Ночь в твоих глазах

Глава 3

Ветер свистел и крутил снег вихрями. Зачерпывал, переплетал, швырял пригоршнями – по меркам Сумёта, погода вполне приличная. Правда, стоит только наивному чужаку поверить на слово оброненному «приличная» и выглянуть на улицу, из него тут же выдует всё, вплоть до скелета.

Тихая, укромная пещера под водопадами близ Алиэто-оф-Ксадель, присмотренная заранее, пригодилась – уходить с Улариэ, не позаботившись о следах, было бы опасно.

Там, в «перевалочном пункте», куда я выскочила переходом из покоев темного, я колдовала самозабвенно и до изнеможения, в полную силу, используя и заранее продуманный план побега, и внезапно поднявшуюся в душе волну безумного куража. Создавая ложные отпечатки и фальшивые следы, вплетая в них столько себя, что они становились почти истинными – и заставляя разбегаться их в разные стороны и в разные миры…

Ну а если кто-то все же сможет проследить мой путь, то его ждет сюрприз: здесь, в мире Сумёт, магические потоки столь быстры и неистовы, что остаточные эманации перехода размыло, стоило мне из него выйти – разыскивайте меня по всем здешним снегам, дорогие ищейки. Правда, без магии: колдовать здесь почти невозможно, всё те же непредсказуемые потоки силы не позволят. Этому миру чужда логическая выверенность классической магии.

А связать меня с убежищем на Сумёте как-то иначе невозможно – его и подготовила-то не я.

Если не касаться силы и не выходить из убежища, здесь было даже здорово. Крохотный домик, который мой отец и охотничьим бы не назвал, ограничивался одной комнатой. Открытый камин, в котором сейчас вовсю гудело пламя, низкий грубо сколоченный стол да ворох мехов в углу – вот и вся обстановка.

А еще подпол, плотно забитый припасами, а еще тайники, из которых я нашла три, при том что о двух знала заранее, а в том, что их больше, я уверена, зная человека, готовившего это убежище… Да, отсиживаться на Сумёте можно было бы сколь угодно долго, дожидаясь, пока темным не надоест без толку суетиться.

А придется ограничиться неделей – каждый новый день, проведенный в уютной теплой безопасности заснеженной избушки, ложился камнем на мою совесть.

Я прекрасно помнила, какой ценой оплачивался каждый из этих дней.

Будь моя воля, я бы продолжила свои поиски уже сегодня.

Но неделя – это абсолютный минимум, необходимый мне для восстановления сил после всего, что пришлось сотворить за последние сутки. Я не могу позволить себе оказаться беззащитной. Да и самые активные поиски лучше переждать.

Зато сейчас у меня есть возможность выдохнуть. Прийти в себя. Продумать дальнейшие действия.

Голод утих, удовлетворенный хлебом и копченым мясом из запасов убежища: готовить не было сил. Да и желания – не было. Мой безумный рывок из Алиэто-оф-Ксадель, на пределе сил (а по здравом размышлении – далеко за пределами), а вслед за ним – изощренная магия в пещере, вымотали меня так, что хотелось только лежать, лежать, зарывшись в меха, лежать еще сильней!

Здесь, в одном из тайников, была заботливо припрятана одежда. Теплый мех, полотно и добротная шерсть… Они касались тела совсем не так, как шелк эльфийской рубашки…

…рубашку темного я бросила в пещере – не нужно нам чужого! Особенно такого чужого, за которое потом какой-нибудь умник сможет зацепиться поиском. Да и пуговицы там подозрительные, мало ли, какие заклинания на них повешены. Я неплохо разбираюсь в артефактах, потому уверена, что не смогла бы их разорвать…

…разорвать рубашку так и не удалось – в мстительном порыве, я потратила на это несколько драгоценных мгновений, пока не осознала бессмысленность своего поведения и не взяла себя в руки…

…руки темного скользили по моему телу бережно, пожалуй, слишком бережно – умело добиваясь моего ответа и удовольствия. И это странно – зачем тратить столько сил, чтобы получить то, что тебе и так дают?..

…дают вам двое суток на то, чтобы покинуть Янтарный мир. Вам запрещено когда-либо возвращаться в миры Самоцветного ожерелья…

Мысли скользили плавно, словно бусины по нити ожерелья.

…Самоцветное ожерелье, обернувшееся вокруг шеи Тау.

Она не любила его пестроцветья – предпочитала жемчуга, подчеркивающие ее собственную яркость, или рубины, алые, огненные, как она сама, и это ожерелье, статусное, церемониальное, надевала редко.

Янтарь, лазурит, гагат, перламутр, яшма…

Тринадцать бусин, разделенных резными шармами из благородной платины – по количеству миров Самоцветного Ожерелья.

Я лежала, закрыв глаза, зарывшись носом в мех. Бусины в моей голове щелкали, сталкиваясь гладкими полированными боками, взблескивали загадочно и обещающе, и скользили, скользили по прочной тонкой нити, увлекая меня в сон…

«Тудум-тудум-тудум!» – билось в груди.

Сердце, разогнанное страхом, стучало тамтамом. Алхимия этой эмоции насыщала кровь гормонами, нагнетала вместе с ней кислород в мышцы, обостряла внимание и реакцию… выводила все системы моего организма на работу в экстренном режиме.

Неделя отдыха на Сумёте закончилась, и через несколько минут я волевым усилием (и приемом из ментальной практики) задавлю страх, сотру его запах и выйду из своего убежища под козырьком какой-то лавки, будучи хладнокровной и собранной.

…этот трюк я освоила ещё со своей первой группой. Когда имеешь дело со студентами разных рас, часть из которых чувствительна к ментальному фону, другая большое значение придает языку тела и невербальным сигналам, а третьей ни к чему такие сложности, потому что всю эту информацию они считывают просто из запаха, умение превращать страх в преимущество – ценный навык.

Забавно, в каких обстоятельствах он снова мне пригодился.

Эльфийский народ разделился на две ветви так давно, что сейчас точной даты назвать никто не мог. Впрочем, тут следует сделать поправку – никто из не-эльфов назвать не мог. Я лично не сомневаюсь нисколько, что сами дивные помнят и даты, и инициаторов, и причины, по которым родовые ветви разделились по сторонам конфликта так, а не иначе.

Со временем раскол между эльфами лишь ширился – всё больше отдалялись языки, все сильнее разнились культурные традиции и даже основные фенотипы, всё глубже становилась взаимная неприязнь.

Но несмотря ни на что, у них всё еще оставалось много общего: острые уши, глубокая нелюбовь к человеческой империи, присоединившей к себе эльфийские миры, высокомерное презрение ко всем, кто не эльф, и магия.

Улучшались техники, оттачивались приемы, совершенствовались методики – но суть темноэльфийской магии оставалась той же, что у их светлых родичей.

И до сих пор наиболее эффективно против светлых эльфов работают приемы их темных собратьев.

Поэтому я и шла сейчас по хмурой слякоти Восьмого Гномьего мира, укутавшись в теплый плащ и магическую защиту, на встречу с посредником, который выведет меня на специалистов по проникновению куда угодно с целью добыть что угодно.

Вода падала сверху серой моросью, противной взвесью, стекала с капюшона моего дождевика и чавкала под ногами грязными ручьями. Именно за этот чудесный климат, делавший магический поиск если и не безнадежным, то весьма, весьма затрудненным, Восьмерку и облюбовали наемники разной степени законопослушности и прочие асоциальные элементы. Здесь тот еще крысятник, по правде говоря. Но, во-первых, я нынче, и сама в некотором роде загнанная в угол крыса, а во-вторых, если знать, к кому обратиться, купить здесь можно абсолютно всё. Я же нынче собиралась купить услугу по взлому темноэльфийской сокровищницы.

Буквы на вывеске кабака, где я назначила встречу, были по-гномьи основательными и угловатыми. Из дерева здесь не строят, в здешнем климате дерево гниет, порастает грибком и плесенью, не спасают никакие обработки, покрытия и пропитки: два-три года – и всё, добрые хозяева, меняйте крыльцо. Так что деревянные постройки в Восьмом Гномьем мире – роскошь. Зато здесь даже обычный кабак средней паршивости может позволить себе окна из настоящего гномьего стекла, – и сквозь них зазывно льется в дождливую хмарь желтый уютный свет.

Я мазнула невидящим взглядом по серому камню стен и буроватому – ступеней, на всякий случай сканируя их на магию, и потянула на себя дверное кольцо.

Стоило только шагнуть за порог, как меня окутали тепло и сытные запахи. Легеньким заклинанием высушив дождевик, я перекинула его через руку и, отказавшись от услуг мальчишки-полового, неторопливо пошла меж столов в сторону отдельных кабинетов, отстраненно прислушиваясь к звуку своих шагов и своей магии.

Страховать себя я начала, как только переместилась сюда с Сумёта. Всегда спокойней, когда есть пути отхода.

Я уже бывала здесь, когда оставляла местной гильдии заказ на специалиста узкого профиля. Сегодня меня должны были свести с исполнителем.

Никогда бы в жизни я не пожелала себе оказаться там, где я оказалась – в гномьем кабаке «Железная жила», никогда бы не пожелала себе делать то, что я делаю…

Но каждый мой шаг приближал меня к цели. А значит, я там, где должна быть, и делаю то, что должно быть сделано.

И я не отступлюсь.

Живот не сводило характерной судорогой, и колени не слабели: я не чувствовала страха – ментальная установка работала прекрасна. Тело ощущалось легким и ловким, а мысли – четкими и кристально ясными.

И только сердце отсчитывало свой ритм чуть быстрее обычного: «Тудум, тудум, тудум».

И вот наконец дверь нужного кабинета прямо передо мной.

Сейчас станет ясно, приблизилась ли я к цели, или мне снова предстоит мучительный и кропотливый поиск.

Я потянула дверь на себя и вошла в кабинет.

…и узнала «исполнителя» мгновенно – стоило лишь железным пальцам сомкнуться на моем запястье и защелкнуть на нем артефакт-блокатор магии.

Этого темного эльфа я не забуду никогда!

«Бежать» – дернулись было инстинкты и заткнулись, задавленные разумом.

Вырываться – терять лицо, время и возможность реализовать хоть сколько-то выигрышный ход.

Магия – отрезана браслетом.

Снять… не знаю, смогу ли, но на попытки нет времени, а делать нужно что-то немедленно, именно сейчас!

Нужно что-то внезапное. Что-то, что собьет его с толку, отвлечет и даст выиграть время.

И, глядя на него глаза в глаза, чувствуя запястьем его пальцы как ожог, я шагнула вплотную к темному и поцеловала его.

Да, я определенно сбила его с толку.

Правда, сориентировалась остроухая погань мгновенно. Миг – и он перехватил инициативу, ладони сжались на моих руках стальными капканами, и, прижав меня к двери кабинета, он требовательно впился в мои губы, продлевая и углубляя поцелуй.

Губы, пусть жесткие, были знакомо приятны, нахальный язык будил ощущения, которые я, как мне казалось, придумала, а длинное, твердое тело прижатое к моему, будоражило воспоминания, пуская волны дрожи. И я, расслабив мышцы, откинулась спиной на опору позади меня и позволила себе уплыть в эти ощущения, прислушиваясь к ним и смакуя.

…прижавшееся ко мне тело. Мои пальцы переплетены с его и руки плотно прижаты к двери. Ментальная установка, которой я успокаивала себя перед встречей, слетела, и теперь по жилам расползалась будоражащая смесь из страха, азарта и – Великое Ничто его пожрало бы, этого темного, но так и есть – возбуждения.

Замечательно. А я-то всю жизнь считала, что я правильная девушка и мне нравятся правильные вещи!

И пока тело погружалось в эти эмоции и ощущения, разум работал совершенно в ином направлении.

Расколоть блокировку сходу не удалось. Эльфийский артефакт действовал по щадящему варианту: он отрезал меня от управления силой, но не лишил доступа к ней полностью, возможность видеть и чувствовать магию осталась. И только пытаясь колдовать, я ощущала себя запертой в саркофаге: нигде не жмет, не давит, но и двигаться не позволяет.

И всё же, этот щадящий режим оставлял мне шанс. Я чувствовала, верила, что если постараюсь, если проявлю ловкость и гибкость – смогу извернуться внутри, как гимнастка в цирковом ящике, и вывернуться из блокировки…

Мне просто нужно время!

И когда темный решил разорвать поцелуй, попытался отстраниться, а, может быть, даже что-то сказать – я не дала ему этого сделать. Мне нужно еще время!

…мой дождевик упал на пол первым из нашей одежды.

Следом отправился его камзол.

Шейный платок.

Рубашка была ослепительно белая и безнравственно-дорогая, родная сестра той, которая осталась на полу пещеры в Улариэ: каменный шелк[4], пуговицы, изрезанные рунами…

Я потянулась к ним – и мои руки выпустили из тисков.

Мелкая верхняя пуговица с трудом поддавалась нервным пальцам, кожа шеи казалась смуглой от контраста с воротником, а от темного пахло терпко и пряно, и этот запах будоражил сознание, отвлекал от мыслей о спасении.

Пуговица выскользнула из петли.

Первая попытка не удалась. Ничего, мы попробуем еще раз. Ведь если восприятие сохранилось, значит, какие-то потоки мне доступны. Вся проблема только в том, что они настолько тонки, что расползаются от попыток сплести их в чары…

И двойственность моих намерений лишь добавляла пикантности и остроты ситуации осознанием: я собираюсь использовать свою женскую привлекательность, чтобы провести темного. Это… будоражило.

Попытка проваливалась за попыткой.

Пуговица поддавалась за пуговицей.

Руки темного, теперь не занятые удерживанием моих, скользили по моему телу, и грубая шерсть не спасала от плотных прикосновений. И это тоже осложняло спасение.

От бедер – до груди, так весомо, так ощутимо. И сжав мою грудь властным, хозяйским жестом, они пускают по мне горячие искры, и те отзываются дрожью между ног.

И руки отправляются в обратный путь, плотно прижавшись к моему телу, скользят вниз, и на бедрах сжимаются, сгребая ткань платья в кулаки, поднимая ее… чтобы скользнуть под этот ворох. Коснуться голой кожи над границей чулок.

Ох! Оракул, помоги!

…и очередная попытка рассыпается уже по вине эльфа.

И я, открыв глаза (когда я успела их закрыть?), не успев подумать, возмущенно кусаю голую грудь передо мной, чуть выше темного овала соска.

Возмездие следует незамедлительно: мои ягодицы стискивают под платьем, а меня прижимают к… к горячему, твердому – и новое «Ах!» вырывается из меня непроизвольно, с выдохом.

А тёмный прикусывает моё ухо – нежную мочку, и легонько касается её самым кончиком языка, еле ощутимыми движениями.

…под ними, но не из-за них рассыпаются потоки, сплетенные в очередную попытку обойти блокировку.

Мне так обидно!

Ненавижу тебя, темный…

Но ему плевать – лишь бы я продолжала выгибаться, прижимаясь к нему всем телом и беззвучно поскуливать от болезненно-сладких ощущений.

Усилием воли мне удалось собраться.

…я не сдамся. У меня есть цель.

И одна часть меня продолжает перебирать плетения и варианты в поисках спасения. А другая погружается острое удовольствие от того, как трется об меня сквозь штаны тело темного. Пока что – сквозь штаны.

Эта мысль подбросила дров в мой костер, и я выгнулась, ловя его движение встречным, пытаясь попасть в ритм и усилить…

Хрипло выдохнув, темный замер – а в следующий миг меня стиснули в объятиях, тускло освещенный кабинет крутнулся вокруг меня, и я оказалась все так же прижата спиной – но уже не стоя у двери, а лежа на диване…

…и, глядя на темного с вызовом, я ме-е-едленно развела колени.

…очередное плетение развалилось, не найдя бреши в блокировке…

Хриплый выдох.

Вес навалившегося сверху тела.

Ладонь, скользнувшая между ног и стиснувшая плоть… и движения пальцев, ласкающие, перебирающие.

Крик застревает в горле, дыхание клокочет в груди, хриплое, надрывное – когда эти пальцы проникают внутрь, меж складок, туда, где мокро и горячо, и двигаются, двигаются, двигаются – порождая жажду, острую потребность. Мне не тягаться с темным в этих играх – и когда он находит и прижимает пальцем какую-то точку, у меня темнеет в глазах, и голова запрокидывается. И я не кричу «да-а-а-а!», только потому что закусила нижнюю губу.

Пытка оборвалась – темный убрал руку, но от этого стало лишь хуже. И, спасая меня от болезненной голодной пустоты, впился поцелуем в губы, толчками проникая в мой рот своим языком.

Щелкнул ремень, тяжесть чужого тела надо мной стала полнее.

Горячее, твердое прикосновение между ног – и толчок, заполнивший меня этим горячим и твердым целиком.

В этот раз движения были быстрыми, резкими, не скольжение – удары внутрь меня, и я выгибалась навстречу так же агрессивно, платя ему той же монетой и скребя ногтями так и не снятую рубашку.

В глазах темнело, а внутри, там, где жарко и горячо скользила мужская плоть, копилось острое напряжение.

Мышцы сжимались, стараясь усилить его – и оно всё нарастало.

Сегодня освобождение пришло быстро.

Эльф дернул меня за бедра, рывком прижал к себе, вдавил плоть в меня до упора, до странного болезненно-сладкого ощущения – и меня сжало спазмом. Горячим, светлым, уже знакомым. Желанным.

И я выгнулась ему навстречу, обнимая мужчину, и чувствуя, как под моими руками его сотрясает дрожь, и растворилась в накатившем блаженстве.

– Не получилось? – с искренним сочувствием спросил нависающий надо мной темный через несколько мгновений, пока я еще пыталась отдышаться и прийти в себя.

Да нет, вроде бы всё получилось…

А… А-а-а!

Что-о-о?!

– Лирелей, ну вы же не думали, что вам дважды удастся один и тот же трюк? – мягко улыбнулся он мне сверху.

Спокойно, Нэйти. Держи лицо!

…потом при удобном случае столкнешь его со скалы за это.

– Попробовать всё же стоило, – небрежно отозвалась я, давая понять, что разгаданные планы меня ничуть не расстроили.

Они, кстати, и не расстроили. Просто я внесла поправки на будущее.

– Не то, чтобы я возражал, конечно, – с намеком отозвался темный и выразительно куснул меня за грудь прямо через ткань глухого платья.

А когда от чувствительной вершины разбежались искры по телу, интимно шепнул мне на ухо:

– Хотя то, что меня держат за идиота – самолюбию не льстит!

– Что вы, вериалис, я и цели себе такой не ставила – льстить вашему самолюбию, – снисходительно парировала я, прекрасно понимая, что могу себе это позволить: раз уж за предыдущие художества не обезглавили – за колкость и подавно ничего не сделают.

Да и не колкость это, а так… Слабая попытка отыграться за досадное поражение.

Позволив себе легкую понимающую улыбку, темный протянул мне руку, помогая встать. Деликатно отвернулся, позволяя привести себя в порядок.

Я с тоской бросила быстрый взгляд вокруг – и не нашла ничего, что можно было бы обрушить на этот возмутительно самоуверенный затылок.

Блокирующий браслет разве что?

Широкий, увесистый – он вполне сгодился бы на роль орудия мести и спасения, но, увы, не было у меня никакой уверенности, что из столь неудобного положения я с первого удара оглушу противника.

А темный вряд ли будет настолько любезен, чтобы дать мне вторую попытку.

Да и в принципе… нападать на Тень одного из темноэльфийских Домов, мага и наверняка опытного воина, не будучи воином самой и без магических сил – идея не из лучших.

Отогнав прочь лишние мысли, как агрессивные, так и упаднические, я быстро и тщательно устранила беспорядок в одежде, застегивая, завязывая и подтягивая всё, что темный неизвестно когда успел расстегнуть, развязать и стянуть.

Нет. Стало очевидно, что прямо сейчас я блокировку не обойду. А значит, ход за темным.

– Лирелей, мы с вами не очень удачно начали наше знакомство. Давайте попробуем заново, – предложил он, сопроводив меня к столу и устроившись напротив. – Ваше имя мне известно, а вот я не представился. Позвольте мне исправить эту оплошность: Мэлрис эль-Алиэто из дома Алиэто. Можете звать меня Мэл.

Потрясающе, Даркнайт Ирондель Янтарная. Ты наконец-то узнала имя мужчины, с которым дважды разделила постель – да и то, не изъяви он добрую волю, ты бы так и не удосужилась поинтересоваться. Родители тобой гордились бы. Особенно отец… И мама тоже.

…эльфийский этикет – прекрасен. Вдвойне прекрасен он своей информативностью.

Возьмем, к примеру, гномов, раз уж мы находимся в одном из их миров. У гномов, как и у большинства разумных рас, известных нам, два пола – мужской и женский. На эти два пола приходится около двух десятков обращений, в которых учитывается собственно пол собеседника, его социальный, матримониальный и профессиональный статусы, а также происхождение и раса. И это только то, что используется при общении с иными разумными, внутри собственной расы критериев и нюансов, определяющих обращение к собеседнику, куда больше – как и самих обращений.

Теперь вернемся к эльфам. У эльфов тоже существует два пола – мужской и женский. На два пола у эльфов существует ровно четыре варианта обращения. Три из них отражают статус собеседника относительно говорящего: выше, ниже или же собеседники равны по положению. Четвертый пренебрежительно используется при общении с разумными иных рас, потому что любой инородец – по умолчанию, ниже любого эльфа по статусу. Всё. Такие мелочи, как, например, пол собеседника или тонкости его иерархического положения полностью игнорируются этикетом обращений.

Иногда я задавалась вопросом, как эльфы сами умудряются не путаться, и четко определять с одного взгляда вериалис перед ними, эраро или ренсали…