- -
- 100%
- +
– Я пытался покончить с этим, потому что понял, в какую попал ситуацию. Мы давно были знакомы с Кристел, я хорошо к ней относился, но никогда не был влюблен. И вот в конце концов… Я ведь не мог заявить Брюлю, что не могу бывать с его женой, поскольку… Во всем виноваты обстоятельства.
– И как ты собирался выходить из положения?
– Надеялся, все как-то образуется. Стивен с Элис должны были пожениться, тогда Брюль наверняка вернулся бы к Кристел. Моя свобода зависела от их отношений.
– Но Элис помолвлена со Стивеном уже больше двух лет…
– Она оттягивает свадьбу. Стивен согласен на все – он ее просто боготворит.
Рут грустно согласилась, что Элис удивительно красива. И ничего странного, что Брюль ее так любит.
С трудом собравшись с силами, Рут спросила о том, что уже давно ее интересовало.
– Почему же Брюль не женился на Элис, овдовев?
Ей было жаль Энди, которому неловко было отвечать на подобные вопросы, но она хорошо помнила взгляды Кристел, устремленные на Энди. Тогда он чувствовал себя весьма уверенно.
Энди заговорил опять:
– Я не хочу тебя обидеть, Рут, ты, видимо, любишь Брюля, раз вышла за него замуж… Конечно, это дало тебе положение в обществе. Какая женщина устоит перед такой перспективой! Да и он сам… Действительно шикарный мужчина. Но я не могу поверить, что ты вышла за него замуж по расчету.
Она задумчиво вертела в руках нож для бумаги с рукояткой слоновой кости. Из студии доносились звуки музыки."Ночная арабеска" Стивена. Именно ее он играл, когда умерла Джил.
Ответить Стивену было непросто. Ведь Брюль любил другую, и давно. Она припомнила, как видела их вдвоем, спускаясь с Гаем по лестнице. Сомнений в их близости не оставалось. И для Гая это явно не стало новостью – он не случайно постарался их предупредить о появлении Рут. А Стивен, дни напролет торчавший в студии, явно ничего не знал…
Но почему же она вышла замуж за Брюля?
Рут вдруг заметила, что Энди подошел вплотную.
– Не хочешь отвечать? – мягко спросил он. – А в опере я вдруг решил, что мое общество тебе приятно…
– Не надо, Энди.
– Ну хорошо, я не стану надоедать тебе моими чувствами. Но ты должна понять, что теперь свободна от всяких обязательств перед Брюлем.
– Ты так и не объяснил, почему он женился на мне, а не на Элис.
Сейчас ее как никогда раздражали бурные аккорды, доносившиеся из студии.
– Но и ты не стала отвечать, – парировал Энди. – Или это и был твой ответ?
– Я должна это знать! Неужели ты не понимаешь?
– Я не хочу причинять тебе боль.
– Лучше расскажи.
– После смерти Кристел они с Элис разругались. Только в этом все дело. Надеюсь, теперь ты поедешь со мной, Рут. Ведь тебя собираются обвинить в убийстве и Кристел, и Джил.
– Я никого не убивала, – заявила она. К тому же вчера в доме кроме меня были Стивен, Элис, Мэгги. Мог зайти и Гай. Двери наверняка стояли незаперты.
Энди признал:
– Отчасти ты права. У Мэгги характер весь в отца, безжалостный и сильный. Поступки ее просто непредсказуемы.
– Но она не могла убить свою мать. А против Джил она вообще ничего не имела. Нужно смотреть правде в глаза.
– А у кого есть алиби на то время, когда отравили Джил? Как она попала в дом? Что делала, пока ее не нашел Джил? С кем она успела встретиться и что обнаружила?
– Ну, Стивен был в студии, – сказала Рут, – все время раздавалась его музыка.
– Надо бы расспросить Гросса…
Гросс появился внезапно, и от его внимания не ускользнуло, как они отпрянули друг от друга и умолкли.
– Миссис Гетрик хочет кое-что уточнить в связи со вчерашним происшествием, – начал Энди. – Пожалуйста, прикройте дверь.
Дворецкий молча подчинился. Вчера он несколько растерялся, но сегодня был привычно невозмутим и в то же время внимателен.
– Насколько мы поняли, вы мисс Джил не впускали?
– Вот именно, сэр.
Энди закурил. Рут молча наблюдала за происходящим. Она заметила, что музыка вдруг стихла. Энди поинтересовался:
– Вы сказали об этом полиции?
– Конечно. Так и осталось неизвестным, кто ее впустил. Горничные этого не делали, повар в тот день не работал.
– Но как она попала в дом?
– Понятия не имею. Дверь как всегда стояла заперта.
– Вы уверены?
В глазах Гросса проскользнуло сомнение.
– Полагаю да, сэр. Нижний замок заперт почти всегда. Разве только после приезда полиции… Нет, мисс просто не могла открыть дверь и войти.
– Положим, не могла, – согласился Энди. – Хотя, если на ее звонок никто не отозвался, она могла толкнуть дверь, войти и присесть в уголке. Вряд ли в том состоянии она сознавала, что делает. Похоже, Гросс, вы думаете так же.
– Примерно, сэр. Мне показалось, она была немного выпивши. Об этом следовало бы сказать полиции…
– Это помогло бы снять подозрение с миссис Гетрик. Давайте продолжим!
Гросс крайне удивился. Он сам не представлял ценности своих слов. Ведь фактически он утверждал, что Джил отравили еще до того, как она поднялась к Рут.
Энди настаивал:
– Вы обязательно должны сказать это полиции. Она была отравлена еще до того, как встретилась с миссис Гетрик.
– Я не берусь это утверждать…
– Да нет же никаких сомнений, Гросс. И в таком состоянии она, естественно, забыла позвонить. Сколько она могла просидеть в гостиной?
– Понятия не имею.
– Там ее видели только вы?
– Не знаю. Мог и еще кто-нибудь.
– Полиции вы это говорили?
– Мы с горничной только отвечали на вопросы.
– Если бы кто-то с ней пришел, или дверь ей открыла миссис Гетрик, вы бы узнали, услышали бы голоса?
– Не знаю, – смутился дворецкий. – После обеда я нахожусь в другой части дома.
– Понятно… Когда вы увидели мисс Гарднер?
– Когда принес вечернюю газету и стал закрывать шторы.
– Что она сказала?
– Что пришла к миссис Гетрик. Я даже испугался, ее увидев. Она сидела в темноте – день-то был пасмурный.
– Понятно… Стакана или чашки вы там не видели?
– Нет, сэр.
– Спасибо, Гросс. А когда пришла мисс Пильхем?
Гросс даже вспотел.
– Ее я тоже не впускал.
Энди удивился, и дворецкий пояснил:
– У мисс Пильхем есть ключ. С тех пор, как заболела прежняя миссис Гетрик. Они дружили…
В гнетущей тишине Рут показалось, что Кристел с портрета смотрит на нее с иронией.
Энди решил уточнить:
– Так вы не знаете, когда пришла мисс Пильхем?
– Нет, сэр.
Энди явно торжествовал.
– Ладно, спасибо, Гросс. Можете идти, но советую вам откровенно рассказать полиции, все как было. Да, я забыл. Когда болела миссис Гетрик, все данные записывались в специальные карточки. Где они?
– Лежали на столике вместе с лекарствами. Это я помню точно.
– И куда они делись?
Гросс был озадачен.
– Не знаю, сэр. Но больше я их не видел. Могла убрать горничная…
– Спасибо, Гросс. Впрочем, это не имеет значения. Можете идти.
Гросс вышел, и когда за ним закрылась дверь, Рут вспомнила, что полицейские тоже этим интересовались.
– Куда же они делись – недоумевал Энди. – А не могла их взять Джил?
– Она здесь не была со смерти Кристел. Я тоже их не видела. Могли их уничтожить?
– Я напомню Брюлю, – пообещал Энди. Но вспомнив про недавний разговор, воскликнул: – Нет, Брюль сделать этого не мог! Он умный, хитрый и безжалостный, способен составить любой план, но не это…
Он снова подошел к Рут.
– Милая, но неужели ты не убедилась? Спасение в одном…
Тут раздались шаги, голос Гросса, и в комнату вошел Брюль.
– Хорошо что ты здесь, Энди. Я хочу, чтобы ты знал.
Брюль умолк, подошел к столику и закурил. Казалось, его фигура заполнила собой всю комнату.
Рут не спускала глаз с человека, ставшего ее мужем, чтобы отомстить другой женщине, с которой на время поссорился. И поняла, что ненавидит Элис.
Сев в кресло, Брюль сообщил:
– В стакане Рут оказался какой-то порошок…
– Я уже все рассказала, – холодно бросила Рут.
Брюль внимательно взглянул на нее, казалось, догадавшись, что тут происходило до его прихода, потом продолжил:
– Раз ты в курсе, опущу детали. Есть результаты анализа. Естественно, его провели частным образом. Там была смесь барбитурата с морфием. Такой дозой можно убить даже лошадь.
11
– И главное, при этом – никаких симптомов, – воскликнул Энди. – Человек просто умирает.
– Похоже, именно так умерли Кристел и Джил, – кивнул Брюль. – Вопрос только времени, пока с ядом разберется полиция.
– Долго придется ждать, – бросил Энди.
– А что мы можем сделать? – оборвал его Брюль.
– Полицейские эксперты не знают, что нужно искать. И потратят несколько недель. Будь речь о мышьяке или стрихнине, его нашли бы без труда.
– Мышьяк или стрихнин дали бы вполне однозначные симптомы, – хмыкнул Брюль. – А такая смесь вызывает сонливость, потом кому и смерть. Жертва просто засыпает и никто не замечает, что ее отравили. Так было с Кристел. С Джил – несколько иначе, ведь она двигалась и даже разговаривала. Но все равно нужно сказать полиции, что следует искать.
– Ты собираешься рассказать о ночном происшествии и передать результат анализа? – спросил Энди.
– И чем скорей, тем лучше. Пока не закончили анализ, я ничего не говорил.
Энди заметил:
– Быстро управились.
– Я подсказал, на что обратить внимание.
– А с чего ты взял, что там такая смесь?
– Я долго размышлял и пришел к выводу, что могли использоваться именно такие компоненты. Что еще тебя интересует?
– Зачем идти в полицию? Ведь тех, кто мог войти к Рут, раз-два и обчелся. И к Кристел тоже. Так кто мог это сделать? И каковы мотивы?
– Вначале ты считал, что нужно обо всем молчать, – вмешалась Рут. – Когда умерла Кристел, ты думал о Стивене, о Мэгги, о…
– И о себе, об Энди, о тебе, Рут. Но теперь ситуация переменилась.
– Ты решил помогать полиции, Брюль? – не удержался Энди.
– Больше нельзя скрывать улики.
– Но для чего же сообщать полиции? Ты знаешь, кто ее убил?
– Не знаю, но хочу узнать. Знаешь, почему я сейчас дома, Энди, хотя весь день был расписан по минутам? Работы вдруг не стало. Больные стали отказываться от операций, одни вдруг вовсе выздоровели, другие передумали. Так будет продолжаться до тех пор, пока все не выяснится. И ты замешан в этом тоже, Энди. Подумай о своей карьере. Ты так ей дорожил! Остался один выход – нужно очиститься от подозрений. А это может сделать только полиция.
Покосившись на Рут, Энди возразил:
– Это только слова, Брюль…
– Нет, не слова, – взорвался Брюль. – Нам нечего скрывать!
– Уверен, – медленно произнес Энди, – ты прекрасно знаешь, кто убийца. Или придумал, как это скрыть.
Лицо Брюля окаменело. Рут хорошо знала это выражение, насмотревшись на него во время операций. Ее муж сурово посмотрел на Энди.
– Покушение на жизнь Рут говорит о ее невиновности. Именно потому я все хочу открыть полиции. Знай я, кто убийца, не стал бы этого скрывать.
Слова его прозвучали, как удар хлыста.
– Видимо, ты прав, – признал Энди.
– Прекрасно, скоро придет Гай. Я с ним советовался. Он тоже считает, что нужно все сказать полиции. Думаю, они и так скоро будут здесь. Наступают тяжелые времена. Останешься на ленч, Энди?
– Нет, у меня хватает срочных вызовов. – И, посмотрев на Рут, Энди сказал: – Может ты и прав, но считаю, что все рассказывать не следует.
Когда Энди ушел, Брюль запер дверь и вернулся к Рут. Став под портретом Кристел, он вдруг напустился на Энди за скептическое отношение к своим намерениям.
Рут же попыталась представить, в каком ужасном положении был Энди, вынужденный терпеть эгоизм Брюля и тщеславие Кристел.
– В Энди главное – его честолюбие, – продолжал Брюль. – И я сам научил его проявлять в таких, как теперь, ситуациях, жестокость.
Пытаясь понять смысл его слов, Рут ощутила на себе пристальный взгляд мужа.
– Да, полиции помогать жестоко. В конечном счете мы приблизим развязку трагедии, но другого выхода нет.
Рут заметила, как вдруг переменилось лицо мужа, на нем появились сострадание и грусть. Казалось, он что-то предчувствовал.
Отбросив сигарету, Брюль неожиданно сказал:
– Я не считаю жестокостью прекратить покушения на твою жизнь. Энди пытался за тобой ухаживать?
Рут покраснела, но молчала, вспомнив, что в доме находится Элис. В ее доме…
Брюль улыбнулся.
– Видимо, я не имел права задавать тебе этот вопрос, учитывая обстоятельства нашего брака. Но прошу: перестань его поощрять!
Она вспылила. Какое право он имеет так говорить, встречаясь с Элис!
Но не обращая внимания на ее переживания, Брюль повторил:
– Не поощряй его ухаживаний! Не прошу, а приказываю. О причинах не спрашивай. Пойми, так надо.
Вошел дворецкий.
– Ленч подан…
Брюль тут же воспользовался ситуацией, и Рут поняла, что на выяснение отношений времени нет. Нужно идти в столовую, где уже ждет Элис, которую она ненавидит. Может, сказаться больной?
Брюль посмотрел на нее и вдруг спросил:
– Ты нездорова, милая? Может, Элис тебя заменит?
– Я прекрасно себя чувствую, – отрезала Рут и направилась в столовую.
Уже сидя за столом, Рут вспомнила лицо Брюля. Он явно понял ее состояние.
Это было их первое совместное появление за столом. Беседу поддерживала только Элис, обращаясь в основном к Брюлю и старательно не замечая Рут. Стивен молчал, уткнувшись в тарелку. Мэгги тоже молчала, изредка бросая на мачеху косые взгляды.
С первого дня их знакомства Элис старалась подчеркнуть, что Рут незаконно заняла свое место и не заслуживает своего положения. Пользуясь привязанностью Мэгги, она вечно настраивала девочку против мачехи. Рут не могла забыть, какие гнусные та ей бросала обвинения. Но приходилось терпеть ее присутствие в доме. Рут искренне завидовала умению Элис скрывать чувства под внешней светской благопристойностью.
Внешне Рут казалась спокойной. Она вовремя отдавала распоряжения Гроссу и прислуге, своевременно отвечала на реплики Брюля. Но ее напряжение спало лишь с появлением жизнерадостного и цветущего Гая.
От ленча тот отказался, но согласился выпить кофе. Все перешли в библиотеку, где он принялся их инструктировать.
– Говорите только самое необходимое, – предупредил он, покосился на Мэгги и добавил: – И никаких истерик!
Рут посмотрела на Элис. Та была в этот момент удивительно хороша. Казалось, она учитывает даже освещение, чтобы казаться моложе и обаятельнее. Блеск серых глаз подчеркивала мягкая зелень платья. Но ведь вчера она была в черном! Значит, Элис посылала домой за вещами, намереваясь надолго здесь обосноваться.
– Ты хотел говорить про алиби, – напомнил Гаю Брюль.
– Совершенно верно. Похоже, оно есть у всех – если исходить из вчерашних показаний.
Ближе всех к нему был Стивен, допивавший кофе, облокотившись на камин. Адвокат спросил:
– Вы весь день провели в студии?
– Да, я работал.
– Играли?
– Утром записывал ноты, потом сел за рояль.
Руки Стивена дрожали, под глазами выступили темные круги. Но зато вместо привычного свитера он явно ради Элис был в нарядном смокинге, который ему очень шел.
– Днем вы тоже играли?
– Полагаю, да.
– Я слышала его игру, когда пришла Джил, – неожиданно заявила Рут. – Он не отходил от рояля, когда пришли Гросс и сразу после него Элис. Я прекрасно помню мелодию, которая тогда звучала.
– Отлично! – обрадовался Гай. – То, что нужно для алиби. Как насчет вас, Элис?
– Я же вам говорила, что пришла сюда от Сиднеев. Они могут это подтвердить.
– Вы сразу пришли сюда? Не задерживались где-то по дороге?
– Я прошлась пешком, разглядывая по дороге витрины, собралась заказать носовые платки, но моя постоянная мастерица заболела, потом зашла в книжный магазин.
– Видел вас кто-нибудь из знакомых – чувствовалось, что Гая это не устраивает.
– Это так важно? Не знаю…
– Значит, алиби у вас нет.
– Но ведь меня в убийстве не обвиняют!
– Пока… Мэгги, ты была в школе?
Рут попыталась вмешаться, и адвокат тут же повернулся к ней.
– А как Элис вошла в дом? Гросс об этом понятия не имеет.
– Рут дошла до расспросов прислуги, – презрительно фыркнула Элис. – Кому какое дело, как я попала в дом?
– Об этом обязательно спросит полиция, – заверил ее Гай.
– Все очень просто, – заявила Элис. – У меня есть ключ, который дала еще Кристел. Я вошла, оказалось, что Мэгги еще нет. И тут услышала крик Рут. В доме я никого не видела. И что же тут плохого? – она покосилась на Брюля, словно ожидая поддержки, но тот молчал.
Желая разрядить обстановку, Гай повернулся к Брюлю.
– Твоя очередь…
Брюль стряхнул пепел с сигареты.
– У меня нет алиби. Я попал в пробку, вышел из машины и сидел в каком-то баре. Если понадобится, постараюсь вспомнить, где это было.
– Полиция наверняка захочет это сделать. В таких вещах они весьма дотошны.
Полиция появилась после двух. Теперь, когда не оставалось сомнений, что девушку убили, полицейских точно подменили. Куда девались их терпение и мягкость! Они обшаривали все подряд, беседовали со всеми по очереди. Каждого допрашивали отдельно. Рут пришлось провести не меньше двух часов в столовой, где яркий свет бил прямо в лицо. Ее засыпали градом вопросов. Судя по лицу Гая, присутствовавшего при допросе, он всерьез волновался. Допрос вертелся все вокруг того же: зачем Джил пришла к Рут? Почему Рут так поспешно вышла замуж? Почему умерла Кристел?
Бесконечно повторяя ответы, Рут подумала, что Джил явно ошиблась, полагая, что она что-то знает. Тогда она бы с удовольствием все рассказала полиции.
Детектив Фэнк, держась позади, изучал столовое серебро в буфете. Его больше всего интересовала зеленая краска на руках Джил, ее перчатки и так далее. Услышав о порошке в стакане Рут, он не придал ему особого значения, явно сочтя уловкой подозреваемой.
Получив, наконец, разрешение удалиться, Рут облегченно выскочила из комнаты и столкнулась с Элис, стоявшей в дверях.
– Ну, ты созналась? – спросила та. – И тебя не арестовали?
В ее глазах явно читалось торжество.
Увидев, что Рут не намерена отвечать, она схватила ее за руку.
– Молчишь? Но дом этот по праву мой. Брюль предложил мне стать его женой! Тебе он сделал предложение только потому, что знал об отравлении Кристел и хотел оградить меня от подозрений. Твоя же роль была определена с самого начала, так что на его помощь не надейся!
12
Все это Рут понимала и без Элис. То же твердил ей Энди. К тому же, уговаривая пожениться, Брюль был предельно откровенен.
Собравшись с силами, Рут спросила:
– А почему бы вас подозревали, выйди вы за Брюля?
Элис вдруг смутилась и пробормотала:
– Пошли бы разговоры!
– Но вы сказали, что давно знали про убийство Кристел. Что именно?
Элис повторила:
– Я не так глупа, чтобы заблуждаться на сей счет. И Брюль того же мнения.
– Но теперь я его жена, – с достоинством подчеркнула Рут и закрыла дверь у Элис перед носом.
Да, Энди явно ошибался, когда говорил про ссору Брюля с Элис. Это был заговор, направленный против нее. Но почему речь шла о безопасности Элис? Что могло ей угрожать? И почему любовники считали, что Кристел убили?
Она подошла к телефону, чтобы позвонить Энди. Но в клинике ответили, что Энди там со вчерашнего дня не появлялся. Рут совсем расстроилась.
Спала она, заперев дверь. Уже лежа в постели, Рут подумала, что телефон стал звучать как-то странно, и догадалась: разговоры прослушиваются.
В доме стояла тишина, только в гостиной хохотали полицейские, резавшиеся в карты, чтобы скоротать время. Периодически они обходили весь дом.
Вообще-то полицейские относились к своим обязанностям добросовестно, только один, проверив студию, признался, что на него нагоняет уныние огромный рояль, смахивавший на гроб.
Утром проходило предварительное дознание.
Много времени оно не заняло. В пахшем дезинфекцией помещении было холодно и неуютно. Отвечали все коротко и сдержанно. При выяснении обстоятельств смерти Джил самые важные показания дал лейтенант Эйнджел. Он сообщил, что в связи с гибелью медсестры началось расследование обстоятельств смерти миссис Кристел Гетрик.
На вопрос почему, лейтенант рассказал про анонимные письма и даже зачитал одно из них. Всего таких писем было больше десятка. Но могло быть и больше в другие инстанции.
– Известен автор писем? – поинтересовался судья.
– Нет, но результаты эксгумации подтвердили его правоту – наличие смертельной дозы яда.
– Следовательно, это было убийство?
– Вот именно.
– А результаты вскрытия тела Джил Гарднер?
– Те же.
– Заключение уже подписано?
– Нет еще: понадобились дополнительные анализы.
– В обоих случаях яд одинаков?
– Да.
Было сделано заключение, что смерть Джил не могла быть самоубийством, поскольку совпала с началом расследования обстоятельств смерти Кристел.
И вновь Рут пришлось давать показания.
– До брака с мистером Гетриком вы были медсестрой?
– Да.
– Вы ухаживали за миссис Гетрик?
– Да.
– Вы были при ней, когда она умерла?
– Да.
– Вы обратили внимание на какие-либо странные обстоятельства ее кончины?
– Нет, все случилось совершенно неожиданно.
– Что вы имеете в виду?
Покосившись на Гая, Рут сказала, что Кристел чувствовала себя последние дни немного лучше, поэтому никто не ожидал конца. Но и симптомов, указывающих на насильственную смерть, не было.
– Вы допускаете, что ваша напарница Джил Гарднер знала что-то настолько важное, что могло определить случившееся как убийство?
Рут попросила повторить вопрос.
Судья поинтересовался:
– Вы обсуждали с ней смерть миссис Кристел Гетрик?
– Как и все тогда.
– Зачем она пришла к вам в день своей смерти?
– Понятия не имею.
– Вы ее приглашали?
– Нет.
– Она вам говорила, что Кристел Гетрик убили?
– Нет, – твердо заявила Рут, понимая, что допрос этим не кончится.
Гай побагровел от волнения, но ничем не мог ей помочь.
– Вам не кажется, что Джил Гарднер имела доказательства убийства Кристел?
Гай было вскочил, но тут же опустился в кресло. Рут же снова заявила:
– Не знаю.
На этом ее допрос закончился.
Теперь показания давала Донни – сестра из клиники, которая заявила, что Джил в день своей гибели была в прекрасном настроении и не помышляла о самоубийстве.
– Она что-то говорила о миссис Кристел Гетрик?
– Нет.
Затем выступали полицейские эксперты. И вскоре было вынесено заключение, согласно которому Джил Гарднер стала жертвой неизвестного лица или группы лиц. Имя Кристел Гетрик вообще не упоминалось, дознание по ее делу должно было состояться позднее.
В дневных выпусках газет появилось официальное сообщение, что обе женщины были убиты. У Гая оно не вызвало тревоги. Он уверенно заявил, что арест кого бы то ни было может последовать, только когда найдутся неопровержимые улики. Ибо никто не захочет скандала в отношении столь известного человека, как Брюль.
На улице опять шел дождь. Рут ехала в машине с Гаем, Стивеном и Мэгги. Элис втиснулась в машину Брюля, следовавшую за ними.
Гай всех предупредил, что теперь за каждым их шагом станут тщательно следить. Больше всех расстроилась Мэгги, опасаясь пересудов в школе. Рут попыталась было ее утешить, но Мэгги решительно от нее отстранилась.
В тот же день в вечерних газетах появилось любопытное сообщение: один из барменов заявил, что в день своей гибели к нему заходила Джил. На ней было старенькое пальто и шляпка. Она заказала два коктейля, но один потом почему-то вылила в кадку с пальмой.
Это как будто говорило о самоубийстве, но бармен не смог толком опознать девушку.
Вечером Рут потребовала от мужа отправить Элис домой. Это произошло, когда Брюль пригласил ее в кабинет и неожиданно потребовал больше не встречаться с Энди.
Вспылив, обиженная Рут выпалила:
– Мне кажется, сейчас лучше было бы предложить твоей Элис покинуть наш дом.
Внимательно взглянув на жену, Брюль поинтересовался:
– Кто говорил с тобой об этом?
Не получив ответа, он протянул:
– Конечно же, Элис… Именно из-за нее я на тебе и женился.
И, откинувшись в кресле, стать ждать реакции жены.
13
Рут собрала волю в кулак, чтобы перенести это унижение.
– Ты не нарушил нашего уговора… Но теперь, когда я знаю правду, терпеть эту женщину в нашем доме я не намерена! Иначе уйду я!
– Куда?
– Буду работать, как раньше.
– Но я тебя в клинику не возьму.
Рут возмутилась.
– Это просто непорядочно!
– Тебе не нужна лишняя шумиха в прессе. К тому же за тобой по пятам будет ходить полиция.