- -
- 100%
- +
– Меня это не касается, – как можно спокойнее ответила я.
Мужчина ничего не сказал, но и взгляда не отвел. Потом хмыкнул и вдруг серьезно спросил:
– Тебе точно не нужна помощь?
Мне хотелось вскрикнуть, что нужна. Да еще как! Но почему-то язык не поворачивался попросить о ней, и я промолчала.
– Если передумаешь – обращайся.
Кивнула и отвернулась. Стало неуютно. Этот мужчина слишком быстро меняет свое амплуа. Вот он веселый сосед и чуткий любовник, а вот уже – человек, пытающийся запугать противника татуировкой. У него явно весьма загадочное прошлое. И что-то мне подсказывает, что оно не очень радужное. Но вот он смотрит на меня с пониманием и так искренне предлагает помощь… Я запуталась.
Обратную дорогу до входа я проделала в уютных объятиях Прохора, который даже и спрашивать не стал моего мнения. Укутал в плед, надел маску и, подхватив на руки, понес к ферме. А я малодушно промолчала: это было слишком приятно, чтобы отказываться. Думаю, меня еще не скоро будут так баловать. Мне вообще в ближайшем будущем не светит хороший мужчина. Поэтому положила голову ему на грудь и расслабилась, наслаждаясь мерным стуком его сердца и теплым ароматом.
Внутри фермы царил полный кавардак. Все незакрепленные вещи рассыпались по полу и явно не единожды кочевали из угла в угол. Стулья перевернуты, а одна дверца от кухонного шкафа и вовсе отвалилась. Со смешком отметила, что моя кровать переехала вплотную к дивану Прохора. У них, похоже, ночью тоже произошло сближение.
– Да уж, – протянул Прохор и, легонько поцеловав меня в нос, опустил на пол. – Дел нам хватит на весь день.
А я вдруг вспомнила про Жорика. Ох, и досталось ему, наверное, ночью.
– Как думаешь, Жорик жив?
– Сейчас проверим, – сказал Прохор и тут же рявкнул: – Жорик! А ну иди сюда!
Если честно, я сомневалась, что этот кусок не пойми чего будет в состоянии выполнять приказы Прохора. Ну не выглядел питомец разумным. Но каково было мое удивление, когда он медленно выполз из-под дивана и почти бегом направился в нашу сторону.
Бедняга! Его цвет стал слегка зеленым, и он с явной радостью прибился к ботинкам Прохора. Тот присел, и Жорик поспешно забрался на подставленные ладони.
– Так, давай-ка проверим твою комплектацию, – пробурчал Прохор и начал пересчитывать шарики. – Десять, одиннадцать. Не хватает двух. Сейчас найдем, дружище. Не переживай.
И он аккуратно выпустил Жорика на пол. Тот еще немного покрутился вокруг нас, а потом быстро направился к куче мусора и начал нетерпеливо подергиваться.
– Жди! – снова строго приказал ему Прохор. – Сперва мы позаботимся о себе.
И так естественно давался Прохору этот командный тон, что я опять поневоле призадумалась. Не больно-то он похож на фермера. Кем же он был до приезда сюда? А Прохор повернулся ко мне и легонько погладил по плечам. И уже совсем другим тоном, полным нежности и заботы, произнес:
– Душ в твоем распоряжении. Я пока здесь немного разгребу и приготовлю нам завтрак. Не спеши.
И он наклонился, чтобы поцеловать меня, но, видимо, вспомнил мои слова. Остановился и нехотя отстранился. Я сама чуть не потянулась ему навстречу, и сейчас давила в себе разочарование от того, что он отступил.
Сбросив наваждение, благодарно кивнула и, подхватив первую попавшуюся одежду, скрылась в душе. Надеюсь, мой уход не выглядел как побег. Потому что сама я чувствовала себя маленькой трусишкой.
Задерживаться не стала. Забота мужчины была приятна, но я не собиралась садиться на шею и пользоваться его добротой. Думаю, ему понадобится помощь с уборкой. Да и с завтраком я в состоянии оказать содействие: готовить я умела и любила. Хоть и не часто баловала себя свежеприготовленной едой. Ведь так лень делать это для себя. А стараться для кого-то другого всегда приятнее.
Раздумывая, что бы приготовить на завтрак, я еще из коридора уловила запах шореса и жареного мяса. Не успела. Этот деятельный мужчина уже меня опередил. Непроизвольно улыбнулась.
– Давай закончу, – предложила я, вставая рядом.
Прохор с радостью принял помощь и оставил меня дожаривать яйца с мясом и овощами, а сам скрылся в душе. Он снова стал милым соседом без этих странных ноток в голосе и пронизывающего взгляда. Таким он мне нравился больше. С таким мне было спокойнее, что ли.
После плотного завтрака мы весь оставшийся день приводили в порядок комнату. Но сначала, конечно, помогли Жорику. Оказалось, что одна его часть тела застряла в банке, которая валялась в куче мусора. А вторую мы очень долго и аккуратно вытаскивали из щели под кухонным шкафом.
Жорик не переставал меня удивлять. При этом процессе он явно демонстрировал целую палитру человеческих эмоций: от волнения до безумной радости при встрече со своими заблудшими частями. И вот кто бы мог подумать?
– Он странный, – сказала я Прохору, когда мы, уставшие, завалились на диван и с умилением наблюдали, как Жорик перекатывается и играет сам с собой.
– Ага, – подтвердил Прохор. – Смотри, что он умеет.
Он достал из кармана брюк небольшую гайку и кинул ее на пол.
– Жорик! Принеси! – раздался его командный голос.
И питомец со всех ног… Ой, простите, шаров… помчался за катящейся по полу гайкой. Нагнав ее, он прыгнул сверху. Поместив таким образом ее внутрь себя, он, довольный, засеменил к нам. Прохор протянул ладонь, и Жорик выложил в нее свою добычу.
Я с удивлением смотрела на них. Похоже, этот мужчина кого угодно может приручить. Только бы за меня не принялся. Или я поздно спохватилась?
Неделя пробежала незаметно. Прохор целыми днями отсутствовал, возвращаясь усталым и с каждым разом все более мрачным. Он явно пытался скрыть от меня свое настроение: был, как всегда, вежлив и добродушен. Но напряжение словно витало в воздухе, и от этого становилось неуютно.
Я даже не стала приставать к нему с уроками по языку. После той ночи я вообще пыталась держаться от Прохора подальше: слишком сильным было искушение повторить прошедшую ночь. Хотелось снова оказаться в крепких объятиях, ощутить его силу и нежность. Но нельзя. Я и так дел наворотила. Еще проникаться чувствами к малознакомому мужчине мне не хватало.
Поэтому мы проводили вечера за ужинами и ничего не значащими беседами. Обсуждали планету, ее живность и погоду. Оба старались избегать разговоров о себе, и иногда это выглядело странно. Кто-то начинал рассказывать нечто интересное, а затем понимал, что придется выдать чуть более личное, и замолкал.
От скуки я решила исследовать нежилую часть фермы. Обветшалые комнаты не хранили в себе ничего интересного: кругом лишь запустение и разбросанные в беспорядке ненужные вещи. Картина навеяла тоску. А ведь кто-то строил эту ферму. Скорее всего, он был полон надежд и боевого запала. А сейчас осталась лишь разруха.
Зато файловая система фермы работала почти везде. Изучать ее в защитной маске было неудобно, и я вернулась к ее просмотру в жилом блоке. Меня удивило, сколько всего находилось в ее памяти: старые фильмы, книги, письма и голограммы. Надо же, как много дедушка успел накопить. Или он сохранил данные предыдущих владельцев? Вряд ли. Он из тех людей, что следят за чистотой своего информационного окружения. И тут я поняла то, чего не заметила сразу.
На данных не стояло никакой защиты, и это было весьма странно. Дедуля не любит, когда копаются в его вещах, спасибо за такую маниакальность бабуле. Он на все ставил пароли. И перед поездкой выслал мне те, что понадобятся на ферме. Неужели забыл? Может, пора напомнить дедуле, что ему стоит начать принимать те таблетки? В задумчивости выключила систему и пошла готовить обед.
В один из дней, когда Прохор пришел пораньше и его настроение было явно чем-то приподнято, я все же решилась попросить позаниматься со мной языком.
– Прохор, ты можешь помочь мне с падежами? Я никак не могу разобраться с творительным, – позвала я его, когда мы, закончив с ужином, разбрелись по своим углам.
Он медленно подошел и с явной неохотой наклонился над столом, встав позади стула. Его горячее дыхание прошлось по моей шее, опаляя самые чувствительные участки. От неожиданных ощущений я слегка вздрогнула и тут же попыталась урезонить реакцию тела на столь близкое присутствие этого искусителя.
– М-м-м, творительный, – произнес он бархатным тоном.
А следом в шею впились горячие губы. Они медленно прошлись по изгибу и оказались у самого уха. Его опалило обжигающее дыхание, а томный голос продолжил шептать:
– Обожаю творить. Особенно какие-нибудь непристойные вещи. Согласись, это очень приятно.
И снова легкий, но такой волнующий поцелуй в изгиб шеи. Что он вытворяет? С чего решил так откровенно ко мне приставать? Мы ведь все обсудили и каждый принял установленные правила. И прошедшие дни он был спокоен, даже равнодушен. А тут такое. Что изменилось?
Но додумать я не успела. Прохор сдернул меня со стула и усадил на стол, вклиниваясь между ног. Мой рот накрыли жадные губы. Они не были ни осторожными, ни нежными. Я ощущала лишь их дикий голод и неуемную страсть. Своим напором они смывали все мое сопротивление. Да пусть идет оно куда подальше! Слишком хорошо, чтобы отказываться от предложенного лакомства. И я ответила. Жарко, с вызовом, не боясь и не стесняясь.
Спустя несколько восхитительных минут мне на ухо прозвучал его горячий шепот:
– Не будешь жалеть?
– Нет, – уверенно сказала я.
Многообещающая улыбка медленно расплылась на его красивых губах. А в следующую секунду он обрушился на меня. Никакой нежности. Только голод. Комнату заполнило наше сбившееся дыхание и треск разрываемой одежды. Не жалко. Сейчас нет ничего важнее его жадных губ и опаляющих рук. Они клеймили, владели, заставляя подчиняться и открываться ему навстречу.
– Ты идеальна, – прошептал он с выдохом, слегка прикусывая мне шею. – Такая терпкая и вкусная, словно вино.
Губы двинулись ниже, а широкая ладонь с нажимом прошлась по спине.
– Сегодня я выпью тебя до дна. Не отпущу, пока ты тоже не станешь пьяной, как и я.
Его язык заскользил по моей груди и, дразня, обвел аккуратные вершинки. Эта неспешная ласка продолжалась недолго, и вскоре я уже выгибалась и стонала под натиском вездесущих губ и рук. Не сразу заметила, как мы оказались на диване, где и лишились остатков одежды. Больше мне ничего не мешало касаться его и чувствовать исходящую силу и желание.
Мои руки скользили и изучали каждую часть тела. Ласково поглаживали, а иногда впивались острыми коготками. Я ощущала мужскую реакцию, за которой сразу же приходил подобный ответ. Наша близость превратилась в борьбу неукротимых желаний и безудержной жажды. Еще! Больше! Быстрее! И мы мчались в безумной скачке восхитительного удовольствия, боясь хоть на миг ослабить объятья.
Еле успокоив дыхание, мы лежали и смотрели друг другу в глаза. Он нарушил тишину первым.
– Похоже, твой план держаться от меня подальше провалился. Сочувствую.
И он притворно вздохнул. Еле сдержала улыбку. Еще и издевается, гад. Но его правоту было сложно не признать, и я ответила:
– Похоже на то. Но позволю заметить, не без твоего активного участия.
– А то, – довольно сказал он и крепче сжал объятия. – Еще неделю чинных вечерних посиделок я бы не вынес.
Смущенно улыбнулась. Оказывается, он был не так равнодушен, каким хотел казаться. В груди растеклось глупое женское тщеславие. Прохор поправил непослушную прядь, упавшую мне на глаза, и сказал:
– Я скоро тут закончу и уеду. Ты действительно хочешь остаться? Может, поедешь со мной? Отвезу, куда скажешь.
Легонько кольнуло сожаление: остаться с ним он не предложил. Мысленно шикнула на себя. Ну ты, Ася, и мечтательница!
– Я могу подумать? – спросила я.
– Конечно. Несколько дней у тебя есть.
А мне действительно стоит хорошенько поразмыслить. Возможно, лучше попросить Прохора отвезти меня поближе к деду. Но вначале нужно дождаться от того сообщения.
Глава 7
Вот кто бы мне что ни говорил, но я искренне считаю, что вселенский разум существует. А иначе с чего бы это ровно на следующий день, когда я хотела выйти на поиски деда в сети, он сам прислал мне сообщение?
Глядя на закрывшуюся за Прохором дверь, я не могла стереть с лица глупую улыбку. Ну до чего же хорош, зараза. И ведь знает об этом и вовсю пользуется. И как тут устоишь? Эта ночь была не менее потрясающей, чем та, в гравиботе. Без налета новизны и мистических пейзажей за окном, но такая же яркая, смелая и шальная.
Все еще улыбаясь, я открыла послание и, увидев родное лицо, улыбнулась еще шире. Казалось, седая борода и усы стали чуть белее и длиннее. Но в голубых глазах горел огонь жизни, а на губах играла теплая улыбка. По размеру послания стало понятно, что оно будет коротким, и я с легким трепетом включила голограмму.
– Привет, Асенька, – ласково поздоровался дед. – Ты как? Надеюсь, не пропала. Долго не засиживайся на Сирпу. Девушке одной там совсем тяжело. Я-то думал, с тобой Прохор будет, а оно видишь как бывает. Утоп вместе со своей фермой. Вот я и запереживал: моя-то тоже не новая. Я ведь когда ее покупал…
Дальше деда я уже не слушала. Утоп? Прохор? Это как? А кто тогда ошивается тут под его именем? Не призрак ведь. Липкий страх пробежался по телу. Вот не зря этот «Прохор» сразу вызвал у меня вопросы. Ох, не зря. Стряхнула оцепенение и быстро дослушала послание деда. Больше ничего интересного там не было. Он пытался выведать у меня подробности моих проблем, часть которых я не рассказывала, и, как и прежде, звал присоединиться к его путешествию.
Похоже, сейчас это лучший выход. Безопасность фермы теперь под большим вопросом. Но как добраться до дедушки, не показывая своего имени в базах перевозчиков? С капитаном, доставившим меня сюда, мы договорились встретиться только через несколько месяцев. Раньше он в этом секторе не появится. Нужно хорошенько подумать.
Странно, но известие о том, что Прохор не тот, за кого себя выдает, меня не сильно удивило. Вот что значит первичная интуиция. И почему люди ее игнорируют? Не зря ведь говорят: первое решение или впечатление почти всегда правильное. Мы еще не успеваем оценить ситуацию, а наш мозг уже сопоставил полученные данные с имеющейся в его закромах информацией и выдал нам вердикт.
Но тут вмешивается наше сознание и начинается. А может, нет? А если?.. А вдруг?.. В итоге я оказываюсь в ситуации, когда пустила в дом не пойми кого. Провела с ним пару горячих ночей, а ни настоящего имени, ни цели его нахождения в столь странном месте не знаю.
В тяжелых раздумьях я подошла к единственному небольшому окну и взгляд зацепил Лжепрохора, выходящего из ангара. Резкие, уверенные движения, четкая, но в то же время мягкая походка. Издалека он был похож на военного или человека, связанного с органами порядка. Правда, пришлось с тоской признать, что есть еще и третий вариант: на бандита.
Аж передернуло от такого предположения. Мне хватает и тех, кому я по вине Оскара оказалась должна неподъемную сумму. Но, наверное, Вселенная считает по-другому: больше, больше бандитов в мою жизнь! Выругалась так грязно, как только смогла. К сожалению, мой лексикон в этой области был весьма скуден: даже облегчения от сего действия не получила.
Не отрывая взгляда, я наблюдала за тем, как мужчина тщательно запирает ангар, бодро запрыгивает в гравибот и покидает ферму. Зачем он здесь? И почему выбрал именно это место? Явно не случайно, раз так любезен со мной. Ему точно что-то тут нужно.
И откуда у него коды доступа и ключи? Неужели взломал систему? Вот гад! И что он так тщательно запирал в ангаре? Мне срочно следует начать что-то предпринимать, чтобы разобраться в этой ситуации. Нужно раздобыть хоть какую-нибудь информацию, которая не даст мне сгинуть в этих болотах.
Первым делом я перерыла все дедушкины вещи, найденные в заброшенных комнатах. Красная пыль заполонила помещения, а в кое-каких углах уже поселилась странная живность, знакомиться с которой поближе у меня не было никакого желания. Но чего не сделаешь для спасения своей шкурки.
Я смело продиралась сквозь завалы, пока не очутилась в небольшой комнатке, запримеченной мною раньше. Она явно служила складом более или менее пригодных вещей. Осмотрела все внимательным взглядом и отметила, что тут уже кто-то покопался до меня. Даже гадать не нужно, кто именно это был. Лжепрохор. И сюда свои лапы запустил, гаденыш.
Провела тщательный осмотр и наконец наткнулась на знакомый контейнер, украшенный камушками и блестками. Его, похоже, не трогали: видимо внешний вид не вызвал интереса. А я хорошо помнила, как мастерила его деду в подарок, и он обещал хранить в нем только самое ценное.
И не обманул. Внутри лежали запасные ключи от всех помещений, включая ангар, немного наличных и несколько распечатанных совсем старых семейных фотографий. Подхватила контейнер и вернулась в жилую часть фермы. Сняла маску и, стряхнув с себя пыль, начала размышлять.
Что же мне делать? Вывести Лжепрохора на откровенный разговор? А если ему не понравится и он решит от меня избавиться? Утопит в болотах, и следов моих не найдут. Б-р-р, какая жуть.
Иллюзии, что он проникся ко мне симпатией и тут же откроет все свои секреты, я выкинула сразу. Стоило только вспомнить его реакцию на просьбу помочь с русским языком. Да этот поганец знать его не знает. Вот и решил отвлечь меня от скользкой темы. Ну не гад ли? И как же умело все провернул. А сколько эмоций-то выдал, мерзавец!
Может, просто ничего не говорить и подождать, пока он уедет? Вариант. Но тогда стоит подумать, как избавиться от его притязаний на мое тело. Как представила, что придется жить с самозванцем, аж передернуло. Что еще можно сделать?
В голову вдруг пришла шальная мысль. А если, не выдавая его секрета, улететь вместе с ним? Попросить довезти до подходящей станции и помахать ручкой? Даже если Прохор бандит, то я ведь ничего плохого ему не сделала. По крайней мере, пока. С чего ему иметь на меня зуб? Я же просто случайная барышня, с которой он развлекся и теперь желает ей немного помочь. Может, после своих грязных делишек его совесть грызет, и он хочет ее слегка очистить? А помогая слабой девушке, оказавшейся в сложном положении, рассчитывает получить бонусные баллы от Вселенной?
Голова пухла от догадок и способов выхода из странной ситуации, в которую я угодила. Так ни до чего и не додумавшись, я приняла решение не спешить. Затаюсь и буду следить. Но если уж взялась за столь опасное дело, то нужно подходить к вопросу с умом. Очевидно, в ангаре он проводит много времени, и если я узнаю, что он там делает, то наверняка пойму чуть больше. Но каким образом? Думай, Ася! Думай!
Размышляла недолго, спустя полчаса приготовлений я уже смело шагала в сторону ангара. Вот может показаться, что швея – это одна из самых безобидных профессий. Но не тут-то было. В моем арсенале такие штучки имеются – любой тайный агент обзавидуется.
Чтобы понять, как на живой модели в движении смотрится новая задумка, мне нужно разглядеть ее со всех сторон, ракурсов и углов. Я должна иметь возможность изменить множество параметров в виртуальном проекте: цвет, длину, плотность ткани и еще много всего. Для этого я использую целую шеренгу различных камер и обращаюсь с ними весьма умело.
Медленно обошла обшарпанный ангар по периметру и убедилась, что пригодна только малая его часть. Остальная завалена хламом и покрыта толстым слоем пыли. Даже обрадовалась данному факту: на большую площадь у меня не хватит камер. Активировала каждую из них и аккуратно запустила на потолок, тонущий в темноте. Медленно левитируя, они двинулись вверх и закрепились на поперечных балках.
Из-за нехватки освещения и высоты ангара качество картинки, конечно, будет не очень, но общее представление о происходящем здесь я смогу получить. Со звуком было хуже. У меня нашлась только одна камера, имеющая такую функцию. Вот ее-то я запрятала поближе: за стойкой заваленного всяким хламом стеллажа. Надеюсь, Лжепрохор ее не заметит.
Закончив в ангаре, я поспешила обратно в дом. Нужно еще подготовиться и подумать, как отбрыкиваться от поцелуев соседушки. По-видимому, он вошел во вкус и намерен все оставшиеся здесь дни наслаждаться моим обществом. А вот у меня это желание резко пропало. Черт его знает, кто он такой. Может, серийный убийца. А я с ним… Фу! Аж плечами передернула. Ни к чему мне такое счастье.
Весь день я настраивалась, но когда вечером пришел Лжепрохор, едва сумела не потерять лицо и натянуто ему улыбнулась. Он же, в отличие от меня, чуть не светился от счастья. Что, интересно, его так порадовало?
– Ты в порядке? – обратился он ко мне, внимательно вглядываясь в лицо.
Голос заботливый, в глазах легкая тревога. Он серьезно, что ли, переживает? Ага, сто раз! Я уже смогла убедиться в его актерских талантах. А вот я их практически полностью лишена. Ну не получается у меня искренне улыбаться ему. Поэтому прикрыла глаза и страдальческим тоном произнесла:
– Что-то я плохо себя чувствую. Голова кружится.
– Давай ложись. Сейчас поищу лекарства, – затревожился он и мягко повел меня к кровати.
– Не нужно, я просто полежу немного. Возможно, акклиматизация.
Об этом я успела вычитать, пока ждала его возвращения. Из-за непривычной атмосферы на Сирпу у некоторых людей наступает состояние легкого головокружения и тошноты. Поэтому сейчас я активно симулировала эти симптомы.
Лежа на диване, я смотрела, как мужчина суетится на кухне, готовя мне теплый напиток. Я пыталась заставить себя до конца поверить в то, что он явно не из хороших парней. Сомнения так и лезли, мешая принять этот факт окончательно.
Ну не вязалось его отношение ко мне с нарисованным бандитским образом. Может, я все же ошибаюсь и стоит с ним поговорить? Но я быстро задавила в себе этот глупый порыв, решив не спешить и немного выждать. И сделала это совершенно не зря.
Глава 8
На следующий день, когда фальшивый Прохор, нежно поцеловав меня перед уходом, скрылся за дверью, я молниеносно подскочила с кровати. Натянула маску и бегом направилась в одну из закрытых комнат. Там я с замиранием сердца прилипла к экрану уцелевшей панели. К ней я подключила камеры и теперь боялась упустить хоть слово или жест.
Мужчина уже уверенно хозяйничал в ангаре. Его сильные руки с легкостью перекладывали в одну кучу замызганные и кое-где помятые контейнеры. Было похоже, что он готовит их к погрузке: тщательно сверяет (с чем?) и скрепляет тросами. Недалеко от них лежал еще один покрытый слоем грязи металлический ящик. Видимо, Лжепрохор привез его недавно. Может, поэтому он вчера был такой счастливый?
Мужчина подтянул контейнер к коммуникациям и долгое время возился с ним, отмывая от грязи и местной живности. По виду тот не один день пролежал на дне болота. Под напором воды на боку ящика стала проявляться неизвестная мне эмблема. Попыталась присмотреться, но так и не смогла ее толком разглядеть. Камеры слишком высоко, а света не хватало.
Посмотрела на небольшую горку подобных контейнеров и поняла, что в некоторых местах виднеется этот же знак. Попыталась его запомнить, мысленно зарисовывая в памяти. Может, потом найду в Галанете. Пока я разглядывала рисунок, Лжепрохор уже закончил отмывать ящик и, присев на корточки, открыл его. Лицо мужчины озарила такая широченная улыбка, будто он клад нашел, никак не меньше. Перевела взгляд внутрь контейнера и обомлела. Ох, ничего себе!
В герметичном боксе ровными слитками лежал эифрон. Исходящее от него яркое бирюзовое свечение ни с чем нельзя было спутать, хотя я в живую его никогда и не видела. На текущий момент это один из самых дорогих сплавов в Галактике. Стоимость пластин, которых в ящике было не меньше пары сотен, стремилась к космической сумме. И думаю, не ошибусь, если скажу, что на одну небольшую пластину можно купить парочку таких ферм на планете.
Мне бы и шести штучек хватило, чтобы навсегда решить проблему с долгом, доставшимся от любящего мужа. Эта мысль так увлекла меня, что я словно во сне следила, как Лжепрохор аккуратно пересчитал пластины. Занес информацию в перечень и плотно закрыл контейнер, установив код.
В этот момент моя память весьма услужливо запомнила комбинацию, которую он вводил. И зачем, спрашивается? Я ведь не собираюсь его грабить? Или?.. Ну, нет! Мне не стоит опускаться до уровня паршивой воришки. Хватит и того, что Оскар натворил.
Это меня отрезвило, и я сосредоточилась на слежке. Лжепрохор положил контейнер к остальным и набрал кого-то на коммуникаторе. К моей удаче, он активировал громкую связь и, пока ждал ответа, скреплял ящики между собой. Я придвинулась ближе, боясь упустить хоть каплю информации из начинающегося диалога.
– Джу, что у вас? – резко бросил Лжепрохор, не удосужившись поздороваться.
– Почти все, босс. Заканчиваем последние координаты, – ответил ему спокойный мужской голос.
Босс? Похоже я связалась не с простым залетным бандюганом, а с главарем некой преступной компашки. Вот уж повезло так повезло.