В постели с Бесом #РАЗОблачение

Редактор Эльвира Фанилевна Галиева

© Мари Ясинская, 2026

ISBN 978-5-0069-1209-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1: Ветер перемен

Припарковав автомобиль возле дома, Маруся зашла внутрь. Она немного устала после рабочего дня, но в душе чувствовала вдохновение – хотелось написать стих.

Дома её никто не ждал, Маруся жила одна. Поставив чайник, она поднялась на второй этаж, чтобы расправить уютную кровать. Вечер только начинался, и в её голове уже рождались строчки. Она собиралась принять душ, заварить кофе и вернуться в спальню – именно там, в тишине, рождаются её лучшие стихи. Подписчики в соцсетях ждут чего-то нового, и Маруся не хотела их подводить.

Открыв свой профиль, Маруся заметила нового подписчика – Марка. Его имя показалось ей незнакомым, но любопытным. Он уже успел оставить несколько комментариев под её последними стихами.

Марк не просто писал шаблонные фразы, вроде «красиво» или «глубоко». Его слова были живыми, местами резкими, иногда даже дерзкими, но в них ощущалась энергия, тот самый творческий хаос, который не скроешь. Казалось, он понимал её строчки на каком-то особенном уровне и при этом бросал вызов, мол, ты можешь лучше.

Маруся пролистала его профиль. Немного фотографий, короткие тексты, разбросанные мысли. Всё было в нём нестабильным, но каким-то странным образом, притягательным. Она не сразу поняла, что улыбается – ей давно не было так интересно.

С чашкой кофе в руке, она вернулась к ноутбуку. В голове уже мелькала первая строчка:

«Ты – будто шторм в пустыне снов…»

Но тут раздался звонок. На экране высветилось: Кума Алла.

Маруся резко выпрямилась. Она совсем забыла, ещё утром они с Аллой договаривались прогуляться вечером по набережной, как раньше – без спешки, с разговорами о жизни и чашкой кофе на вынос.

Она ответила, стараясь говорить бодро:

– Аллусь, привет! Прости, вылетело из головы… Работа, стихи, всё это…

– Ага, стихи, с мягкой иронией отозвалась Алла. Я уже представляю: сидишь в халате, с кофе, глаза в экран, и мир вокруг исчез.

Маруся рассмеялась:

– Почти угадала. Только вместо халата: пижамные штаны и свитер с пятном от тушёных баклажанов.

– Романтика, – фыркнула Алла. – Ладно, поехали уже. Я через десять минут буду у тебя. Надень что-нибудь, в чём можно вдохновлять прохожих, а не только стихи писать.

– Хорошо, хорошо, я почти готова… почти.

Отключившись, Маруся на минуту замерла. Мысли о Марке и стихах на время отступили. Вечер обещал быть тёплым, с запахом моря и фонарями, отражающимися в лужах.

Она быстро собралась и спустилась вниз, чувствуя, как внутри просыпается что-то легкое и живое – как будто жизнь решила ненадолго приоткрыть ещё одну дверь.

Алла подъехала к дому Маруси на своей маленькой красненькой машинке. Маруся быстро вышла и села рядом.

– Вот и я, – улыбнулась Алла, заводя мотор. – Уже целый год дружим, а ты до сих пор не отказалась от моих сумасшедших идей с вечерними прогулками.

– Да, – рассмеялась Маруся. – Ты знаешь, как вытянуть меня из дома, когда я совсем погружена в работу и стихи.

Они поехали к площади, откуда начинался их пеший маршрут – любимая часть вечера.

– Алл, как ты? – осторожно спросила Маруся, заметив, что подруга немного напряжена.

Алла тяжело вздохнула.

– Сложно… Алексей ушёл. Перевёз к себе любовницу Надежду, – сказала она тихо. – С Яковом и Варей всё в порядке, но мне тяжело.

– Мне очень жаль, – сказала Маруся, сжимая руку Аллы. – Ты сильная, и я знаю, что ты справишься.

– Спасибо, – ответила Алла. – Переезд в Крым после присоединения был для меня началом новой жизни. Сейчас же кажется, что всё рушится.

– Мы с тобой уже многое пережили вместе, – поддержала Маруся. – И я всегда рядом.

Алла улыбнулась, и на мгновение, напряжение ушло.

– Спасибо, что ты есть, – тихо сказала она.

– Знаешь, кума, – заговорила Маруся, пока они шли по набережной, – у меня появился новый подписчик. Он так талантливо комментирует мои стихи! Правда, делает миллион ошибок и немного рассеян, но это всё лирика.

Алла улыбнулась:

– О, значит, есть кто-то, кто по-настоящему тебя читает и чувствует. Это здорово.

– Да, – кивнула Маруся. – Но если говорить серьезно… После того, как я здесь освоилась, нашла работу, даже успела сняться в кино, я поняла, что мне стало мало места.

Она на мгновение замолчала, обводя взглядом огни города.

– Может сейчас не самое подходящее время, – призналась она, – но я думаю о переезде… в столицу. Там воздух другой, другой ритм жизни. Хочется перемен.

Алла посмотрела на подругу с пониманием.

– Ты давно об этом думаешь?

– Не так давно, – ответила Маруся. – Но чувство, что надо что-то менять, растёт с каждым днём.

– Знаешь, я тебя понимаю, – тихо сказала Алла. – Иногда, чтобы найти себя, нужно просто сделать шаг в неизвестность.

Нагулявшись и поболтав о жизни, помечтав о будущем, они так увлеклись разговором, что не заметили, как дошли до машины.

– Ну вот, – улыбнулась Алла, открывая дверь красненькой машинки, – пора возвращаться.

– Спасибо тебе, за этот вечер, – тепло сказала Маруся, усаживаясь на пассажирское сиденье. – Он подарил мне столько сил и вдохновения.

По дороге домой, в машине воцарилась тихая задумчивость. Алле нужно было обдумать всё предстоящее, взвесить и найти в себе силы для перемен.

А Маруся, вернувшись домой, с головой окунулась в творчество. Вдохновлённая прогулкой и предчувствием новых горизонтов, она взялась за новые стихи и начала готовиться к отъезду, к той самой столице, которая манила её светом и возможностями.

Дома, Маруся сразу направилась в свою комнату – маленькое, но уютное пространство, где она чувствовала себя свободной и вдохновлённой. На письменном столе уже лежали тетради с её стихами, ноутбук и чашка с остывшим кофе.

Она открыла новый документ и начала писать:

«Ветер перемен зовёт меня в путь,

Где улицы горят огнями мечты,

Я оставляю страхи и сомненья,

Чтоб найти себя среди городских высот…»

С каждым словом сердце наполнялось лёгкостью и решимостью.

В голове прокручивались планы: как упаковать вещи, какие контакты ещё надо успеть наладить, что сказать друзьям и коллегам. Но в глубине души была уверенность – это начало новой главы.

Вдруг, на экране телефона мигнуло уведомление – новый комментарий от того самого Марка, который недавно стал её подписчиком. Его слова были немного неуклюжи, но искренни:

«Твои стихи – как дыхание свободы. Не бойся мечтать!»

Маруся улыбнулась, почувствовав, что не одна на этом пути.

Утром прозвенел будильник, но Маруся уже давно лежала с открытыми глазами. Мягкие лучи солнца проникли сквозь занавески и растеклись по спальне, золотя стены и тёплое покрывало.

Она любила немного понежиться в тишине, выстроить в голове день, отдохнуть душой. Но долго валяться было не в её привычке. Сегодня предстоял особенный день: нужно было идти на работу, сдавать дела и прощаться.

Решение принято – она уезжает в Москву. Волнительно, но и по-настоящему правильно.

На этот раз – самолётом. Кирилловна, её любимая машинка, останется в городе у моря. Название появилось случайно, но прижилось – так, по-доброму, она звала своего надёжного спутника на протяжении последних лет.

– Не обижайся, Кирилловна, – тихо сказала Маруся, бросив взгляд в окно, – ты здесь нужнее, чем в московских пробках.

Встав с постели, она включила чайник и открыла ноутбук – чтобы ещё раз перепроверить билеты, список дел и планы на первую неделю в столице.

Сердце било тревожно, но уверенно. В её жизни начиналось что-то совершенно новое.

К обеду, Маруся уже подходила к зданию, где провела почти два года – работы было много, но здесь она встретила Аллу, приобрела свой внутренний стержень и обрела уверенность.

Офис располагался на втором этаже старого административного здания. Потёртый кафель, запах кофе из общего коридора и знакомый скрип двери – всё вызывало лёгкую ностальгию.

Алла встретила её у входа.

– Ну что, не передумала? – спросила она, улыбаясь, но с едва заметной грустью в глазах.

– Нет. Чем ближе вылет, тем чётче понимаю – пора. Я сделала всё, что могла здесь, – ответила Маруся, снимая лёгкую куртку.

– Ты знаешь, я всегда тебя поддержу. Даже если это значит – махать тебе вслед с перрона жизни, – сказала Алла с лёгким вздохом.

Они прошли в кабинет. Маруся аккуратно сложила бумаги, оставила флешку с архивами на столе начальника, подписала обходной лист.

Коллеги подходили, кто-то дарил мелкие сувениры, кто-то просто обнимал.

– Мы будем скучать, – сказала один из сотрудников. – У тебя есть это… внутренний свет, который освещал всех вокруг. В Москве его точно оценят.

Маруся поблагодарила, приняла букетик полевых цветов – их, как знали все, она любила больше роз.

Перед самым выходом Алла снова подошла и, не удержавшись, обняла её крепко-крепко.

– Пиши. Звони. И если вдруг станет невыносимо – знай, я тебя жду. И Кирилловна тоже.

– Обязательно, кума. Обязательно, – ответила Маруся и вышла из офиса, словно делая шаг в совсем другую жизнь.

ГЛАВА 2: Встреча, которая изменит все

Столица встретила Марусю тёплыми лучами мартовского солнца. В воздухе чувствовалась свежесть и лёгкое обещание перемен. Не было ни снега, ни серости – только свет, шум улиц и ритм большого города.

Она вышла из аэропорта налегке – чемодан на колёсиках, сумка через плечо и глаза, полные решимости. Это был не просто переезд. Это было перерождение.

Маруся окончательно распрощалась с бухгалтерией. Без сожалений. Без страха. Там, у моря, осталась её прежняя жизнь – стабильная, предсказуемая, привычная. А здесь, в столице, начиналась другая история – насыщенная, творческая, настоящая.

С первых дней она погрузилась в работу с головой. Съёмки, кастинги, короткометражки, мастер-классы, знакомство с актёрами, сценаристами, режиссёрами.

Иногда, конечно, было страшно. Неопределённость жгла изнутри, но каждое утро она просыпалась с чувством, что идёт своим путём.

Вечерами Маруся писала: стихи, монологи, обрывки мыслей. Её аккаунт в соцсетях стал стремительно расти. Люди чувствовали её живую энергию и честность.

– Вот она, настоящая я, – думала Маруся, глядя на огни Москвы из окна своей новой квартиры. – И мне уже некуда возвращаться. Потому что теперь всё – только вперёд.

Марк следил за жизнью Маруси с того самого момента, как наткнулся на её стихи в сети. Вначале – как просто подписчик, потом – как внимательный читатель, а теперь уже почти как соавтор в мыслях.

Он давно жил в Москве, имел семью, которую, то упоминал, то будто забывал. Весь его облик: от слегка небрежной фотографии в профиле до витиеватых комментариев – говорил о человеке, глубоко погружённом в искусство. Или, по крайней мере, в его образ.

Однажды, спустя несколько недель после переезда Маруси, ей пришло личное сообщение:

*«Мария, давно восхищаюсь вашим словом. Позвольте представиться – Марк Борисович. Пишу стихи, ставлю небольшие пьесы, собираю поэтический клуб. Сейчас курирую городской конкурс авторской поэзии.

Вы обязаны в нём участвовать.

И, если будет желание, загляните на одну из наших встреч. Формат камерный, душевный. Только слово и тишина.

Жду вашего ответа. Марк.»*

Маруся перечитала сообщение дважды. Было в нём что-то чуть пафосное, но не отталкивающее. Скорее, трогательно-старомодное. Такие люди были редкостью: убеждённые в значимости поэзии, в её силе менять реальность.

Она ответила коротко:

«Благодарю, Марк. Интересное предложение. Я подумаю и свяжусь с вами в ближайшие дни. С уважением, Маруся».

Вечером, сидя с бокалом белого вина у окна, она размышляла:

– А может, не стоит думать, а просто идти навстречу этому городу и его неожиданным возможностям?

С каждым днём Марк всё чаще писал Марусе. То присылал цитаты из Цветаевой, то ссылки на свои стихи, то голосовые с рассуждениями о Боге, смысле жизни и предназначении поэта.

Поначалу, Маруся относилась к нему с лёгкой осторожностью: казалось, он слишком громкий, слишком захваченный собой. Но в нём было что-то странно- притягательное: неуловимая искренность, не по возрасту ранимость, глубокая убеждённость, что слово действительно может спасать.

Звонки стали регулярными. Они разговаривали часами. Иногда – вдохновенно, с лёгким смехом и восторгом. Иногда – тяжело, почти как на исповеди.

– Понимаешь, Мария, – говорил Марк в одном из таких разговоров, – поэзия – это способ говорить с Богом. Неважно, веришь ты в него буквально или нет. Настоящее слово – это всегда молитва. Всё остальное – журналистика и графомания.

Иногда, он бывал резок, почти груб. Не терпел возражений, перебивал, навязывал своё мнение.

– Ты слишком интуитивна, – сказал он однажды. – Надо учиться дисциплине формы. Хаос – не поэзия. Хаос – это внутренняя лень.

Маруся тогда отключилась посреди разговора. Он не перезвонил. Целые сутки – тишина.

На следующий день он написал коротко:

«Прости. Переборщил. Я не умею быть мягким. Но умею восхищаться. А это – ты».

Она не ответила сразу. Но уже к вечеру сама написала:

«Ты сложный. Но настоящий. А это – редкость».

С этого момента, она уже не могла отрицать: его чрезмерная эмоциональность, даже назойливость – ей нравятся. Как вызов. Как зеркало. Как химия, которой давно не было.

Вечер был прохладным, но ясным. Маруся ехала в метро, как будто делала это всю жизнь – с лёгкостью, будто выросла на кольцевой. Москва принимала её без сопротивления. Она знала, где пересесть, на какой выход идти, и шла к нужному адресу уверенно, как к месту, которое давно ей принадлежит.

Возле офиса, указанного в сообщении, толп людей не было. Напротив серого здания стоял один человек: худощавый, в чёрном спортивном костюме, короткой кожаной куртке и кепке, натянутой почти на глаза. Он мял в руках сигарету, не закуривая, и что-то разглядывал в телефоне.

Маруся замедлила шаг.

Что за урка стоит возле офиса?, – подумала она с лёгкой тревогой.

Где Марк?..

И тут человек поднял голову и, заметив её, улыбнулся так, будто ждал давно и с нетерпением.

– Мария? – голос был узнаваемый, как в аудиосообщениях. Только вживую – чуть ниже, глуше, с хрипотцой.

– Марк? – переспросила она, не скрывая удивления.

Он рассмеялся, мягко, по-доброму.

– Да-да. Не то чтобы я всегда в таком виде… просто не люблю театральности. А форма – это же форма. Поэзия должна быть внутри, правда?

Маруся, немного ошарашенная контрастом между образом в голове и реальностью, неожиданно для себя тоже улыбнулась. Было в нём что-то странно органичное. Его урбанистская небрежность не выглядела чуждо, наоборот, чем-то напоминала ей старых знакомых из крымских подворотен, но с интеллектом на грани гениальности и безумия.

– Ну что, пойдём? – предложил Марк, кивая на дверь с потёртой табличкой: «Творческая мастерская «Слово и свет».

– Пойдём, – сказала Маруся, чувствуя, как сердце вдруг учащённо забилось.

И она сделала шаг в вечер, который должен был всё изменить.

В клубе уже собралась небольшая компания: ребята разных возрастов и профессий, но объединённые одной страстью: поэзией. Они сидели за большим деревянным столом, обменивались стихами, обсуждали новые проекты и неспешно пили ароматный чай. В воздухе витал запах липы и свежей бумаги, а стены мастерской украшали портреты классиков и развешанные строки стихов.

За несколько минут до начала, один из членов клуба заметил тихий скрип двери. Все взгляды устремились к входу.

В дверь постучал Марк и мягко вошёл, его хриплый голос привлёк внимание:

– Ребята, встречайте, у нас сегодня в гостях новая участница. Позвольте представить вам Марусю Новатскую.

В комнате на мгновение воцарилась тишина, сменившаяся лёгким шёпотом и заинтересованными взглядами.

Маруся, слегка смутившись, улыбнулась и кивнула всем в знак приветствия.

– Спасибо за приглашение, – тихо сказала она. – Очень рада быть здесь.

– Ну что, – подхватил Марк, – давайте дадим нашей гостье слово. Маруся, не стесняйся – это твоё пространство.

Собравшиеся приняли Марусю, как новую часть своей творческой семьи. И в этот момент она поняла – это не просто клуб, это дом, где слово обретает крылья.

Маруся только начала рассказывать немного о себе и своем творчестве, когда вдруг Марк неожиданно взял её за руку. Его глаза горели странным светом, а голос прозвучал почти шёпотом:

– Ты же ещё не просила благословения у Богородицы, – сказал он. – Тут неподалёку храм с её иконой, пошли.

Маруся удивлённо посмотрела на него, но в его лице было что-то не поддающееся объяснению. Не раздумывая, она встала, и они поспешили к выходу.

На улице холодный ветер пробежал по лицу, и Марк вдруг обернулся к ней, сжимая руку сильнее.

– Пошли быстрее, – сказал он напряжённо. – Нам грозит опасность. У меня плохое предчувствие, как будто голос свыше предупредил, что нам надо скорее уйти.

Схватившись за руки, они бросились бежать по освещённым фонарями улицам. Сердце Маруси бешено колотилось, а мысли метались между страхом и доверием.

– Куда мы бежим? – спросила она, но Марк только крепче сжал её ладонь и кивнул в сторону входа в метро.

– Там будет безопаснее.

В глубине подземки их окружила гулкая тишина, и на миг показалось, что напряжение немного спало. Но Маруся знала – это только начало чего-то гораздо большего.

Проводив Марусю до входа на станцию метро, Марк глубоко вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжёлую ношу.

– Знаешь, – начал он тихо, – у меня есть темное прошлое. Десять лет я провёл в тех местах, куда никто не хочет заглядывать. Там, в изоляции и пустоте, я встретил Бога.

Он посмотрел на Марусю с необычайной искренностью.

– И теперь я убеждён – это не я пишу стихи. Это Господь говорит через меня. Я лишь передатчик его слов.

Маруся молчала, переваривая услышанное. Для неё, это было больше, чем просто слова – это объясняло его порой резкую манеру, его внутренние метания и стремления.

– Спасибо, что поверила мне сегодня, – добавил Марк, слегка улыбаясь. – Впереди много сложного, но если ты хочешь идти дальше, я буду рядом.

Они стояли у перил эскалатора. Вскоре, Марк повернулся и ушёл в глубины станции, растворяясь в потоке пассажиров.

Маруся осталась одна на перроне, с тяжёлым, но каким-то новым чувством – ощущением, что их пути только начали переплетаться, а впереди ждут испытания и открытия.

После той мистической встречи, Марк внезапно пропал. Сообщений не было, звонков тоже. Маруся сначала ждала, но со временем поняла, его уход как будто растворился в воздухе, оставив лишь лёгкий шлейф загадочности.

Но она не стала сильно расстраиваться. В Москве её ждало много нового и интересного. Рабочие дни проходили в суете съёмок, кастингов и творческих встреч. Она окунулась в новые проекты, знакомилась с людьми, погружалась в атмосферу большого города.

Каждый день приносил что-то важное: новый опыт, вдохновение, возможность расти и менять себя.

ГЛАВА 3: Бизнес и сердце на кону

Москва была шумной, стремительной, манящей. И в этой суете Маруся словно растворилась, оставляя позади тени прошлого и обещания будущего.

Вечером, когда огни столицы мягко отражались в окнах её квартиры, Маруся услышала знакомый звонок. Марк. Его голос был чуть хриплым, спокойным, с привычной долей тумана, но уже без надлома.

– Прости, что пропал, – сказал он. – Лежал в больнице. Немного слёг, перегорел. Но сейчас всё в порядке, правда.

Он замолчал на секунду, а потом, будто вскользь, без эмоций, добавил:

– Кстати, я развеялся. Бывшая жена с детьми уже как несколько месяцев уехала к своей матери.

Сказал – и как будто ничего особенного. Никаких объяснений, оправданий. Просто констатация факта. Как будто развелся – это не о разрушении семьи, а о некоем личном освобождении.

Маруся слушала, не перебивая. Интонация Марка была ровной, но под ней чувствовалась усталость, принятая боль и, возможно, даже облегчение.

С тех пор он стал появляться в её жизни чаще. Звонил, приглашал гулять, обсуждал стихи, делился мыслями. Хотя он и не был поклонником длительных прогулок, ради неё выходил из своей привычной тени.

Москва, казалось, раскрывалась для них обоих заново – через диалоги, тишину и шаги навстречу друг другу.

Маруся всё чаще стала думать о Марке. Со временем она привыкла к его манере общения и перестала обращать внимание на тревожные звоночки, которые будто кричали – беги от этого нарцисса.

Однажды, они встретились в одном из уютных московских кафе. Марк выглядел усталым, но в его глазах горел прежний огонь, который всегда её притягивал.

– Маруся, – начал он, – у меня к тебе предложение, и я хочу, чтобы ты всё внимательно выслушала.

Она кивнула, слегка тревожась.

– Лето будет жарким, и что делать в Москве? Я хочу вернуться в Крым, – сказал он, вздохнув. – Ты наверное не знаешь, но раньше я занимался гостиничным бизнесом – и в Крыму, и в Москве. Было всё неплохо, пока не началась пандемия. Тогда я многое потерял… А потом ушла жена, забрав с собой наших двух дочерей.

Маруся молча слушала, впервые слыша эти подробности.

– Вот что я хочу, – продолжил он. – Давай вместе откроем гостиничный бизнес в Крыму на лето. Ты полетишь туда первой, найдёшь мини-гостиницу для аренды, а я прилечу через неделю, как улажу дела в Москве.

Он взглянул на неё с надеждой.

– И ещё, – тихо добавил Марк, – я хочу, чтобы ты сыграла главную роль в моей новой пьесе. Это для меня очень важно.

Маруся растерялась, но внутри что-то отозвалось.

– Это… звучит заманчиво. Но я не знаю, справлюсь ли, – призналась она.

– Мы справимся вместе, – улыбнулся Марк.

Она глубоко вдохнула и кивнула.

– Хорошо. Я попробую.

– Отлично, – сказал Марк, протягивая ей билет. – Завтра летишь.

Маруся прилетела в Крым. Дома её ждали близкие – Анна и Валерий, которые были для неё как родители. И конечно, верный железный конь – «Кирилловна», покрытая пылью от долгого ожидания своей хозяйки.

После дороги, Маруся чувствовала усталость, приняла душ и сразу уснула. Телефон был на беззвучном. Марк пытался дозвониться, узнать, как она добралась, но безуспешно.

Проснувшись, она увидела множество пропущенных звонков и сообщение от Марка. В нем был билет, он прилетит завтра.

Маруся:

– Ты, правда, прилетаешь завтра? Но я же просила хотя бы пару дней, чтобы подготовиться, встретиться с друзьями, все обустроить. Я совсем не готова.

Марк:

– Маруся… Я просто не мог иначе. Ты не представляешь, как я переживал, каждый звонок, что не доходил, каждое молчание, будто режут душу. Я молился Богу, искал в молитвах утешение, просил дать мне силы не сойти с ума от беспокойства.

Я чувствовал, будто теряю тебя, и это был такой холод, такой страх… Мне казалось, если я не прилечу сейчас, могу потерять тебя навсегда. Прости, если показался навязчивым, но поверь, это была не игра. Это была моя душа, разрываемая тревогой.

Маруся улыбнулась, почувствовав, как внутри снова закручиваются эти непредсказуемые эмоции. Он умеет держать её на крючке, и это её немного раздражало, но 9в то же время завораживало.

– Ну что ж, раз ты такой нетерпеливый, – слегка насмешливо сказала она, – буду ждать тебя завтра. Но предупреждаю – я не собираюсь всё лето проводить в твоих играх.

– Игры? – ответил Марк с лёгкой усмешкой в голосе. – Я просто хочу, чтобы мы начали что-то настоящее. Верь в Бога и в нас – это уже полдела.

– Веру, – прошептала Маруся, – не потерять бы по дороге.

Маруся положила телефон и глубоко вздохнула. Сердце стучало в груди, словно барабан в бою. Она смотрела в окно на Кирилловну, стоявшую во дворе, покрытую легкой пылью, словно напоминание о заброшенном времени.

«Почему я позволяю ему так влиять на себя? – думала она. – Он словно вихрь, который ворвался в мою жизнь и не отпускает».

Но вместе с этим появилось теплое чувство надежды, может, это шанс изменить что-то в своей жизни?

Она взяла телефон и написала сообщение: