приблизилась, нервно покусывая губы, которые он и сам был не прочь покусать, но усердно запихивал эту дикую фантазию под маску равнодушия.

Когда Ира внезапно протянула ему какой-то контейнер и что-то сбивчиво начала говорить про блинчики, мужчина не сразу врубился, а когда на него, наконец, дошло, что это она ему угощение притащила - растерялся.

Взял в руки контейнер и, не зная куда его деть, так и остался стоять, проклиная свои медвежьи манеры. Вот агроном-то наверняка знал бы как правильно пофлиртовать с такой женщиной, а Фёдор и раньше был в этом лузером, а сейчас и подавно.

Слишком остро он чувствовал эту громадную пропасть между ними сейчас, когда она стояла напротив него вся такая нарядная, словно сошедшая с обложки журнала, а он в робе, с вечно грязными руками.

И все же улыбнулся. От осознания, что Ира сама, лично, вот этими маленькими пальчиками готовила для него, улыбка сама по себе раскрасила его вечно серьезную физиономию.

И она улыбнулась в ответ. Широко и искренне, показывая ровные белые зубы.

И он снова залип на ее губах, понимая, что похоже все же попал.

Смазливая рожа агронома слегка отрезвила и разогнала сладостный дурман, что поселился в его мозгу.

Быстро отвернувшись, Фёдор спрятал контейнер с блинчиками от посторонних глаз, чувствуя себя при этом довольно глупо, но ничего не мог с собой поделать.

Делиться он не с кем не собирался.

«Моя прелесть...» - протянуло сознание и кровожадно оскалившись тут же перевело свое внимание на возможного соперника, что как банный лист прилепился к Ире.

Федор нарочно сказал об аккумуляторе при агрономе. Обозначил свои намерения так сказать.

Молодой хлыщ на это только фыркнул. Мол, мечтай - тебе тут ничего не светит. А в следующую секунду недовольно сверкнул глазами, когда Ира протянула полковнику ключи от своей машины.

Фёдор на миг почувствовал злорадное удовлетворение, при виде того, как вытянулась лощеная агрономская морда, и пошел собирать до конца раздатчик.

Время-то не резиновое, а к вечеру он уж подготовится, как-нибудь.

Первая половина дня пролетела в делах и, когда наступил обед, полковник вылез из-за баранки трактора, с удовольствием предвкушая обед и десерт, который преподнесла ему Ирина Викторовна.

Быстро расправившись со столовским борщом, отодвинул от себя второе и открыл крышку, предварительно подогретого контейнера.

Пахли блинчики просто одуряюще, а на вкус были даже лучше чем у его мамы, собственно, после ее смерти он их ни разу и не ел.

Сам полковник готовить умел, но по большей части простые и сытные блюда. Картошку с мясом, простенький суп, макароны по-флотски. Лизка так и вовсе кроме картошки ничего не умела. Маленькая еще. Одни танцульки на уме.

Мысль о детях слегка поумерила полковничий аппетит. Быстро прикончив второй блинчик, он посмотрел на довольно внушительного размера контейнер и решил остальное оставить детям. Не то чтобы они сладостей не ели, но то магазинное, а тут все такое домашнее, приготовленное с душой.

После обеда, выкрав полчаса свободного времени, занялся, тоскливо ожидавшим на парковке свою хозяйку, «Опелем». Неплохая машина. Добротная, но на полковничий вкус маловата. Особенно для его габаритов. Сзади места и вовсе нет. Детей в такой не повозишь. Не то, что его здоровый «Патриот». На такой машине и на рыбалку, и на охоту, и детей в город на развлекалки - все помещаются и даже еще место остается. И самый главный ее плюс - отечественного производства, где все просто, как два плюс два, не то, что в этих иномарках.

Поставив аккумулятор на место, Фёдор втиснулся в тесный салон и предусмотрительно завел, чтобы проверить нормально ли все работает. Подлил тосол, проверил щуп масла и, закрыв авто, пошел дальше работать.

После обеда зоотехник отправил Фёдора в поле. Сейчас самый разгар сезона, на посевной нехватка рабочих рук, и агроном постоянно дергает полковника на самую сложную технику. Не то чтобы полковник был сильно против дополнительной работы, но видеть агрономскую рожу в начальниках не хотелось вовсе.

Скользкий он тип, а Фёдор таких не любил. Сам прямолинейный и принципиальный, как скала, он был человеком дела и в отличие от некоторых не любил распаляться на пустые разговоры.

В поле, поздоровавшись с мужиками, особо не рассусоливая, сразу забрался в кабину большого трактора, ожидая, пока бункер сеялки до конца заправят семенами. Работа эта не пыльная, где-то может даже проще, чем у него на ферме, но муторная, монотонная. Тут нужна предельная внимательность, чтобы не допустить прорех и обеспечить равномерность высева.

Фёдор сделал почти четыре круга, когда на очередной заправке его в сторонку отозвал агроном, чтобы спокойно поговорить, не пытаясь перекричать шум работающего трактора.

- Ты, полковник, смотрю, к Ирине Викторовне в друзья набиваешься, - сияя пакостливой улыбкой, обратился Олег к нему.

Фёдор посмотрел исподлобья, не совсем понимая за каким кляпом хлыщ об этом спрашивает.

- Просто помог по-человечески, - спокойно ответил он, - А тебе-то какое дело, Олег Саныч?

- Нравится она мне, как женщина, а тут ты нарисовался с...помощью своей. Ты же понимаешь, что не для тебя такая баба, как она.

А вот это уже был наезд, и это Фёдору не понравилось...очень не понравилось.

- А для кого? Надо думать, для тебя. Да? - спокойно уточнил он, - Шел бы ты Олег Саныч нормы высева проверять, а не меня учить. Кому мне помогать и с кем дружбу водить, я сам разберусь.

Агроном ответил ему тяжелым, давящим взглядом, совсем не характерным, для этого вечно веселого молодого человека.

- Смотри, полковник, работай лучше. Мне тебя премии лишить, как три раза плюнуть, - зло бросил он и ушел, оставив Фёдора в легком недоумении смешанным с раздражением.

Эк, он на Ирину-то претендует. А ведь она старше его. Это для полковника она молодая, а с агрономом у них лет семь разницы, не меньше.

Не то чтобы Фёдор следил за личной жизнью Олега, но когда мужики в мастерской постоянно треплются о чем-то, то волей неволей начинаешь вникать в эти разговоры. А они частенько были о том, что агроном с дочкой одного повстречается, потом с сестрой другого. И за это мужики его недолюбливали.

Провожая глазами спортивную фигуру Олега, полковник подумал:

«Ирку он захотел. Обойдется! Всех девок в колхозе перепортил - на новенькое потянуло»

Но тут оглядел себя и в голову пришла мысль, что если он хочет привлечь внимание Иры, то, наверное, надо как-то привести себя в более приличный вид. Густая борода и засаленная роба наверняка не самый верный способ расположить к себе даму.

Успеть после работы домой, чтобы смыть с себя запах навоза и переодеться было нереально, а вот добраться до бабки Маши вполне. Ее дом был совсем не далеко от конторы.

Когда, после окончания смены, Фёдор влетел во двор старого покосившегося дома, Мария Петровна с воинственным видом гоняла палкой по двору трех рыжих кур.

- Цыц, окаянные! А ну признавайтесь, где яйца схоронили? - грозно замахивалась на них свой клюкой она, а куры кидались в рассыпную и злобно квохтали на свою хозяйку - мол, совсем сбрендила старая.

- Здстасте, теть Маш! - громко поздоровался мужчина, не забывая о том, что бабка стала глуха на одно ухо.

- О! - обернулась она, все еще махая клюкой, - Федька? Тебя какой черт принес?

Полковник совсем не обиделся на такой не дружественный привет. Только ухмыльнулся себе в усы.

- Я тоже рад вас видеть. Вот, помыться к вам пришел. В душе летнем есть вода?

- Отчего ж ей не быть. Как ты на прошлой неделе налил - так и осталось.

Мария Петровна была в своем репертуаре. Последние несколько лет она еще сильнее сдала, но продолжала цепко держаться за свой дом и хозяйство, хоть полковник и порывался ее забрать к себе. Не мог бросить старую. Как-то так вышло, что кроме нее у них в родственниках никого особо не осталось. Характер у баб Маши, конечно, скверный, но детей она любит и помогает.

Прохладная вода из летнего душа взбодрила и настроила на положительный лад. Фёдор быстро переоделся с запасную чистую футболку, джинсы и поймал на себе подозрительный взгляд Марии Петровны.

- Это куда это ты напомаживаешься? Али девку себе завел?

- Не завел, - отчего-то смутился под ее пристальным взглядом полковник.

- Ага, - крякнула бабка, - И кому ты это рассказываешь? Я ж тебя, как облупленного знаю. Иди уже давай.

Полковник поспешил к калитке и чуть не запнулся, услышав вдогонку:

- И конфет ей купи дурень! - и уже тише, сказанное под нос, - Эх, такой мужик пропадает...

И ведь купил. Коробку шоколадных. В магазине напротив.

Чувствовал себя полным придурком, пока продавщица за прилавком строила ему глазки.

Вышел из магазина и посмотрел в сторону конторы - в бухгалтерии горел свет. Автоматические ворота загудели и отъехали в сторону, пропуская черный намытый автомобиль - Петерман с супругой уехали.

Значит, Ира осталась в конторе одна.

Она что-то сосредоточенно печатала на компьютере, когда он заглянул в приоткрытую дверь кабинете и залюбовался. Сейчас Ирина казалась такой серьезной, сосредоточенной на работе, но от этого не менее женственной. Он уже заметил, что характер у нее не взрывной. Иначе Петрович огреб бы люлей за свои подколы.

И это ему нравилось.

В ней вообще все нравилось. От корней шикарных светлых волос до маленьких розовых пяточек, что сейчас выглядывали из-под стола. Туфли на высоких каблуках валялись рядом, а она болтала босыми ногами и, хмурясь, внимательно смотрела на монитор.

- Добрый вечер, - негромко поздоровался он, стараясь, чтобы громоподобный бас звучал как можно тише.

Она вздрогнула и повернула голову в его сторону, глядя рассеянно и удивленно.

- Здравствуйте, Фёдор Гаврилович, - мягко улыбнулась Ира и виновато добавила, - Извините, я совсем забыла обо всем с этой работой. Проходите.

Полковник зашел в кабинет, неуютно потоптался на месте и протянул ключи от машины.

- Вот. Теперь все работает.

- Спасибо! - широко улыбнулась она, - Спасибо вам большое! Вы меня очень выручили, правда.

- Вы уже отблагодарили, - скупо улыбнулся в ответ, с трудом подбирая слова, - Вкусные били блинчики. Жаль, что быстро кончились.

Про то, что почти весь контейнер отдал Лизке, что после школы заходила в мастерскую с ребятами, он умолчал.

- Понравились? - покраснела от похвалы женщина, - Я вам еще испеку, если хотите.

Тут она заметила коробку конфет в его руках, которую он как идиот неловко вертел в руках, и с легкой хитринкой в глазах предложила:

- А не хотите чаю? Вы какой любите?

- Любой. Я вам конфеты к чаю принес.

- Отлично! - обрадовалась Ира и кое-как нацепив свои нереальные туфли побежала наливать чайник, - Да вы не стойте. Присаживайтесь, Федор Гаврилович. Присаживайтесь!

Она кивнула на стул возле ее стола, и он послушно, как верный пес, плюхнулся на него, наблюдая, как она суетится раскладывая по кружкам обычный пакетированный чай.