Этикет вражды

Глава 6. Аромат мести

Я неслась по кампусу, и от меня буквально исходил пар. Пакет обжигал руку, будто внутри лежали радиоактивные отходы. В ушах до сих пор звенел голос Кинкейда, зачитывающий мамины советы про кишечник с интонацией спикера TED Talk.

Хуже всего было то, как он естественно смотрелся в этой пафосной стеклянной коробке. В черной оправе он выглядел слишком... уместным. Пока я пыталась сохранить лицо, этот придурок размял мой образ вилкой, как банановое пюре для младенцев. Одно движение — и перед его коллегами я превратилась в маленькую Элли, чья жизнь курируется из Уэйбриджа.

Тот момент в столовой, когда я подошла к нему вплотную, произошел инстинктивно и до сих пор не выходил из головы. Помню, как он на секунду замер от неожиданности. Мы стояли так близко, что различалась каждая чертова ресница. Но больше всего злил его взгляд, изучающий меня с исследовательским интересом, словно я назойливая букашка под микроскопом. Его безмятежное спокойствие во время наших стычек оставалось неизменной классикой.

Он больше не был тем щуплым парнем из прошлого. Джонатан окреп в плечах, и это вместе с его холодной уверенностью вынуждало меня чувствовать себя нелепой и слишком шумной. Раздражало, как легко из-за него я сомневалась в самой себе. Ещё я ненавидела его способность включать рентгеновское зрение и просвечивать меня насквозь, сразу же угадывая мой следующий ход. Даже тот факт, что мне удалось хлестко ответить и уйти первой, не уменьшал желания заставить его выглядеть так же нелепо, как только что выглядела я.

— Эл, притормози! — Поппи догнала меня у входа, едва не сбив с ног. — Ты несешься как бешеная, от тебя искры летят!

Я резко остановилась и, не говоря ни слова, вытащила из пакета тот самый розовый стикер. Поппи вчиталась в мамин почерк.

— Полезно для кишечника? — прошептала она, и её плечи начали подозрительно трястись. Она уже готова была зайтись в хохоте, но я пресекла попытку.

— Только попробуй, Поппи. Кинкейд зачитал это вслух. Перед всей столовой. Он наслаждался каждым словом.

Подруга тут же прикусила губу, стараясь выглядеть сочувствующей.

— Это ужасно, Эл. Мстительный гад, — выдала она, наконец справившись с эмоциями. — Вывалить мамины записки перед всем офисом? Это просто подло. Но сейчас есть тема важнее. Ты пропустила летучку у Харриса, он рвал и метал. Я так надеялась, что ты успеешь!

— Прости, — я с досадой тряхнула пакетом. — Не думала, что в этой башне меня будут сканировать на входе и выходе как преступницу в розыске. Охрана перерыла мою сумку, словно я планирую захват здания. Проходя все эти рамки, я потеряла кучу времени, а в итоге меня еще и выставили на посмешище.

— Слушай, насчет опозданий и Харриса... — Поппи потянула меня к информационному стенду, и в её глазах вспыхнул опасный огонек.

— У меня есть новости, которые заставят тебя забыть о позоре в столовой. У форума сменился первый спикер. Тот зануда-эксперт слился в последний момент, и на замену позвали звезду из нашей магистратуры.

Я медленно подошла к экрану. Прямо по центру афиши «Цифровое будущее и медиа» красовалась свежая вставка с именем, от которого у меня зазвенело в ушах. Почему его стало так много?

Джонатан Кинкейд. Отдел кибербезопасности Gate Capital.

«Кибербезопасность как фундамент новой цифровой реальности».

— Он будет здесь в четверг? — я произнесла это почти шепотом, чувствуя, как внутри растёт предвкушение.

— Именно. И поскольку мы по-прежнему отвечаем за всю печатную продукцию и организацию, — Поппи заговорщицки прищурилась, — его идеальное досье уже у тебя на почте. По-моему, это судьба, Эл.

Моя злость мгновенно превратилась в план.

— Кажется, у Кинкейда в биографии наметились серьезные опечатки. Поппи, у тебя случайно не завалялись духи Diorissimo?

Следующие три дня прошли в состоянии продуктивной ярости. Первым делом я избавилась от улик: мамина запеканка бесследно исчезла в недрах организма Мии. В периоды дедлайнов та обладала сверхспособностью поглощать еду в промышленных масштабах, так что подарокиз Уэйбриджа стал для нее топливом для проекта, а для меня — способом замести следы унижения.

Дни превратились в бесконечный марафон между редакцией и библиотекой, но главной целью на этой неделе оставался форум. Профессор Харрис пообещал дать мне личную рекомендацию для портфолио, если я помогу с организацией трёх мероприятий за год. В индустрии медиа такое письмо весомый аргумент и надежная страховка на случай, если с Vogue что-то пойдет не так.

Но вот вопрос: как сорвать выступление главного спикера и остаться вне подозрений?

Нужно было действовать с ювелирной точностью, чтобы превратить успех Кинкейда в катастрофу и при этом не лишиться рекомендации.

Я изучала его биографию с тщательностью частного детектива, надеясь отыскать в этом списке достижений хотя бы одну брешь, чтобы уколоть его как можно больнее. Банк прислал не резюме, а настоящий перечень триумфов: блестящий бакалавриат в Имперском, тема диссертации международного уровня, и охапка престижных сертификатов. Каждая строчка светилась успехом. Ну и кто из нас отличница, Джонатан?Раз официальный список безупречен, пришлось разбавить его фактами, которые знала только я. В ход пошли простые старые обиды.

Но главным козырем станет флакон Diorissimo. Ландыши. Резкий аромат из прошлого. Идея, которая родилась еще в детстве, наконец дождалась своего часа. Помню, как на семейном приёме в Уэйбридже тётя Марта задушила Джонатана в объятиях, щедро полив себя этим парфюмом. Его аллергический приступ оказалсянастолько внезапным и нелепым, что Кинкейд еще на следующий день ходил с опухшим носом и красными глазами. Его организм всегда остро реагировал на сильные запахи.

Вечером в среду я внесла последнюю правку в макет. В разделе «Интересы», прямо под списком навыков, появилась короткая строчка мелким шрифтом. Заметить её до выступления у него не было шансов.

Поппи караулила у дверей и обернулась через плечо.

— Эл, ты играешь с огнём. Это же официальная печать.

— Нет, Поппи, — я нажала кнопку «Отправить» и выключила компьютер. — Я восстанавливаю баланс.

Подруга посмотрела на меня так, будто видела впервые.

— Ладно, я в шоке. Ты явно в ярости. Обычно ты зануда в таких вопросах. Как же он сумел тебя так довести? Надеюсь, Кинкейд умеет проигрывать. В любом случае, завтрашний форум — лишь разогрев. Ты помнишь, что в пятницу вечеринка? У Финна намечается самая масштабная тусовка на Хэллоуин. Он снял какой-то старый склад в Восточном Лондоне. Там будет весь Кингс, куча народа из Имперского и, говорят, даже пара настоящих знаменитостей. Мы обязаны пойти, это войдёт в историю!

— Посмотрим, Поппи. Мои планы на пятницу зависят от того, выживет ли завтра Кинкейд.

Четверг, 30 октября

— Ты уверена, что он не свалится в обморок прямо перед толпой? — Поппи глянула на ряды стульев, прикидывая количество свидетелей нашего преступления, пока я заканчивала обработку территории.

— Не преувеличивай, — я сделала последние распыления прямо на сетку микрофона. — Максимум — превратится в маленького чихающего кролика.

Операция «Ландыш» шла по плану. Я была щедрой: теперь аромат пропитывал трибуну спикера, тяжёлые шторы и ковролин. Но моим шедевром был кликер для презентаций. Для него был сшит крошечный чехол из жёлтой шерсти тех самых гольфов. Сверху красовался намертво приклеенный пушистый помпон. Теперь этот технологичный гаджет выглядел как нелепая детская игрушка.

Я заняла место у прохода в пятом ряду рядом с Поппи. Сегодня мы чувствовали себя как Ангелы Чарли на задании. На мне был тяжелый пиджак и белая рубашка с полосатым галстуком, а короткие шорты и высокие сапоги сбивали лишнюю строгость. Поппи выбрала стиль офисной сирены — облегающий кожаный костюм с приталенным жакетом на молнии и юбку до колена. Тонкие очки идеально дополняли её образ. С наших мест открывался лучший обзор на сцену, и мы были готовы к началу.

Когда Джонатан вышел к трибуне, зал притих. В чёрном костюме он больше напоминал хулигана, которого силой заставили нарядиться для выпускного фото. Было заметно, что пиджак ему мешает, а галстук откровенно бесит. Его вечно растрёпанная чёлка сегодня была уложена слишком аккуратно, что лишь подчёркивало: здесь он не в своей тарелке. Но отрицать не буду. Навязанный стиль все равно работал на него. Он выглядел слишком хорошо для человека, который через минуту должен начать чихать. Кинкейд подошел к микрофону, поправил манжеты и уже почти открыл рот, чтобы произнести приветствие, как вдруг замер.

Даже с пятого ряда я разглядела, как предательски дрогнули его ноздри. Вдох. Еще один. И на лице отразилось абсолютное замешательство. Он уставился на кликер с помпоном, лежащий на стойке. Я готова была поклясться, что в этот момент Кинкейд запаниковал. Его взгляд заметался по притихшему залу, отчаянно вычисляя источник парфюмерного теракта, и снайперски зафиксировался на пятом ряду. Прямо на мне.

Наша немая дуэль длилась всего несколько секунд, но воздух между нами, казалось, раскалился. Я медленно склонила голову набок, сохраняя на лице абсолютное, безмятежное спокойствие, глядя на него в упор. В точности так, как он смотрел на меня в банке. Добро пожаловать на мою территорию, Кинкейд.

Тем временем по залу уже разошлись брошюры. В разделе интересов теперь появилась строчка:

«Ведущий эксперт по терморегуляции нижних конечностей и элитной доставке брокколи категории А».

Выступление превратилось в акт высшего самообладания. Джонатан говорил о протоколах и шифровании, но его голос периодически срывался, а глаза подозрительно блестели. Каждый раз, когда ему приходилось нажимать на кнопку кликера, касаясь жёлтого помпона, его кожа становилась на тон бледнее.

На пятой минуте он не выдержал.

— Апчхи! — микрофон усилил звук в десятки раз. — Прошу прощения... Этика данных строится на... Апчхи!

К концу лекции его нос заметно покраснел, а несколько капель слез струились по щекам. Как только аплодисменты стихли, он коротко кому-то кивнул, быстро спустился по ступеням и направился прямо ко мне.

В его движениях пылало ощутимое бешенство, что мне на секунду захотелось вжаться в свой пиджак.

— Райт, — Кинкейд заговорил немного надрывно. Он навис над моим местом, игнорируя недоуменные лица студентов. — Я знал, что ты злопамятная, но биологическое оружие? Это новый уровень даже для тебя.

Он прерывисто вдохнул, и его черты исказились.

— Апчхи! — Джонатан согнулся, едва не задев меня.

Я сложила руки на груди и с интересом оглядела его покрасневшую кожу.

— Мистер Кинкейд, у вас такой... эмоциональный доклад. Зал буквально в слезах. Особенно те, кто дочитал вашу биографию до конца.

Он резко выхватил брошюру из моих рук и пробежался по тексту. Челюсти Джонатана плотно сжались, когда он дошел до нужного раздела.

— Твоя редактура — это подлог, — он выпрямился, пытаясь вернуть себе властный вид,но опухший нос портил всю картину. — Ты понимаешь, что подставила под удар репутацию факультета ради сомнительного удовольствия посмотреть, как я чихаю? Это профессиональное самоубийство, Элизабет.

— Это всего лишь уточнение фактов, Джонатан. Я за прозрачность, как ты и советовал на лекции.

Я встала, чтобы выровняться с ним, и понизила голос:

— Как тебе кликер? По-моему, помпон просто находка.

— Джо! Ты в порядке? — к нам подлетел его крайне озадаченный друг из банка.

Он ошарашенно переключился с красного Кинкейда на меня, а потом на брошюру в своих руках, после чего снова поднял глаза:

— О, привет, Элизабет! Очень рад тебя видеть. Джо, слушай, я не знал, что ты спец по здоровью ног...

Джонатан посмотрел на друга испепеляюще.

— Оливер, помолчи. Райт, думаешь, что победила?

— Я думаю, что счет сравнялся, — я поправила лацканы его пиджака, намеренно касаясь ткани пальцами, которые ещё пахли ландышами. — Теперь мы оба выглядим нелепо. Разница лишь в том, что в моем мире это сойдёт за творческий беспорядок, а в твоём ему просто нет места.

Джонатан замер, глядя на мои руки. На его лице, искаженном аллергией, горело обещание расплаты, но меня это не пугало.

— Один-один, — прохрипел он мне в лицо. — Апчхи! Черт... Оливер, уводи меня отсюда, пока я не уничтожил этот зал вместе с его организатором.

Друг подхватил его под локоть, направляясь к выходу, но внезапно притормозил.

— Кстати, Элизабет! — он обернулся, сияя так, будто не его друга только что публично казнили. — Нас в холле перехватил Финн с медиа-технологий. Сказал, что на его вечеринке завтра будет какая-то уникальная лазерная инсталляция, которую я как технарь просто обязан оценить. Ты пойдешь?

Джо попытался что-то возразить, но новый приступ чиха превратил его протест в невнятное шипение.

— Финн? — Поппи все еще была со мной. Всё выступление она еле сдерживала смех, а теперь наконец поднялась и с любопытством оглядела Оливера. — Мы его знаем. Если этот безумец что-то организует, значит, там будет дико, громко и легально только наполовину. Ручаюсь, это всегда полный отрыв. Так что не вздумайте слиться. Я Поппи. И раз Финн вас пригласил, значит, вы прошли жесткий кастинг на интересность.

Друг Кинкейда расплылся в улыбке, оценив энергию моей подруги.

— Оливер Грин. Инженер по искусственному интеллекту и, по совместительству, нянька для пострадавшего, — он кивнул на Кинкейда. — Мы будем. Если Джо не решит завтра утонуть в антигистаминных. Слушай, раз ты так ручаешься за эту вечеринку, давай обменяемся контактами? Спишемся и зависнем там вместе.

— Дай сюда, — Поппи без лишних слов выхватила телефон Оливера и быстро застучала по экрану, вбивая номер. Она сияла так, будто встретила родственную душу. — Лови. Скинь мне сообщение завтра. Учтите, если придете на склад в банковских костюмах, вас выставят за дверь раньше, чем вы успеете произнести «кибербезопасность».

Оливер хмыкнул, забирая телефон.

— Договорились. Постараемся соответствовать.

Я смотрела, как они уходят. Расслабленный Оливер и Кинкейд, который даже со спины выглядел так, будто планирует месть планетарного масштаба.

— Симпатичный блондинистый айтишник, — Поппи уверенно закинула сумку на плечо, смотря вслед Оливеру. — И, кажется, у него живые мозги, в отличие от твоего знакомого, который завтра нас точно придушит.

— Он инженер по искусственному интеллекту, Поппи. Он же только что сказал, — поправила я по привычке.

Подруга лишь махнула рукой.

— Да какая разница? Инженер, айтишник, повелитель микросхем... Важна суть! А суть в том, что мы завтра вместе тусуемся! Пора срочно думать о костюмах.

— Идем, — я выдохнула, чувствуя, как руки все еще подрагивают от пережитого напряжения. — Если не появлюсь на этом складе, Кинкейд решит, что он меня запугал.

Глава 7. Породистая корова

Мою радость от успешной миссии безжалостно уничтожил звонок из дома. Мама не просила — она ставила перед фактом.

— Элли, это не обсуждается. Генри вернулся. Он так возмужал, стал таким... солидным. Его отец намекнул папе, что Генри очень интересовался твоими успехами. Этот ужин важен для дел твоего отца, так что, пожалуйста, обойдемся без капризов. Мы ведь столько раз обсуждали, что вы отличная пара, и ты ему всегда нравилась.

— Мама, это не капризы. Я не хочу иметь ничего общего с парнем, который в двенадцать лет проверял чистоту моих ногтей перед обедом. Ты серьезно думаешь, что через семь лет мое мнение о нем в один миг изменится?

Голос мамы в трубке стал тихим и разочарованным — её любимый способ вызвать у меня чувство вины.

— Милая, ты меня огорчаешь. Лондон плохо на тебя влияет, ты совсем перестала слушать нас с папой.

— Может, потому что речь идет не о выборе платья, а о моей жизни? Конечно, я протестую, когда решают за меня.

— Ты преувеличиваешь, мы желаем тебе только лучшего. Кстати, Джонатан за тобой заедет. Он тоже приглашен, это очень важный ужин. Я созвонилась с его матерью, и он пообещал заехать за тобой в воскресенье. Будь готова вовремя, прояви уважение, все-таки серьезный человек.

Он пообещал? Еще бы. Кинкейд наверняка уже вовсю смакует подробности этих новостей. Последнюю неделю я только и делала, что металась между яростью и чувством тупика. А тут еще Генри — вишенка на занудном торте.

— Всё, мам, мне пора. И не жди, что я буду любезничать с Генри, — я бросила трубку, не давая ей шанса возразить. Сил на этот спор не осталось.

Эта удушливая родительская опека и вечный страх не соответствовать их ожиданиям годами заставляли меня держать спину ровно. Я привыкла быть для них лучшей версией себя и старалась оправдывать каждую вложенную инвестицию, но теперь это начало душить. Быть собой всегда недостаточно. Все детство в гонке за одобрением я не понимала, чего хочу на самом деле, и только Лондон дал мне глоток свободы. Но теперь эта роль идеальной дочери стала невыносимой. Доводило до истерики, что родителям вообще нужно что-то доказывать. Мою учебу и журналистику они вовсе не воспринимали всерьез. Я верила, что должна быть лучшей студенткой, чтобы иметь право на свое дело. Чтобы папа лишний раз не намекал на пустующий кабинет в его фирме. Сейчас я просто сильно устала. И теперь мне придется бороться еще и за личную жизнь.

Поппи вырвала меня из мыслей.

— Эл, ты чего зависла? — она отложила кисть и посмотрела на меня через зеркало. — У тебя вид, как будто ты прочитала некролог о собственной карьере.Кто такой Генри?

Мы были в разгаре подготовки к вечеринке. Комната утопала в черной одежде и косметике, но после звонка мамы весь этот праздник казался глупым.