Ник. Преодолевая барьеры

А что я? Я до сих пор не уверен, что у меня эти способности одаренных, которые я только что в себе раскрыл (не без помощи Кораблева и Катюхи), – именно те самые. Может, они лишь для моего взгляда выглядят так. Да и какой путь я прошел до получения этих способностей! Стопудово у пацана будет совсем иначе. Гляжу на него, и у меня проклевывается что-то вроде интуиции. Смутно вижу, вернее, чувствую, что ему это очень и очень в жизни пригодится. Кстати, вот еще одна моя фича, никак не собирающаяся раскрываться в полной мере, – видеть варианты будущего. Это даже обидно местами – какой-нибудь пророк или видящий, не обладая моими достоинствами и умениями, может заглядывать за кромку бытия, а я, весь такой красивый и ловкий, – нет. Но я к этому отношусь спокойно. Почему-то боязно знать будущее, пусть и вероятное. Да, можно избежать многих неприятностей, и даже гибели, но… но… Не представляю, как живет тот же Лулио. В моем текущем мировосприятии это же просто ужас какой-то, когда все предопределено! И даже зная, как поменять будущее и какую его ветку выбрать, все равно понимаешь, что ты выбираешь предопределенное будущее! Пока моя психика не хочет это воспринимать. Потому я и спокоен. Хотя надо бы, конечно, кратковременное предвидение тренировать. Оно-то как раз весьма и весьма полезно в текущей деятельности.

На все это ушло огромное количество времени – часа три! Впрочем, я особо не торопился, чтобы не накосячить. Зато мальчишка устал сидеть, замерев в одном положении, – у него ведь нет моей тренированности и привычки медитировать в любом состоянии. Но я быстро разогнал ему кровь, энергетику, да и в ауру плеснул бодрости.

Очнувшись, он с удивлением огляделся вокруг, да и я тоже. Оказывается, пока мы тут сидели, небо заволокло тучами, волны грозно хмурились, поигрывая бурунами, и только наш тихий уголок выделялся своим спокойствием. Чего не скажешь о Ксении: она на берегу накручивала круги, не решаясь добраться до нас. Ну да, мой «пол» отстоял от берега метров на пятнадцать, и там все тоже кипело. Впрочем, Ксению нашлось кому успокаивать. Рядом с ней стоял веганец, братец моей Алиелы, и небезуспешно заговаривал ей зубы. Даже с такого расстояния я видел, как ее аура девушки прыгает от выражения беспокойства за сына к относительному спокойствию и обратно. Помахав им руками, я повернулся к Сергею.

Тот уже встал и медленно разминался, как бы прислушиваясь к чему-то внутри себя. Это медленно раскрывалась информация о тех наработках, что теперь у него есть, так сказать «вступительная».

– Хорошо, – я привлек внимание пацана, и тот повернулся ко мне, отсвечивая раскрытыми донельзя от удивления глазами, – В принципе, начальная ознакомительная информация тобой уже должна была восприняться. Но пусть устоится до завтра. А пока только проверим активацию тренировочного комплекса. Давай, вызывай учителя, – я ободряюще кивнул мальчишке.

Тот на мгновение задумался, а потом выполнил нужные действия по активации, и рядом с ним возникла точная копия Сергея. Пока пусть так, потом внешность ему сам поменяет. Сергей-два толкнул Сергея-один в плечо и громко сказал:

– Не спи, копытами затопчут! А ну, салага, покажи, как ты можешь обнажать свой клинок!

Сергей отчего-то сразу завелся (хе-хе, знаю я, отчего, – небольшое временное усиление эмоций, специально, чтобы прочувствовал границы) и с размаху, довольно неплохо для уличной драки, зарядил своему альтер-эго почему-то в лоб. Тот же лишь чуть-чуть качнулся назад, отчего кулак Сергея остановился у него перед самым лицом.

– Неплохо, салага! – ухмыльнулся Сергей-два.

Эта насмешливость и поддевки – всего лишь один из вариантов поведения учителя, и сейчас это нужно лишь для определения рамок психологического воздействия на ученика. В дальнейшем поведение учителя будет таким, какое нужно в конкретный момент времени. Там искин по мощности – на уровне моего Драко… тьфу, Шушиллы! Только нулевой. Если Сергей сможет, тот разовьется в личность друга. Нет – так и останется простым машинным интеллектом. Но никогда не сможет причинить вреда своему хозяину – это уж я сразу прописал.

– Только я просил обнажить оружие, а не кулак и не то, о чем ты подумал! Об «этом» будешь думать лет через пять, если сможешь стать настоящим мужчиной!

Сергей чуть ли не зарычал, и в руках у него появилось два тонких, слегка изогнутых меча – а скорее сабли – из адамаса. Они были сформированы инфокомпом, подчиняясь команде, подсаженной мной ранее в подсознание мальчишки и воспроизведенной им теперь. От удивления Сергей тут же застыл и пришел в себя, рассматривая клинки в руках.

Я хлопнул его по плечу:

– Ладно, вроде бы работает. Теперь дай команду закончить тренировку.

– А как? – спросил Сергей, но тут же в его мозгу всплыла нужная информация.

Спустя мгновение Сергей-два пропал, как и мечи. Пацан снова с удивлением посмотрел на свои уже пустые руки.

– Пока хватит, – сказал я и повернулся к берегу. – Пойдем, а то твоя мама уже вся извелась. Вечером ничего не делай, до завтра информация потихоньку у тебя в голове всплывет, тогда и попробуешь, что можно на твоем уровне.

– Дядь Ник, – топая за мной, проговорил Сергей, ежась от брызг уже слегка студеной воды. За ним в воздухе следовали летки, которые я хорошо, что догадался привязать, а то бы улетели. – А кто это был? А, ну да… А откуда мечи? Ой, понял!..

Забавно было слышать, как пацан не успевает задать вопрос, а нужные знания сами всплывают в его голове.

– Это же я стану самым крутым фехтовальщиком? – с восторгом пробормотал Сергей.

Я остановился и повернулся к нему. Внимательно посмотрел на его лицо, вгляделся в ауру, ощутил эмоции и мысли.

– Главное, чтобы ты стал настоящим человеком, Сергей. А фехтование – это просто один из способов самосовершенствования, гармонизации себя и окружающего. Не самый плохой способ, но и не простой. А насчет «самого крутого»… – Я хмыкнул и снова пошел к берегу. Сергей заторопился следом, стараясь не пропустить моих слов. – Может, и станешь. Только дело же не в этом. Впрочем, это как в твоем виде спорта, связанном с летками. Кто ты там? Кандидат в мастера? Каким бы ты крутым ни был, всегда найдется тот, кто круче. Так что совершенству нет предела. А если ты его достигнешь…

– То что? – полюбопытствовал мальчишка.

Я остановился и посмотрел на небо. Поймал губами соленую капельку. Постоял немного, провожая глазами тучку.

– А если ты его достигнешь… – повторил я и снова замолчал. Потом все же закончил мысль: – То скорее всего поймешь, что преодолел лишь очередную ступеньку лестницы…

Сергей тоже помолчал, посмотрел на меня серьезно:

– И куда ведет эта лестница?

Я криво улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Куда же еще, как не в небо? – и снова направился к берегу.

– И что там такого интересного, на небесах? – явно не ожидая какого-либо ответа, тихо произнес мальчишка.

На берегу рядом с Ксенией действительно переминался с ноги на ногу Элхор. Я на секунду даже притормозил, впечатленный открывшимся зрелищем. Вроде бы эта пресловутая ментальная, а скорее все же биологически-энергетическая, совместимость – довольно редкая штука даже среди самих веганцев, что уж говорить про веганцев с людьми. Между людьми, как я понимаю, она тоже существует, просто не столь ярко выражена. Например, по веганским меркам, ментальная совместимость между моей сестрой и ее мужем хорошо если соответствует троечке. Но ведь любят друг друга, и крепко, это сразу видно. Так что совместимость – нечто более широкое, чем то, как это понимают веганцы. Да, вот такой я умный – они с этим живут тысячелетия и типа не разбираются, а я вот сразу все разложил по полочкам! Хе-хе… Ладно, не будем предаваться тщеславию и плодить умные мысли!

Ну так вот, ауры Ксении и Элхора неслабо трепыхались, касаясь друг друга, выпуская протуберанцы, переплетаясь и испуганно отдергиваясь. Я бы даже пятерочку им поставил, если взять за десятку нашу с Алиелой совместимость. То-то они так булькают внутренними эмоциями, чувствами, не понимая, что с ними происходит. Хе-хе. А Элхор-то тоже, судя по всему, ни фига не понимает, что тут творится! Видать, никогда ничего подобного не испытывал. Но странно это! Как умный человек… тьфу… веганец, должен понимать. Кстати, первая влюбленность не из той же оперы? Там ведь тоже, когда рядом с объектом почитания находишься, испытываешь нечто подобное. Правда, у людей это может происходить и в одностороннем порядке… Еще раз тьфу! Совсем запутался.

– Привет! – поздоровался я. – Вы уже познакомились?

– По крайней мере, имена уже знаем, – открыто улыбнулся Элхор, бросив мимолетный взгляд на хмурую Ксению.

Не обращая на нас внимания, она спросила у сына:

– Не замерз?

Сама она куталась в легкую накидку, которой явно не хватало для сохранения тепла, судя по мурашкам на коже.

– Не-а, – отмахнулся пацан, с интересом рассматривая Элхора. – Прохладно, но приятно.

Я дотронулся до плеча Сергея и повернулся к веганцу:

– Сергей, познакомься – это Элхор, мой знакомый и, возможно, в будущем – родственник.

Лицо веганца от неожиданности забавно дернулось.

Надеюсь, он не назвался Ксении другим именем, а то неловко получится. Но, судя по спокойной реакции обоих, – нет.

– Странное имя, – не удержался мальчик. – Вы иностранец?

– В какой-то мере. – Веганец говорил по-русски очень чисто. Он с не меньшим интересом разглядывал мальчишку, украдкой бросая взгляды на его мать.

– Ну а это Сергей, – продолжил я их знакомить. – Сын Ксении и очень смышленый пацан, практически мастер по леткам.

– Баловство это, – засмущался мальчишка.

Интересно, а ведь ауры Сереги и Элхора тоже слегка резонируют.

Я посмотрел на Ксению:

– А не угостит ли нас хозяйка чайком? Мы надолго не задержимся, мне надо просто кое-что рассказать про то, что у Сергея теперь есть.

Ксения слегка кивнула и, даже не взглянув на веганца, молча развернулась и пошла в дом. Мы несколько мгновений смотрели ей вслед. Сергей – немного недоуменно, Элхор, видимо не очень схватывая ситуацию, зацепился задумчивым взглядом за хм… нижние девяносто удаляющейся хозяйки, походка которой явно изменилась от обычной в сторону… ну, женщины знают, в какую, а мужчины догадываются! А я с удовольствием держал в пределах видимости всех троих, да еще купался в их эмоциях и чувствах… Что-то как-то приятно оно весьма…

Наконец, слегка хлопнув обоих спутников по плечам, я сказал:

– Не спать! А то чаю не достанется!

Домик оказался очень небольшим – всего на две комнатки: маленький зал, совсем крошечная спальня и кухонька. Явно не для зимовки, без стационарного отопления. Так, переносная фуська какая-то стояла в углу и сейчас гнала в комнату теплый воздух. Зато внутри было по-женски аккуратно прибрано и разукрашено. И почти ничто не намекало на то, что за стенами двадцать второй век.

На побережье начало темнеть, а в окна начинающаяся непогода бросала горохом горсти тяжелых и холодных капель воды. Аура здания отличалась мягкостью. Но чего-то не хватало…

Пока Ксения чем-то шуршала на кухне, я подошел к более-менее свободной стене, отодвинул в сторону стул, какой-то баул. И замер, разглядывая почти невидимый рисунок куска обоев… Полустертая мордочка котенка как бы намекала, что тут находилась детская, но в зале? Впрочем, мало ли что было давным-давно. Может, тут кто-то жил во время войны или до нее… Не хочу лезть в прошлое и читать его, пусть остается так – непонятно-таинственно.

Под любопытствующими взглядами мужиков я провел пальцем от пола вверх, вправо, вниз, очертив прямоугольник. Потом поколдовал немного на компе и закрепил в очерченном месте иллюзию камина. Легкое дуновение теплого воздуха овеяло лицо, пошел запах горящего дерева, и поверху наслоилось потрескивание сгорающих дров. Сразу стало уютней.

– Ух ты! – Сергей подошел и протянул ладони. – Совсем как настоящий!

Затем он повел пальцем, вернее, дал команду через УНИК, и свет в комнате погас, еще больше добавив уюта. Сквозь окна сочилась вечерняя серость, которую огонь оттенял и отгонял.

С сомнением оглядевшись и мельком зацепив изучающий взгляд Элхора, я не обнаружил нормальных сидений. Стулья, такие же старые, как и дом, были в количестве двух штук, к тому же раскладные туристические, но это совсем ведь не то. Пришлось делать удобные компактные кресла, почти перекрыв площадь комнаты, да стол под них. Хозяйский, тоже туристический, сложил и поставил в угол.

– Ну вот, совсем другое дело, – хмыкнул я удовлетворенно, жестом приглашая рассаживаться.

Тут вошла Ксения и чуть не уронила поднос с чашками, увидев такие изменения.

– Мам! Глянь, какой камин дядя Ник сделал! – От восторга Сергей замахал руками. – Совсем как настоящий!

Ксения немного постояла, но вскоре успокоилась и расставила посуду на столе. Я толкнул Элхора и повернулся в сторону выходящей хозяйки:

– Иди помоги ей, там раритет стоит – самый настоящий самовар, надо принести.

То, что происходит за стенкой, я прекрасно видел, да и эмоции, которые Ксения при нас пыталась прятать, там не сдерживала. Это было весело, хоть немного и некрасиво, признаю.

Элхор кивнул и вышел. Вскоре там забухтели негромкие голоса. Тут уж я смотреть не стал – вроде дело пошло. Ну и пусть поговорят, отослать-то я его отослал, да только самовар еще не закипел. Не настоящий, конечно, дровяной, а электрический, но тоже раритет. Пару раз даже, в ответ на мой интерес, откуда-то выплыл образ Сергея, драящего девайс песком.

Сам же Сергей все пытался засунуть руку в огонь, чтобы пощупать стенку и удостовериться, что это иллюзия, но жаркие лепестки хватали его за пальцы, пытаясь утянуть за собой в открытое пламя, и мальчишке приходилось отдергивать их, что вызывало у него неподдельные веселье.

Я же впал в созерцательное состояние расслабленности и неги. Откинув голову, через полуприкрытые веки смотрел на огонь и погружался все глубже и глубже…

Рядом тихо выглянуло солнышко – это проявила свое любопытство Алиела. В моем подсознании этот образ трансформировался в рыжего котенка, который аккуратно высовывается из-за угла, думая, что его никто не видит. Я понимаю, что ее привлекло, – вот это мое состояние, вернее, изменение внутреннего состояния. Присмотревшись, понимаю, что и Алиела сейчас то ли спит, то ли находится в полудреме. Покосившись на Элхора с Ксенией и оценив скорость нагрева самовара, понял, что минут десять у меня точно есть.

Поэтому, повернувшись к котенку, легко дунул на него. Он неуверенно вышел из-за угла, трансформируясь в человеческий образ Алиелы. На ее лице прослеживалась та же неуверенность. Правильно, я и сам ощущаю примерно то же. Фактически мы ничего друг о друге не знаем. Да, я чего-то нахватался по верхам о ней из ее астрального образа, и то чувствую себя как в первый раз, а ей обо мне вообще ничего неизвестно.

Я улыбнулся и протянул руку:

– Привет! Давно не виделись.

Она робко улыбнулась в ответ и положила сверху на мою ладонь свою. Я чуть не застонал от удовольствия – даже через ментал, или астрал, посредством которого мы с ней встретились, меня пробрало. Судя по внешнему виду, она испытывала такие же чувства. Мой взгляд скользил по ее бровям, от почти незаметной впадинки между ними взбираясь на их вершину, потом, как горнолыжник, скатывался по изгибу к виску. Купался в ее глазах цвета меняющегося моря, отмечая, как подрагивает зрачок, и цепляясь за крапинки золота, рассыпанные вокруг него, которых я раньше не видел. Раскачивался на ее роскошных волосах, споткнулся о кораллы губ и надолго к ним приклеился. Очнулся лишь, когда они дрогнули в еле-еле заметной доброй усмешке, брызнув жемчугом в раскрывшихся створках.

– Ну как?

– Восхитительно! – Я слегка потянул ее за руку к себе.

Девушка не стала сопротивляться и почти прижалась ко мне. Запах! Тот самый запах! Хотя какой запах в астрале? Правда, он точно есть в моей памяти. Я прикрыл веки и еще какое-то время балдел. Главное, что я чувствовал, – она испытывает то же самое. Это было вдвойне приятно.

– Ну что, будем знакомиться? – спросил я.

Алиела кивнула, слегка боднув мой лоб своим, при этом мило покраснев.

– Давай пока так, через инфополе, – предложила она.

– Инфополе?

– Ну, вы называете его астралом.

– Я пока не очень хорошо ориентируюсь здесь, – пожаловался я, – хотя кое-что и умею.

– А давай я тебе тут достопримечательности покажу! – Глаза Алиелы загорелись предвкушением.

– Давай! – не стал отказываться я.

Алиела закрутила головой, будто осматриваясь и принюхиваясь, а потом потянула меня куда-то. Однородное «нечто» с единственным, будто прорисованным, углом здания, из-за которого она появилась, дернулось вверх, а мы провалились сквозь него.