По зову смертных

Теперь, когда Юн Лулянь никого не приветствовал, то мог уже лучше разглядеть этого господина Миншэна. Сказать, что он чем-то отличался от ухоженно и заносчивых богачей, ничего не сказать. Сразу видно, что он многого о себе мнения. Волосы были так же строго уложены, черные раскосые глаза зияли недоверием, а губы поджаты. Он был довольно высок и слишком хорошо сложен для человека, который был бы простым богачом.

Те двое, что были за ним, продолжали молчать. Они вообще люди, а не куклы?

— Юн Лулянь, — произнес его имя Суншу Ичань. — Перед тобой глава дома Джу Лоу Цзя. Господин Миншэн Чжэньли.

Юноша поднял на мужчину взгляд и, столкнувшись с открытым неприятием или даже презрением, поёжился, отведя глаза в сторону.

— Хмм. Так, значит, это и есть тот мальчик, которому дал ценный дар сам Смертный Дракон, — безразлично заговорил Миншэн Чжэньли, не прекращая изучать новенького. — Да. Я про этот случай уже многое услышал. Вот только непонятно мне одно. Ань Инлань, вроде бы?

— Я Юн Лулянь, — поспешно поправил он главу.

Тот пренебрежительно отмахнулся.

— Не важно. Мне говорили, что ты должен был быть в доме Цзюйхуа Лоц Цзя. Так объясни мне, как варвар с окраин, который даже основ этикета не знает, попал в мойдом? — спросил Миншэн Чжэньли, высокомерно вздёрнув нос.

«А этот дядька совсем за языком не следит» ,— в гневе подумал Юн Лулянь мрачнее.

Неприятней было всего оттого, что Юн Лулянь не имел права ему что-либо предъявить. Понимал, что сделает только себе хуже.

— Ну? Я долго ждать буду? — надавил мужчина в нетерпении. — Или тебя нормально разговаривать не научили в тех вонючих захолустьях?

У Юн Луляня от возмущения перехватило воздух в горле. Но прежде чем он успел что-либо ответить, голос подал Суншу Ичань, вставая перед главой и прикрывая друга.

— Господин Миншэн! Позвольте этому слуге объяснить! — поспешно сложил руки парень, стараясь говорить как можно уверенней. Глава дома при виде него расслабил лицо, убрал руки за спину и, вновь промычав, дал согласие. — Дело в том, что Юн Лулянь оказался в доме Джу Лоу Цзя, потому что так решила Чоу Юэсяо, которой император доверил его распределение.

— Что?! — рявкнул Миншэн Чжэньли, сжимая пальцы в кулаки. С свирепой гримасой он налитыми кровью глазами прожигал макушку Суншу Ичаня. От его рева даже те двое, что молча стояли как статуи, переполошено перегляделись. — Опять... Опять эта Чоу Юэсяо?! Как же она мне надоела! Сколько еще эта дрянь будет мне досаждать?! — никак не успокаивался Миншэн Чжэньли, готовый крушить всё вокруг. Благо они в огромном дворе.

«О! А этот дядька в гневе страшен!— удивился про себя Юн Лулянь, рефлекторно подымая руки. — Похож на разъярённого демона!»

Миншэн Чжэньли еще где-то с минуту неистовствовал и голосил, проклиная само существование девушки. Юн Лулянь стал понимать, что, несмотря на её милые улыбки и сладостные речи, Чоу Юэсяо не только не обычная служанка, так еще, если подумать, у других людей во дворце в самом деле есть причины не любить её.

Люди никогда не любят тех, у кого есть власть, а тех, кто её иметь никак не должен, они ненавидят вдвойне.

— Где сейчас эта гадина?! — гневно вопросил Миншэн Чжэньли, оборачиваясь к человеку позади.

— Господин. По нашим сведениям, Чоу Юэсяо сейчас помогает во дворце по приказу Императора, — спокойно ответил человек, склонив голову.

Второй повторил жест и продолжил так же ровно:

— Они готовятся к возвращению принцев. Даже если вы сейчас пойдете разбираться с ней, Его Высочество в данный момент вряд ли сочтет ваш конфликт уместным. Это может опорочить репутацию Джу Лоу Цзя.

Глава дома пыхтел от гнева, гримаса стойко держалась на его лице, а голос рокотал, когда он заговорил:

— И то верно. Она под защитой самого Императора. К ней не то что-то мышь, блоха не подберется, — сжав кулаки, он резко дернулся (Юн Луляню показалось, что он хотел сплюнуть, но удержался). Вместо этого он вновь принял серьезный вид, правда морщился так, словно надавливал на занозу. — Я знаю, что Его Высочество всегда выгораживает её, а потому ничего не добьюсь. Но я это просто так не оставлю! — мстительно прорычал он. Его люди позади молчали, а Суншу Ичань и Юн Лулянь быстро переглянулись. — И всё же благополучность моего дома стоит превыше всего, — объявил Миншэн Чжэньли, став окончательно прежним. С благородством, но и при этом всё так же высокомерно, он посмотрел на ребят. — Суншу Ичань, возвращайся к своей работе. Раз мы ждем приезда принцев, то не должны ударить в грязь лицом. Возвращайся обратно в Джу Лоу Цзя и собери опытных слуг. Я разузнаю общую информацию и раздам вам задания.

— Да, господин Миншэн! — отозвался парень.

Миншэн Чжэньли довольно закивал, однако его милость быстро сменилась холодной яростью, когда он повёл взгляд к Юн Луляню.

И, словно ощутив его ненависть на себе, как порезы ножей, Юн Лулянь неконтролируемо напыжился и нахмурился. Суншу Ичань тоже напрягся, когда глава дома сделал пару шагов к юноше явно с недобрыми намерениями.

— А ты, — мужчина ткнул пальцем в грудь Юн Луляня и надавил, при этом смотря парню прямо в глаза. — Не знаю, почему такому нищему отребью с окраин так везёт, что сам Император и эта дрянь Чоу Юэсяо так тебя привечают, но запомни мои слова, мальчишка. Твоя удача на этом и кончится. Я обязательно докопаюсь, в чём суть твоего появления! — Юн Лулянь молча смотрел на него мрачным взором. Миншэн Чжэньли, видя его покорный, но и в то же время бесстрашный настрой, скривил губы, хмыкнув. Убрав руку, он отошёл от юноши, достал платок и вытер палец с таким видом, словно ему пришлось трогать нечто мерзкое. — Я не считаю, что тебе место в моём доме, — прямо сказал мужчина. — Вот только спорить с Чоу Юэсяо себе дороже, а потому у меня нет выбора, кроме как оставить тебя, — закатив глаза, Миншэн Чжэньли стал обходить юношей, а его люди шли за ним.

Суншу Ичань был слегка растерян, в то время как Юн Лулянь смотрел на спину мужчины со злобой.

— Господин Миншэн! — окликнул его Суншу Ичань. — Меня назначили ему старшим. Пусть он многого и не знает, я всего всему научу! Обещаю!

— Ты знаешь наши правила, Суншу Ичань, — сказал глава, остановившись. — Хоть Чоу Юэсяо его сюда и привела, дальнейшая его судьба зависит уже от меня. А потому я хочу посмотреть, как он справляется.

Лицо Суншу Ичаня выразило крайнее недоумение.

— Н-но, господин Миншэн, — начал он, часто моргая. — У него уже есть задание.

— Вот и хорошо! — с неким ликованием воскликнул Миншэн Чжэньли, поворачивая к ним голову. Он довольно улыбался, прищурив хитрые глаза. — Тогда пусть мальчишка убирает дорогу до самых сумерек, — и только показалось, что ничего такого в этом нет, как, растянув губы, он не без удовольствия добавил: — И никакой еды и воды до конца работы, ясно?

— ЧТООО!? — одновременно изумились Суншу Ичань и Юн Лулянь.

Ошарашенно вылупившись друг на друга, оба юноши стали перекрикиваться, пока Миншэн Чжэньли просто стоял и улыбался.

— Господин Миншэн! Это уже перебор! — заступался Суншу Ичань.

— Вот именно! — поддержал Юн Лулянь. — Вы хотите, чтобы я целый день ничего не ел и не пил?! Вы вообще в своем уме?!

— Хмм. Люди моего дома выполняют мои приказы безукоризненно, — хмыкнул Миншэн Чжэньли, пребывающий в хорошем настроении. — Каждый должен быть трудолюбив, стоик и вынослив. Только за такие качества и ценят слуг Джу Лоу Цзя.

— Но все равно, — с ужасом прошептал Суншу Ичань, смотря на главу как на безумца. — Ни еды, ни воды целый день — это слишком.

Стоявший с ним рядом Юн Лулянь, скрипя зубами, несдержанно огрызнулся:

— Вы издеваетесь что ли?!

— Хм! Если тебе что-то не нравится, — все так же любезно улыбаясь, проговорил глава дома, отворачиваясь, — тогда уходи из Джу Лоу Цзя, — на этом Юн Лулянь опешил и побледнел. — Можешь идти в дом Хризантемы, если хочешь. В таком жалком и ничтожном месте, как Цзюйхуа Лоу Цзя, тебя точно примут с распростертыми объятьями. Хи-хи-хи.

Он тихо посмеялся в поднятый к губам рукав и стал уходить вперед. Разъяренный Юн Лулянь сделал выпад вперед и уже было хотел закричать, как Суншу Ичань вцепился в него, оттаскивая назад.

— Не надо! Ты сделаешь только хуже! — предупредил он Юн Луляня с жалостью на лице.

Этот гад… Юн Лулянь был готов к тому, что его презирают. Не привыкать. Но этот дядька разогнался не в ту сторону. Чем он думает? Целый день не есть и не пить? Да что с ним не так?!

Кажется, Суншу Ичань что-то ему говорил о том, что глава дома бывает очень жесток с новичками и всегда придирается за любую мелочь, но Юн Лулянь его слабо слышал. Потому что гнев и ярость просто душили изнутри, перекрывая цвета и звуки.

В последний раз он был так зол на своего папашу, когда тот запер его в подвале на неделю и не кормил. Просто потому, что его сын, по его мнению, не был благодарен за еду и позволил себе это высказать.

Юн Лулянь после истошных криков в этой темнице понял, что помочь себе может только он сам, и в кромешной темноте он, питаясь лишь насекомыми, смог выбраться, обхитрив слуг отца. Сбежав в деревню, он жил так несколько месяцев, пока его не поймали на воровстве и не отправили обратно к отцу.

— Успокойся, — посоветовал Суншу Ичань, ослабляя хватку.

— Лао Ичань, разве это справедливо? — возмутился Юн Лулянь. — Я еще ничего не сделал, чтобы меня так наказывали!

Суншу Ичань с сожалением отвел взгляд и вздохнул.

— Я понимаю, — сказал он, утешающее похлопав парня по плечу. — Но поверь мне. С господином Миншэном лучше не спорить, если у тебя нет связей во дворце, — Юн Лулянь злобно сощурился и надул губы. — Он может быть очень жестоким с теми, кто на него огрызается.

— Но к тебе-то, Лао Ичань, он хорошо относится, — пробубнил Юн Лулянь.

— Это только после нескольких лет службы, — неутешительно ответил он. — В свое время я натерпелся не меньше тебя.

Завидев, каким печальным и молчаливым стал Суншу Ичань, Юн Лулянь только по одному взгляду понял, что ему и впрямь было очень нелегко. Суншу Ичань, несмотря на разговорчивость с новым другом, мало говорил о себе.

Точнее, о своем прошлом старался говорить очень мало и невнятно либо замалчивал, переводя тему. Однако одну деталь Юн Лулянь подметил. Когда они вместе с Суншу Ичанем ужинали в столовой, мимо них прошла группа парней их возраста в зеленых формах. Суншу Ичань вмиг помрачнел, а один из группы бросил на озадаченного Юн Луляня неприятный взгляд, затем, мерзко ухмыльнувшись, играючи обратился к хмурому парню:

— Я смотрю, ты себе нового «дружка» нашел. Теперь тебе точно не будет так одиноко. Да, Гэся Туцзы?

Уплетавший за обе щеки лапшу Юн Лулянь с недоумением посматривал сначала на незнакомых ему людей, а потом уже и на очень оскорбленного Суншу Ичаня.

Парень не стал устраивать разборок, а лишь бросил гневный взгляд на компанию. Те только посмеялись, уходя от их стола. И тогда Юн Лулянь заметил, что, несмотря на то, что места рядом с ними было полно, никто из других слуг дома к ним не подсаживался. И так было всю неделю.

Сначала Юн Лулянь было подумал, что из-за него такого хорошего человека, как Суншу Ичань, стали избегать. Вот только сам парень сказал, что он всегда ест один с тех пор, как его лучший друг ушел служить механиком в столицу, и что вины Юн Луляня в этом нет.

Тех парней он назвал кретинами, у которых просто хорошие родительские связи во дворце, потому они позволяют себе обижать тех, у кого подобных привелегий не было.

Суншу Ичань был сиротой, как и его друг, а потому заступиться за себя мог только сам. И то трогать таких, как те, что над ним надсмехались, было не лучшим вариантом, потому он терпел, зная, что даже если огрызнется в ответ, последсвия жалоб этих уродов своим родсвенникам ждать себя не заставят.

А когда Юн Лулянь спросил, что тот имел ввиду, когда назвал его «дружком», Суншу Ичань, стукнув кулаками по столу, быстро поднялся и с темным лицом сказал, что наелся. Взяв поднос с еще полными тарелками, он ушел, сказав Юн Луляню, что подождет его снаружи.

Сам Юн Лулянь данную тему после старался не подымать, надеясь, что когда-нибудь Суншу Ичань сам ему все расскажет. Уж не хотелось портить отношения с единственным человеком, который хорошо к нему относился, несмотря на статус отребья-богопоклоника.

— Ладно, — поникнув, проговорил Юн Лулянь, снова берясь руками за метлу. — Дело само себя не сделает, а буду просто стоять, так этот петух меня заклюет.

Он начал мести к концу дороги, в то время как Суншу Ичань с все еще виноватым видом стоял и молчал. Юн Лулянь принимал слова главы дома о его неземной удаче, а потому из-за благодарности либо к высшим силам, либо к простой случайности решил таки не жаловаться, хотя не есть и не пить целый день — это все равно что добровольные мучения ни за что.

— Юн Лулянь, — позвал Суншу Ичань, и юноша перестал работать метлой, обернулся. — Я не считаю, что господин Миншэн отнесся к тебе справедливо. То, как он поступил, просто ужасно! — прикрикнул он, и Юн Лулянь округлил глаза. — Я не могу нарушить приказ главы дома, — с раздирающей мукой сказал Суншу Ичань. — Однако не есть и не пить аж целый день я тоже тебе не позволю.

— Лао Ичань, — удивленно сказал Юн Лулянь. — К чему ты клонишь?

Откинув сомнения, Суншу Ичань стал невероятно решительным. Он посмотрел на озадаченного Юн Луляня как солдат, готовый к смерти на поле боя.

— Во время обеда я как-нибудь принесу тебе воду и еду! — бесстрашно и громко заверил он, поднимая кулак. — Конечно, суп или чего жареного на подносе не смогу вынести, но воду и перекус уж точно смогу достать.

Суншу Ичань уверенно кивнул сам себе, а Юн Лулянь, пусть и был переполнен благодарностью за такую отвагу и заботу, все же нервно окликнул парня:

— Подожди, Лао Ичань! Если тебя поймают, то, скорее всего, накажут, — Суншу Ичань стойко стоял, смотрел на Юн Луляня так, словно это ничего не значило. Пытаясь до него достучаться, юноша затараторил еще активнее: — Да и потом! Ничего страшного со мной не случится! Без еды и воды целый день? Ха! Да я уж как-нибудь переживу, не рассыплюсь! Знаешь, на окраинах и не такое происходило. Бывало, днями на пролет еды не мог раздобыть. Привык я уже!

— Но без еды и воды ты быстро устанешь и не сможешь нормально работать, — утвердительно высказал ему Суншу Ичань.

Тут Юн Луляню сказать было уже нечего.

— Не волнуйся за меня. Я редко нарушаю правила дома, но в былые времена был тем еще неуловимым нарушителем! — с яркой улыбкой заверил его Суншу Ичань. — Даже вечно мирный дядюшка Чэн не раз меня наказывал, — сказав это, он повернул голову назад. — Ладно. Мне нужно идти, пока господин Миншэн меня не хватился. С обедом что-нибудь придумаю, потому никуда не уходи! — дав наставления, Суншу Ичань, выдавив редкую улыбку, помахал рукой и стремительно убежал обратно в дом.

Юн Луляню, оставшемуся в одиночестве, оставалось лишь вздыхать и продолжать данную работу. Уж лучше что-то сделать, а то не дай бог этот дядька либо его подчиненные обратно пойдут.

Что-то подсказывало Юн Луляню, что без поддержки Лао Ичаня его ждет более суровая трепка. Этот свирепый дядька явно тот человек, который в угоду своим капризам способен на многое.

И так прошел один час, затем второй и третий… Вот и грянуло время обеда. Солнце было в самом зените, пекло просто беспощадно. Утром было прохладно, и потому Юн Лулянь особо не думал, что будет так тяжко.

От монотонной работы становилось скучно, а руки от древка метлы, уже побаливали.

За всё то время, что он усердно подметал, мимо него прошло всего от силы пять человек. Трое были слугами того же дома, что и он. А другие, судя по дорогим одеждам, явно элита. И всё! Никого, связанного с императорской чиной, и близко не было.

— Значит, не такая уж эта дорога и востребованная! — пробурчал Юн Лулянь, сидя под одним из многочисленных деревьев. Он снял верхнюю одежду, свесив её на пояс. В тени было тоже не очень комфортно, но жаловаться Юн Лулянь не собирался. — Имеем, что имеем, — проговорил он и неутешительно вздохнул, закинув руки за голову.

Откровенно говоря, он не ждал, что Лао Ичань придет к нему с едой и водой. Да и так было даже лучше. Он слишком хороший, пусть и раздражительный парень. Юн Лулянь таких людей еще не встречал. И собственно из-за своей симпатии ему не хотелось, чтобы тот дядька Миншэн отчитывал Лао Ичаня. Это было бы просто ужасно, случись такое.

Однако при всем смирении с ситуацией…

~Ууууууу~

При звуке голодного желудка Юн Лулянь смущенно сморщился, чувствуя неприятную пустоту внутри. Горло тоже пересохло, от чего голос юноши хрипел и пропадал.

Как себя ни убеждай, а столько активных часов на свежем воздухе и под пеклом солнца вызвали логичный голод и жажду.

Тогда пусть мальчишка убирает дорогу до самых сумерек.

Вот какой наказ ему дал глава дома. Скажи кто-нибудь, что этот господин Миншэн был потомком демонов, Юн Лулянь бы не был так напряжен, однако теперь, когда он сам видел демона воочию, смелости поступить по-своему ему не хватало.

По-хорошему, он мог пойти в столовую и перекусить. Если дядька Миншэн пришел в Джу Лоа Цзя, это не значит, что именно там. Судя по тому, что он говорил, они все очень заняты приездом принцев.

Хорошее рассуждение, вот только кроме Лао Ичаня у Юн Луляня друзей в доме слуг больше не было. Если они знают про приказ главы насчет него, то увидят в доме — точно доложат.

В противном случае Юн Луляню достанется, а в худшем получит и Лао Ичань.

Быстро покачав головой, Юн Лулянь отбрасывал эти мысли. Но голод и жажда никуда не денутся, а станут только сильнее уже через пару часов.

Вернуться он не может, пожаловаться кому-либо тоже… Дядька ведь сказал:

Что-то не нравится — уходи.

Чёрт! Да он же специально его выживает! Да и ушел бы он в другой дом, но ему не хотелось бросать Лао Ичаня. Первого друга, с которым он смог подружиться.

И снова этот протяжный звук…

~Уууууууууу~

Растеряв весь пыл, Юн Лулянь обречённо поднял голову к тёмно-зелёным кронам дерева, откуда просачивались тонкие нити света. Пятнашки падали ему на лицо, отчего юноша жмурился.

— Эххх. Всё-таки есть хочется, — тоскливо проговорил он, положив руку на урчащий живот. — О! А ведь точно! — воскликнул он, оглянувшись назад.

Посетившая его идея была просто в самый раз. В этом месте полно небольших лесов, наполненных разными видами деревьев и кустов, а значит…

— Тут могут расти фрукты, ягоды или даже орехи, — с предвкушающей озорной улыбкой Юн Лулянь поднялся с места, не отрывая глаз от тёмного места, полного растительности. — А если повезёт, то могу и родник какой найти. Вот вам и вода! Если смогу найти птичьи гнёзда, сырые яйца — тоже ничего.

Ещё раз оглядевшись, Юн Лулянь убрал метлу в кусты, запомнил их и, подметив, что никого рядом не видать, шаг за шагом вошёл, ушёл в лес, хрустя палками, откидывая руками ветки и смотря под ноги, чтобы не упасть.

Хоть на дворе сияло солнце, внутри этого небольшого леса было не так светло. Зонтики сверху были темны, а по краям ярко-зелеными, где-то были крошки света, а где-то аж целые диски.

Однако поиски Юн Луняня дали кое-какие плоды. Он нашёл несколько деревьев лонгана, саподила, ягоды шелковицы.

Благо ягоды были очень спелыми и сочными, Юн Лулянь, с блаженством жуя, думал, что воду искать уже и не придётся. Доев то, что нарвал, Юн Лулянь вытер руки о ту часть одежды, что болталась на поясе, и, ощутив себя намного лучше, облегчённо выдохнул с улыбкой.

— Всё-таки не зря я столько лет в лесах выживал, — похвалил себя Юн Лулянь.

Когда Юн Лулянь стал бездарным и безбожным в глазах семьи, забота для него стала далёким редким звуком. Было хорошо, когда удавалось украсть еду с кухни, было просто отлично, если его кормили как человека, а невесело было уже, когда морили голодом и приходилось питаться чем приходилось.

Из-за незнаний, что съедобно, а что нет, пару раз Юн Лулянь отравился. На удачу, отделался небольшой температурой, диареей и рвотой. С грибами и мясом без прожарки на огне Юн Лулянь так не рисковал.

— Так, ну а теперь можно… А! Ч-чего? — Быстро заозиравшись по сторонам, Юн Лулянь понял не самую приятную вещь. — А… откуда я… пришёл-то?

Увлечённый поисками еды, он совсем не обращал внимания на то, куда шёл. Сейчас, смотря на этот тёмный лес, поросший лозами и громоздкими стволами деревьев, всё было таким… однообразным. Что свет, что само окружение.

— Я потерялся, — в ужасе сказал Юн Лулянь, засеменив так быстро, как только мог.

Он шёл налево, потом направо, спотыкался о камни, не грохнулся в яму и едва не подошёл вблизи гнезда шершней. Сколько бы он не поворачивал, на людную местность выходить не получалось. Ещё этот громкий щебет птиц действовал на нервы.

— Да чёрт тебя дери! Дорога же рядом была! Куда она делась?! — кричал Юн Лулянь с нотками паники. — Этот лес что… заколдованный?!

Если это так, то пиши пропало. Ему с малых лет говорили, что места, на которые накладывают магию, очень опасны. Они могут быть бесконечны, что ты будешь бродить по ним, пока не умрёшь, в них могут быть демонические твари, которые разорвут тебя в клочья и кости не оставят. Зависит от того, кто и зачем проделывал это.

— Но это же дворец императора. Не могу же здесь такое совершить, — с нервной улыбкой рассуждал Юн Лулянь, стараясь подавить панику в груди.

Кровь стучала уже в самом горле. От этой пульсации болела голова и начинало тошнить.

Однако уже перед прорывом страха Юн Лунянь вспомнил кое-что. Ему тогда было двенадцать лет, когда отец выгнал его из дома, а его самого оглушили и увезли в горы.

Позже он понял, что это были работорговцы, и хитростями да волей случая Юн Лулянь смог сбежать. Треклятый папаша, видать, настолько вида его уже не выносил, что решил просто продать неудачного сына.

Но то место, где смог освободиться Юн Лулянь, было в сплошных горах. Не походишь особо и не побегаешь. Ветер ледяной кусал кожу под легкими одеждами, растрепав все волосы. Камни резали ноги и руки.

Чтобы ориентироваться на этой местности, ему приходилось залезать на высокие уступы и свериваться со своей интуицией. Карты Юн Лулянь, само собой, не знал, а саму их деревню на окраине нашел чисто случайно.

И если ему приходилось залезать на самые высокие горки, значит…

— Можно залезть на высокое дерево и высмотреть с него дорогу! — щёлкнул пальцами Юн Лулянь, воспрянув духом. — Уж громоздкий дворец увидеть проще простого.

На словах было одно, а на деле совсем другое. Не зная, сколько он бродил в этом мистическом месте, что уже автоматически было жирным минусом, Юн Лулянь смог найти, по его мнению, высокий ствол.

Что это за дерево — непонятно. Таких парень еще не видел, но выбирать не приходилось. Коснувшись пальцами жесткой коры, Юн Лулянь покрепче обхватил ствол и припрыгнул на сыроватой земле, усеянной прогнившей листвой.

Лезть было ужасно неудобно. Кусочки коры цеплялись за одежду и царапали кожу, больше всего доставалось лицу, прижавшемуся при подъеме наверх.

Цепляться за ветки, что тут же ломались, из-за чего Юн Лулянь был на грани падения. Видать, дерево немолодое, оттого большинство веток и были хрупки.

И вот возникшее небо ослепило, заставив зажмурить глаза. Свежий ветер с такой высоты заставлял чувствовать бодрость, трепал волосы и освежал саднившие царапины.

Когда зрение смогло сфокусироваться, Юн Лулянь отвернул лицо от темного ствола и раскрыл глаза. Зрачок в радужке от данного вида расширился.

Чистейшее небо, верхушка огромного дворца, сторожевые башни, горы с водопадами, низы разноцветных садов, нарисованные словно красками. Теплыми, пестрыми и мягкими. У Юн Луляня, едва не забывшего, что обнимался с деревом, перехватило дыхание.

Всё казалось таким фантастичным, будто это место не может принадлежать людям. Мимо пролетела пара птиц, и он пришел в себя, вспомнив, что ему нужно отыскать дорогу. Скорее всего, крыши четырех домов можно было найти запросто, а там и сама дорога.

Однако обвивая ствол, много не увидишь, потому Юн Лулянь решил найти более крепкую ветку и встать на неё ногами для точной опоры. Да и конечности уже уставали. Спасибо метелке, с которой он работал столько часов напролет!

Подняв растрепанную голову, полную веток и листьев, он заприметил довольно длинный, крепкий с виду сук, криво растущий в разные стороны и небольшим веером листвы.

— Почему здесь вообще растут такие огромные деревья? — ворчливо интересовался Юн Лулянь, в очередной раз поцарапав ладонь. Отдернув руки и пошипев немного, он продолжил карабкаться к той самой ветке. — Разве это нормально, что такой лес находится на территории императорской резиденции? Совсем всё запустили!

Хотя если вспомнить, что творится в столице и какие там теперь… Как их Лао Ичань назвал? Машины. То самому Смертному Дракону сейчас явно не до всей этой буйной природы.