Дело Логинова
- -
- 100%
- +
– Мне надо подумать, – ответил я из вежливости, хотя мы с Долинским оба уже знали ответ.
– Думай. Но времени, напоминаю, мало. За полгода мы обязаны сделать из тебя и твоей команды безоговорочных лидеров.
– Из моей команды? У меня есть хорошие друзья, которые могли бы помочь, но они не в ИПАМ, а в ИПАМ таких, чтоб были заинтересованы в Комсомоле… как-то не очень.
Долинский ухмыльнулся.
– Не волнуйся, это моя забота. Помощники у тебя будут уже завтра, когда ты «подумаешь» и согласишься. Кофе?
Я не отказался от кофе и согласился на работу в Комсомоле. Полезная строчка в резюме как-никак, да и простор для развития широкий.
Я видел обоих раньше, но не обращал на них внимания.
Первый – Коля Логинов, третий курс факультета госуправления. Всегда в костюме, с портфелем, телефоном и в компании какого-то здоровяка с Vertu. Часто вижу их в курилке: здоровяк обычно смеется во весь голос, Коля – чуть потише, но тоже каким-то странным смехом. Нет-нет, смеются они не от травы и не из-за проблем с психикой – просто у них какие-то свои, своеобразные шутки… Что про них еще… В общем, как у нас любят шутить, «идут два парня: один нормальный, а другой – с ФГУ».
Второй член команды – Леша. Этот тоже в костюме, но обычно без галстука. Выше Логинова на голову, еще более худой, с волнистым хаером и вроде как не курит. Ходит с группой таких же однотипных ребят. Но не ботан; я б скорее сказал, «молодые депутаты – молодые дипломаты». Он же с ФПП – правовая политика – а они там все не по годам деловые. Леша ездит на серьезном синем «Ситроене», важно глядит под ноги, общается на серьезные темы с однокурсниками. Тут не до игр.
Спустя несколько дней после нашей первой встречи Долинский притащил меня в столовую после третьей пары на знакомство с командой. Эти двое были на месте: сидели за столиком в углу, с видом на парковку. Леша пил кофе, Коля – ромашковый чай. Оба в костюмах, и, как я присмотрелся, недешевых. Мне даже как-то неудобно стало, что я в свитере с джинсами.
– Привет, ребята. Вот и мы, – огласил Долинский. – Это Илья.
– Привет! – Коля привстал и протянул мне руку. – Логинов, Коля Логинов.
– Леша, – приветствовал второй, не подымаясь. – Приятно познакомиться.
Голос Леши мне показался каким-то больно ворчливым… Пока я не привык к нему, думал, что это так выражается недовольство…
Я присел на третий свободный стул и оглянулся по столовой в поисках четвертого – для инициатора нашей встречи.
– Нет-нет, я вас оставлю, у меня дела профсоюзные, – загадочно пояснил Долинский. – Знакомьтесь, общайтесь, выясняйте. Пока-пока!
И не успел я оглянуться, как Долинского след простыл.
– Значит, ты наш будущий «прынц»? – деловито осведомился Коля, грея руки у горячей чашки с чаем.
– Как получится, – улыбнулся я.
– Получится! Раз уж такая генеральная линия партии, все получится. А какие планы вообще? По жизни, по работе? – наседал он.
Какой-то больно активный…
– Не знаю. Я работал в TTS Group по линии IT – еще со школы увлекался программированием. А вообще планирую заниматься бизнесом. А вы как?
Тут заговорил второй мой новый знакомец:
– Я нигде, пока. Ну, я же юрист, буду по этой линии работать. По хозяйственным делам хочу, там и спокойнее, и заработки выше.
– А я разве похож на человека, который будет где-то работать? – сверкнул улыбкой Логинов. – Ну, вообще я хочу на нашей доблестной кафедре обжиться. А там – как выйдет. Ясно дело, что надо еще какую-то работенку, но бизнес мало привлекает.
– Ну, в ИПАМ работать тоже неплохо, – предположил я.
– Да, дела-делишки, веселье и прочее. Ну, раз уж мы теперь будем комсомольским активом, не думаю, что у меня проблемы с аспирантурой возникнут.
Леша грустно ухмыльнулся и опустил взгляд в кофе. Я понял, о чем он думает – где Долинский откопал этого красавца? Ухоженные руки с маникюром, надменная улыбка, речь какая-то… высокопарная, что ли? Не говорят так люди в обычных условиях, как-то это странно.
– Мы с Долинским недавно знакомы, – продолжал Логинов. – Он у меня семинары читает по маркетингу. Вообще, не люблю я эту вашу экономику, но с ним интересно. Начитанный такой. Приятно иметь дело с умными людьми.
И снова эта его лощеная улыбка! Мне было все ясно. Он, может, неплохой человек, этот Логинов, но по уши влюбленный в себя. Я такого не понимаю.
– Согласен, – подтвердил я. – А ты, Леш? Долинского давно знаешь?
– Мои родители с ним знакомы откуда-то, – признался тот. – Ну, бывал у нас дома пару раз, когда я еще в школе учился, я его помню. Вроде бы мама его оперировала когда-то.
– Так мама у тебя – врач?
– И отец тоже.
– А твои? – повернулся я ко второму.
– Мой папа был секретарем горкома в одном небольшом городке, – голос Коли завибрировал, как подбородок мурчащей кошки: видимо, он страшно этим гордился. – Потом занимался разными делами… в общем, родители уже несколько лет не работают.
Все, диагноз понятен: типичный сноб-псевдоаристократ.
Ну спасибо тебе, Долинский, удружил с помощником!
За две недели Долинский полностью ввел нас в курс дела – система выборов, система организации, схема взаимодействия с администрацией. И кинул в пучину самоуправления.
Вам интересно, как это работает? Я так не думаю. Пусть лучше Логинов про это рассказывает – он умеет так задвинуть речь, чтоб даже самая обыкновенная вещь казалась великим достижением.
Суть в том, что нас «пристегнули» к тогдашнему руководству Комсомола, а их в свою очередь проинструктировали: «вот из них вы должны вылепить пополнение». Надо признать, что Долинский не ошибся, подбирая команду. Леша, хоть и не был сильно заметен, отлично справлялся с организацией благотворительности. Логинов, будучи даже чересчур ярким (мне даже казалось временами, что он сам претендует на должность руководителя), отлично ладил с самодеятельностью и за четыре месяца организовал два концерта.
Я же сделал упор на научную работу[4], которая мне хорошо удавалась.
За те полгода, что нам отвели на подготовку к выборам, мы сделали больше полезного, чем команда наших предшественников за два года своей каденции. И мы победили! У меня не было достойного соперника на выборах – те, что выдвигались, набрали на всех двадцать процентов голосов студентов, а я получил больше восьмидесяти.
Логинова я назначил своим первым замом (тот, кого я сначала принял за «сноба-псевдоаристократа», сделал больше всех для моей победы), а Леша отказался от должностей. Он сказал, что будет помогать нам, в чем нужно, но не хочет «сидеть в президиумах и на консилиумах» (видно, что из докторской семьи).
Долинский был рад и пел дифирамбы мне и команде. Видимо, его тоже поощрили за успешно провернутую операцию.
Два поручика, «коктейль Логинова» и бабы
(свидетель: Леша)
– Не то купе! Один шаг, и все пошло бы не так!
– Вот я идиот! Алкаш! Морда комсомольская!
– Будь проклят тот коньяк!
– Ненавижу поезда!
Гневные проклятия Н. Логинова, произносимые им каждый раз в разной последовательности при упоминании города-героя ОдессыВот так Илья и стал крутым общественным деятелем – без протекции, по чистой случайности. Логинов назвал его как-то «рыцарем без титула и седла»… Тоже мне, поэт. Но не об этом. Так вот, странно, но в двадцатник у Ильи уже седина кое-где просвечивала, и взгляд был какой-то печальный, слишком глубокий для нашего тогдашнего возраста и положения. Он грустил, курил и пил чай; сигареты были дешевые, чай дешевый, да и грусть дешевая и малополезная.
Логинов не мог без пафоса – первый зам, все дела… Представлялся всем как «потомственный коммунист – по ближним родственникам и потомственный дворянин – по весьма отдаленным». Из него дворянин, как из меня – Ричи Блэкмор. Ни манер, ни поместья, ни герба, ни даже собственного авто у него не было. История его попадания в эту струю – вообще загадка. Может, «счастливая звезда», как он сам говорит. Может, то, что его покойный дед был дружен с первым ректором ИПАМ, и поэтому Логинов поступил без взяток и головомоек. Во всяком случае сразу после того, как он попал на первый курс, и дед, и его друг-ректор почти синхронно скончались. Так оборвались его первичные связи с администрацией, и пришлось нарабатывать авторитет самому, в чем он, честно говоря, преуспел. Он был не самым волевым, особенно в сравнении с Ильей, да и не самым умным парнем в Институте, но запрыгнул в трамвай комсомольской карьеры и успешно катился.
А я, хоть и помогал друзьям, не был наделен официальными полномочиями – из принципа. Я пришел в ИПАМ, чтоб получить диплом лучшего в стране учебного заведения, затем устроиться на работу в хорошую юридическую фирму, угробить там здоровье доходной и тяжелой работой, создать крепкую ячейку общества в виде семьи с двумя детишками, жить долго и счастливо, платить налоги, выйти на пенсию, в итоге умереть в возрасте ста лет во сне.
Мои родители – врачи (хорошие врачи), а не бизнесмены, и я, видимо, стал неклассическим представителем «золотой молодежи» (в обывательском толковании этого слова). Я не бухал вусмерть, хорошо учился и старался быть вежлив. «Вежливость – главное оружие вора»! В отличие от друзей, в каждом из которых сидел маленький революционер, я не желал менять мир, я был готов под него подстроиться. Впрочем, только на бытовом уровне – принципы я не размениваю.
В общем, первой инициативой новоизбранного главы студенческого профкома стала турпоездка куда-нибудь на юг. Пришел май, было свободное время, начальство идею одобрило. Илья посуетился, Логинов сделал вид, что посуетился – объявления по курсам, на сайте и так далее – и группа на двухдневную поездку с ночевкой в Одессе набралась. Целый вагон… Знал бы я, какими далеко идущими будут последствия поездки, не только не поехал бы, а и Логинову с Ильей ноги бы повыдергивал к ядрене фене.
На столичном вокзале, как всегда, было дико шумно. Позер Логинов счастлив: он в центре внимания, душа компании, рассказывает анекдоты и подстегивает народ к противоправным действиям, которыми они займутся в поездке.
Я тоже был счастлив. Люблю поезда и вагоны (чух-чух-чух, мать его так!), может оттого, что я вырос на железнодорожной Соломенке. В этом есть какая-то своя, непостижимая для других романтика – в те годы я даже на ЖД-форумах сидел, бывало. А с каждой новой вылазкой на вокзал моя железнодорожная болезнь получала новый виток развития.
Вот Илья несчастен. Нашему революционеру неспокойно – не хочет пить коньяк с колой в пропорции один к одному (мы назвали это «коктейлем Логинова», в честь изобретателя), играть в идиотские игры в душном купе с двадцатью студентами на полке, лазить по Одессе, в которой он и так знает каждый уголок. Конечно, зачем ему – есть статус, есть друзья. Денег, правда, совсем нет, но с этим «успеется», как он говорит. Теперь ему хочется «мягкого, теплого, женского».
Да и Логинов, видимо, тоже какие-то подобные мысли имеет, судя по тому, как пристально разглядывает корму какой-то блондинистой второкурсницы. Тьфу, безвкусица, такая даже в дверь моего гаража не пройдет! Ну, это же Логинов – в нашей компании официально признано, что у него нет вкуса. Этот хроник накачается коньяком и уснет на грязной полке в обнимку с этой самой девчонкой; хоть бы не заблевал ее, и то хорошо будет.
Илья не ищет серьезных отношений, кажется. По хозяйству и сам неплохо успевает, умных женщин, насколько я помню, не признает как класс («у них мозг, как у белки»), в полутемном купе поезда все они достаточно красивы, а воспитание как раз будет лишним в его дьявольских планах. Вот такой, несчастливый и задумчивый, он и стоит, подобно несокрушимой стене, на ступеньках вокзала.
Но лицо нашего главы профкома изменило раскраску, когда он увидел, что со стороны «Ультрамарина», волоча за собой тяжеленькую сумку, поднимается субъект женского пола в темном плаще. Илья почувствовал на интуитивном уровне, что стоит помочь – его спина распрямилась, улыбка стала презентабельной.
Я очень хорошо рассмотрел этот субъект женского пола, потому что сидел на сумке в полутора метрах от входа, размышляя о ТТХ новых поездов-экспрессов на Харьков и Львов. Девочке было так тяжело, что она высунула от напряжения кончик языка: знать, сумка набита косметикой, шмотками и скрывает в себе также утюг, фен, лаки для ногтей и прочую лабуду. Бабы, что с них взять!
Дружаня, решительно отбросив сигарету, шагнул к ней.
– Разрешите, я вам помогу! – прохрипел Илья с интонациями Высоцкого.
– Да нет, спасибо, разберусь уж как-нибудь сама, – ответил субъект.
Ну, голос у нее ничего, ладно.
– И все же… – он протянул клешню, чтобы принять у девчонки ручку от сумки, но та метнула такой взгляд из-под золотистой челки, что в миг Илюхина рука вернулась на базу.
Его взяла оторопь! Девочка с сумкой остановилась (поняла, что смутила его), отставила в сторону ношу и достала из кармана плаща пачку бабских сигарет с ментолом.
– Тогда хотя бы огоньком поделюсь? – предложил Виноградов, не просекая, что это уже смешно и бесполезно.
Девчонка неопределенно пожала плечами, и в тот же миг зажигалка Ильи, привезенная братом его отца из Сингапура, сверкнула у лица несговорчивого субъекта.
– Я Илья Виноградов, глава студенческого профсоюза. Вы ж меня, наверное, знаете? Я ведь не ошибся в своей зрительной памяти, вы из ИПАМ? Видел вас как-то в коридорах.
Я-то просекал, что он бьет наобум – никогда он не видел ее ни в коридорах, ни в аудиториях. Илюха патологически не умел врать.
– Не ошиблись. Настя, факультет госуправления, второй курс. Да – и можно на ты.
– Что ж, Настя, приятно познакомиться…
Да, ему было действительно приятно. Я почувствовал, как в глубине его деятельного мозга завибрировало: «будет с кем позажигать в Одессе!»
Илья припахал меня пересчитать людей, пока он сам тер о чем-то с проводником. Вообще-то, он Логинова просил, но этот ленивый подонок тот уже курил с каким-то первокурсником в тамбуре и рассказывал про своего деда, который был личным врагом Хрущева. В общем, как обычно.
В дверях одного из купе я столкнулся с той, на которую запал Илья. Итак: золотистая блондинка, с уверенной красивой грудью и едва заметным шрамом под правым глазом. Глаза, кажется, зеленые, но в этом чертовом полумраке ничего не разберешь.
– Настя, – кивнула она мне.
– Леша, – я протянул руку.
– А я Саня, – чья-то волосатая рука ткнулась мне в лицо откуда-то с потолка.
Прочие триста человек в купе (как туда влазит столько?) тоже потянули ко мне лапы:
– Бла.
– Блабла.
– Блаблабла.
Ну, я не уверен, но для меня их имена звучали так. После третьего человека я всем представлялся разными именами – Вениамин, Дима, Игорь – все равно ж не запомнили.
Я уже забил себе купе поспокойнее, поближе к проводнику – чтоб не набились оравой и не гудели. Не калдырить же мне с ними, в самом деле?!
Не калдырить не получилось. Дух поезда, мать его так. Я ж вообще-то непьющий, а тут…
Они все такие разнообразные, все пытаются быть друзьями всех. И все уже допились до той кондиции, когда хвастают своими связями с завкафедрами и проректорами.
Мои прогнозы сбывались – Логинов говорить уже не мог. Он пересказал все многоразовые истории, одна очешуительней другой: как он помогал преподу экзамен принимать у своего же курса; как он пьяный на пароходе блевал; как мама советовала ему играть в покер; как он в Каменец-Подольский ездил с классом и там на столе спал в детском садике; как его друг, аспирант из КНУ, пьяный украл колбасу в магазине и съел ее прямо на парковке; как он на экзамен в два часа ночи зимой приехал, потому что перепутал день с ночью… Что первые электронные часы в Киеве – на Доме профсоюзов, а общественный туалет – в парке Шевченко; что памятник Щорсу лепили с Кравчука; и даже как его отец секретарем горкома был, а его зам по идеологии мог бутылку водки залпом выпить на спор.
После этого он рассказал еще около двадцати анекдотов про поручика Ржевского – из них штук восемь смешных – и на последних словах последнего анекдота (слова были непечатные) начал заикаться. Это было верным признаком того, что старина Логинов потерян для социума. Утром он проклянет этот вечер… А пока – задремал, уложив голову на плечо какой-то ну очень сонной младшекурсницы, как я и предрекал.
Илья курил в тамбуре с этой самой Настей. Я вышел к ним: окна в вагоне не открывались, а свежего воздуха хотелось. В тамбуре же окна не было как такового, и на нас перло прохладой весенней степной ночи.
– Привет. Будешь? – Илья протянул мне пачку «Парламента» с торчащей сигаретой.
Забыл сказать: Логинов и Илья – не единственные, у кого осталась память от той поездки… Моя память – это пагубная привычка, отложившая горы смолы в легких. Я не курил до Одессы. И первую сигарету мне протянул один из лучших друзей.
– Разве что попробовать, – кивнул я. – Я пару раз только курил, в школе.
– Ну, значит, не привыкнешь, – пообещал Илья. – По статистике, если до двадцати лет не закурил, не будешь уже. Восемьдесят семь процентов вероятность.
Это был первый раз, когда я столкнулся с симптомом того, что мы потом называли «принципом Виноградова» – уверенно говорить полную ерунду (ну, или не полную) с видом знатока. Потом, когда Илья уже преподавал, студенты восхищались, что он знает ответ на любой вопрос.
– Как там, шумно? – спросила Настя. – Они все уже выпили из моей сумки? У меня там десять бутылок вино-водочных было, разного сорта и калибра. Даже косметичка не влезла из-за этого. Ну да ладно.
Так у нее в сумке – то все было бухло… Во дети пошли… Мы не такие были… Год назад…
Я отмахнулся:
– Резвятся…
– А Логинов? – поинтересовался Илья, сверкая огоньком и поглядывая в веселые от выпитого глаза новой подруги. – Уже бухой?
– Ага, – ответил я и затянулся сигареткой.
Тьфу, как хреново, как же оно чесануло горло! Но уже через миг этот «холодок» в гортани начал будоражить. Я по-шахтерски кашлянул (послышалось, что Настя чуток хохотнула при этом), но это не мешало дымить – замена кислорода табаком привела к легкому кайфовому головокружению.
Когда половина попутчиков уже перепилась вусмерть, в купе с Логиновым остались только я и несколько бойцов мужского пола, спящих богатырским сном на верхних полках. Мне не спалось, играл на телефоне в Cat Physics.
Логинов еще сидел в той же позе, в которой провалился в забытье, но его «подушка» уже давно умотала куда-то. Когда поезд очередной раз сильно качнуло, Коля долбанулся головой о стену и проснулся с коротким вскриком.
– О, Леша, здорово! Че мы там, скоро приедем?
Стоит признаться, что мы с Ильей довольно скоро, еще во время кампании, поняли, что с Логиновым можно говорить не слишком уж вежливо и серьезно. Это так мужская дружба крепнет – чем большие вы друзья, тем проще друг с другом.
Поэтому я ответил ему так, как считал единственно возможным:
– Ты спи, пьянь! Чего сидя спишь? Лег бы!
– Так я и не только сидя спал, – ответил дурак совершенно не сонным голосом, как будто он на семинаре выступает.
– Давай, расскажи мне еще раз, как ты спал стоя! – тихо пробубнил я. – Это такая свежая история! Я тебя щас вообще убью!
– Не серчай, друг… Чего ты? Нет, свежая история – это то, что мне снилось. Мне приснилось, что я – штабс-капитан царской армии, и в ножевом бою на крыше «Паруса» бьюсь с двумя дюжинами чернокожих вампиров-буддистов.
Как он эти свои сны запоминает? Ну как?!
– Где ж я так нагрешил-то?… Слушай, давай я в скорую позвоню? Тебя ж надо электричеством лечить, даун.
– Не надо. Давай лучше споем?
Вот снова – нужное время, нужное место! И кто его принес…
– Кто сказал про «споем»? – мелодичным голосом спросил Илья, заходя в купе с непонятно откуда взявшейся гитарой и устраиваясь возле окна.
Следом за героем-любовником зашла Настя и села между «гитаристом» и Логиновым!
– Я! О, давай про поручика Голицына!
– Нет, ты петь не будешь, – отрубил я, – хватит на сегодня поручиков Ржевских, Голицыных, штабс-капитанов и вообще, хватит с нас тебя!
– Я хорошо пою! А если вам не нравится, это ваши проблемы, – насупился Логинов и отвернулся от меня.
Отвернувшись, он, разумеется, наткнулся на Настю, которая с кошачьим любопытством заглядывала ему в лицо.
– Привет! Я Коля, первый зам главы профсоюза.
Ну и понтов же у этих!.. Что один, что второй! «Я глава», «я первый зам»! А я зато человек хороший. Тьфу на них.
– Наслышана, – с серьезным видом кивнула девочка и мягко пожала протянутую руку Логинова. – Ну как, нравится?
– Нравится… Есть такая профессия: Родину защищать, – пробормотал вдруг нараспев идиот (видимо, сусло «коктейля Логинова» в его желудке от разговоров снова перебродило, и хмель дал в голову) и начал беззвучно ржать.
Настя сперва недоумевала, потом посмотрела на меня, на Илью, и сама залилась смехом.
Нахохотавшись, Логинов резко остановился, дважды быстро моргнул и упал головой на чей-то рюкзак.
– Что с ним? – переполошилась Настя, хватая недвижимое тело за руку.
– Все нормально, так с ним всегда, – отрывисто прокомментировал Илья, чересчур уж по-хозяйски приобняв ее за зад и приглашая сесть. Та, минуту поколебавшись, убедилась, что пульс у Коли есть, и повернулась лицом к ухажеру. – Давай я лучше сыграю, мм?
– А где ты взял гитару? – опомнился вдруг я.
– Одолжил у какого-то очкарика, не знаю. Да и он спит уже, – отмахнулся Илья. – И хорошо, что спит, а то я тут струну порвал, кажется…
Понятно. Мне там делать больше нечего.
– Доброй ночи! – я встал, чтоб уйти.
– …И создал Я кровать, и лег на нее, дабы спать, – продекламировал мне в спину Илья, в котором периодически просыпался поэт или оратор. – И спал Я все выходные, а затем смотрел телевидение, и снова спал. И была ночь, и было утро; понедельник! Это из Книги Алексея, Глава пятая, стих первый… Ну и спи… За-ну-да!
Последние слова я расслышал с трудом – они раздавались из-за закрытой двери, параллельно с Настиным смехом.
– Доброе утро, – безэмоционально уронил Илья, вламываясь ко мне в купе спустя всего-то несколько часов. – Леша! Просыпайся: поссать, одеться, почистить зубы, на все про все полчаса. Одесса за поворотом.
– Погодь! – я кряхтя слез с верхней полки и ухватил друга за рукав.
– Ну, чего? Быстренько давай!
– Мне, конечно, плевать… Но – было?
Илья сдвинул брови: мол, о чем ты говоришь? Что – было?
– Ладно, проехали, – махнул я. – Не мое дело.
Он пожал плечами и скрылся из виду.
Вы были в Одессе? Да?
Ну и молодцы.
А, нет?
Ну тогда побывайте.
Хороший город.
Только у Логинова нервный тик вызывает его упоминание, а для остальных – хороший.
Почему тик? Ведь все было так хорошо, так весело! Илья оторвался от своей подруги, и мы проводили время втроем – погуляли по набережной, поели и выпили отличнейшего пива. Я пофотографировал, Логинов похмелился, Илья порассказывал легенды (вот по этой части они с Колей похожи! Правда, у Илюхи более правдоподобные получаются) и вечером в гостинице высчитывал, сколько прошли за день.
Мы сидели в нашем с Виноградовым номере – а Логинову заселился с каким-то милым мальчиком-блондином, сыном посла.
– Тридцать два километра, – уверенно заявил Илья, поводив по карте пальцем.
– С ума сошел? Да как ты мерял? – удивился Логинов.
– Элементарно. Смотри…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Леша: На правах самого здравого и порядочного человека из всей шайки-лейки, а также единственного обладателя адвокатской лицензии, я оставляю за собой право поправлять и комментировать Логинова там, где он увлекается, привирает или попросту брешет.
2
Логинов: Все, что наплетут этот люди в отношении моих пороков и невежеств, необходимо делить на три и тщательно фильтровать, ибо они суть клеветники, козлы и завистники! Ну и мои лучшие и любимые друзья, по совместительству.
3
Леша: Марина – жена, а в ту пору еще невеста Долинского; в отличие от Танечки Логиновой, просто подарок судьбы.
4
Леша: На самом деле, Илья сделал упор на тупые бесполезные тренинги и семинары, которые так нравятся хомячкам-ИПАМовцам. Я вот ни на один из них не пришел и уверен, что ничего не потерял!