Герой вчерашнего дня

Квест «ГОСТЕПРИИМСТВО» завершен

Замечательно. Теперь можно отправляться во тьму собственного сознания. По крайне мере отдохну. Но пока глаза не закрылись проследил за тем, как слова украсили светом пространство вокруг.

LEVEL UP!

Вы достигли второго уровня!

Как давно я не видел солнечного света. Уже и забыл какого это, когда мир вокруг тебя залит приятным теплом. Когда нет тьмы, осточертевших стен и затхлого сырого запаха – вместо этого открытые пространства и свежий воздух. Свежий приятный воздух и ветерок, так нежно пробегающий по волосам, по коже. Сидя во тьме, да еще и с закрытыми глазами, я слышу звук прибоя, слышу ветер, слышу трели птиц. Ощущаю свободу. Она во мне, я чувствую ее. И пока есть в человеческом сердце это славное чувство – он всегда будет свободен. Даже в столь безвыходном положении, как у меня.

На голову капают и разбиваются по волосам капли с протекающей трубы. Я успел напиться, наполнив несколько раз руки-лодочки водой. Надо ли говорить, что здешняя вода имела странный металлический привкус и царапала горло? Но в безвыходном положении даже это вполне здравое решение, чтобы увлажнить пересохшие губы. Голова болела, о, еще как болела. Но все прочее тело ощущало себя сильным, здоровым. Будто не было никакой битвы, где меня швыряли об стены. Я никогда себя не чувствовал в более чудесной форме, чем сейчас. За всю жизнь. Ух! Я готов был горы сворачивать, но вместо этого мог лишь пройти метр прямо, еще метр в стороны и вернуться на прежнее место, сев на мокрый пол и прижавшись спиной к стене. Случившееся казалось теперь таким далеким. Правда ли за мной гонялось целое поселение крысолюдей? Сколько я провел времени в заточении? Где я вообще нахожусь? Клетка. Пару раз я надрывал горло, звал, кричал, матерился. Бесполезно. На мои вопли никто не явился. Не слышал я ни голосов, ни шагов, ни звука открывающейся двери. Я был один, заперт в камере с плесневыми стенами. Меня запихнули подальше, как бешенное животное, чтобы скончался в одиночестве. Закрыли-забыли, вот и все дела.

Но спустя час, два, или через день тонкий лучик света прорубил себе путь сквозь тьму и добрался до меня вместе с приближающимися шагами. Я тогда дремал и грезилось мне нечто чудесное. Странные дивные цветные образы. Пестрые цветы, солнце, лето.

– Папа?

– А, кто здесь? – я слышал или мне показалось. Я ли это говорил или думал, что говорю? – Кто сказал папа? – никто. Тебе показалось. Твой воспаленный разум бредит. Очнись!

Я ведь советовал не выходить из дома. Видишь, как все получилось… не очень хорошо.

Знакомый голос зазвучал где-то внутри меня. А затем я увидел тьму огромных глаз, глядящих мне точно в душу.

– Да уж. С этим не поспоришь.

Наслышан я о заварушке, произошедшей в Стоках пока меня не было рядом.

– Было весело. Жаль только, что финал выдался не очень… продуманным. Каким-то смазанным, если ты понимаешь, о чем я. Эх. А мог бы сейчас бежать, как вольный подземный житель в поисках очередных приключений.

Ты думаешь, что это финал? Это тот конец, который ты для себя выбрал?

– Я ничего не выбирал. Все решили за меня. Ты по ту сторону, я по эту. Нас отделяет друг от друга решетка. Реальная свобода там, внутренняя свобода здесь. Как-то так. – пожал я плечами.

Раз уж ты не выбирал, то может стоить взять себя в руки и подняться с колен?

– Может, но…

– Так вот тот самый герой, который помог нашему Рэдсу? – раздался второй голос во тьме. Женский.

– Я Мэв, – представился голос, – мэр Стоков. Давно пора было познакомиться. Сожалею, что первая встреча у нас проходит при таких обстоятельствах, но… Я думаю, что нам стоит поговорить о сложившейся ситуации и о дальнейшем развитии событий, как думаете? Но здесь не подходящее место для этого. Уж больно сыро и уныло. Пойдемте.

Дверь клетки распахнулась. Шаги стали удалятся по коридору в сторону двери. Я последовал за ними.

Плесневые стены камеры сменились относительной роскошью кабинета Мэв. На мере поселения под названием Стоки был надет клетчатый пиджак с заплатками на локтях. Такие обычно носят писатели с кризисом среднего возраста, либо преподаватели, считающие, что так студенты будут их воспринимать всерьез. Но на черной крысе с белым «воротничком» он смотрелся весьма эффектно. Она уселась в свое кресло под кожу и медленно затянулась тоненькой длинной сигаретой. Клубы дыма подсветили луч света фонаря, подглядывающего за нами из-за штор. Здесь явно было гораздо уютнее, чем в камере.

– Они, жители Стоков, – Мэв махнула в сторону окна позади себя, – готовы линчевать тебя, стоит лишь дать им на то волю. Но нет. Нет-нет-нет. Я не позволила.

– Почему?

Мэв затянулась.

– Не каждый день человек помогает крысолюду, не так ли? – кольцо дыма полетело ко мне.

– Не знаю, – ответил я, прокашлявшись, – я так, знаете, мимо проходил.

Она сверлила меня взглядом. Молчала. А затем продолжила разговор.

– Рэдс поведал мне историю. Небольшой рассказ о чудесном спасении. – все это время сам Рэдс молча сидел позади в темном углу, листая в лапах то ли старый потрепанный дневник, то ли книгу без опознавательных знаков. Но я чувствовал на себе взгляд его черных бездонных глаз. – Человек убивает человека. Надо же. И тут я подумала, а что если… что если все случившееся сегодня вечером с тобой, с Трипом – просто недоразумение? Нервы у всех на пределе, не так ли? Общество обеспокоено. Ты можешь быть опасным преступником, а, может, как ты говоришь, «мимо проходил». Кто знает, да?

– Наверное, – пожал я плечами. —Не знаю.

– Ты, – она указала на меня почти докуренной сигаретой, – мне нравишься. В тебе есть это, как там его, энтузиазм!

– Энтузиазм? – переспросил я.

– Вот именно! И я решила, что ты как раз тот, кто нам нужен.

На это мне нечего было ответить, поэтому промолчал и продолжил слушать, что же она мне такого скажет.

– Ты ведь уже в курсе о том, что у нас здесь творится?

– Не совсем. К ферме вам доступ перекрыли. Еще людей вы не любите.

– Да-да-да, и нет. Есть такие, так скажем, определенные особи человеческого рода, которые пошли с нами на конфликт. Пропащие. Так они себя называют. С одним тебе уже довелось недавно познакомиться.

Я инстинктивно глянул себе на руки. Мельком показалось, что на них все еще осталась кровь, хотя давно должна была отмыться.

– Раньше все подземелье было нашим. Крысы свободно бродили по тоннелям не боясь, что их схватят за хвост. Мы разводили мидий, вели торговлю, как с другими ближайшими поселениями, так и с Внешним миром. Но те времена прошли, когда к нам вторглись Пропащие. Кого убили на месте, когда отправили в лагерь. Они хотят, чтобы мы преклонили колени, чтобы стали для них рабами. Но мы свободные! Были, есть и останемся. Но наше бедственное положение ты сам мог увидеть, прочувствовать. Вот что для тебя свобода?

– Быть, эм, свободным?

Она пропустила мой ответ мимо ушей.

– Настала пора нам нанести удар. Для начала вернуть своих. Тех, кого с ферм захватили и отправили в палаточный лагерь. Я знаю, что главный у них послезавтра покинет подземелье на пару дней, и это отличная возможность, чтобы…

– Стоп-стоп-стоп. Так, собственно, от меня чего вы хотите?

– Как чего? – искренни удивилась Мэв, – совершить столь отважный и самоотверженный поступок во благо общества!

– Общества, которое ждет не дождется чтобы линчевать меня?

– Все совершают ошибки. А ты, если Рэдс действительно прав, герой. Что же делают герои? Правильно, помогают. Да, я могу тебя отдать сейчас им на растерзание, но зачем? Вернувшись с задания, ты для них станешь богоподобным существом. И те, кто кричал громче всех в твою сторону гадости, будут носить на руках, попомни мои слова.

Перспектива вторгнуться в лагерь маньяков выглядела весьма сомнительной.

– У меня есть выбор?

– У каждого есть выбор. Но в твоем случае, кхм, боюсь, что его нет. Мне в любом случае придется выступить перед народом. Все ждут. Либо я скажу, что ты отправляешься на очень важную миссию во благо нашего народа, либо отдам на суд общественности и мы оба знаем, какое решение относительно тебя они примут. Такое вот скудное дальнейшее развитие сюжета в твоем светлом будущем.

– Понятно, -вздохнул я. – Выбор в данном случае, я полагаю, очевиден. – и хоть никогда прежде этим не занимался, но все же попросил, – можно мне сигаретку?

– Разумное решение! —Мэв улыбнулась и протянула мне сигарету, достав ее из серебристого портсигара.

В комнате зажглись два огонька. И дымом заволокло мысли.

***

Толпа стеклась не маленькая. Будто все последние собралось здесь на площади перед зданием мэрии. Я чувствовал себя неловко перед такой толпой, где каждый смотрит исключительно на тебя. Тем более с нескрываемым презрением, но и с любопытством тоже. Не всем довелось до недавних пор увидеть человека в живую. Тем более того, кто устроил в самом центре Стоков беспорядки. Я же старался не глядеть на них, заливаясь багрянцем. Ковырял носком ботинка доски, ставшие для нас импровизированной сценой. И пялился в пол, держа себя в руках. Кислорода катастрофически не хватало. До сих пор я не подозревал, что у меня боязнь сцены, но догадывался. А, в прочем, это не худшее из всех зол. Понимание данной истины помогло поймать поток кислорода и успокоиться.

– Так вот, – продолжила Мэв, – наш уважаемый гость – человек – самоотверженно решил помочь нам с возникшей проблемой.

– Ага, – раздалось из толпы, – он уже «ПОМОГ».

– Я теперь инвалид. Он истыкал меня ножом. Посмотрите, посмотрите!

– Да-да! – поддержали его.

– Я еле выжил. Человек – зло в чистом виде. Как можно доверять ему. Все они монстры. И здесь каждый со мной согласится.

– Именно так! – вторила его словам толпа.

– Лучше сжечь его прямо здесь и сейчас, чем ждать, когда он выкинет очередной фокус. В котором пострадаю не только я, но и все остальные. Подумайте о детях!

Мэв молча выслушала. Вздохнула. Продолжила.

– Случившееся является простым недопониманием с обеих сторон. И ты это прекрасно знаешь, Трип, не надо только разжигать пламя ненависти, хорошо? Только начало дня, а ты уже пьян что ли?

– Я, эм, да, но причем здесь…

– А при том, уважаемый, что среди всего нашего не столь большого коллектива кто еще соберется отправиться в палаточный городок – в рассадник врагов – чтобы вызволить своих? Ты, Трип? Хочешь стать героем?

– Я бы сходил, но теперь не могу, посмотрите на ногу. Я пережил резню!

Рядом стояла старушка. Она рыдала, обхватив своего бедного сыночка.

– Да успокойся ты уже! Наш ГОСТЬ завтра вечером отправляется на опасное задание во благо всего нашего общества. А до тех пор никто, слышите, никто не имеет права причинить ему какой-либо вред! Он – наш гость. Проявите хоть капельку гостеприимства. Можете не обращать на него внимания, можете игнорировать, но не сметь даже пальцем трогать! Это приказ лично от меня. Он не пленник, не узник. Ему не нужно сидеть взаперти. Он имеет полное право гулять по Стокам.

Толпа замолчала, внимательно слушая речь мэра.

– Всем все ясно? Хорошо. Что же, на этом, я думаю, собрание можно считать завершенным.

Толпа принялась разбредаться. Трип какое-то время еще возмущался, но его возмущения потонули в общей суете. Он тоже не стал задерживаться, а поковылял на костылях в сторону таверны, чтобы утопить свою печаль в самом дешевом пойле.

– Счастливый ты сукин сын, – произнес своим грубым сухим голосом одноглазый, – на ее месте я бы вздернул тебя на площади, чтобы порадовать жителей, да и дело с концом. Хотя бы повеселились бы, глядя, как ты корчишься в петлице. Но, увы, я не мэр.

– И это хорошо, – ответил я ему.

Я услышал, как он усмехнулся за моей спиной. Но не стал оборачиваться, не стал продолжать бессмысленный диалог. Мы с Рэдсом покинули сцену, спустившись по ступеням, и побрели через площадь мимо фонтана из туалета, мимо торговых рядов. Я все еще ловил на себя взгляды, но в них что-то изменилось. Отношение ко мне несколько поменялось. В лучшую сторону, наверное. Пока добирались до дома Рэдса я не слышал за спиной в свой адрес грубых слов, никто не норовил бросить в меня камень. Быть может, я просто перестал обращать внимание, но тем не хуже. Морально и физически устав, мне катастрофически требовался покой. Я был уверен, что если приму горизонтальное положение на диване, то с вероятностью в сто процентов просплю до завтрашнего вечера, когда уже необходимо отправляться на самоубийственное задание. Тем не менее, этим я и собирался заняться. Просто заснуть, забыться и выкинуть из головы всевозможные переживания.

Рэдс шел молча рядом, опустив голову под его излюбленным черным капюшоном. Он не старался завести со мной диалог, видя, что голова у меня и так забита. Миновав площадь, поднявшись выше по улице, свернув левее и уйдя к окраине поселения, мы оказались возле дома Рэдса. Его черные глаза-окна, столь же бездонные, как и у моего спутника, с трепетом встретили нас. Стены наградили покоем и безопасностью, как только дверь закрылась за нами, оставив позади закоулки злополучных Стоков.

***

Среди запутанных темных тоннелей в южной части подземелья затерялось всеми забытое поселение под названием Стоки. Некогда оживленный торговый центр стал лишь собственною тенью, эхом прежних времен, скрывшись за бетонными плитами, ожидая перемен. Его жители – крысолюди – хмуро ходят по улочкам, словно призраки. Они не живут, они выживают. Их существование свелось к постоянному ожиданию. Ожиданию чуда. Ожиданию перемен.

Их осталось так мало под сводом купола. Город будто бы был построен в центре старинного храма, ушедшего под землю. На потолке виднелись произведения живописи. Дома жители выстроили из того, что смогли отыскать на просторах подземелья: палки, доски, металлические листы, арматуры. Все, что попадалось на глаза. И вот смотришь ты перед собой и видишь хибары, слепленные из всякого хлама. А стоит поднять глаза выше, там пусть и не голубое небо и не звезды, но тоже нечто прекрасное под слоем грязи и матерных надписей. Здесь можно найти красоту. Но красота та будет своеобразная. Чего только стоит фонтан в центре поселения на площади рядом с довольно оживленными торговыми рядами! Белому другу нашли новое применение. Да уж. Говорят, если кинуть в струю монетку, а та ее подкинет под потолок и попадет по трубе, то тебя ждет удача. Честно, я не проверял. Не верю во все такое. Но жителей я замечал за подобным занятием. Но кто их осудит? Может, только это им и остается. Частичка надежды.

На торговых рядах можно было найти массу вещей. Но большая их часть была абсолютно ненужным бесполезным хламом, как по мне. Жители просто старались заработать, чтобы приобрести хотя бы немного еды и прожить еще один день. Суета на площади царила знатная. И могло показаться, что поселение живет полной жизнью. Люди что-то обсуждают, торгуются, продают, раздается смех, пробегают мимо дети, играя в свои игры. Жизнь. Но стоило взглянуть немного в сторону, туда, где во тьму за бетонной стеной взирал яркий луч прожектора, как тени колючей проволоки отбрасывались на улочки Стоков. И понимание холодом вонзалось в сердце. Изоляция.

Раньше здесь был и другой выход. Он находился за домом Рэдса. В той стороне, если пройтись чуть дальше от Стоков, можно заметить заваленный тоннель. Над ним еще видна вывеска «Южный выход, посторонним вход РАЗРЕШЕН». Но он наглухо перекрыт. Видно, что завал старались разобрать, только забросили это дело. Странно. На вопросы о том, что случилось и почему вдруг тоннель обвалился никто так и не дал ответа. Молчание.

Раньше они разводили моллюсков и торговали ими. Тоннели не были такими темными. Вдоль торговых маршрутов тьма освещалась фонарями. Не было страшно выходить за пределы поселения. Вокруг текла жизнь. С юга на восток, на север, на запад брели путники, не переживая о собственной безопасности. Да, подземелье огромно и даже в те светлые времена бывали такие места, в которые лучше не забредать, тем более в одиночку. Но о них знали и обходили стороной. Брели по проверенным проторенным путям. Но пришли люди. Вылезли ли они из темнейших тоннелей, либо им осточертел дневной свет, и они вошли в подземелье через главные входы, кто знает. Они назвались беженцами и просили помощи. От кого они бежали, почему? Бандиты, убийцы, воры – вот кто они есть. Их становилось все больше и больше. Они назвались Пропащими. Раньше на западе находилось небольшое, но оживленное поселение в заброшенном депо. Теперь вместо него разросся так называемый палаточный лагерь. И уже скоро начали пропадать крысолюди. Один за другим. Кого в последствии нашли мертвым, от кого осталась лишь одежда, кто-то вовсе исчез бесследно… такие невеселые дела.

Опасно стало выбираться за пределы поселения, опасно. Ферма закрыта. Стоит лишь подумать о том, как бы включить там генераторы, как нож тут же окажется у твоего горла. Спросите Рэдса, он вам расскажет какого это. Но даже в столь безвыходной ситуации находились те немногие, кто ухитрялся покинуть пределы Стоков и вернуться обратно живым. Пропащие для себя решили, зачем нападать, когда можно дождаться, что эти крысы сами передохнут в своем маленьком ограниченном мирке. Либо погрызут друг друга с голоду или еще от чего. Либо однажды от безысходности откроют ворота и отдадутся на их милость. Не тут-то было. В изоляции появились бегуны. Это те отчаянные представители Стоков и других отдаленных поселений, кто решался выбраться из подземелья на поверхность, где доставали продукты, одежду, оружие и тащили их обратно, тем самым спасая крыс и сохраняя крысолюдскую независимость. Честь им и хвала. Кроме тех, кто по возвращению заламывал неимоверную стоимость. Такие просто барыги. И нет им прощения. Не знаю, почему таких вообще допускают в поселения, пусть проваливают куда подальше. Но, наверно, это из-за безысходности. Тяжелые времена порождают чудовищ.

Однако, вернемся обратно в Стоки.

Проплыв по волнам бессвязных абстрактных снов, я очнулся на знакомом диване в доме Рэдса. Уже привычный запах пыли и легкого ветерка, задуваемого в приоткрытое окно, встретил меня по утру… или по вечеру. Сколько же я проспал? Часов двенадцать, не меньше. Но трудно сказать точнее, когда у тебя нет часов, а время в подземелье ведет себя крайне странно и едва ли ощущается. Что же, пора бы и ноги размять перед дальнейшим путешествием (в один конец?).

Как выяснилось, все еще был тот же самый день. Долгий-долгий день. Только утром я покинул плесневые стены камеры, затем провалился в бессознательное, заснув в доме Рэдса рядом с книгами. И вот я здесь. Вечер. До путешествия впереди целые сутки. А сутки – это так много, почти жизнь! Да, я бы мог не пытаться заигрывать с судьбой, мог бы не хватать ее за причинное место. Но тогда я был бы не я. Что уж тут поделать, когда стены дома начинают давить, сжиматься в кольцо вокруг тебя. И нет больше причин терпеть, нужно бежать, бежать прочь навстречу непознанному, неизведанному. После случившегося выходить за пределы дома, казалось, по меньшей мере неразумно, но… но… но…

…здесь я должен придумать нечто вразумительное, но не справился с поставной для себя задачей. Просто такой вот я человек – авантюрист. Стоит мне покинуть пределы дома, как может случиться все, что угодно. Но если останусь на месте, тогда точно не случится ничего. Вообще ничего. А это хуже, потому что скучно. Скука – это едкая кислота, прожигающая тебя изнутри. Стоит скуке завладеть тобой, как и жизнь начнет казаться бессмысленной и унылой. Нет-нет-нет. Это не для меня. Уж лучше я снова буду испытывать судьбу, чем начну покрываться плесенью и грибами. А они уже добралась до шеи, видимо, раз так чешется. А, нет, показалось, это просто остатки не отмытой грязи. Но не суть.

Рэдс сидел у себя и перебирал бумажки за столом под светом настольной лампы.

– Я пройдусь, – оповестил я его.

Понятно.

Голос сухо зазвучал в моей голове. Он не пытался меня остановить. Он даже не удостоил меня своим вниманием, полностью сосредоточившись на бумагах.

– Со мной ничего не случится, – попытался убедить его, или самого себя, – я ведь теперь под защитой. Попытаюсь не ввязываться в неприятности. Просто прогуляюсь, посмотрю, что здесь и как.

Хорошо.

Голос чуть оживился. Он даже поднял на меня глаза и проводил взглядом.

Рэдс подарил мне рюкзак. Я захватил его с собой на тот случай, если вдруг осознаю тщетность бытия и попытаюсь свалить из Стоков. Или если вдруг найду что-нибудь интересное, и, как он говорил, не по карманам же таскать. Лучше перестраховаться, предусмотрительность – наше все. Накинув куртку, переложив ножик в правый карман, так, на всякий случай, а то мало ли, я открыл дом и спустился вниз по ступеням. Этот вечер принял меня. Тумана нет. Огни фонарей светят вдоль улиц. С площади доносятся голоса. Такое тихое вечернее поселение под названием Стоки. Место незабываемых переживаний и случайных событий, населенное крысолюдьми. Место, которое располагается в южной части Подземелья за Потоком, за моллюсковыми фермами, переживающими не лучшие времена. Если вдруг наткнетесь на луч, бьющий во тьму, и заметите бетонные стены, сверху оплетенные колючей проволокой, не пугайтесь. Вы пришли по адресу. Здесь вы будете в безопасности, наверное (информация не достоверна). Но определенные события так или иначе произойдут. И это будет интересно (не гарантирую). Или лучше идите прочь, бегите. Покиньте Подземелье. Вернитесь домой, на утро пойдите на работу. Наслаждайтесь своей привычной жизнью. Или просто не слушайте меня и делайте так, как считаете нужным. Так правильнее. Так разумнее. У каждого своя жизнь и свое приключение в этом безумном огромном мире.