Новая душа Илоны Фет

Мне не нравится ее посыл. Я понимаю, что не хочу ничего от нее слышать, но, к сожалению, заткнуть ей рот и выгнать – нельзя.

Краем глаза я вижу, как Игорь повернул на меня голову. Наверное, после нашего разговора, он хочет понять, как я отреагирую на ситуацию на этот раз. Соглашусь ли я на наказание или нет. Я тоже на мгновение перевожу взгляд на него, чтобы показать свою вовлеченность, но тут же отвожу глаза обратно.

– Что же случилось? – Спрашиваю я у няни.

Глаза Ренаты стали немного шире. Она удивлена, что вопрос задан мной, так как обычно в таких ситуациях диалог ведет только Игорь, а я, как правило, вступаю в конце, с репликой, что согласна на ее предложение по поводу выбранного наказания.

Шок со стороны Игоря тоже ощущается. Он до сих пор не верит в мои изменения.

– Эээ… – Зависает Рената, но встряхнув голову продолжает. – Мне самой не верится, что такое произошло, но сегодня Алексей избил двух первоклассников. Как вы понимаете, это недопустимый и непростительный проступок.

– Избил? – Переспрашивает Игорь. – Это несомненно неприятная ситуация, но думаю, что на то была причина.

Глаза Ренаты становятся еще шире. Ранее мой муж никогда не оправдывал наших детей, он просто выслушивал и задавал уточняющие вопросы. Однако сейчас, чувствуя мою поддержку и готовность быть с ним на одной стороне, его поведение тоже изменилось.

– Это не важно! – Голос Ренаты становится еще строже. – Какие бы ни были причины, проступок совершен и ваш сын должен столкнуться с определенными последствиями.

Как же мне не нравится ее тон! И она сама! Да ее не то, что к детям, ее к людям подпускать не стоит.

Я режу ее глазами, надеясь, что она прочувствует мою ненависть и задохнется в ней, но эта наглая нянька, как будто приняла вызов, и посылает такую же ненависть в мою сторону.

– Давайте, все же позовем Алексея и узнаем в чем дело! – Неожиданно произносит Игорь, пытаясь немного разрядить обстановку, но мое желание придушить суку, сидящую напротив, никуда не девается.

– Хорошо! – Отвечает Рената. – Но, прошу не забывать, что то, что он скажет, не важно! Он все равно должен хорошенько получить за свои действия.

Какая же она тварь! Вот бы ее подвергнуть всем наказаниям, которые она когда-либо придумывала для моих детей. Ненавижу ее.

Игорь зовет Лешу.

Через минуту в гостинную входит мой сын в домашних шортах и футболке. На его лице застыли такие же ощущения, как у Леона, когда тот, меня заметил – страх, безысходность и желание убежать.

Теперь я понимаю, почему личность, которую воспитала предыдущая душа, пыталась оградить себя от всех чувств связанных с детьми. Потому что души в детских телах еще не осквернены грузом личностного негатива. Они трогательные, искренние и глубокие, даже если уже потеряли высшую память. Из-за этого все их переживания глубже, а боль от этих переживаний острее и жестче. Исцелить такую детскую боль могут только два человека – родители, но для этого им необходимо пропустить ее через себя.

Прежняя Илона Фет не могла этого сделать. Она боялась прикасаться к боли своих детей, потому что её собственную боль тоже никто не исцелял. Она не могла допустить, что у ее боли прибавится еще чья-то. Даже на время. Для нее это было невыносимо.

Для меня это тоже будет невыносимо, но я не она. Я ограждаться не буду. Я заберу боль своих детей и испарю ее. Я исцелю их.

– Алексей! – Говорит Игорь. – Расскажи нам, что сегодня произошло.

Сын встает между диваном и креслом так, чтобы всех было видно. Спрятав трясущиеся руки за спиной и виновато опустив голову, он глубоко вздыхает перед тем, как начать свое оправдание, но тут же его перебивает эта омерзительная нянька.

– Встань нормально, пожалуйста. Спину ровнее! Руки из-за спины вытащить! Быстро!

Моргнув несколько раз, Алексей неуверенно вытащил руки из-за спины и выпрямился. Как же ему страшно здесь находится! Это ужасно! Мне хочется встать с дивана, подойти и обнять его. Хочется сказать, что все в порядке и что ему ничего не будет. Хочется дать ему понять, что я останусь на его стороне в любом случае и что никакая нянька-тупица не будет придумывать ему наказание. Но чтобы так сделать, нужно подождать. Нужно ввести в заблуждение эту самую няньку, чтобы она не доложила о случившимся родителям Игоря или моим. Поэтому я жду, пока наш фарс закончится, одновременно придумывая, как вытащить моего мальчика из этой ситуации.

– Два мальчика из Ксюшиного класса отняли ее пенал и кидали его друг другу. Ксюша бегала за ними и просила вернуть, но они не отдавали. Она заплакала. Я увидел и отнял у них пенал, и отдал Ксюше.

– А почему Рената говорит, что ты их избил? – Спрашивает Игорь.

– Да-да! – Встревает Рената. – Почему учительница сказала, что ты их избил?

– Не бил я их! – Крикнул Алексей. – Я схватился за пенал, а они не отдавали, вот я и толкнул одного. а он упал на другого. И учительница это видела. – Алексей посмотрел на Ренату. – И вам она так сказала! А вы обманываете!

В этот момент во мне одновременно вспыхивает страх и гордость. Я очень боюсь, что после такого заявления нянька все-таки доложит обо всем нашим с Игорем родителям, но горжусь, что мой десятилетний сын, несмотря ни на что нашел в себе смелость рассказать все, как было.

– Как ты смеешь? – Взрывается Рената и вскочив с кресла берет его за локоть. – Будешь отвечать еще и за это!

Когда она прикасается к Алексею, у меня появляется невыносимое желание вцепиться ей в волосы и разбить ее лицо об стену. А потом сделать с ней то, что делают с непослушными членами почетных семей – похоронить заживо. Она точно этого заслуживает больше, чем кто-либо из нас.

Рената трясет его за локоть точно так же, как меня тряс охранник в ТЦ. Я вспоминаю эти болючие ощущения и в то же время, вижу, как мой сын сжимает зубы от боли, но продолжает молча терпеть.

Это последняя капля! Я резко встаю, чем обращаю на себя внимания всех в комнате. Игорь, понимает, что если он сейчас же меня не остановит, то ситуация закончится плачевно абсолютно для всех, кроме Ренаты.

– Не надо! Не сейчас! – Игорь так же быстро встает, берет меня за плечи и усаживает обратно. – Помнишь, что мы обсуждали? Давай придерживаться плана.

Я смотрю ему в глаза и решаю слушаться, хоть сама не понимаю, как можно придерживаться каких-то планов, когда на наших глазах происходит несправедливое зверство по отношению к нашему ребенку! И еще я не понимаю, как Игорь собрался выкручиваться.

– Рената! – Обращается он к няньке, которая застыла в одной позе, так и держа локоть Алексея. – Ты, наверное, заметила, что сегодня мы ведем себя иначе! Так вот. Сегодня мы с Илоной поговорили и пришли к выводу, что нам пора учиться самим наказывать детей. Все-таки наша старшая дочь Роксана через два года выходит замуж и нам надо будет контролировать ее семью. Но чтобы делать все правильно, не преувеличивать и не преуменьшать, нам необходимо выслушивать разные стороны, чтобы набраться опыта. Это у тебя он есть, а мы, как ты помнишь, ни разу не участвовали в воспитании своих детей по-настоящему. Поэтому… Ты нам скажи, как его наказать, а мы сделаем это сами.

Рената продолжает пристально смотреть на Игоря исподлобья, после чего переводит взгляд на меня.

– И чего же вы хотели сделать, когда подскочили?

Я понимаю, что теперь пути назад нет и продолжаю поддерживать ложь своего мужа.

– Хотела дать ему пощечину и заставить перед вами извиниться! – Скрипя сердцем, отвечаю я. – Но мы с Игорем договаривались, что начнем свое перевоспитание без чьей-либо помощи. Только в кругу семьи, чтобы никто не облегчил нам задачу. И так много лет потеряли со своими сомнениями.

Настроение Ренаты взлетает в одно мгновение.

– Значит я могу оповестить ваших родителей, что вы приняли на себя обязанности воспитания? – С легкой улыбкой спрашивает Рената, немного ослабляя хват и отпуская локоть Алексея.

– Да! – Отвечает Игорь. – Можете оповещать.

– Ну тогда отлично! – Выдохнув, нянька, окончательно отпускает Алексея, который продолжает пребывать в страхе, чем разрывает мое сердце.

Рената приказывает нам наказать его ледяным душем каждое утро и вечер, ограничить его в еде и отнять все средства развлечения на тридцать дней. Это самое безобидное наказание, которое мы когда-либо от нее слышали и вряд ли когда-нибудь еще услышим. Просто теперь она довольна! И подобное довольство в жизни нянек бывает только один раз – когда родители принимают обязанность наказывать своих детей за проступки самостоятельно. Потому что в этот момент нянька может побежать уже к их родителям и получить вознаграждение за благотворное влияние на семью.

Поверив, что мы не шутим, Рената больше не собирается задерживаться в нашем доме. Она даже забывает рассказать об остальных детях, а сразу же просит ее проводить, чтобы успеть заехать и к Клинам, и к Фетам и собрать с них свою награду.

Пока Алексей ждет нас в гостиной, мы с Игорем провожаем няню и останавливаемся в коридоре.

– Ты же понимаешь, что это из-за вознаграждения она не стала настаивать, чтобы мы наказали его при ней? Завтра она может явиться утром, чтобы проверить, как мы справляемся. – Говорит мне Игорь.

– Подумаем об этом позже! – Отвечаю я. – Давай пойдем к нашему ребенку!

Игорь пока еще не может спокойно реагировать на мое новое мышление и поведение. Когда я что-то делаю она начинает притормаживать и зависать. И вот сейчас он снова стоит, как вкопанный и молчит.

Поняв, что ему требуется пару минут для того, чтобы прийти в себя, я обхожу его и иду в гостиную.

Алексей по-прежнему стоит между диваном и креслом в той же позе. Я подхожу и становлюсь напротив. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза, не ожидая ничего хорошего. Его кулаки сильно сжаты, только не для того, чтобы драться. А чтобы не сорваться и не заплакать. Мой сильный и смелый мужчина.

– Ты молодец! – Говорю я. – Ты все сделал правильно! Я тобой горжусь!

Лицо Леши меняется. Вместо храбрости и готовности терпеть, на нем появляются детские черты взрывающейся обиды. Он до сих пор пытается держаться, но его кулаки больше не сжимаются, а губа начинает подергивается.

Мое дыхание учащается. Теперь мне ничего не угрожает и можно не сдерживаться, поэтому я подхожу к нему впритык и крепко обнимаю. Впервые в жизни почувствовав настоящую поддержку матери, Леша себя отпускает, и начинает плакать навзрыд. Я прижимаю его все сильнее и сильнее, целуя в макушку и повторяя, что все будет хорошо, а он кричит все громче. Ему это надо. В моменте он тоже начинает меня обнимать.

Облегчение. Я рада, что мой сын может показать свои эмоции, не боясь, что его за это накажут. Я рада, что в моих силах дать ему такую возможность. Я рада, что прямо сейчас я с ним и помогаю ему. И буду продолжать это делать. С этого дня ни один мой ребенок не будет страдать. Никогда!

Игорь стоит в дверях и, не веря своим глазам, наблюдает за нашими объятиями. Но Леша еще больше в это не верит. Его впервые обнимает мать.

Через несколько минут сын успокаивается и перестает плакать, но до сих пор меня не отпускает. Он боится, что если отпустит, то такого больше не повториться.

– Надо еще к девочкам зайти! – Наконец-то произносит Игорь. – Я уверен, что они тоже напуганы.

– Да, иду! – Отвечаю я и обращаюсь к Леше. – Поедем вместе?

Он кивает головой, но продолжает обниматься. Я улыбаюсь.

– Эй! Я обещаю, что буду обнимать тебя каждый день, пока ты сам не попросишь этого не делать!

– Правда? – Спрашивает Леша.

– Правда!

Он отпускает руки, и мы идем по коридору в комнату девочек.

Ксюша, Ульяна и Устина живут вместе. В той самой комнате, от которой я не могла отойти утром. Теперь прежней личности нет, но подойдя к двери я снова испытываю мощное чувство, только на этот раз надежду на лучшее и готовность бороться и защищать.

Как же странно все происходит! Предыдущая версия меня больше не владеет моими состояниями, но все, что я чувствую, все равно основывается на ее воспоминаниях. Я как будто беру безжизненные кусочки того, что было с ней, очищаю их от ее реакций и оживляю в себе. Только, к сожалению, реакции новой личности тоже не всегда удается контролировать. Как, к примеру, ненависть к этой няньке или страх того, что моя память повреждена. Трудно быть человеком.

На этот раз я без всяких сомнений готова протянуть руку и открыть дверь, но это делает Леша. Он воодушевлен тем, что происходит, и спешит обрадовать своих сестер, которые пока еще не знают, что все хорошо и готовятся к напряженному вечеру.

В комнате тихо. Ульяна и Устина молча сидят на своих кроватках и ждут, когда их позовут в гостинную. Ксения стоит по середине комнаты с таким же испуганным видом, какой недавно был у Леши. Моя бедная девочка! Она боится, что ее тоже накажут, ведь Леша раскидал первоклашек из-за нее. Но этого не будет!

– Ксюша! Нас не накажут! – Радостно кричит Леша, подбегая к сестре.

Дочь удивленно смотрит на брата и аккуратно поворачивает голову на меня и Игоря, стоящего рядом со мной.

– Не…Накажут? – Еле слышно произносит она.

– Нет! – Продолжает радоваться сын. – Мама сказала, что я не виноват! И что она мной гордится! А значит и ты не виновата!

Глаза Ксюши на мокром месте. Я вижу, как сильно она хочет поверить в то, что слышит, но у нее не получается. Она боится.

– Алексей прав! – Говорит Игорь. – Вы не виноваты.

Ксюша закрывает лицо руками и хлюпает. Леша начинает ее обнимать, я подхожу и делаю то же самое. Мои младшенькие тоже быстро бегут к нам. В стороне остается только Игорь. Он стоит в своем обычном ступоре и просто смотрит на происходящее.

– Ну! – Говорю я ему, намекая присоединиться, но он смущенно отходит на пару шагов назад.

– Детям пора заниматься! – Выдавливает из себя Игорь. – Пусть домашние задания делают.

После этого он уходит на кухню.

Позволив себе понаслаждаться радостью своих младших детей, я все же оставила Лешу и Ксюшу делать домашние задания. а маленьких рисовать, и пошла ждать старших вместе с мужем.