Восьмирье. Книга 7. Окна Делириса

Художник: Татьяна Петровска

© М. Ясинская, 2024

© Т. Петровска, 2024

© ООО «Абрикос Паблишинг», 2024

© ООО «Издательство «Абрикос», 2024

Глава 1

Вика не ожидала, что её разумный и, казалось бы, логичный план – немедленно отправиться на спасение родителей – не найдёт поддержки.

– Идти в Делирис прямо сейчас – плохая идея, – заявила тётя Генриетта.

– Но почему? – спросила Вика. Для неё было очевидно, что им нужно в столицу. – Ты же сама говорила, Сопротивление почти уверено, что мама там. Папа, скорее всего, тоже, раз его захватили констебли. И Маркус. Мы же не можем оставить их в беде!

– Такого никто и не предлагает. Но, во-первых, мы не знаем, что твои родители действительно в Делирисе, это лишь догадки. Их могли отправить на любой другой Осколок. На ту же Куузу. Во-вторых, про Маркуса…

– Ну Маркус-то точно там, – перебил Эрик. – Раз уж констебли наконец-то раздобыли для правительства члена королевской семьи, его наверняка захотят продемонстрировать народу. И начнут, разумеется, со столицы.

Как обычно, тётя Генриетта при упоминании о Маркусе слегка поморщилась, но потом вспомнила, что он не просто обычный темноход, и нахмурилась.

Заметив это, Эрик решил, что не убедил тётю Генриетту, и продолжил, кивнув на отшельника:

– Ваш товарищ тоже говорил, что всех важных пленников всегда доставляют в столицу.

– Станс мне не товарищ, – резко ответила тётя.

– Неправильно ставишь цели, девочка, – вмешался отшельник, чьё имя теперь все узнали. – Сейчас самая главная задача – собрать как можно больше осколков вместе и попробовать соединить Сердце Восьмирья. Всё остальное может подождать.

– Ого! Да ты никак поумнел за время отшельничества, Станс? – насмешливо заметила тётя Генриетта.

– А вы знаете, как именно соединить Сердце? – тут же спросила Вика.

– Нет, – без малейшего смущения признался майстер Станс. – Но это же совершенно логично: чтобы что-то склеить, первым делом нужно собрать все осколки.

Тётя Генриетта закивала.

– Интересно получается, – медленно заговорила Вика. – Раз мы не знаем наверняка, что мама с папой в Делирисе, то лучше нам не действовать наугад, так?

– Да! – с облегчением выдохнула тётя Генриетта, обрадованная, что Вика наконец её услышала.

– А ещё мы не знаем наверняка, как соединить Сердце Восьмирья, – продолжила девочка. – Однако здесь действовать наугад – это нормально?

Отшельник, кажется, немного смутился, но тётю Генриетту было так просто не пронять.

– Да, у нас нет точной информации ни про твоих родителей, ни про то, как соединить Сердце Восьмирья. И раз уж придётся действовать наугад, то начинать надо с самой важной цели.

– А соединить Сердце Восьмирья важнее, чем спасти близких… – тихо-тихо сказала Вика.

Это был не вопрос, и девочка не ждала, чтобы кто-то подсказал ей, права она или нет. Она и так понимала: нет одного ответа, верного для всех, для каждого он будет свой. Моральная дилемма – вот как называют это взрослые. Ситуация крайне трудного, почти невозможного выбора.

Вика посмотрела на вытянувшиеся лица вокруг, тяжело вздохнула и плюхнулась прямо на пол. Это нечестно! Двенадцатилетние девочки не должны самостоятельно разбираться с такими сложными проблемами! Двенадцатилетние девочки решают, на какие кружки ходить после школы, кого из одноклассниц пригласить на день рождения и какое кино посмотреть с подругами. Особо невезучим двенадцатилетним девочкам иногда приходится выбирать, с кем из родителей остаться, когда мама и папа разводятся. Но двенадцатилетние девочки не должны решать, что важнее: спасти близких людей – или весь мир. Нечестно!

– Но ведь, если ты сначала займёшься Сердцем, это вовсе не значит, что ты бросаешь родителей на погибель, – попробовал утешить Эрик. – Их можно спасти потом, сразу после того, как соединим Восьмирье.

– Если к тому времени их уже не казнят, – негромко заметила Инга, и Вика вздрогнула; ей и самой не раз приходили такие мысли в голову, просто она их старательно гнала прочь.

– Но тогда, если я сначала отправлюсь на помощь родителям, это вовсе не значит, что я бросаю Сердце Восьмирья на произвол судьбы, – сказала Вика. – Им я могу заняться потом, сразу как спасу маму с папой. Сердце уже разбито, – какая разница, сегодня мы попробуем его соединить или парой дней позже.

– Да, но нельзя же разгуливать по Восьмирью, нося с собой почти половину его Сердца! – воскликнула тётя Генриетта. – Это безответственно и крайне опасно!

– Оставлять маму с папой и Маркуса в беде тоже опасно – их могут в любой момент казнить, – напомнила Вика.

– Ну, Маркуса-то точно не казнят, раз он, как выяснилось, последний выживший из королевской семьи, – ворчливо сказала тётя Генриетта.

– Или как раз поэтому и казнят – чтобы точно не осталось наследников и народ не питал надежды на чудесное возвращение спасителя, – парировала Инга, и от жестокости и одновременно убедительности её довода у Вики перехватило дух.

Ванилька, как всегда, точно уловила момент, когда хозяйке нужна моральная поддержка, подлетела и мягко опустилась в подставленные ладони. Девочка прижала мечту к себе и глубоко вздохнула.

Тётя Генриетта и майстер Станс сверлили Вику пристальными, напряжёнными взглядами, но ей казалось, что на неё смотрят все жители Восьмирья. И ждут. Ждут, чтобы она сделала правильный выбор. Единственный, с их точки зрения, правильный выбор, ведь для них он очевиден.

И Вика прекрасно понимала, чего именно от неё все ожидают. Разумеется, в первую очередь она должна попытаться соединить Сердце Восьмирья, важнее ничего быть не может, ведь на кону целый мир! И это правильно. Наверное… Вот только почему же её по-прежнему одолевают сомнения?

Вике уже доводилось игнорировать своё сердце, когда его стремления не совпадали с правилами общества, нормами вежливости или с тем, что говорили люди, особенно – взрослые, которых нужно слушаться.

В прошлом году классная руководительница настойчиво посоветовала Вике не дружить с новенькой, потому что та – приезжая и «мало ли какие от неё будут проблемы». Сама Вика не считала, что если люди прибыли из другой страны, то они плохие и от них нужно держаться подальше. А новенькая казалась вполне обычной – правда, замкнутой и грустной. Впрочем, когда с тобой не разговаривает никто из класса, тут волей-неволей загрустишь! Но несмотря на то, что сердце подсказывало Вике подружиться с новенькой, разум настаивал, что нужно послушаться учительницу, ведь она старше – ей, наверное, лучше знать?

В Восьмирье Вика не раз оказывалась в похожих ситуациях. Взять хотя бы Фортугу. Ванилька всячески давала понять, что не стоит идти с Эллой, но было неудобно отказываться – и в результате Вика попала в руки раскольников. В Лабиринте Вика дважды едва не послушалась посторонних – хозяйку пряничной избушки и Меховую Шапку, – которые настаивали, чтобы она пошла по неверной дороге. Спасибо Ванильке: тогда мечта помогла Вике услышать собственное сердце и сделать так, как оно подсказывало. И, как оказалось, это было верное решение.

Но сейчас ситуация кардинально отличалась. Сейчас явно неверного решения не было. Просто одно было ей немного ближе другого. И, хотя сердце уже знало, что хочет выбрать, разум всё ещё сопротивлялся. И Вика разрывалась, не зная, как поступить.

Тихо чирлыкнула Ванилька. Девочка привычно погладила мечту по мерцающей шёрстке и вспомнила, как разумные взрослые в Ово говорили ей, что майстер Нилс не в себе и на самом деле мечты не существуют, а его приют не более чем причуда сумасшедшего? Если бы она им тогда поверила, у неё бы сейчас не было Ванильки! А без мечты она ни за что не справилась бы с трудностями, которые то и дело вставали на пути. Без Ванильки она бы не смогла найти мечту Никсу, и он бы навсегда так и остался в цепкой хватке пичальки. Без Ванильки Вика никогда бы не увидела искру человечности в глазах предводителя темноходов Фортуги, майстера Йенса. Если бы не Ванилька, ей бы ни за что не помогли диндины в подземельях Куузы и с ней не заговорил бы Гвилиур. Наконец, без Ванильки ей не стал бы помогать Маркус. Наверное, не стал бы…

Всё! Решено! Что бы там ни говорили другие и как бы ни вторил им разум, нужно слушать своё сердце. А что оно хотело, Вика уже знала.

– Я пойду в Делирис, – сказала она.

День проходил за днём, а темнохода так и не было, и ожидание становилось всё более тягостным.

– Сколько ещё ждать? – то и дело спрашивала Вика: ей не терпелось начать действовать.

– В Сопротивлении нет штатных темноходов, – раз за разом отвечала тётя Генриетта, хмуря брови.

Она не упускала возможности всячески выказать своё недовольство Викиным решением. То ли надеялась этим переубедить, то ли рассчитывала вызвать чувство вины, которое заставит девочку поступить так, как надо тёте. Каждый раз, когда она это делала, в комнатах бревенчатого лесного дворца – штаба Сопротивления в Винду́ке – появлялся лёгкий запах школьных парт, лака для дерева и тёплой, только из принтера распечатки – запах неодобрения.

Вика уговаривала себя не поддаваться, но это было непросто; девочка терпеть не могла, когда чувствовала, будто разочаровывает или подводит людей… хотя умом и понимала, что вовсе не обязана оправдывать чужие ожидания.

К счастью, Инга с Эриком были полностью за неё; Вика сомневалась, что выдержала бы, если бы на неё ополчились все. Эрик вообще заявил, что пойдёт с ней в Делирис – во-первых, чтобы познакомить Вику с тамошними участниками Сопротивления, а во-вторых, чтобы составить компанию и приглядеть за ней.

Майстер Станс, как ни удивительно, не встал на сторону тёти Генриетты. Впрочем, не сказать, чтобы он при этом поддерживал Вику. У бывшего отшельника был свой взгляд на происходящее. Однажды Вика случайно услышала, как тётя Генриетта просила его помочь уговорить «упрямую девчонку», а тот ответил:

– Сердце Восьмирья выбрало именно эту упрямую девчонку. Выбрало именно за то, какая она есть, за то, какие поступки совершала и какие решения принимала. Значит, и сейчас она тоже всё делает верно.

Тётя Генриетта только пренебрежительно фыркнула. А Вика почувствовала себя неловко, ведь, по словам майстера Станса, она прямо какой-то идеальной получается! Делает правильный выбор, совершает верные поступки… Только ведь ничего подобного! На самом деле всё, чего Вика хотела, – просто спасти близких и воссоединить свою семью. А потом – и все остальные семьи Восьмирья.

Ожидая темнохода, Вика изучала окрестности, играла с Ванилькой и рассказывала Инге и Эрику о своих приключениях в Восьмирье. Особенно их почему-то заинтересовал Ово.

– А ты помнишь, кого там встретила? – заметно волнуясь, спросили брат с сестрой.

– Да много кого. – Вика пожала плечами. – Я же была на ярмарке, а там полгорода собралось! Кстати, именно в Ово я познакомилась с Лукасом – это мой самый близкий друг в Восьмирье. Он сейчас в Варекае. Наверное…

Эх, вот бы его сейчас сюда! Ей бы так пригодилась поддержка друга!

Вспомнив о приятеле, Вика загрустила и задумалась – и потому не заметила, как Эрик с Ингой обменялись взволнованными взглядами.

Прошло несколько дней, и тётя Генриетта наконец перестала бурчать и ворчать. То ли устала, то ли смирилась с Викиным решением. Запах школьных парт, лака и краски принтера развеялся, и девочка выдохнула с облегчением.

А ещё неделю спустя, вечером в восьмиденье, в штаб-квартире наконец появился темноход. Да такой, что Вика, увидев его, сначала ахнула от изумления, а затем возмущённо воскликнула:

– Вы?!

– А вы вообще знаете, что работаете с вором? – спросила Вика.

– С вором? – хором переспросили Инга с Эриком.

– С вором! – уверенно подтвердила девочка.

Она сразу узнала этого темнохода – по бесцветным глазам и маленькой золотистой серьге в ухе в форме перевёрнутой набок восьмёрки. Это он украл у неё карту майстера Куртиса, когда она была в Фортуге!

– Вообще-то я тогда выполнял задание, – нерешительно пробормотал темноход, и в воздухе запахло полынью и догорающим костром. Вике потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что означает новый для неё запах. Это было чувство вины…

– Помню! – пренебрежительно фыркнула Вика. – Вас якобы послал майстер Йенс. Но, во-первых, кража – это кража, и она не перестаёт быть преступлением только потому, что кто-то приказал вам её совершить. А во-вторых, если вы и правда действовали по поручению майстера Йенса, почему тогда потом убежали?

– Откуда ты его знаешь? – наконец сумела вставить слово Инга.

– С Фортуги, – пояснила Вика. – Я раздобыла карту майстера Куртиса, чтобы узнать, где находится тётя Генриетта, а он, – ткнула девочка пальцем в темнохода, – её у меня забрал! Да ещё и кулон пытался прихватить!

– Ай-ай-ай, – укоризненно покачала головой тётя Генриетта. – Как же тебе не совестно так поступать, да ещё с моей племянницей? Не зря я не люблю вашу братию!

– Но я же не знал, что вы родственники, – сконфуженно пробормотал темноход. – Я хотел как лучше! Для вас же старался!

– Для вас – или для нас? – строго осведомилась Инга.

– Для нас, конечно.

Тётя Генриетта осуждающе цокнула, отчего темноход съёжился и будто стал меньше ростом.

– Что значит – для вас? – окончательно запуталась Вика. – Для кого это – для «вас»?

– Для нас. Для Сопротивления, – пояснила Инга. – Сойрин с нами заодно. Так ведь? – угрожающе спросила она темнохода, и тот торопливо закивал.

– А что, темноходов берут в Сопротивление?

– Ну мы же не какая-то формальная организация, в которую нужно официально вступать, принимать присягу, давать клятву и цеплять к одежде значки членства. – Эрик усмехнулся. – Те, кто хочет посодействовать воссоединению Восьмирья, могут примкнуть к нам, мы рады любой помощи. Даже от темноходов.

– Только зачем темноходам хотеть воссоединения Восьмирья, когда они появились только благодаря его крушению? – пробурчала тётя Генриетта. – Исчезнет Тумарье – и в них отпадёт надобность.

– Фрея Тилль, мы знаем, что вы не доверяете темноходам, – миролюбиво сказала Инга. – И всё же некоторые из них вполне доказали преданность нашему делу. Сойрин в том числе.

– Но он так и не принёс нам карту, – ворчливо напомнила тётя Генриетта.

– Я же говорил, на меня напали! – возмутился темноход. – И украли карту! Что я мог сделать?

– Хм-м, дай-ка подумать… Сопротивляться?

– Да вы хоть знаете, сколько их там было? Много! Здоровенные такие и вооружённые до ушей!

Тут Вика не выдержала и хихикнула: и потому, что выражение «вооружён до ушей» оказалось таким похожим на «вооружён до зубов» и поэтому смешным, и ещё потому, что она-то знала, что за группа здоровяков на самом деле украла у Сойрина карту. Это был всего лишь один-единственный Маркус!

– Получается, он крал карту для вас? – уточнила Вика у брата с сестрой. – Для Сопротивления?

– Да, – подтвердил Эрик, виновато пожимая плечами. – Извини. Мы же не знали, что карта будет у тебя и что всё так получится.

– А если бы это была не я – он что, украл бы её тогда у майстера Куртиса? – нахмурилась Вика. Кража, пусть даже ради и благородной цели, упорно продолжала казаться ей плохим поступком.

– Вообще-то майстер Куртис тоже нам помогает. Он обещал сделать одну карту специально для нас. А потом пропал. Мы начали искать – и его, и карту, но с тем и с другим возникли проблемы, – ответила Инга. – В итоге мы выяснили, что картографа арестовали констебли. Но мы не знали наверняка, забрали они нашу карту у него из дома или нет, и потому пытались её отыскать. Однако ни у кого не получалось.

– А потом ты взяла и нашла её, – пробурчал Сойрин. – И что мне оставалось делать?

– Даже не знаю, – сказала Вика, продолжая сердиться. – Попробовать рассказать мне всё как есть вместо того, чтобы угрожать? Я бы тогда, может, сама её вам отдала!

– С чего мне доверять подозрительной девчонке, которую я знать не знаю? – парировал Сойрин, не желая признавать за собой никакой вины. – Тем более – такой секрет! Да ты представляешь, что бы со мной сделали, если бы узнали, что я заодно с Сопротивлением?

Вика махнула рукой, сдаваясь. Продолжать спор девочка не собиралась: у темнохода явно был свой взгляд на вещи, и она не видела смысла и дальше пытаться его переубеждать. Впрочем, сердиться на него с той же силой, что и прежде, у неё больше тоже не получалось; в конце концов, несмотря на кражу карты, Вика в итоге так и так нашла тётю Генриетту, значит, в некотором роде всё закончилось хорошо. Да и тот факт, что темноход работает с Сопротивлением, чуточку улучшил её мнение о нём.

Однако мысль о том, что это Сойрин поведёт её через Тумарье, всё равно напрягала. Для такого трудного путешествия нужно доверять проводнику, а в случае с этим темноходом ни о каком доверии не могло быть и речи!

«Не вымудряйся!» – строго выговорила Вика сама себе. Доверие, надо же! Можно подумать, она так уж доверяла Маркусу, когда они уносили ноги от констеблей в Ово. Да она тогда вообще его не знала! Не доверяла она и темнохотнику, с которым убежала из форпоста рыцарей Тумарья. А уж о раскольниках, которые отвели её из Фортуги в Куузу, и говорить нечего! Словом, Вика уже много раз оказывалась в Тумарье в подозрительной компании – и ничего, справилась.

К тому же в чрезвычайных обстоятельствах выбирать не приходится. Не то чтобы поход в Делирис был вопросом жизни и смерти, но Вике так сильно хотелось туда попасть, что она согласна и на проводника, который ей не особенно нравится.

– Ну так что, она идёт – или я могу возвращаться? – повернулся Сойрин к Инге с Эриком. Тон у него был раздражённый и недовольный, а то, что темноход заговорил о Вике в третьем лице, хотя она стояла совсем рядом, только усилило неприязнь девочки.

Брат с сестрой отвечать за Вику не собирались и посмотрели на неё.

«А что я?» – подумала Вика. Выбор у неё небогатый: или идти с Сойрином, или оставаться тут и ждать неизвестно сколько, пока Сопротивление найдёт другого темнохода… Ну или отправиться через Тумарье одной, но это вообще не вариант.

– Она идёт, – пробурчала Вика.

Сойрина её ответ, кажется, совсем не порадовал, и девочка полностью разделяла его чувство: она тоже была не в восторге от того, что им предстоит пересекать Тумарье вместе. Но спасение мамы с папой и Маркуса намного важнее мелкой личной неприязни, ради этого можно и потерпеть.

Лишь бы только этот темноход снова её не обманул.

Глава 2

Делирис был далеко не первым городом Восьмирья, который Вика видела. Ей казалось, что после уютно-сказочного Ово, разноцветного приморского Куидама, притягательной в своей сумрачности Фортуги и уж тем более после белоснежного, с яркими синими крышами Варекая её уже ничего не удивит!

Вика ошибалась. Делирис превзошёл всё ранее виденное. Это был безупречный, совершенный, невероятно красивый город. Торжественная, похожая на классическую архитектура, широкие, наполненные светом улицы. Повсюду клумбы и цветочные гирлянды – несмотря на позднюю осень. Кованые уличные фонари, декоративные флажки, изукрашенные вывески магазинов, яркие тканевые навесы над столиками маленьких уличных кафе, узкие каналы с перекинутыми над ними изогнутыми мостиками. Хрупкие лодки, скользящие по воде. Лошади с тщательно расчёсанными гривами, аккуратно ступающие копытами по разноцветной мостовой. Роскошный дворец вдалеке, на вершине холма; золотые шпили башен сверкают под солнцем. И даже каждое окно, выходящее на улицу, – просто картинка совершенства!

Собственно, при всей красоте города именно окна поразили Вику больше всего. Жители будто хотели, чтобы любой мог свободно заглянуть к ним в дома и увидеть их внутреннее убранство, – и намеренно ничем не загораживали обзор: ни шторами, ни цветами на подоконниках. Напротив, они украшали рамы снаружи и зажигали огни внутри, словно зазывая прохожих. И если поначалу Вике было немного неловко пялиться в окна, потому что ей казалось, будто она тайком подглядывает за чужой жизнью, то вскоре это чувство прошло, ведь абсолютно все вокруг, не церемонясь, рассматривали интерьеры домов.

Ах, чего только не было за стёклами! Уютные залы, роскошные гостиные, красочные детские комнаты, солидные библиотеки, строгие рабочие кабинеты, загадочные лаборатории, сверкающие кухни и зимние сады! А некоторые и вовсе превратили комнаты в поистине фантастические картинки – в лесную чащу или горную долину, жаркую пустыню или морское побережье, рудник, где добывают драгоценности, или палубу корабля, пересекающего океан… Словом, фантазия местных жителей поражала!

Правда, Вика не очень понимала, как же они используют эти комнаты, ведь при всей красоте оформления жить, например, в подземелье затруднительно. Но, пересмотрев изрядное количество окон, она поняла, что помещения за ними и не были предназначены для повседневной жизни – даже если это были традиционные гостиные, библиотеки или спальни. Выставленные напоказ интерьеры служили только для того, чтобы их демонстрировали другим.

Наверное, Вика так бы и продолжала бродить по городу, заворожённая чужими окнами, до самой ночи, если бы улица не привела их с Эриком в уютный сквер с резными скамеечками вокруг небольшого фонтана. Там окон не было, и гипноз немного рассеялся. Вика встряхнула головой, приходя в себя, и вдруг поняла, что ноги у неё гудят, во рту пересохло и очень хочется есть.

– Это сколько же мы тут гуляли?! – воскликнула она, заметив, что солнце клонится к горизонту.

А ведь когда Сойрин вывел их из Тумарья, в Делирисе было довольно раннее утро! И прошли они, оказывается, совсем недалеко: Вика всё ещё могла видеть городские ворота и сторожевую башню рядом с ними. Именно там они с Эриком распрощались с темноходом. Получается, целый день она провела на одной-единственной улице – и даже не заметила?

– Слишком долго, – сердито буркнул Эрик в ответ и грустно вздохнул. – Надо было Инге с тобой идти. Она ответственная, она бы ни за что не дала Делирису себя заворожить.

– А она откуда знает, что здесь – так? Она тут бывала?

– Нет. Но я работаю в штабе Сопротивления, а через него проходит немало народа, так что мы с Ингой много чего наслушались и много чего знаем про Осколки. В том числе и про Делирис. Нам не раз рассказывали, что тут странные обычаи и что местные жители страсть как любят заглядывать в чужие окна и демонстрировать свои. Но я и представить себе не мог, что это так… так…

Эрик обвёл рукой вокруг, пытаясь жестом выразить то, для чего не смог подобрать слова.

– Даже если бы меня предупредили, не думаю, что это подготовило бы меня к тому, какой Делирис на самом деле, – сказала Вика.

– Давай договоримся, – предложил Эрик, – пока не дойдём до места, не останавливаемся ни у одного окна!

– Даже не смотрим на них! – подхватила Вика. – Даже краем глаза не косимся! Кстати, а куда мы идём?

– В дом одного из членов Сопротивления, – ответил Эрик, огляделся и уверенно заявил: – Нам туда!

Идти по улицам Делириса и не отвлекаться оказалось очень непросто – окна так и манили! Вика буквально заставляла себя зажмуриваться и отворачиваться, чтобы не поддаться очередному соблазну.

Зато теперь, когда выставленные напоказ интерьеры не оттягивали всё внимание на себя, девочка наконец стала замечать и другие необычности Делириса. Например, названия улиц. О, что это были за названия! Просто мечта эффективного менеджера! Улица Утренней продуктивности, проспект Мятного лидерства, переулок Облачной организованности… Вика почти ждала, что того и гляди появится площадь Инициативности или аллея Критического мышления!

Люди на этих улицах вели себя по-разному. Одни неспешно бродили, любуясь видами за окнами, другие носились от дома к дому, словно задались целью успеть пересмотреть как можно больше. Возле некоторых собирались целые толпы, и нередко в них из-за чего-то вспыхивали ссоры. Тогда к таким окнам подтягивалось ещё больше народа; казалось, жителям нравится наблюдать, как другие ругаются.

А когда над городом начали сгущаться сумерки, Вика заметила, что крыши многих домов мерцают, потому что усыпаны светящимися крошками. Вскоре девочка поняла, откуда они берутся: люди часто прикладывали руки к стенам возле окон, и из-под их ладоней на крыши взлетали маленькие искорки и там оседали. Какая загадочная местная традиция!

Сумерки стали совсем густыми, когда Вика вдруг резко остановилась, вспомнив кое-что очень важное. Ванилька! Заворожённая магией окон Делириса, девочка совсем про неё забыла! Где же мечта? Её не было ни позади, ни над головой!