Сонеты любви

Сонеты к юноше

– 1 –

Когда твои глаза, любимый мой,

читая пробегут вот эти строки,

моя любовь вновь встретится с тобой,

и ты услышишь голос мой далекий.

Моя любовь в слова заключена,

но для нее сонеты – не темница.

Читаешь ты – она извлечена,

в твою влетает душу словно птица.

Прими ее, и сердце ей раскрой.

Любовь поэта – птица из вселенной.

Тебе наполнит душу красотой

поэзии высокой и нетленной.

Читай и перечитывай сонет.

Прими любовь. Ее прекрасней нет.

– 2 –

Любовью – за любовь? Нет! Я шучу.

Моя любовь не требует расплаты.

И для тебя я одного хочу:

чтоб ты был птицей, вольной и крылатой,

чтобы летел свободно и легко,

такой же юный, быстрый, бесшабашный,

чтобы парил над миром высоко,

и не тянул тебя вниз день вчерашний,

чтоб я любовью страстною своей,

тяжелой, словно прожитые годы,

не омрачала легкость юных дней,

не посягала на твою свободу

Любовью – за любовь? Не попрошу.

Свободен ты. Лети! Я не держу.

– 3 –

«Я твой должник», – сказал. И сам не знаешь,

зачем слова такие говоришь.

И грустно мне, что ты себя считаешь

обязанным и от любви бежишь.

Не бойся, я тебя не потревожу.

И все твои долги отдать легко.

Любовь меня лишь мучает и гложет.

А ты от этих мук так далеко!

Ты улыбнись мне. Большего не надо.

Твоя улыбка вмиг все возместит.

Она – душе бесценная награда.

Любовь тебе за это все простит.

Любимый! Я долги легко прощаю.

Твоей улыбкой все их возмещаю.

– 4 –

Ты думаешь, что это все игра,

и я играю в чувства как поэт,

и что остановится мне пора,

в душе моей любви давно уж нет.

Ты молод и неопытен. Прости,

что в заблуждение ввела тебя.

Я крест любви одна хочу нести.

Пусть давит этот груз лишь на меня.

Но ты все забавляешься. В игру

стихи вплетаешь, помня: я – поэт.

И кажется, от боли я умру,

но беззаботно рассмеюсь в ответ.

Ты молод и забаве рад любой.

Играешь ты. А я дарю – любовь.

– 5 –

Моя любовь в отчаяньи хитра.

Она невинной притворилась дружбой.

И о тебе, как нежная сестра,

заботится, становится вмиг нужной.

А для себя не просит ничего,

ведь дружба так чиста и бескорыстна.

По этому пути идет легко,

тебя завоевать надеясь быстро.

И ты сбит с толку. Дружбе этой рад.

Что происходит, ты не понимаешь.

Доверчив твой лучистый, юный взгляд,

ты душу мне спокойно раскрываешь.

Наивный! Ведь любовь моя умна,

за дружбу ловко спряталась она.

– 6 –

Твои капризы – юности издержки,

и мне смешно от детскости обид.

Но взгляд твой дерзкий, став смущенно нежным,

мне беспрестанно душу бередит.

Твои глаза имеют власть над нею.

Душа поэта – утренний цветок.

Без ласки солнца лепестки бледнеют,

без света глаз твоих в ней холодок.

Твоим капризам молча улыбаюсь.

Жесток ты как ребенок. Ну и пусть!

На колкости твои не обижаюсь.

Лишь взгляд свой опущу, чтоб спрятать грусть.

Моя любовь обидой не задета.

Но как болит душа! Душа поэта…

– 7 –

Вновь говоришь мне: «ты», не понимая,

что между нами сотни тысяч лет,

что я векам бесчисленным внимаю,

не человек, не женщина – поэт.

А ты котенком ласковым и милым

в тени резвишься, возле ног моих.

Я про себя скажу тебе: «Любимый…»

и напишу сонет про нас двоих.

Я подниму тебя к своей вершине,

поставлю рядом, вровень, на века.

Любимых судьбы авторы вершили,

твое бессмертие – моя строка.

Так будь со мной на «ты». Необходимо

мне иногда спускаться вниз, любимый.

– 8 –

Я уничтожу в доме зеркала.

Моя любовь – виновница обмана.

Она моей душе всегда лгала

о вечной юности. А та внимала.

Но что я вижу? Волосы седы,

от глаз отходят мелкие морщинки,

как явственные времени следы,

глаза влажны как тающие льдинки.

Стареет оболочка. Но душа

горит, как факел, яркою любовью.

И кажется, я так же хороша,

как в восемнадцать, если я с тобою.

Мой мальчик, я испытываю страх:

вдруг видишь ты меня лишь в зеркалах?

– 9 –

О, как хочу тебя нарисовать!

Но, не сумев, бросаю карандаш.

Слова – на помощь! Проще написать.

Но как портрет стихами передашь?

Что я скажу? Глаза твои ясны,

ресницы – крылья бабочек ночных,

улыбка – словно юный свет весны,

и шелка блеск в волне волос густых,

твой голос – бархат, чувственный как ночь,

и как красив твой юный гибкий стан!

Слова, слова.… Смогли вы мне помочь?

Твой облик на листе ясней не стал.

Фиаско потерпел в стихах поэт.

Ты совершенен – вот и весь портрет!

– 10 –

Сказал ты: «Сердце у меня свободно».

Спросил: «А ты? Ведь ты не влюблена?»

И сжала душу грусть рукой холодной -

не видишь ты, что я тобой больна.

И как актриса в новой сложной роли,

палитру чувств убрала я с лица.

И рассмеялась, скрыв гримасу боли,

решив идти в притворстве до конца.

Чтоб ты любви моей не испугался,

ее я скрою, как болезнь свою.

Хочу, чтоб ты при встречах улыбался,

не приближался к жгущему огню.

Незнание сейчас тебе полезней.

Пусть я одна сгорю в любви-болезни.

– 11 –

Моя любовь – как вечная луна.

Она, конечно, перемены знает:

то, круглая, сиянием полна,

то месяцем изогнутым мерцает,

то исчезает, будто бы совсем,

и темнота безлунная тревожит.

Но вот опять на небе бледный свет,

все ярче, все полнее, и все тот же.

И мир ночной затоплен серебром,

и свет плывет мерцающий и млечный.

Луна, преображая все кругом,

приходит и уходит бесконечно.

Знай, что любовь моя, как и луна -

всегда есть, даже если не видна.

– 12 –

Ты мне сказал: «Вот есть любовь к друзьям,

к родителям и к девушке, конечно.

Но как с тобою быть? Не знаю сам…

Тебе где место?» – ты спросил беспечно.

Простой вопрос. Но как непрост ответ!

Тебе сказала я: – Ты видишь небо?

А в небе облака, и солнца свет.

А вот и дождь! И гром играет где-то.

И где же место этому всему?

Твоя душа все это принимает.

Ты у грозы не спросишь, почему

она к тебе вдруг шквалом налетает.

А я – поэт. Я – мир и сонм стихий.

Твою заполню душу как стихи.

– 13 –

Я так с собой боролась, но устала.

И вновь проигран этот вечный бой.

Нельзя тебя любить! Я это знала.

Но, проиграв, опять полна тобой.

Люблю тебя. Поэту бесполезно

бороться со стихией ярких чувств.

Они всегда безмерны, словно бездна.

И я, закрыв глаза, в нее умчусь.

И пропаду бесследно в бездне звездной.

Моей любви вселенная мала.

Бороться с этой силой слишком поздно,

она меня как пленницу взяла,

В плену я у любви. Но я довольна.

Останусь навсегда в нем добровольно.

– 14 –

Кольцо забыла у тебя случайно.

А ты вдруг рассердился и спросил:

– Раз не было колечко обручальным,

то кто тебе, зачем его дарил?

Я, не ответив, улыбнулась молча.

Да ты ревнуешь! Новость для меня.

Узнать о прошлом непременно хочешь.

Но не скажу, помучаю любя.

Ты погрустнел, не получив ответа.

Примеривать кольцо на палец стал.

«Мало», – сказал. Я лишь смеюсь на это

и говорю: – Себе его оставь!

Кольцо мое пусть больше не тревожит.

Подарком этим ревность уничтожу.

– 15 –

Тебя зову я солнышком моим.

Вначале ты смущался, но привык.

Тебе – двадцатый год, и ты любим.

И словно солнце твой сияет лик.

Ты ослепляешь юной красотой.

И от тебя взгляд трудно отвести.

Любуясь, восхищаюсь я тобой.

Желаю много лет тебе цвести.

Сияй, любимый, ласковым теплом.

Согрей мне душу юностью своей.

И хорошо с тобою быть вдвоем.

Но страсть от света жжет еще сильней.

Зову я нежно солнышком тебя.

Но солнце может сжечь и не любя.

– 16 –

Взяла я в руку яблоко. Оно

легло в ладонь мне плодом ароматным.

Тебе его я протянула. Но

ты отказался и вернул обратно.

Мне не хотелось есть его одной.

Плод на свои колени уронила.

Но что тебя тревожит, дорогой?

Чем взгляд твой это яблоко смутило?

Вдруг говоришь решительно: «Хочу!»

Рукой моих колен коснулся мягко.

Взял плод и улыбнулся. Я молчу,

смотрю, как ты надкусываешь мякоть.

Ах, если б страсть моя смогла на миг

стать спелым яблоком у губ твоих.

– 17 –

Цветы ты мне не даришь. Лишь однажды

принес гвоздик растрепанный букет.

Наверное, считаешь: мне не важно

внимание, как всем, раз я – поэт.

Считаешь, только женщина простая

всегда значенье придает цветам.

А я, тетрадь задумчиво листая,

парю вверху, витаю где-то там.

Но я ведь тоже женщина, любимый.

И иногда ступаю по земле.

И хочется быть просто глупой, милой

и получать букеты в дар, как все.

И где, скажи, в таком вниманье проза?

Ведь даже у любви свой символ – роза.

– 18 –

О, как бываешь холоден подчас,

как властен, как надменен и жесток!

Тогда молчу, не поднимая глаз,

и получаю новый свой урок.

И подчиняюсь властности мужской.

И как приятна слабость мне моя.

Как хорошо быть мягкой и простой

и покоряться милому любя.

Зачем души мне сложность воспевать?

Амбиции поэта – ерунда.

Я – женщина. Хочу я все отдать.

А ты – мужчина. Хочешь взять всегда.

Она и он – раба и господин.

Что ж! У любви в веках закон один.

– 19 –

Ты знаешь, мальчик, был такой – Шекспир?

Конечно, знаешь! Даже рассмеялся.

Его любовь вмещала целый мир.

И этот мир в стихах его остался.

Века любовью он завоевал.

Его душа бессмертна и велика.

А как все просто: брал перо, писал,

страдал, любил. А нам осталась – книга.

И каждый может взять ее, прочесть.

И в ней найдет из века в век все то же:

про страсть и ревность, про любовь и честь –

все то, что вечно сердце нам тревожит.

Ты спросишь, мальчик, в чем стихов секрет.

Шекспир сказал бы, что в стихах – ответ.

– 20 –

Поэту все равно: ты молод, стар.

Он видит только то, что хочет видеть.

Пока душою страстной не устал,

сомнением не может он обидеть.

Поэта сердце – вот его глаза.

Он видит суть любимых зорко, ясно.

Прекрасен облик твой – поэт сказал.

И ты в веках останешься прекрасным.

Когда же станешь старым и седым,

то вновь в который раз тебя сонеты

легко вернут в мир этот молодым

в строке давно ушедшего поэта.

Когда я говорю, не спорь со мной.

Я вижу, как прекрасен облик твой.

– 21 –

Глаза грустят, тебя не видя долго.

Улыбка с губ опущенных бежит.

Разлука колет в сердце, как иголка.

Зачем же боль такая мне, скажи?

Скажи, любимый, почему так редко

встречаемся с тобою мы сейчас?

Моя душа тоскует птицей в клетке.

Хожу весь день, не поднимая глаз.

Стараюсь скрыть от всех печаль разлуки.

И больно мне: тебя со мною нет.

Не выдержав, беру тетрадку в руки.

Пишу тебе еще один сонет.

Я больше на вопрос не жду ответа.

Без этой боли не было б сонета.

– 22 –

Мне кажется, что ты совсем не знаешь,

что значит – настоящая любовь.

Ты с девушками в чувства лишь играешь,

чтобы быстрей бежала в жилах кровь.

Ты поцелуи даришь им беспечно,

ведь юность так щедра и горяча.

И думаешь, что страсть пылает вечно,

и что она в основе всех начал.

Но знаешь, мальчик, страсть сгорит так быстро,

оставит пепел в сердце у тебя.

А ты в любви не видишь больше смысла.

Ее ругаешь, так и не любя.

Разочарован вновь. Ты просто молод.

Страсть без любви приносит, знай, лишь холод.

– 23 –

Сказал ты: «С первым снегом поздравляю!»

Я слышу твой веселый, звонкий смех.

Тебя зима пока что забавляет

и радует пушистый первый снег.

И не страшат метели и морозы,

и не печалит зимний сон земли.

От стужи ярче юных щечек розы,

задорней смех, быстрей огонь в крови.

А мне зима одну лишь грусть приносит.

Всегда бледна, покойна маска сна.

И как к зиме подходит близко осень,

так от нее бежит вперед весна.

Я – осень. Ты – весна. И ты – в начале.

А я в конце. Зима меня печалит.

– 24 –

Я посадила зернышко любви,

оберегала маленький росток,

чтоб незаметным вырос меж людьми,

чтоб поломать его никто не смог.

Любовь росла, укрытая от глаз,

вдали от злых бесчувственных сердец.

А я ждала, храня. И пробил час,

она бутоном стала наконец.

Твой взгляд, как солнце, озарил бутон.

Я не успела скрыть его, спасти.

От ласки взгляда вдруг раскрылся он.

И начала моя любовь цвести.

Цветок мой для тебя, для одного.

Будь осторожней, не сломай его.

– 25 –

Тебя возьму я за руку, и мы

пойдем в страну с названием Любовь.

И будем в ней мы оба влюблены,

оставим здесь тоску, печаль и боль.

И мы забудем все пути назад,

заблудимся в волшебной той стране.

Не отрывая друг от друга взгляд,

в ней пропадем мы, счастливы вполне.

И там ничто не сможет помешать

любить без меры и любимым быть.

И раскрываясь, сможет там душа

другой душе сокровища дарить.

Пойдем же, милый, отведу тебя

туда, где будем счастливы, любя.

– 26 –

Сто тысяч раз сказала я: люблю.

А может, больше. Я ведь не считала.

И вновь тебе признанье повторю.

Моей любви все кажется, что мало.

Любовь меня заставит повторять

одно и то же, каждый раз все то же.

Люблю, люблю – услышишь ты опять,

ведь чувство замолчать мое не может.

Ведь говоря все те же вновь слова,

любовь свое отстаивает право.

В признаниях бесчисленных жива,

она стремится с Вечностью быть равной.

Три слова эти были до меня.

И будут после: я люблю тебя.

– 27 –

Едва проснувшись, вспоминаю утром

твои глаза, любимый, облик твой.

От этих мыслей оторваться трудно,

как от мечты прекрасной и живой.

Я днем проблемы разные решаю

и устаю от этой суеты.

Но вспоминать дела мне не мешают.

И в мыслях у меня один лишь ты.

Приходит ночь, приносит сна картины.

Я погружаюсь мягко в забытье.

И вижу вновь во сне тебя, любимый.

И имя снова я шепчу твое.

Любовь все время утверждает: здесь ты.

Не расстаюсь с тобой, хоть мы не вместе.

– 28 –

Я надеваю новый свой наряд

лишь для того, чтоб ты, любимый мой,

на мне остановил свой ясный взгляд,

и чтоб невольно восхитился мной.

Чтобы сказал: «Ах, как ты хороша!

Нет лучше, обойди хоть целый свет».

И чтоб твоя суровая душа

вдруг поняла, в чем красоты секрет.

Оделась я к лицу лишь для тебя.

И посмотри, как взгляд сияет мой,

как улыбаюсь, радостью горя,

как хорошею рядом я с тобой.

Не в новом платье красоты секрет –

в моей любви. Наряда краше нет.

– 29 –

И кажется, что все сказала я.

Язык любви становится бессильным.

Но чувство все сильнее жжет меня.

Душа горит огнем неугасимым.

И я молчу, не зная как сказать,

как выразить все то, что мной владеет.

Ты удивлен? Я подниму глаза.

Пусть взгляд все скажет, раз язык немеет.

Поэт во мне замолк и оробел.

Но не ищу для музы наказанья.

Мой взгляд без слов все выразить сумел.

И ты легко читаешь в нем признанье.

Зачем же столько создано стихов?

Любовь во взгляде говорит без слов.

– 30 –

Смотрю в твои глаза, не отрываясь.

Скажу тебе опять: «Как ты красив!»

Но ты вдруг засмущаешься, теряясь.

Взгляд отведешь, ресницы опустив.

Твои ресницы – шелковые стрелы.

Они так восхитительно длинны.

То дрогнут, опускаясь вниз несмело,

прикрыв глаза бездонной глубины.

То вверх взметнутся, ты посмотришь быстро.

В тени ресниц загадочен твой взгляд.

Они темнеют мягко и пушисто,

и словно шелк коричневый блестят.

Твое оружье – шелковые стрелы.

Как ранят душу мне они умело!

– 31 –

Любовь закрыла мне глаза повязкой.

Ее хотела я мгновенно снять,

но вдруг увидела твой образ ясно.

Он в темноте, как солнце, стал сиять.

И все заполнил светом лучезарным.

Весь мир исчез за яркой пеленой.

Я осознала истину внезапно:

что ты мой мир – небесный и земной,

что ты, придя, заполнил все собою,

и я не вижу больше никого,

и от любви я стала вдруг слепою,

и что прозреть мне будет нелегко.

Но слепота любви – моя отрада.

Живу тобою. Большего не надо.

– 32 –

Условно все на этом свете, милый.

Тебя намного старше я. Ну что ж!

Поэт и Муза – мы неотделимы.

И нас с тобой уже не разведешь.

Ведь я – любовь. И я пишу сонеты.

Тобою дышит каждая строка.

Твои в них юность, красота воспеты,

прославлены поэтом на века.

Когда-то станешь старым и угрюмым.

Откроешь книгу, перечтешь сонет.

Вновь встретишься с моей любовью юной.

А ведь меня давно на свете нет.

Но снова вместе мы. И кто старее?

Я для тебя в стихах лишь молодею.

– 33 –

На самом деле все мои сонеты

составлены всего из пары слов.

Скажу тебе об этом по секрету.

Ты, как никто, понять меня готов.

Я напишу: «Глаза грустят, не видя…»

Смысл этих слов в одном: люблю тебя.

Я напишу, как ты меня обидел.

Но все равно читай: люблю тебя.

Я сочиню о яблоке и страсти.

Но в каждой строчке вновь: тебя люблю.

Мои сонеты прочитал не раз ты.

И видишь сам: все то же говорю.

Любовь словами разными шифрую.

Но смысл всегда один: тебя люблю я.

– 34 –

Я часто вижу странную картину:

твое лицо как будто в рамке льда.

И изморозью, словно паутиной,

покрыты щеки, губы, гладкость лба.

Ресницы вниз опущены устало.

На темных кудрях иней серебрит.

И роза в этой мертвой стуже ало

у бледных губ твоих огнем горит.

Ты поднимаешь влажные ресницы.

Вдыхаешь алой розы аромат.

И лед вдруг тает. И, смеясь, искрится,

как лучик солнца, твой оживший взгляд.

Меня виденье странное тревожит.

Но душу отогреть любовь лишь может.

– 35 –

Судьба, когда расплатишься со мной?

И дашь мне все, чего давно лишала:

при жизни славу, деньги, дом, покой.

Как много ты поэту задолжала!

Считаешь, мне не нужно ничего.

Блага земные мне стихи заменят.

Богатство дара, слова моего

дороже всех других богатств на свете.

И, может, ты опять права, судьба.

Зачем покой мне, слава и признанье?

Зачем богатой жизни суета?

Нет для поэта хуже наказанья!

Пусть будет все, как есть, я не ропщу.

И лишь любви потерю не прощу.

– 36 –

В разлуке нашей нет вины ничьей.

Но без тебя, любимый, умираю.

Как гаснет день без солнечных лучей,

так без тебя я быстро угасаю.

Как засыпает намертво бутон

во мраке ночи, не дождавшись света,

так без тебя душа впадает в сон.

и этим сном, как саваном, одета.

Одна любовь по-прежнему жива.

Она как лучик маленький надежды.

И тихо шепчет: не переживай!

Вернется солнце, засияет нежно.

Вернулось солнце, ясен небосвод.

Но неизбежен вновь ночи приход.

– 37 –

«Разочаруешься во мне ты скоро…»

Ты утверждаешь так не в первый раз.

Я не хочу бессмысленного спора,

и кое-что скажу тебе про нас.

Как может птица вольная, летая,

вдруг захотеть покинуть высоту?

Как может роза, свежая, живая,

от ласки солнца скрыться в темноту?

Как может ветер, быстрый и свободный,

простор оставить, прекратив полет?

Как может ночь блеск звездный и холодный

вдруг погасить, очистив небосвод?

Разочаруюсь я? Ни на мгновенье!

Останешься всегда ты – вдохновеньем.

– 38 –

Что может быть прекрасней света звезд?

Они сияют мягко и волшебно.

Секрет их красоты манящей прост:

они недостижимы совершенно.

Их превозносят много сотен лет.

Им посвящают песни и сонеты.

Их красота, загадка, нежный свет

бесчисленно в поэзии воспеты.

И ночью вновь какой-нибудь поэт

не спит, мечтая, долго смотрит в небо.

И звезд далеких серебристый свет

летит к нему, подсказывая тему.

И я мечтаю, глядя в небеса.

Прекрасней звезд любимого глаза.

– 39 –

Заря так нежно небо подсветила.

Румянец щек твоих еще нежней.

Вот показалось ясное светило.

Но взгляд твой ярче солнечных лучей.

Вот серебрит волной вода речная.

Но как блестит кудрей твоих волна!

Закрыли солнце тучи, тень бросая.

Но от ресниц твоих тень так длинна.

Сквозь облака пробился лучик света.

Твоя улыбка ясная светлей.

Вдруг понеслись легко порывы ветра.

Но шаг твой юный легче и быстрей.

Поэт с природой нынче снова в споре.

Любовь, скажи, кто верх одержит в споре?

– 40 –

«Цвет губ твоих, как сок малины спелой…»

Как я устала, милый, без тебя!

Пишу тебе сегодня я несмело.

Тоска мне душу выела, губя.

«Твои глаза сияют словно звезды…»

И хочется их снова воспевать.

Но для меня, наверно, слишком поздно

взгляд по ночам на звезды поднимать.

«Каштановые пряди…» Что же это?

Закончить свой сонет я не могу.

Тоска сильней усталого поэта.

И у нее душа моя в долгу.

Прости, любовь! Я без него тоскую.

И свой сонет закончить не рискую.

– 41 –

Твоя мне благодарность не нужна.

Взгляд в небо. Видишь: бабочка летает.

И как она красива, как нежна!

Душа поэта, восхищаясь, тает.

И за блокнот хватается рука.

Душа на миг мечтою овладела.

Спешит словами записать пока,

как бабочка, она не улетела.

Вот так, мой друг, рождаются стихи.

Для них закон всегда один и тот же:

лишь красотой вдохновлены они.

И кто кого благодарить тут должен?

Ты – вдохновение, а я – поэт.

Удачней сочетанья в мире нет.

– 42 –

Сегодня ты печален, мой родной.

Ты посмотри, как быстро облака

закрыли небо темной пеленой.

Так и твои глаза темнит тоска.

И не видна в них солнечность души.

Твой взгляд померк, как пасмурный денек.

Мне не достичь сияющих вершин.

Со мною рядом ты, но как далек!

Но ведь душа поэта так чутка.

Твою печаль она себе берет.

Вот и мои глаза темнит тоска.

И лишь любовь в душе чего-то ждет.

За облаками солнце не видно.

Но ведь оно сияет все равно.

– 43 –

Любовь моя, как легкая пушинка.

И кажется, подую – улетит.

А иногда, как хрупкая снежинка,

в ладони тает и слезой блестит.

А иногда, как ветер быстрый, свежий,

моих ресниц коснется холодком.

Или, проснувшись утром, безмятежно

в глаза заглянет розовым цветком.