Игры с огнем. За гранью
- -
- 100%
- +
Пластиковые контейнеры с накопителями магической энергии выглядели так, как и должны – две плоские коробки размером с ладонь, шесть гнезд в каждой. Я пригляделась к маркировке. Так и есть.
– Накопители Эф-50/17. Выведены из употребления в частях, подлежащих снабжению в приоритетном порядке, и заменены на сотки, – я бросила коробку обратно на стойку завхоза. – Все части, задействованные в поддержании системы «Щит», по умолчанию считаются подлежащими снабжению в приоритетном порядке.
В висках предупреждающе стукнуло. Состояние было такое, при котором пересчитывание методов разделывания трупов уже не помогает.
Когда голова нехорошо пустеет, а руки наливаются огнем и силой – уже не до аутотренинга.
Проверять остальное смысла не было – об информационных кристаллах я знала не так уж много. Пользоваться, конечно, умела – но сходу определить, барахло мне подсунули или дельную вещь, не смогла бы. Равно как и вспомнить, что именно у нас нынче использует родная рейталийская армия.
Это вам не защиты самого разного рода и толка, которые у нас дома запросто могли обсуждать за завтраком всем семейством, некоторые – из увлеченности профессией, а остальные члены семьи – потому что, а куда деваться.
Эх, мама-мама, знала бы ты, в какой ситуации пригодится мне твоя страстная влюбленность в работу…
Показать ему, что ли, почему в «Панцирь-Р7» в спецподразделениях давным-давно заменили на «Ковчег-эс-прим»?
Заодно и выясню, какую защиту использует сам капрал.
Если выживет – значит, у него «Ковчег», а если на месте завхоза останется обугленный труп – значит, «Панцирь»…
Образ мужчины мечты рушился на глазах.
С трудом отказавшись от привлекательных, но, увы, неосуществимых мыслей, я обвела взглядом стойку с экипировкой.
– Вы не представились, капрал. Назовите ваше имя.
Я потянула к себе ведомость, в которой полагалось расписаться в получении, и усмехнулась: маркировка спецсредств отсутствовала. Голый перечень наличия.
Голос был показательно-равнодушным. Скучающим.
Только звенящая легкость из головы никуда не делась.
Бешенство, первостатейное, высокопробное, металось во мне и требовало выхода.
Нашли себе девочку для битья!
– Капрал Бойл Ровен, мисс Феррерс, – спокойно отозвался он.
– Вы не ответили на мой вопрос. Это, – я кивнула подбородком на развал, чувствуя, как меня распирает от ярости, – ваша инициатива, или вам было приказано? – и ощерилась в подобии улыбки. – Я должна знать, что указать в рапорте!
Капрал чуть усмехнулся, покачал головой.
Сколько-нибудь встревоженным моим заявлением он не выглядел. Развернулся, отошел в угол, где стоял стол, щелкнул чайником.
– Чай будешь?
Я молчала.
Это было лучшее, что я могла сейчас сделать.
Капрал Ровен дождался, пока вода закипит, бросил пакетики с заваркой в две кружки, залил их кипятком. Сдвинул в сторону куртку полевой формы. Поставил на освободившееся место кружки, сахар – почему-то в заварочном чайнике, с торчащей из него ложкой.
Кивнул в дальний угол:
– Возьми вон там табурет. Поговорим.
Я молча села перед ним.
Он усмехнулся и подвигнул ко мне кружку:
– Ты пей, пей. И сахар клади – знаю я, как вас огненных магов, после спонтанного всплеска силы на углеводы пробирает. Как же тебя с таким даром угораздило в портальные маги податься, а не в боевики?
– Призвание, – буркнула я, и потянула на себя кружку.
Сахар брать не стала – не было у меня спонтанного всплеска силы, у меня вообще их не бывает, устойчивый самоконтроль, семь баллов из семи возможных по Пакгауэн. Так, просто уплотнение магического поля в результате кровожадных мыслей.
Но чай все же пригубила – принимая его предложение мирных переговоров, ну и еще чтобы старик не думал, будто я боюсь, что он меня отравит.
Бояться-то не боюсь, но заклинание анализа жидких сред тем не менее запустила непроизвольно…
– Вот что. Всё, что тебе положено – я тебе выдам. Но ты, дочка, всё что себе надумала – из головы выбрось, – заговорил капрал после задумчивой паузы.
Я сосредоточенно болтала ложкой в чае, в котором нечего было размешивать.
– Знаешь, сколько новобранцев на обслуживание порталов к нам присылают? Не таких, как ты, конечно, попроще. Обычные маги, бывает, и потомственные, но не родовая аристократия. Каждые два-три месяца. Экипировать я их обязан так же, как штатных магов щитовой. Из них толковыми, такими, что можно оставить, оказываются один-два на десяток, а остальные… Так, перевод обмундирования. Хрен бы с ними, с тряпками, их не жалко, а вот магические спецсредства… Пользоваться ими толком не умеют, потому как молодо-зелено, расходуют на всякую дурость, а эти вещи, между прочим, жизни должны спасать. Маги-то поумней и по опытней над каждой цацкой трясутся. Так что да. Стажерам и новобранцам на первую смену выдаю старье.
Я понятливо кивнула.
– Старье выдаете, списываете нормальное, излишки налево…
– Бывает, – спокойно согласился капрал. – Бывает, что и налево. Только редко. Все больше мужикам выдаю. Потому что положенные по уставу двенадцать накопителей при первом же форс-мажоре выжираются в ноль. Вот тогда запас и спасает.
– За счет одних, выходит, других спасаете? – кривовато усмехнулась я.
Капрал только головой покачал.
– Знаешь, сколько раз ты к Щиту будешь допущена за первый месяц? Два – если хорошо себя проявишь. Если очень хорошо – то четыре. А знаешь, сколько раз через портал будет ходить дежурный портальный маг? Не меньше десяти. Это если смена благополучная выдастся, а если не очень – то и двадцать-тридцать бывало наматывали. Плюс к этому – твои четыре, когда тебя будут страховать. Ты же не думаешь, что тебя, зеленую как травка, без опеки пустят в портал? Вот. А спецсредств я выдать обязан одинаково, что тебе, что ему. Вот и сама посуди, дочка, кому из вас защита нужнее. Ты девочка умная, ты поймешь.
И добавил:
– Думаешь, хоть один из новобранцев за все годы моей службы задал мне те же вопросы, что и ты? Да как же. Не знают толком ничего. И мало того, что не знают – так еще и не интересуются! А ведь они не как ты сюда являются – годик отбыть, и всё, домой, на гражданку. Они служить сюда приезжают!
Я отхлебнула чая, упорно и молча рассматривая стойку перед собой.
Лесть, конечно, штука хорошая.
И слушать, насколько я всех лучше (ага, всех умнее, всех румяней и белее), без сомнения, приятно.
Но и я у себя – одна-единственная, случись что – другой не выдадут.
Мне было что сказать капралу на его расчеты. Я перебирала слова, заполнившие голову. Они все были справедливыми. Обоснованными и логичными. Они все были правильными.
Я удержала их при себе.
Просто в тот момент, когда я уже готова была вывалить их наружу, Ивлин Маккой в моих мыслях спросил с усталым интересом:
«Тебе в твоем белом пальто не жарко?»
А еще – «Жизнь чуть-чуть сложнее, чем инструкция».
И «Полковник мужик жесткий, за то время, что он командует частью, здесь ни одного форс-мажора не было».
Эрик Тревор, уставший ждать, заявился на склад как раз тогда, когда я молча расписывалась в ведомости. В ней не была проставлена маркировка, но в моем вещевом мешке лежала экипировка, строго соответствующая регламенту.
За это время ярость моя сдулась, оставив усталость и разочарование. Разочарование, в основном, собой.
Прав был лейтенант Маккой, ой, прав.
Отстранить меня, конечно, зря пытались, тут я права на все сто, и идти в этом вопросе надо до конца – но жизни я не знаю.
Шагая рядом с лейтенантом Тревором в новенькой, не обмятой еще форме, созерцая собственные берцы, я вдруг подумала, что Маккоевская правота мою собственную только подтверждает.
И раз уж подрастающая магическая аристократия жизни не знает, то ее уж точно не ограждать от службы надо, а наоборот – погружать в эту самую службу с головой.
Приобретения жизненного опыта ради.
Эрик Тревор, галантно отобравший мой вещмешок и теперь тащивший его на плече, заливался соловьем.
Хотя, какой он соловей? Будет павлином. Белым.
И Тревор «был»: распускал хвост, выпячивал грудь и всячески красовался.
А я что, мне не жалко, хочет человек грузы таскать – так что ж, мешать ему в этом благородном деле?
Майор Лисовский вылетел невесть откуда совершенно внезапно. Вид имел взмыленный, запаленый. Так и захотелось пристрелить его, бедолагу, из жалости.
Ему, наверное, тоже хотелось в отношении меня чего-то аналогичного, но сегодняшний день был жесток ко всем, не к одной только мне. И эта совершенно не альтруистическая мысль бодрила и добавляла желания смотреть в будущее с оптимизмом.
Майор зыркнул на меня злым взглядом, но рыкнул всё же на моего спутника:
– Лейтенант Тревор! Что это такое?! Кто позволил вам нести вещмешок мисс Феррерс?! Подобными действиями вы пятнаете честь аристократии, ставя под сомнение ее самостоятельность и обороноспособность! Немедленно отдать вещмешок хозяйке!
Вытянувшийся в струнку Тревор послушно сбросил ношу с плеч, и у меня сердце екнуло, когда он шлепнулся на землю.
Ах ты ж!..
Там же месячный магический боезапас!
Он, конечно, упакован и уложен, и навредить ему – это нужно еще суметь, но…
Кто ж так швыряет артефакты?!
Хвост павлиний – мозг куриный!
– Мисс Феррерс, – елейно обратился ко мне майор, – уверяю вас – подобное больше не повторится! Вам не о чем переживать! Никто больше не будет ограничивать вас в вашем желании служить на общих основаниях!
«Мстительная ты сволочь!» – мысленно восхитилась я.
Да меня тут прессовать по полной программе собрались?!
Ну, жуки-и-и!
Ну!
Но делать нечего, и я без особых колебаний ввязалась в игру.
Удержав рвущееся наружу мнение, сделала лицо дурочкой, жалобно посмотрела на майора, на лейтенанта…
Мужики ждали, лейтенант с глубоко спрятанным сочувствием, майор с едва скрываемым злорадством.
У меня задрожал подбородок.
У майора губы так и норовили расползтись в торжествующей улыбке.
Я оглянулась по сторонам…
Ни одного лакея из фамильного особняка Феррерсов вокруг не наблюдалось.
Видимо, осознание этого факта ниспослало мне озарение – чем еще объяснить тот факт, что я вспомнила про грузовые чары?
Я провела ладонью над поклажей. Слово, жест и волевой импульс – и вот мой груз поднялся в воздух, кувыркнулся, качнулся пару раз, занимая наиболее устойчивое положение и завис примерно в ладони над землей, готовый следовать туда же, куда и я.
Я взглянула на Лисовского, победно задрав подбородок, неимоверно гордясь своим достижением.
– Благодарю вас за помощь, майор!
Разочарование мелькнуло и растаяло, а предвкушение прочно поселилось в глубине взгляда, и командир скомандовал:
– Поспешите в столовую, обед скоро закончится. И не затягивайте – в пятнадцать-ноль-ноль вас ждут на инструктаж! Свободны!
– Так точно, сэр! – лейтенант отмер, и я тоже благосклонно кивнула, и отправилась за Тревором по направлению к столовой.
Злорадно и с предвкушением ухмыляясь не хуже майора.
Ну-ну!
Мы еще поглядим, кто кого.
Не вовремя обернувшийся Эрик Тревор смешался было – видимо, очень уж зверски-мечтательная у меня была физиономия, но быстро вспомнил, чего хотел, и остаток пути к пище телесной я проделала под его пространные комплименты.
С Маккоем мы столкнулись у самой столовой.
– Вы что, еще не поели? – слегка удивился он.
– Нет, – влез Тревор, – Мисс Феррерс получала обмундирование, – и рожа у него сделалась настолько похабной, что у меня сама собой зародилась мысль, что он таки подсматривал.
Мысль была неприятной и безосновательной.
На кой ляд ему подглядывать? Чего взрослый мужик там мог не видеть?..
– Я вижу, – Ивлин Маккой смерил взглядом меня в форме, безо всякого выражения, просто принимая к сведению. – Ну тогда поторопитесь, мисс Феррерс, время.
И когда Тревор ушел в одну сторону, а Маккой собрался в другую, перехватила его за рукав:
– Лейтенант, я тут пыталась вас отыскать, но не нашла, – и выразительно помахала у его носа телефоном.
Он хмыкнул, взял у меня из руки серебристый пластик, в два движения разблокировал (пароль поставить, что ли? Точно поставлю!), ткнул в иконку телефонной книги, ткнул в поиск, а потом вернул аппарат мне, и ушел, куда собирался.
Маккоевская спина удалялась в одну сторону, обеденное время – вовсе даже в другую, а я стояла и глубокомысленно созерцала контакт «Нянька» в своем телефоне.
Глава 3. Армейский юмор и жизнь
Следующие четыре часа прошли в беготне.
В других обстоятельствах я бы отказалась от сопровождения, и попыталась сама разобраться что здесь и где, но нынче время действительно поджимало, так что я болталась за Ивлином Маккоем, как паровозик на веревочке.
Чтение и подпись горы бумаг, инструктаж, безопасник, активировавший мой коммуникатор, потом еще немного бумаг и инструкций – но уже те, которые я заберу с собой на точку.
Пропуск, карта-ключ и некий жетон, к которым потребовалось прижать палец с выдавленной каплей крови в присутствии благодушного вида толстячка лет под пятьдесят. Из интереса приглядевшись к его работе, я мысленно уважительно присвистнула: судя по тому, с какой видимой легкостью он проделывал сложнейшие манипуляции, мне довелось иметь дело с магом-артефактором высочайшего ранга, хотя и очень узкой специализации.
Когда мастер закончил свою работу и ушел, майор Лисовский вручил мне все эти богатства, предупредив:
– Имейте в виду, мисс Феррерс, это ваши личные разрешительные документы, и их утрата ведет к самым серьезным последствиям – вплоть до Трибунала, поскольку на время вашей стажировки вы юридически приравниваетесь к военнослужащей. Они настроены на вашу ауру, но еще не активированы – из соображений безопасности, вся защита построена таким образом, что это принципиально возможно сделать только изнутри щитовой станции, к которой они дают допуск. Пока мы туда не прибудем, вы считаетесь лицом условно-допущенным, и ваш пропуск привязан к пропуску кап… лейтенанта Маккоя, который несет за вас полную ответственность.
Я внимательно слушала майора, попутно тайком рассматривая то, что мне выдали. Пропуск и карта-ключ выглядели обыденней некуда, а вот жетон будоражил воображение.
Допуск к порталу системы щит! Настоящий!
Предки, да только для того, чтобы подержать его в руках – уже стоило идти в армию!
– Мисс Феррерс, вы меня слушаете?
– Да! – оторвала я взгляд от увесистого кругляша из непонятного материала. – Вы сказали, что до тех пор, пока мои документы не активируются портальным магом, передвигаться по закрытой территории я могу только по пропуску моего сопровождающего, лейтенанта Маккоя и под его надзором!
– Всё верно, – кисло согласился майор. – Кстати, если вы хотите, то у вас есть последняя возможность сменить сопровождение. Всё же, лейтенант Маккой несколько резковат, и, боюсь, это неизбежно приведет к конфликтам. Лейтенант Тревор, к примеру, мог бы…
– Нет, благодарю! – я торопливо оказалась от щедрого предложения.
Надеюсь, меня при этом не слишком заметно передернуло.
Я столько способов утилизации трупов не знаю, чтобы лейтенанта Тревора переносить, и оставаться в относительном душевном равновесии!
– Ну что ж, значит, оставляем, как есть, – отозвался майор, и в его голосе мне послышалось сожаление.
Кажется, этот лейтенант Эрик Тревор настолько ценный кадр, что приставить его нянькой к зеленой неумехе – последний шанс получить с него хоть какую-то пользу.
– Можете отправляться ужинать, мисс Феррерс. К семнадцати-ноль-ноль вам следует явиться к точке сбора.
Я поблагодарила и отправилась туда, куда послали – прихватив, естественно, Маккоя.
Он всё больше мне нравился – хмурый и недовольный решением командования, но спокойный и молчаливый.
И когда я попросила не подсказывать мне дорогу к столовой, желая проверить насколько запомнила маршрут и вообще сориентировалась на местности, согласился без ритуальных ужимок и прыжков в направлении моей несамостоятельности.
К столовой мы вышли если не кратчайшим путем, то, по крайней мере, без блужданий.
Набрав на поднос увесистую порцию еды, я устроилась за столом и с удовольствием вытянула ноги.
Армейские ботинки, которые мне выдали, были мне в самый раз и по размеру, и по колодке, но новая обувь – есть новая обувь, какая бы удобная-мягкая-идеально сидящая она не была, а все равно, пока еще обомнется по ноге…
Зато что мне здесь нравилось – это меню.
Без ресторанных изысков, но вкусно, сытно и вдоволь.
Я увлеклась, и когда по соседству, за столом, который заняли офицеры моей группы, заскрипели (заскрежетали? Я забыла слово) отодвигаемые стулья, спохватилась, что забыла про время.
Торопливо закончив прием пищи, я выцепила взглядом Маккоя и пристроилась в кильватер.
Впрочем, спешили мы зря – там, куда мы пришли, уже собралась вся группа, и теперь ждала неизвестно чего.
Пристроив свой летучий вещмешок на землю, я уселась сверху – набитый желудок недвусмысленно намекал, что поближе к земле ему будет гораздо лучше.
Вокруг примерно так же устраивались служивые.
Ждать пришлось недолго – я только успела переименовать в своем телефоне сопровождающего на «МакНянь», как явился Лисовский.
Повинуясь общему движению, я поднялась.
– В общем, так, – майор обвел нас всех взглядом. – Из-за капризов мисс Феррерс, мы упустили наш транспорт, и вернется он не раньше завтрашней ночи. Ждать столько мы не будем – на девятке ждут смену, они тоже люди, и тоже хотят домой, в конце концов, так что выступаем немедленно. Я получил разрешение на разовое перемещение к границе закрытой зоны. Там предупреждены, и огонь по нам не откроют. Так что сейчас порталом – к разрешенной точке, а оттуда – до девятки ножками. Всем всё понятно? Тогда стройся! Роксвуд, держи разрешение и координаты!
Я подобралась: наконец-то!
Столько волокиты, что я уже думала, что никогда на щитовую не попаду!
Один из магов, которого я не запомнила по имени, принял у майора лист, быстро пробежался по нему взглядом, и, испепелив бумагу, начал строить портал.
Дисциплинированные господа офицеры чинно построились по два и только что за руки не взялись. Ко мне подошел Маккой, и тоже построил меня по два – подпихнул к моему месту и сам встал рядом. Мой вещмешок, который я по гражданской привычке мысленно переименовала в рюкзак, построился к нам третьим – как служебный пес, строго у хозяйского колена.
Все остальные несли свои вещи как должно, за плечами – но майор показательно не замечал вопиющего нарушения с моей стороны.
Предвкушение знатного развлечения и врожденная подлость характера подмывали меня тоже что-нибудь показательно не заметить, но у вы – у младших по званию такие штуки не срабатывают.
А я и вовсе лицо насквозь гражданское, хоть и приравненное в статусе к младшему офицерскому составу – так пришлось мне поганый характер затолкать куда поглубже, и предвкушать с сугубо нейтральной физиономией.
Господа офицеры буднично и привычно шагали в развернутую арку перехода, и сквозь нее было видно, как они тут же отходят в сторону, освобождая дорогу следующей паре – и та, четко дождавшись этого момента, делала шаг под высокую дугу, обрамленную голубым сиянием, сквозь которую виднелся сосновый лес, трава и полоса бетонки. Единый организм, слаженные четкие действия сработанной группы.
Понимая, что мне в этом организме отводится роль вскочившего фурункула, я постаралась синхронизироваться с Маккоем настолько, насколько это для меня возможно, подхватить его ритм движения – ибо все мое существо протестовало против внесения диссонанса в эту слаженную работу.
Я шагнула за Ивлином, рюкзак рыбкой нырнул за мной.
Незнакомый портал принял меня как обычно – то есть, растянул, сжал, скрутил в жгут, заложил уши и затемнил глаза, пинком отправил желудок к глотке, а мозги к пяткам.
Привычный к подобному организм вынес меня из портала прямоходящей. Хотя, стоит признать, меня слегка штормило, а плотный ужин, оскорбленный грубой тряской, не желал возвращаться на место, намекая, что за такие финты может и покинуть негостеприимную обитель. Но я даже сумела благовоспитанно отшагнуть в сторону, победив кратковременную потерю ориентации.
Издержки дара – повышенная чувствительность к структуре чужих порталов. К стационарным это, к счастью, не относилось – а может быть, они просто были для магии все одинаковы, а вот первая встреча с индивидуальными всегда давалась тяжело.
Зато сейчас во мне оседала подробная информация о деталях и особенностях портала и построившего его мага, собранная за время перехода подлым гиперчувствительным организмом, не считающимся ни с целесообразностью, ни с мнением носителя.
Заложенные природой настройки работали безупречно и коррекции не поддавались. С этого момента я раз и навсегда запомнила почерк коллеги – такой же уникальный, как дактокарта или сетчатка – чтобы больше никогда и ни с кем его не перепутать.
Кто бы еще подсказал, зачем бы мне это было надо!
При всех преимуществах, что давали мне способности природного портального мага, некоторые их аспекты повергали меня в уныние.
Но если разобраться, то меня многие вещи в него повергали. Например, оказавшийся рядом лейтенант Тревор, с его распущенными перьями и назойливыми знаками внимания.
Да еще и Маккой, чьей массивностью можно было бы оградиться от навязчивого интереса его коллеги, остался по ту сторону портала.
Надо будет с ним поговорить, и выяснить, как, Тревор восприимчив к человеческому слову? В смысле, остановит ли эту павлинью вакханалию простое и четкое «нет»? Если не остановит – тогда, наверное, свалю эту проблему на широкие маккоевские плечи. Нянька он мне, или не нянька? Назвался груздем – блюди деточкину честь.
Портал свернулся за спинами последней пары, майор отдал приказ, и маги потянулись бетонке, на ходу вытягиваясь колонной.
Лейтенант Маккой, хмуро скомандовал:
– Держись за мной, – и втянулся в общее построение, а я с лицом пай-девочки потрусила за ним.
И все было прекрасно метров двадцать – пока мой преданный рюкзак вдруг не шлепнулся на бетонку.
Я повернулась к вещмешку, лежащему у ног, и вытянула над ним руку – восстановить левитацию.
Майор, с интересом следивший за моими действиями, дождался, пока он поднимется в воздух, и только тогда скомандовал:
– Отставить!
И наслаждение было написано такими крупными буквами, что на лице ему места банально не хватило, и оно расползлось на всю коренастую майорскую фигуру.
– Видите ли, мисс Феррерс, щитовые порталы – объекты государственной важности, и вокруг каждого из них установлена зона частичной магической тишины, в которую мы только что и вошли. Колдовать здесь могут только маги охранения, находящиеся на боевом дежурстве. Так что – закидывайте вещмешок на плечи и вперед, как простые смертные!
Я взглянула на майора глазами раненого олененка.
Старый олень остался равнодушен к муке, написанной в этом взоре.
(Ну, не то, чтобы совсем равнодушен – злорадство он, определенно, сейчас испытывал немалое!)
Я обвела взглядом подразделение, прекратившее движение по поводу остановки командира. Ни у кого из мужиков особого сострадания к моему положению видно не было (на лейтенанта Тревора я принципиально не смотрела, а лицо лейтенанта Маккоя по эмоциональной выразительности приближалось к деревянной чурке).
– И имейте в виду, мисс Феррерс, до щитовой около десяти километров, добраться надо не позже, чем в двадцать два тридцать, и ради вас сбавлять темп никто не станет! Если отстанете – будете добираться самостоятельно, и ждать утра у ворот.
Ужас, отразившийся в моих глазах, стал ему наградой.
Ах, какая жалость, что я не умею плакать по заказу!
Сейчас это было бы как некогда кстати!
– Вперед, мисс Феррерс, вы и так нас здорово задержали – не усугубляйте положение!
У меня снова задрожала нижняя губа, и я с мольбой в голосе обратилась к отцу-командиру:
– Но… Может быть, кто-нибудь мог бы мне помочь?..
(Видите, майор? Я не требую, и не качаю права, а смиренно прошу о помощи, как кроткая овечка),
– Мисс Феррерс, – упивался майор мигом своего торжества (надо же, какое удовольствие человеку доставила, аж приятно!). – Вы хотели действительной стажировки и требовали равных со всеми условий!
На эти жестокие, но справедливые слова я могла только понуриться.
– Впрочем… – он смерил меня взглядом, – Если вы желаете, капитан Роксвуд мог бы вам помочь…
Ого!
Я вскинула голову, не веря своим ушам…
– И открыть вам портал обратно в часть. Думаю, полковник Арвенгейл с пониманием отнесется к этому вашему решению! – добил майор капризную девчонку, вздумавшую корчить из себя величину неимоверной крутизны.