- -
- 100%
- +
Впрочем, не было никаких «стенаний под игом тирана». Как любой порядочный разбойник – это не пишите – он знал, что сытую общину грабить приятнее. Особенно, если ты в ней имеешь вредную привычку постоянно проживать.
По бокам от тяжелого резного кресла из мореного дуба, украшенного красным бархатом и агатами, стояли два стражника с привычными арбалетами. Тут же находился и один из советников – судя по костюму с жилеткой и золотой цепочкой, юрист. Я хмыкнул, подумав, что на тощем парне костюм смотрится еще хуже, чем на одном моем закадычном ушастом приятеле.
– Его Императорское Величество Варанг… – начал, было, он, но император прервал его нетерпеливым жестом:
– Заткнись, Филипп. Да-да, вот так просто, возьми и заткнись. Я пока что еще сам говорить умею, а с торговцами соблюдать все правила придворного этикета, слава небу, не обязательно. Иначе я бы позвал церемониймейстера. Или даже обер-церемониймейстера.
– Исполняю, Ваше Величество, – обиженно сказал он. – Осмелюсь лишь напомнить, что вашим же указом от предыдущего года должность обер-церемониймейстера была упразднена.
– И хорошо, – проворчал Варанг. – Меньше нахлебников на тощую казну.
Я подавил желание усмехнуться. Тощая казна, по слухам, в несколько раз превосходила по так называемому золотому весу сумму всех запасов окрестных и островных королевств. Император тем временем обратил внимание на мою скромную персону, застывшую в поклоне.
– Разогнись, Рихард, ты тоже не на балу. Пыль шляпой будешь перед дамами подметать. Представь, что ты военный человек, спокойно стань и слушай.
– Чур меня, Ваше Величество, – вздрогнул я, но предлагаемые действия произвел. Меня в армию даже наш военком не хотел брать, и продолжение славной традиции являлось для меня просто делом чести.
– Играть с тобой в загадки тоже не буду, – хмыкнул он. – Времени не столько, сколько хотелось бы. Поедешь на отдых от всех своих торговых дел, а заодно и выполнишь весьма значительную для империи задачу.
– Детали? – уточнил я, мысленно уже прикидывая, кого и где поставить управляющим. Приказ императора штука такая – либо ты выполняешь его на задних лапках, либо бежишь из страны. Печально, но факт. Хотя до этого случая мне, в общем-то, ничего и не приказывали.
Варанг Пройдоха Величайший поднялся с трона и неторопливо подошел к тяжелому дубовому столу, установленному посреди комнаты. Я проследовал за ним, заметив, что на столе раскинулась большая карта мира, каким-то образом впечатанная в дерево. Приглядевшись, я также различил, что некоторые небольшие точки медленно переползают с места на место. Насекомые? Отнюдь, не в императорском дворце. Магия, мастер Чед. Если только это не относится к какой-то государственной военной тайне.
Перемещались отмеченные армии, дипломатические миссии, крупные торговые караваны, приглядевшись, можно даже различить названия и имена. Я не стал косить под иностранного шпиона и просто остановился в шаге от стола, не слишком концентрируя внимание на загадочных «насекомых». Палец императора ткнул в северо-западную область.
– Читай.
Я наклонился, с трудом улавливая мелкие буквы. Зрение, что ли, подводит? Или они сами прыгают, как заводные чертики…
– Проклятые Земли, Ваше Величество. Насколько я понимаю, задача включает в себя смерть, овеянную славой? Немногие экспедиции в это место либо возвращались в составе двух-трех человек, либо не возвращались вовсе!
– У тебя, слава богам, имеется прекрасный проводник, – проворчал он. Здесь даже чесать голову не надо.
– Полагаю, у него тоже нет выбора? – осторожно поинтересовался я. Варанг чуть ли не плюнул мне под ноги, раздраженно произнес:
– Ну что ты как маленький, вольный купец? Я даю тебе возможность занять неплохое положение в местной элите, раз уж ты сам не пытаешься ничего сделать в этом направлении. Мне нужны люди с мозгами, особенно когда речь идет о землях, за которые мы вот уже двести лет ведем вялую борьбу с Ургахадом. А голова твоего ушастого приятеля тоже вроде не опилками набита – он по родным местам должен тебя провести, как гид по Жемчужной набережной.
Я пожал плечами. Не следовало, конечно, фыркать в лицо правителю огромной страны, но и падать ниц и рассыпаться в благодарностях тоже как-то не хотелось. Билет, по большому счету, мне доверили в один конец.
– С Вашего позволения, я начну приготовления в дорогу. Предполагаю, мне будут выданы все необходимые верительные грамоты? Кроме данного вопроса, из того, что рассказывал Локстед, я запомнил одно – у народа йрвай нет единственного правителя. Есть, скорее, несколько племен, ведущих совершенно разный образ жизни. Достаточно ли будет заручиться согласием только одного?
– Выяснишь на месте, – развел руками император. – Здесь я тебе, мастер Рихард, не помощник. Армию туда посылать бессмысленно, один человек сможет сделать гораздо больше. Кроме того, я распоряжусь, чтобы писцы составили договор вассалитета. Если хотя бы одно племя его подпишет, можно будет объявить его «нашим», а остальные племена – злобными бандитами, не приветствующими императорский режим. И спокойно вводить войска.
– С армией я бы подождал, – вздрогнул я, меня вообще коробит от этих политических методов, – не зря ведь полуостров называется Проклятые Земли.
Император с чувством опустил мне руку на плечо:
– Все зависит исключительно от тебя.
Я сдержанно поклонился. Ишь, патриота нашли.
Кроме всего прочего, я добился некоторой суммы деньжат на дорогу – из императорской казны особым указом Его Императорского Величества фабриканту и купцу, почетному члену Общества Механиков Рихарду Шнапсу было выделено аж целых полторы тысячи варангов. Что ж, хотя бы маленькой победой над столичной бюрократией я мог похвастаться перед неминуемой гибелью. Локстед тоже был не в восторге.
Кто не слыхал о Локстеде из племени йрвай – уверяю вас, отдельная, совершенно занятная история. Я, будучи совершенно не ознакомленным с порядками этого мира, спас его из рук прихвостней купца Гильдии Багахольда Дикого, у которого чудесное существо работало шутом и мальчиком для битья. Йрвай имеет приблизительно человеческое телосложение, но на этом все сходство с человеком заканчивается. Его рост – около пяти футов (с ушами), тело его покрыто очень короткой, но не жесткой бурой шерстью, на пальцах вместо наших плоских и малоэффективных ногтей – твердые когти, а лицо так и вовсе чем-то смахивает на помесь кошки с обезьяной, при этом каким-то чудом сохраняя и некие человеческие черты.
Большие глаза с янтарной радужной оболочкой, белок глаз почти не виден, переносица и сам нос почти кошачьи, челюсти немного выдаются вперед, зубы острые, как хорошо заточенные ножи. И главное в этой физиономии – тонкие длинные уши, длиной чуть больше половины аршина (о цирке системы мер и весов в Грайруве можно говорить часами, но достаточно упомянуть, что из привычных для человека из моего мира величин здесь есть только метр, фут, фунт и миля). У Локстеда они вечно торчат вверх, но на самом деле эти уши крайне подвижны, и могут наравне с лицевой мимикой выражать сложную гамму эмоций.
Я привожу лишь краткое описание того единственного йрвая, которого я имел честь лицезреть на тот момент жизни. Этот тип нередко выручал меня из сложных ситуаций, имея феноменальную память и крайне своеобразное представление о мире, из-за которого мы очень часто попадали в еще более занятные истории. Ко всему прочему, он до сих пор – мой деловой партнер, так как в совершенстве знает законы империи Грайрув. Естественно, наизусть. Все.
Локстед был крайне недоволен новостью, которую я ему сообщил.
– То есть, мы спасаем эту великую задницу и ее правление на ближайшие несколько лет – до нового покушения – а он в награду отправляет нас в самое опасное место на всем чертовом Кихча?
– Мог бы и поуважительнее отзываться о своей родине, – лениво протянул я, закинув ноги на низенькую табуретку. Кресла в конторе фабрики «Шнапс и Компаньоны» сработаны так, что на них можно хоть спать. Второй компаньон, Анатоль, спустя пару лет покинул дело – скучно ему, видите ли. А, может быть, виной всему его быстротечный роман с леди Рогнейской, послом из Ургахада. Кажется, она объявила его в розыск, ну да кто следит за такими мелочами?
– Мог бы, да не стану, – огрызнулся Локстед, дернув ушами. – Неподготовленный идиот выживает там максимум сутки, подготовленный идиот – немногим больше. Даже для моего племени земля полна всякими смертельно опасными подарками, и это с полным комплектом защитных рун!
– У нас выбора нет, – хмуро ответил я. – Либо мы бежим из страны, чего лично мне бы не хотелось, либо выполняем поручение и становимся на одну социальную ступеньку выше, чем были до этого. А, возможно, и на несколько. Это стечение обстоятельств – я, удачно подвернувшийся под императорскую десницу, и ты, первый гражданин Грайрува из той самой земли, на которую империя посягает.
Йрвай дернул ушами и подошел ко мне, голос его был для бывшего шута (да, я буду помнить это и спустя двадцать лет!) непривычно серьезен.
– Рихард, я не хочу, чтобы ты сдох. Совсем, понимаешь? Насмерть. Даже костей может не остаться, чтобы отвести домой. Если ты захочешь покончить жизнь самоубийством, я настоятельно советую выбрать какой-нибудь способ, не включающий в себя обязательную поездку в Теджусс.
– Теджусс? – переспросил я. Он кивнул:
– Моя родина.
– Мне нравится, – усмехнулся я, – звучит гораздо оптимистичнее, чем Проклятые Земли.
– Сути не меняет, – мрачно заметил йрвай.
– Слушай, я знаю, что дело – дрянь. Но, так как бежать сию же минуту я не собираюсь, предлагаю тебе сделать выбор. Справедливо замечу, что без тебя я там точно – труп. Кстати, что обозначает «полный комплект магических рун»? Ты мне говорил только о тех, что у тебя на пятках.
Локстед фыркнул:
– У нас для этого выбривается шерсть и наносится татуировка, а на ступнях, так как кожа грубеет и теряет очертания, руны наносятся сначала шрамированием и только потом – специальным составом с добавлением растения уэдла. Кстати, оно же служит основным ингредиентом для магических чернил.
– Неприятная процедура, – поежился я.
– Ты же в сапогах постоянно. Достаточно будет нанести резьбу на каблуки и следить, чтобы она не стерлась до того, как ты покинешь Теджусс, – объяснил он. – Но вот с другими так не получится. Это обязательные знаки, которые должны наноситься только на тело.
Я угрюмо прикинул себя в роли татуированного новозеландского аборигена. Получилось не очень. Даже Паганель из меня вполне себе низенький и чахлый.
– Я же смогу их потом свести? И где конкретно они наносятся?
– Для одной из них нужно изготовить металлическое клеймо, разогреть его и выжечь знак на каждой ягодице, чтобы каждый раз, когда ты садишься, ты не осквернял священную землю…
Увидев мое изменившееся лицо, он расхохотался:
– Да шучу я. Не все так плохо, как кажется. Хотя то, что ты подписываешься на это безумное предприятие, в очередной раз уничтожает в тебе все зачатки приличного мещанина. Татуировка будет только хорошим дополнением к образу.
В этом весь йрвай, или, по крайней мере, большая его часть. Предупредил о смертельной опасности – все, дальше можно не беспокоиться.
– Меня даже жена бросила, – вздохнул я. Локстед скривился:
– День, когда ты перестанешь вздыхать о покинувшем тебя элементале – которые вообще постоянством не отличаются, и я тебе об этом неустанно твердил – я занесу в календарь красным числом и буду отмечать ежегодно. Рихард, ты богат и достаточно известен, чтобы долго оставаться холостым.
– Да мне все эти… – махнул я рукой.
– Хочешь опять попасть в сказку? Феи там, единороги, прочая хрень. Так я тебе по секрету скажу – ты не в тот мир попал, приятель. Единорог, к примеру, тебя убьет, как только увидит – они вообще существа не очень дружелюбные.
– Где ты о них уже успел прочитать?
– «Описательное собрание загадочных существ Грайрува», том второй, «Север», – усмехнулся Локстед. – Советую почитать, много нового узнаешь о мире, который тебя окружает.
Я ехидно спросил:
– А ты на что? – И поспешно добавил, видя, что йрвай уже готовит ответную шпильку, а они у него гораздо острее моих тупых гвоздей: – Давай лучше займемся рунами. Обещал же маме, что не буду поганить себя всякими рисунками…
– Выжить – важнее, – загадочно произнес он. – Для начала нам потребуется купить инструменты – не думал ли ты, что я в конце каждой декады подрабатываю татуировщиком?
Глава 2. В которой я ощутимо боюсь за свою безопасность
Крупный черный кот посмотрел на меня внимательно и беззвучно мяукнул. Не спешите жалеть бедное немое животное – вы не слышали, какие рулады он выводит, когда защищает свою территорию. Когда мы только его подобрали, он чуть не порвал мне все кровеносные сосуды на руках, но затем понял, что кусать руку дающую, как минимум, невежливо, и поселился в одной из хозяйственных пристроек фабрики. На сей раз мы с Локстедом оккупировали именно ее.
Обычно я, если не занят на производстве, совершаю ритуальный обход трех цехов дважды в день, в случайно выбранное время. Зная, что Бискерфольц и так держит работников в узде, я все же предпочитаю лично контролировать выплавку и чеканку рам, корпуса, тонкую настройку рулевых механизмов. Первые наши флевиллы не отличались изяществом, однако со временем я подобрал грамотных металлургов, а Локстед нашел мастера-гравера, который изображал на корпусе машины различные охотничьи сцены, пейзажи или ритуальные узоры. Как правило, дворяне в обязательном порядке требовали изобразить их личный герб, так что со временем библиотека конторских книг пополнилась геральдической энциклопедией Высшего Дворянского Собрания.
Кстати, что мне нравится в йрваях – отсутствие такого понятия, как «зона комфорта». Вообще. То есть, если нужно что-то сделать в компании абсолютно чужих, незнакомых и опасных существ, он идет и делает. Без душевных терзаний, без акклиматизации к новой и непривычной обстановке. С таким подходом их жизненная философия должна быть либо сверхсложной, либо простой, как валенок.
– Твою мать! – с чувством высказался я. Локстед хихикнул за спиной:
– Терпи, красивым будешь.
– Художник недоделанный, – проворчал я. – Тебе знакомо понятие меры? Обереги эти нельзя сделать какими-то маленькими, чтобы поменьше дырявить мою шкуру?
– Не-а. Ты удивишься, но на мне такие же. Традиции говорят о том, что размер татуировки-оберега должен быть пропорционален размеру тела.
Я покосился на него через плечо. Короткая, плотная шерсть скрывала любые следы и рисунки на коже, хотя на месте татуировки, насколько я знаю, волосы обычно растут неохотно.
– Традиции знают слово «пропорционален»?
– Традиции говорят, чтобы ты заткнулся и не лез не в свое дело, – хмыкнул Локстед, – слово «соразмерен» тебя больше устроит?
– Да я так, придираюсь от нечего делать. Ай!
– Пищишь как котенок.
Кот наблюдал за мной с презрением и равнодушием, игла вырисовывала на моей спине замысловатые вензеля.
– У тебя есть преимущество, которое значительно сокращает объем работы – заметил йрвай, положив иглу на остывающие угли и беря вторую.
– Какое же? – сквозь сжатые зубы поинтересовался я.
– Брить не надо, – хихикнул Локстед.
После четырех мучительных часов я стал гордым обладателем нескольких росписей на теле. Темный полукруг на спине с какой-то клинописью, заключенный в наклоненный вправо эллипс, черный браслет с пляшущими чертиками на правом предплечье, а на икре Локстед изобразил что-то вроде темной звезды с четырьмя лучами, окруженной ореолом более мелких звезд и хаотично разбросанных букв из того же странного алфавита. Вдобавок он нанес мне под правый глаз здоровенное пятно черной краской, по которому тоже прошелся длинной серией уколов. Смыв краску, я обнаружил первый и последний знакомый знак, но какой! Чуть левее скулы гордо расположилось суровое око, вписанное в треугольник.
Я нервно рассмеялся. Нет, без сомнений эта магия – очень древняя, но здесь?
Хотя, почему бы и нет.
Отправив посыльного с запиской к нашим текстильщикам, которые обычно занимались внутренней обивкой салона, я без труда разыскал Бискерфольца. В последнее время одноглазый гигант – нет, не двуглазый с одним выколотым, а саррус, по-нашему циклоп – все время торчит у заказанного месяц назад механического молота, любовно проковывает детали несущей рамы.
Саррусы принадлежат к одной из четырех Основ, каждая из которых с гордостью твердит, что народ именно их расы первым появился в мире Кихча. Честно говоря, я – не исключение из этого правила, но у меня есть свои причины считать, что люди – первая раса. Очень научные причины, надо сказать. Остальные две – марды, внешне идентичные многократно упоминаемым в нашей литературе гномам, кое-кто еще зовет их дворфами, и хоббиты. Для справки – босиком они не ходят и в Зеленых Холмах не живут, предпочитают селиться в комфорте, ну а самое комфортное место в Грайруве – его столица, город Телмьюн, раскинувшийся на обоих берегах реки Жемчужной. В этом я с ними совершенно солидарен.
– Биско!
– Да, мастер Рихард? – повернул голову он, краем глаза продолжая следить за двумя дюжими мужиками, крутившими приводное колесо. Я мог бы заказать себе и паровой молот, но по тем временам это было слишком рискованным вложением – потратить почти половину имеющихся у тебя денег, не зная, окупится ли это вообще.
– Как работа? – поинтересовался я чисто для проформы. Более надежного работника, чем он, я в жизни не видел.
– Идет, – кивнул саррус. – Рамы для двух принцев Консьегена ждут нанесения рун, но мастер Локстед пока занят, а Еремей вчера приболел. Еще одна готова, пока испытываем грузами, прежде чем ставить маховик.
Балансировка «летающей рамы», которая вовсе никакая не летающая, а парящая над землей на высоте от двух до трех аршинов, является едва ли не самой важной частью в создании флевилла. С передвижением мы как-нибудь разобрались бы и без игрушки мардов, на которой обнаружилась пара давно забытых рун – парус бы поставили или какие-нибудь механические крюки с грунтовыми зацепами, чтобы отталкиваться от земли. А вот проверка грузоподъемности и правильности нанесения необходимых знаков – первое дело.
Хотя, я пытаюсь обмануть самого себя. Без украденной нами из гробницы безделушки флевиллы обладали бы значительно меньшими скоростными качествами, а с двумя воздушными турбинами в стальном корпусе и огромным маховым колесом, движение которого управлялось древней магией, мы начали ездить с сумасшедшей даже для столицы скоростью в сорок миль в час, иногда обгоняя почтово-собачьи дилижансы.
А мастер Локстед – лентяй и тунеядец. Но этот факт лучше на публике не упоминать.
Все же руны он наносит с безукоризненной точностью и выверенностью, а в доработке пока что не нуждалась ни одна машина, сделанная с его помощью. Разве что по мелочам – корпус заказчику не понравился, со шрифтами в гербовом девизе надо поиграть…
Еремей – его ученик, хрупкий юноша с горящим взором и привычкой каждый месяц Зеленых Иггов впадать в длительные простудные болезни. Но, пока ушастый его хвалит, я особенно не придираюсь к работе. Освоил те два вида рун, что требуются для производства? Замечательно, пусть оттачивает каллиграфию Древних. Энциклопедию рунических слов и матерных выражений пока учить ни к чему, зря у меня йрвай в компаньонах, что ли?
– Ты как-то говорил, что можно приспособить флевилл для передвижения в совсем уж неблагоприятной местности?
– Угу, – подтвердил Бискерфольц, нехотя отведя взгляд от пресса, который с грохотом проковывал длинную балку.
– Нарисовать сможешь?
– Если только я нарисую, а вы потом начертите, как полагается, – усмехнулся он и поискал взглядом письменные принадлежности. Я протянул ему планшет из прессованной бумаги и люминовый тяжелый карандаш. Почему-то графитовых месторождений в Грайруве не водилось совсем, то самое «совсем», которое от слова «абсолютно». А люмин… у нас его алюминием зовут. Интересно, откуда и куда название перебежало?
Сам механизм турбины и распределительные валы, увы, приходится заказывать у Объединения. Все, что сложнее шестеренки, выполняется мастерами в небольшом городке, размещенном на южной окраине столицы. Ближе к центру вроде бы и попрестижнее, да только дым отнюдь не высших сортов заставил императора Клавиуса Хенкеля сорок лет назад попросить Механиков передвинуть свои владения. Кроме того, они еще и соорудили гигантский винт, который гонит все вредные газы на юго-восток. Логистика хромает, ясен пень. Когда и в какой стране она не хромала? Поэтому заказанные детали приходится ждать неделями.
Ну, у меня имеется бумажка от Варанга, да только представляю, что они с этой бумажкой сделают. Все варианты – не самые приличные.
Бискерфольц изобразил нечто похожее на четвероногого паука, во всяком случае, его «лапы» были красиво изогнуты вверх и в стороны, а затем резко устремлялись вниз. Округлое, даже цилиндрическое брюхо явно свидетельствовало о неуважении металлурга к традиционному продольному размещению двигателя, а по вопросу пассажирских и водительских сидений он оставил мало места даже для меня, человека не самой выдающейся стати. В общем, не дизайнер он, совсем не дизайнер. Или слишком дизайнер?
– Биско, даже если лапы выдержат массу флевилла, – с укором сказал я, – они здесь не пришей кобыле хвост. Руны наносить прямо на них?
– Да, – кивнул он. – Даст необходимую мягкость хода, если скакать по буеракам.
– Я-то считал, что с проходимостью у куфов и наших машин проблем нет.
– То проходимость, а то – чтоб задницу не трясло.
– Так не трясет же особо, – засомневался я, вспоминая свой опыт управления флевиллом на пересеченной местности. Бискерфольц пожал плечами:
– Тогда можно облегчить саму машину. Кожух, конечно, делать из дерева – идиотизм, но мы можем заказать тонкие латунные листы вместо обычной четвертьдюймовой стали.
Я покачал головой:
– Проект красивый, но оставим его для придворных дам. Мне нужна надежная и выносливая машина с максимальным местом для груза. Это, прежде всего, расширенная рама, маховик придется ставить впереди, сделаем плечо меньшего радиуса. Но плоскость – шире, механизм передачи усилия на воздушные винты будет тем же, насколько я разбираюсь в древней магии.
– Зачем? Не проще ли оставить стандартный двигатель, но использовать не метровые, а двухметровые рулевые тросы? – возразил мастер, смотря, как я безжалостно крою его чертеж.
– То есть, перенести рулевое кресло на самый нос? – задумался я. Идея, в общем-то, неплохая, но для парящего транспорта не самая лучшая. Даже самый прочный металлический трос из кустарной проволоки может порваться, чем больше его длина, тем ниже надежность. Да, здесь тоже умеют ее тянуть, а не ковать, но продукт получается значительно менее качественный, чем у нас.
– Да, так можно получить много места для груза.
– Не пойдет. Я бы лучше рулевую балку сдвинул назад, кресло можно приподнять, а то и закрепить на раме кожуха.
– А груз где – на носу? – удивился Бискерфольц. Я кивнул:
– Больше ничего не остается. Если сделать широкую раму и утопленное дно, будет летучий корабль. Мне этот киль, цепляющий все средние камни на дороге, на один известный овощ не нужен.
– Для чего вообще вам это нужно, мастер Рихард? – все же решился спросить он. Я поморщился:
– Варанг подписал меня в одну экспедицию, и от его решения я был, честно говоря, не в восторге. Вот и прикидываю, как быть.
– Поездка в, как вы сказали, «неблагоприятную местность», и вы еще прикидываете палец к носу… в смысле, какой-то груз? – усмехнулся Биско. – Я теперь понимаю, как вы так быстро разбогатели.
– Большого секрета нет, – криво усмехнулся я, почесав шею и затылок. – Я отправляюсь в Проклятые Земли, старшим на заводе останешься ты, управляющим по производству, скорее всего, поставлю Исмира.
Исмир работал в конторе парнем на подхвате, официально его должность называлась «старший учетчик», неофициально он был нужен всегда и всем сразу. Непонятно, то ли это его заслуга, то ли отличительная черта всех хоббитов.
– Вон оно как, – протянул саррус. Его глаз с сочувствием смотрел на меня, как будто металлург уже заранее приговорил человечка, на которого работал, к смерти. Впрочем, кого я обманываю – сам так же думал. – А груз?
– Еще не решил. Лекарства и алкоголь везти бессмысленно, только для себя походный набор составлю. Оружие – тоже вряд ли. Поймает меня кто с грузом остро заточенной стали, тем более за пределами империи – останусь без головы, и никакая охрана не спасет. Пищевые припасы, копчености, из тех, что долго могут лежать, несколько бочек меда, соль, несколько рулонов парусины.
– Там есть корабли? – удивленно поинтересовался Биско.
– Даже если там – сплошная пустыня, парусина, тщательно промазанная соком дерева тцанг, не промокает и почти не поддается влиянию времени.