Пролог
Резкий порыв горячего воздуха взметнул мои волосы, и я распахнула глаза. Голова закружилась, сознание начало медленно растворяться в небытии. Со стоном я схватилась за виски, пытаясь удержать разум на плаву. Где я? Почему так темно?
Вспышка яркого света ослепила, и рубиновый жар ударил в лицо. Я снова здесь… Нет! Страх тяжелой плитой обрушился на плечи, заставляя меня согнуться. Горящий монстр опять явился за мной!
Объятая бушующим огнем мужская фигура стоит совсем рядом. Желто-красные языки пламени жадно лижут его нагое тело. Кто он? Почему он меня преследует? Пытаюсь разглядеть лицо, но гудящее пламя скрывает искаженные от боли черты незнакомца. Он громко стонет и тянет ко мне тощие пальцы. Они прорываются сквозь пелену огня, зовут, умоляют подойти ближе…
Хочется развернуться, убежать, спрятаться… Но тело не слушается – невидимая сила тащит меня к незнакомцу. Его объятые тягучими языками пламени костлявые пальцы совсем близко. Еще немного, и он коснется меня. С моих губ срывается надрывный крик. Нет! Не трогай!
Я судорожно хватаюсь за свою грудь в отчаянной попытке защитить то, что он хочет забрать. Не позволю! Она моя! Пламя яростно вспыхивает, и мое тело снова тащит вперед. Это моя душа! Ты не смеешь! Я захлебываюсь в плаче и умоляю отпустить меня. Но горящий мужчина безжалостен. Мне не спастись…
С тоской смотрю на себя и замираю в вакууме ужаса. Моя душа… Где она? В груди зияет лишь чернильная затхлая пустота. Неужели это и есть моя душа? Поднимаю взгляд на полыхающего мужчину и ощущаю, как его рука проходит в сантиметре от моей груди. Вспышка жара – и боль огненной лавой растекается по телу. С моих губ срывается громкий крик…
Я подскакиваю на кровати и просыпаюсь в холодном поту. В разгоряченной голове стучит лишь одна счастливая мысль: сегодня он снова не успел! Истошный стук сердца замедляется, и я медленно опускаюсь обратно на подушку.
Кап, кап, кап! – стучит назойливый дождь по металлическому карнизу окна. Как же он надоел! Век бы его не видеть и не слышать!
Глава 1
Ольга
Притаившись за газетой, я уже несколько минут сидела за столиком кафе и беззастенчиво подслушивала чужой разговор. Оказывается, пристрастие к желтой прессе может принести не только сомнительное удовольствие, но и ощутимую пользу: за соседним столом две девушки громко обсуждали строительный проект, весьма меня интересующий.
Надо же как повезло! Я специально выбрала кафе подальше от офиса, чтобы прийти в себя от ужасной недельной командировки. Рассчитывала при помощи крепкого кофе настроиться на рабочий лад. А тут такая удача: конкуренты секреты раскрывают! Чуть ниже наклонив голову за газету, чтобы моя известная на весь офис светлая макушка не спугнула посетительниц за соседним столиком, я навострила уши.
– Опять работать допоздна! Еще и в выходные! – возмутилась одна из девушек. – Дмитрий Сергеевич снова все переиграл. Сколько можно-то? Вначале у нас был проект косметической клиники. Подготовились по максимуму: чертежи, схемы, сметы, инвесторов даже нашли. Так нет! Эта грымза, оказывается, тоже клинику проектирует. И мы в поте лица все меняем.
Наступила короткая пауза, послышалась возня ложечкой по блюдцу. Похоже, кто-то заедает стресс и запивает его чудесным кофе. Я втянула прекрасный аромат, исходящий от моей чашки, и печально вздохнула. Эх, я бы тоже пригубила бодрящего напитка, но вот незадача: обе руки заняты. Я держала перед собой газету, аки рыцарь щит в бою. Жаль в ней не имелось амбразуры, я бы обязательно высмотрела девушек да запомнила. За грымзу можно и выговор влепить, с занесением в личное дело.
Это я, разумеется, несерьезно. Если наказывать сотрудников за все нелестные эпитеты, которыми они меня награждают, то их личные дела будут в объеме не менее большой советской энциклопедии. Поэтому я давно махнула на пересуды рукой. Пусть треплются.
Уже чуть не плача, девушка из моего офиса продолжала жаловаться:
– Вся команда стояла на ушах. В короткие сроки подготовили документы для лесоперерабатывающего завода. Ты представь, где косметическая клиника, а где завод. Все с нуля! А сейчас что? У этой гадины тоже завод! Дмитрий Сергеевич рвал и метал. И как ты думаешь? Теперь у нас и вовсе детский лагерь. Как мы успеем? До презентации осталась неделя! Представляешь, сколько нужно усилий, чтобы подготовить новый проект?!
Девушка застонала, ложечка заскребла по тарелке еще громче.
– Я уверена, Дмитрий Сергеевич знает, что делает. Вы обязательно справитесь, – утешила ее собеседница.
Голос второй показался мне смутно знакомым. Секретарша Родионова? Или нет? У него их такой поток, что Ниагара нервно курит в сторонке. Ни одна долго с ним не задерживается: любит за ними приударить. Работал бы лучше! Лишь секретарш обхаживает да о должности в совете директоров мечтает. Вот уж дудки, Димочка! Это место мое! Как только я туда попаду, ты с поста вице-президента по стратегическим инициативам вылетишь, аки пробка из бутылки шампанского.
– Почему именно мы всегда все меняем? – едва ли не закричала подружка секретаря моего заклятого врага. Но тут же осеклась и почти шепотом продолжила: – Пусть эта Харитонова все меняет!
– Харина, – машинально поправила ее секретарша.
Какая молодец. Неужели у Родионова появилась толковая девица? Даже фамилию мою запомнила.
– Да хоть Кошмарина!
Фу, как не оригинально. Уже было. А вот то, что идиот Дима решил на проектной земле построить детский лагерь, для меня подарок небес. Не зря, получается, я неделю жила в захолустье и лично ползала по лесам да горам огромного участка, который наша строительная компания купила на аукционе.
С его приобретением появился идеальный способ выделиться и претендовать на место в совете директоров. Ведь автор лучшего проекта попадет туда практически сразу. Мой шанс. Двенадцать мест в совете всегда заняты, и учредители не спешат разнообразить его состав. В этом году грядут изменения: из-за преклонного возраста уходит Михаил Иванович и одно место станет вакантным. Из всех претендентов мы с Димой пока лидируем и имеем одинаковые шансы на успех.
Оба служим в компании больше пятнадцати лет. Еще однокурсниками начинали со скромных должностей и упорно ползли вверх, прогрызая себе дорогу. Только я брала упорством, учебой и работой без отпусков, а этот подхалим подмасливался и угождал кому следует. Не раз я лишалась положенной мне по службе должности из-за его интриг. Обидчивым Дима оказался.
До сих пор не может забыть позорную историю признания в любви на первом корпоративе. Сам виноват! Напился до чертиков и с поцелуями ко мне полез. Я увернуться успела, а вот проходивший мимо гендиректор Максим Антонович – нет. Отхватил тогда Димочка… Полгода бегал извинялся перед начальством.
Ко мне больше горе-ухажер не подкатывал. Да и зачем? Смазливый до тошноты, он быстро обрел популярность среди женской половины офиса и щедро одаривал дам своей любовью. Всех, кроме меня. С момента моего отказа от его ухаживаний он не упускал случая мне подгадить. Злопамятный гаденыш.
Теперь мы вице-президенты компании и оба хотим заполучить заветное место в совете директоров. Сейчас это моя цель номер один. Ведь на новой должности я смогу столько всего улучшить в работе организации и заодно нос утереть мерзкому подхалиму. И утру!
Купленный участок хоть с виду и прекрасен, но строить там клинику, как я сама хотела изначально, а уж тем более детский лагерь никак нельзя.
Сосновый бор, река… Вроде бы идеальное место для постройки рекреационного заведения. Но я копнула глубже, и не зря. Оказалось, что в паре километров от участка много лет назад добывали гранит открытым методом, потому радиационный фон в тех местах сильно повышен. Дополнительно выяснилось, что загрязненные грунтовые воды от старых разработок проходят прямо под участком, и, как только начнутся строительные работы, проблема с экологичностью всплывет.
Моя команда обнаружила радиацию случайно. А ведь до этого специалисты уже брали пробы грунта на довольно большой глубине, но, видимо, не попадали в точку подземных вод. Я решила лично съездить и перепроверить исследования, хотя неделя в лесу для меня выдалась сущим адом.
Природа совсем не мое. Я настолько городской человек, что иногда кажется, сама состою из железа и бетона. Может, и к лучшему: иначе в офисе не выжить. Съедят. А так пусть пытаются – зубы сломают.
Я хищно улыбнулась, представляя лицо Димочки, когда на презентации проектов выложу результаты анализов ему под нос. Стало так хорошо, что я даже забыла про адскую боль, которая мучает мою головушку уже больше недели. На пару с ней меня преследует и ужасный сон. Кошмар, повторяющийся раз за разом.
От воспоминания мои плечи передернулись, висок пронзила острая стрела боли. Я сцепила зубы и попыталась выкинуть из головы образ горящего в огне мужчины, приходящего ночью уже десять суток подряд. После кошмара я просыпаюсь в холодном поту и лежу в темноте, успокаивая дыхание. Гадкое ощущение, что в грудь залезли чужие руки и небрежно там покопались, долго меня не отпускает.
Будь я суеверной, верила бы в души, астралы и прочую чушь – была бы чертовски напугана. Но мой разум всегда берет верх, и я опасаюсь лишь нарастающей с каждым днем головной боли. Мигрень беспокоила меня и раньше, но… Чтобы так сильно?! Никогда. Наверное, накопились стресс и усталость. Много работаю и мало отдыхаю. Стоит показаться врачу… через недельку, сначала я получу желанное место в совете директоров.
Задумавшись, я не заметила, как девушки рассчитались и покинули кафе. Я убрала газету и отпила порядком остывший кофе. Голова снова запульсировала мелкой очередью противных спазмов. Пришлось проглотить уже вторую за утро таблетку обезболивающего. Мне сегодня нужна светлая голова и крепкие нервы. В офисе я не появлялась неделю, и ждут меня лишь завтра. Вот будет сюрприз моим охламонам.
Я вышла из кафе и недовольно сморщилась. Опять дождь! Сколько можно? Льет уже третий день. Крупные капли с водостока падали на асфальт и отскакивали мелкой моросью на мои новенькие бархатные туфли. Топнула ногой, стряхивая воду. Гадость какая! Испортятся ведь. С тоской посмотрела на тротуар. Сплошные лужи. Как бы безопасно пробраться к машине?
Аккуратно ступая, я под зонтом заспешила к дорогой иномарке у обочины. Позади раздалась резкая трель велосипедного звонка, и не успела я увернуться, как меня окатило грязной водой из ближайшей лужи.
– Извините, – донесся крик велосипедиста-шумахера.
– Чтоб ты кости себе переломал, – зло зашипела я, осматривая испорченную обувь.
Колготки и юбка тоже пришли в негодность. Хорошо, что у меня в багажнике всегда запас сменной одежды имеется. Ругаясь и перепрыгивая лужи, я добежала до машины, привычными движениями вырулила на дорогу и помчалась в офис.
До своего «второго дома» добралась минут за десять. Припарковалась у высотного здания бизнес-центра. На его последних трех этажах разместилась наша компания-застройщик. Отклонив зонт назад, я задрала голову, любуясь строением. Вот это я понимаю! Красота и мощь! Как же я в лесу скучала по стеклу и бетону. На природу еще год не сунусь. Хватило.
Взяв вещи, я поспешила внутрь и вскоре с удовольствием втянула знакомый запах офисного центра. Он хоть и насыщенный, но совершенно безликий. Пахнет все и словно бы ничего. Но за это я и люблю дух офиса. У него нет индивидуальности, он отражает всех нас, трудящихся здесь.
Миновав огромный холл, я поравнялась с ресепшен. Как всегда, там находилась беспрерывно улыбающаяся девушка. Новенькая? Я легонько ей кивнула и широким шагом направилась к лифту. Высокий ворс ковров заглушил стук моих каблуков. Помню, как мама годами пыталась отговорить меня их носить. Еще бы! Куда с ростом метр восемьдесят пять щеголять на десятисантиметровых шпильках?
В юношестве я ее слушалась, ходила вечно сгорбленной тощей палкой. Повзрослев, поняла простую вещь: не стоит стесняться подарков природы. Теперь в ответ на уговоры мамы я лишь мягко ей улыбаюсь. Как объяснить низкорослой женщине удовольствие смотреть на людей свысока? Особенно на мужчин. Ни с чем не сравнимое наслаждение наблюдать, как некоторые из них пытаются расправить плечи и вытянуться, чтобы достать мне хотя бы до носа.
С приятным звуком лифт распахнул дверцы, выпуская меня в мое царство. Сейчас главное – эффект неожиданности, пока мои охламоны не зажгли сигнальные огни, оповещая весь этаж о приближении врага.
– Ой, Ольга Михайловна! А мы ждали вас только завтра, – воскликнула Ирина, секретарь у входа.
Ее идеально наманикюренные пальчики уже потянулась к клавиатуре, чтобы зажечь первый сигнальный костер.
– Напишешь хоть слово – уволю, – тихо сказала я и пришпилила ее к креслу своим фирменным взглядом.
У меня глаза светло-голубые, почти прозрачные, и оттого у них бывает жутковатый вид, если я сержусь. Подчиненные сильно пугаются, а я пользуюсь даром природы. Весьма стимулирует рабочий процесс, надо сказать. Секретарь тяжело вздохнула и медленно кивнула. Я двинулась осматривать подконтрольные мне территории.
Отдел снабженцев встретил меня сногсшибательным перегаром. Хорошо выходные провели оболтусы. А это что за бардак? На полу винные бутылки, на столе кучи тарелок, стаканов и объедки. Один из сотрудников лениво убирал мусор. Еще парочка похрапывала лицом на клавиатурах. Остальные сидели в телефонах.
– Обалдели?! – рявкнула я на весь кабинет.
От моего крика спавший на сдвинутых стульях начальник отдела Константин Семенович грохнулся на пол и застонал. Я зло сцепила зубы. Он опять за старое?! Снова с похмелья на работу в невменяемом состоянии явился? Или уже прямо тут пить начал?
– Ольга Михайловна, вы здесь?! – затараторил он, поднимаясь и отряхивая одежду.
Осмотрела помятого возрастного мужчину и сжала кулаки. Я его предупреждала. Второго раза не будет.
– Константин Семенович, с сегодняшнего дня вы уволены! Пишите заявление, – отчеканила я. – А вы…
Я обвела пальцем нервно сглатывающих сотрудников.
– Без премии до конца года, – рявкнула я.
– Ольга Михайловна, у меня вчера юбилей был. Простите уж ребят. Моя вина, напоил их, – замямлил начальник.
– Ваши личные дела не должны отражаться на работе, – зло ответила я. – Будете спорить – по статье уволю.
Я крутанулась на каблуках и направилась к выходу. Идиота кусок! Разве так сложно нормально работать?
– Души у вас нет! – крикнул мне вслед Константин Михайлович.
– Конечно, нет! Иначе не стала бы вашим начальником, – не оборачиваясь, бросила я и вышла.
Через полчаса закончила обход других подразделений. Итог: десяток выговоров и еще несколько сэкономленных премий. Что за оболтусы? Как можно на работе играть и в чатах сидеть? Им собственного времени не жалко, что ли? Могли бы выучиться чему полезному.
Я закрыла за собой дверь своего кабинета и сползла по ней на пол. Села и с силой сжала виски руками. Как же больно! Этот приступ тяжелее остальных. В голове все крутилось и вертелось, к горлу подкатил тугой ком. Едва успела дотянуться до ближайшей урны, как меня стошнило.
Пошатываясь, добрела до диванчика и кулем рухнула на скрипучую кожу. Сознание начало медленно покидать мое тело. Нет, только не обморок. Мольбы остались неуслышанными. Глухая темнота, ослепляющий огонь, невыносимое тянущее чувство в груди и мужчина, зовущий меня. Сил сопротивляться не нашлось. Душа лучом рвалась наружу, руки безвольно опускались вниз… Резкая трель – и меня вырвало из удушающего кошмара.
Я распахнула глаза и, тяжело дыша, бездумно посмотрела на телефон, надрывающийся на столе. Сил подняться и ответить не было. Так отвратительно я себя еще никогда не чувствовала. И только сейчас дошло осознание: у меня большие проблемы со здоровьем. Я упала в обморок! На работе! Мысль приложила обухом по голове. Почему я раньше не обратилась к врачу? Что еще должно случиться, чтобы я позаботилась о себе?
С трудом поднявшись, я села за стол и набрала номер регистратуры платной клиники. Пора на обследование.
Вести автомобиль в полуобморочном состоянии было бы чистым самоубийством, поэтому я вызвала такси и поспешила на выход. Едва не плача от боли, я зашла в лифт и, как назло, столкнулась с Родионовым. Отбросив желание развернуться и пойти по лестнице, я нажала кнопку первого этажа.
– Что-то ты бледная, Оленька, – начал он без расшаркиваний. – Неужто приболела?
– Не дождешься, Родионов, – скорее по привычке огрызнулась я, стараясь не оторвать декоративный поручень, в который вцепилась со всей силы.
Снова накатила тошнота. Еще не хватало, чтобы меня при этом отвратительном типе вывернуло. Разнесет потом сплетни по офису, а нового прозвища мне не нужно. Гад умеет их придумывать, до сих пор фригидихой называют за глаза.
– Ну что ты, Оленька. Неужто я монстр какой? Помочь хочу. Супчик приготовлю, одеялко подоткну…
Он противно поиграл бровями. В голову пришла шальная мысль: может, не сдерживать позывы тошноты? С высоты своего роста я ему как раз на макушку попаду.
Я даже уже примерилась, когда лифт остановился. В него вошли несколько человек, отгородив меня от Родионова. Едва заметно выдохнула: теперь можно сосредоточиться на том, чтобы спокойно добраться до такси.
К моему великому счастью, больше мне никто не помешал, и через час я подверглась всевозможным исследованиям в одном из лучших медицинских центров Москвы.
Ожидание результатов томило, я нервно мерила шагами просторный коридор. Бутылка воды была выпита, я посидела уже на каждом диванчике, что зазывно стояли вдоль стены, когда, наконец, пришел врач.
– Ольга Михайловна, пойдемте, – позвал он.
Высокий плотный мужчина выглядел суровым и казался созданным для того, чтобы сообщать исключительно скорбные новости. А я очень не хотела их слышать. Впервые за много-много лет вспомнила Всевышнего и принесла ему короткую молитву.
Не помогло.
– Ольга Михайловна, не буду ходить вокруг до около, новости плохие.
– Насколько? – собрав все силы, спросила я.
Мужчина тяжело вздохнул, и я поняла серьезность положения. Дальнейшие его слова слились в единый бессвязный поток. Мой мозг никак не хотел их воспринимать: опухоль, в любой момент, госпитализация, операция, мало шансов, мы не знаем, сколько осталось… Я сидела прямая, словно палка, и не могла пошевелиться. Почему я? Почему так быстро? Что мне теперь делать?
Как в тумане я смотрела на бумаги, которые протягивал доктор, и не могла сосредоточиться.
– Что это? – словно со стороны услышала я свой полушепот.
– Согласие на госпитализацию.
– Зачем? – вопрос вырвался сам собой, я никак не могла понять, чего он хочет.
Доктор снова очень вежливо и обстоятельно начал объяснять. Его голос доносился до меня как из-за перегородки. Глухой и без смысла в словах. Протяжно выдохнула и осознала: я бесконечно устала. Хочу домой. В свой уютный мирок, где кроме меня никого нет. Желание так захватило мое существо, что я с несвойственной мне бестактностью прервала доктора. Пробормотала слова извинения и выбежала в коридор, пообещав приехать завтра.
Еще недавно казавшиеся мне уютными стены клиники давили, ненавязчивый запах лекарств врывался в ноздри, вызывая приступ тошноты. Уйти! Поскорее покинуть это гадкое место. Домой! Спрятаться, укрыться внутри своей комфортной раковины.
Как добралась до дома, даже не запомнила. Если бы меня по пути ограбили, я бы и этого не заметила. Мозг крутил по кругу лишь одну мысль: я умираю. Неотвратимость пугала до жути, заставляя внутренности сжиматься и ускоряя пульс.
Закрыв за собой дверь квартиры, я скинула одежду и долго принимала душ, пытаясь смыть с себя липкий пот. С трудом успокоив трясущиеся руки, я направилась в кухню и только после трех чашек зеленого чая смогла получить немного спокойствия. Переодевшись в уютную мягкую пижаму, я зарылась в пушистый плед и свернулась калачиком в массивном кресле.
Сухие глаза никак не хотели поделиться влагой и хоть немного смыть пугающую черноту, стремительно расползающуюся в груди. Тихонько застонав, я накрылась с головой и крепко зажмурилась. Неужели это конец? Для меня все скоро закончится? Как же жутко.
Глава 2
Ольга
Неожиданно голова сильно закружилась, и я начала проваливаться в липкое забытье. Только не это! Не хочу снова видеть тот ужасный сон! Но сознание меня категорически не слушалось и медленно уплывало в дальние края. А вскоре и вовсе скрылось из вида.
К моей великой радости, я не увидела привычной картины, вызывающей неподдельный ужас. Наверное, тот мужчина в огне был порождением моего больного мозга, в котором поселилась огромная опухоль. Однако от осознания причины кошмаров не полегчало. Ум продолжал искать нагое горящее тело. Странно. Куда он подевался?
Я оглянулась, осматриваясь. Вокруг пусто, немного прохладно и стоит такая оглушающая тишина, что любая упавшая в ней капля казалась бы ударом набата. Я снова заозиралась. Все чувства обострились, каждой частичкой себя я ощущала непонятное нечто, меня окружающее. Оно скрылось от моих глаз и наблюдало за мной, словно приглядывалось. Пристально, с любопытством. Я напрягала взор, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но тщетно. Я по-прежнему висела в пустоте.
– Добро пожаловать, душа! – вдруг раздался тихий голос.
Волна страха прокатилась по спине, заставляя меня замереть, лихорадочно переводя взгляд из стороны в сторону. Вокруг никого, а ощущение, словно говорят совсем рядом. И голос странный: не имеет ни тональности, ни силы. Я слегка поежилась, но все же вспомнила правила приличия, которые в меня вбивали с детства.
– Приветствую, – ответила я слабым голосом.
Услышав, как жалко тот прозвучал, я поморщилась. Не к лицу мне невнятные лепетания. И неважно, что ситуация странная и пугающая. Следует взять себя в руки и проявить смелость. Я прочистила горло, кашлянув, и увереннее спросила:
– Это сон?
– Твое время почти пришло, душа, – не ответив на мой вопрос, все так же безжизненно сказал голос.
Отчего-то я сразу ему поверила. Вся моя интуиция вопила: «Это не сон! Слушай!». Кажется, я умерла и уже на том свете. Слегка поморщилась. А я ведь даже не успела привести дела в порядок.
– Вы меня заберете? – спросила я обреченно.
– Нет, я пришел помочь.
Его слова сбили мою стройную теорию, что я умерла и он ангел, явившийся меня забрать. А может, он из противоположного лагеря крылатых? Ох, как же страшно! Хотя… он говорит о помощи. Что он имеет в виду?
– Помочь? – с затаенной надеждой поинтересовалась я.
– Ты ведь хочешь жить, душа? – спросил голос.
– Конечно! – воскликнула я.
Неужели он ждал другого ответа? Хочу! Еще как! Если он может помочь, я готова на все. Замерев в ожидании чуда, я навострила уши. Но голос почему-то молчал, словно крепко задумавшись. Я не вытерпела.
– Меня зовут Ольга, – слегка робея, начала я. – Если важно, то Ольга Михайловна Харина. Просто я подумала, что вы не знаете… А как я могу к вам обращаться?
Я замолчала, ощутив исходящее от невидимого собеседника изумление. Наступила недолгая тишина. Я расстроенно цокнула. Нежели я своими руками испортила шанс на спасение? Но ведь нужно было хотя бы узнать имя того, кто предлагает помощь.
– У нас нет имен, – наконец произнес мой собеседник и резко сменил тему: – Тебе не нравится это место? Подстрой его под себя. Представь что-то приятное.
В голове мелькнул образ, и не успела я даже вздохнуть, как реальность стремительно поменялась: я сидела на любимой лавочке в осеннем городском парке.
– Ух ты! – воскликнула я.
– Я тоже могу обрести форму, если тебе так будет комфортнее, – предложил голос.
– Если не сложно.
– Кем мне стать?
Я призадумалась. Кого я хочу увидеть в такой фантастической ситуации? Без понятия! А если представлю что-нибудь неподобающее и этим оскорблю собеседника? Ох, не хотелось бы с ним ссориться.
– Кем вы себя ощущаете: мужчиной или женщиной? – уточнила я.
Послышался смешок, следом пришел ответ:
– Для нас неприменимы подобные понятия.
Кто же ты такой? Ни имени, ни пола… лишь постоянное «мы». Ладно, сейчас личность голоса не важна. Он предлагает помощь, а это самое главное. Я спросила напрямую:
– Вы не обидитесь за выбранную мной форму?
– Нет.
Голос стал снисходительным, и я решилась. Представила безобидного старичка с аккуратной седой бородой и чуть подвернутыми кверху усами. Облачила его в клетчатый костюм и кепку с коротким козырьком. Даже на месте подпрыгнула, когда тот в мгновенье ока очутился рядом со мной.
– Теперь ты готова слушать? – спросил старичок.
Я усиленно закивала, во все глаза рассматривая собеседника.
– Оля, скоро ты умрешь. Твоя душа тоже. Ты забудешь, кем была, к чему стремилась и кого любила. От тебя останется лишь сгусток энергии, который улетит в межмировое пространство.
Я непроизвольно поежилась и обняла себя за плечи. Неприятно слышать о собственной смерти. Если бы не эта скорбная тема, я бы больше заинтересовалась необычными словами типа «душа» и «пространство». А так… Сейчас меня заботила лишь моя дальнейшая судьба, поэтому я выжидающе уставилась на старца.
Видя мое нетерпение, он едва заметно улыбнулся в густые усы и продолжил:
– Твою душу призовут из другого мира – Хирнэлона. Если ты хочешь получить шанс на новую жизнь, тебе придется там послужить.
Новость прозвучала бы гораздо лучше, если бы не слова «призвать» и «послужить». Мне это уже не нравится. Едва сдержалась, чтобы не скривиться. Но мое так тщательно скрываемое недовольство не прошло незамеченным.
– Узнаю людскую природу, – добродушно улыбнулся старик. – Хотят все и сразу. А еще чтобы получше, да побольше.
Я лишь развела руки. Мол, что поделать? Вот такие мы, люди. Кто нам может запретить? Другой вопрос, что многие заранее принимают факт несбыточности своих желаний и даже не осмеливаются себе в них признаться. Я же не из скромной породы: хочу всех благ. Но ради достижений и пахать готова. Поэтому я переборола свербящее чувство неприятия печальных новостей и продолжила слушать старца.
– Чтобы ты лучше поняла, о чем я говорю, кое-что поясню. Ваш мир, как яйцо. Внутренняя часть – желток, в нем живут люди. Белок – внешний мир, и там обитают те, кто присматривает за вами. Вы называете их по-разному. Боги, духи… Все они оберегают ваши души.
Старичок глянул вопросительно, желая понять, дошел ли до меня смысл сказанного. Я никогда особо не интересовалась духовными вопросами, вот и сейчас усиленно закивала лишь для того, чтобы он поскорее озвучил суть.
– У людей, – продолжил свой неторопливый рассказ дедок, – есть две составляющие: тело и душа. Последняя не принадлежит вам и дана лишь на время. Всю жизнь человек растит ее, накапливая в ней светлую энергию, чтобы потом отдать ее.
– Кому? – не удержавшись, перебила я старичка.
Но мой вопрос был проигнорирован, и тем же спокойным тоном собеседник продолжал:
– Ваше тело принадлежит внутреннему миру и после смерти должно остаться в нем. Душа же стремится в межмировое пространство, чтобы отдать ему свою накопленную энергию.
В голове закрутилась дополнительная тысяча вопросов, но вырвался лишь один:
– Зачем?
– Из этой энергии создаются новые миры и ею поддерживаются старые, – ответил мой необычный знакомый так, словно это нечто само собой разумеющееся.
Для него, возможно, все ясно, а вот мне понятнее не стало. Что в итоге-то? Неужели так сложно по-нормальному объяснить? Словно прочитав мой немой вопрос, старичок снова заговорил:
– Я помогу твоей душе пройти в новый мир и сохраню твои воспоминания, – наконец выдал ценную информацию старик.
Так, это уже другой разговор. Я приободрилась, услышав позитивные новости. Значит, по сути ничего не поменяется и в новом мире я останусь собой. Но старец меня осадил, сказав:
– При переходе между мирами энергию твоей души вытянет пространство между ними. Она умрет, и от нее останется лишь пустая оболочка. В чужом мире она долго не задержится.
Я разочарованно цокнула. К чему этот бесполезный разговор, если и в новом мире мне тоже суждено умереть? Не старец, а брехло какое-то. Если бы могла, уже бы ушла отсюда.
Собеседник решил еще надо мной поиздеваться и добавил:
– Но я отчетливо вижу, что у тебя есть шанс выжить в новом мире.
Зло поджала губы. Он так и будет продолжать измываться? Умрешь, выживешь, умрешь, выживешь… нервы-то не железные.
– Не понимаю, – честно призналась я. – Если я умру и моя душа превратится в пустышку, то как я буду жить в другом мире? Со своими прежними воспоминаниями, но с мертвой душой? Так что ли?
– Верно.
– А тело?
– Тут уж как повезет. Что найдет твой новый владелец, то и будет.
Ох, новости-то все хуже и хуже. Умру, оживу в другом мире с мертвой душой и лотерейным билетом на новое тело. Еще и какой-то владелец…
– Не переживай. Он не сможет быть над тобою властен. Я позабочусь.
Полегчало. Очень уж не хотелось стать рабой. Такая судьба не для меня.
– А мертвая душа не сделает меня ужасным человеком? – с опаской спросила я.
– Не больше, чем ты уже есть, – ответил старец.
Удивленно на него уставилась. Он так намекает, что у меня и сейчас души нет? Вдруг вспомнились слова начальника отдела снабжения: «Души у вас нет!». Мысленно махнула рукой. А если и нет, то что? Хотела обидеться, а потом решила, что не стоит. Может, он и прав. Откуда мне знать небесные методики оценки человека? Вопрос с душой никак меня не отпускал, и я уточнила:
– И все же. Чего я лишусь, потеряв душу?
– Сейчас она у тебя так мала, что ты не заметишь разницы, – со вздохом ответил мой собеседник.
Мысленно потерла ладошки. Вот и хорошие новости подоспели. Я и с мертвой душой с удовольствием поживу. До этого момента ведь не страдала. Сейчас же мне пора разобраться с обязательствами.
– Что от меня потребуется в новом мире?
– До чего же ты шустрая, душа, – произнес старец и протянул ко мне руку.
Я замерла в ожидании.
– Это тебе пригодится. Ты поймешь, когда использовать, – сказал старик и надавил пальцами мне на грудную клетку.
Я скосила глаза на распахнутую ночную рубаху и увидела, как по коже в разные стороны разбежалось множество тонких серебристых линий. Они сплелись в замысловатый пульсирующий узор. Красиво и одновременно жутко. И что с этим подарком делать?
– Он поможет мне выжить в новом мире? – спросила я, недоуменно хмуря брови.
– Некоторое время это будет держать твою душу в Хирнэлоне. Дальше о своей жизни ты должна сама позаботиться. Я даю тебе лишь немного времени в новом мире, чтобы ты выполнила предназначение.
– Какое? – вклинилась я с вопросом.
– Ты сама поймешь, – отмахнулся дед. – Но сильно не затягивай. Мертвая душа из чужого мира долго там не пробудет. Но я вижу способ, который может избавить тебя от повторной смерти.