Опасная планета

Глава 1

Опустился занавес после первого акта «Дон Жуана», и Роберт Эллсмор Грендон с трудом подавил зевок, сам не понимая, что с ним происходит. И опера ему нравилась, и постановка не вызывала нареканий; более того, он не мог не отметить, что такой качественной постановки он просто еще не видел. Но что-то отвлекало его, а что – он не мог понять. И приходилось даже прикладывать определенные усилия, чтобы сосредоточиться на музыке и действии. Просто день такой, подумал он. Один из таких дней.

В свои двадцать четыре года он считал себя уставшим от жизни, лишенным иллюзий. Увлеченный военной службой, он обманул ожидания родственников, порвал с семейными традициями и присоединился к революционному движению на Кубе. Ему казалось, что борьба там стоит того, чтобы рискнуть своей шеей, но вскоре, гораздо раньше, чем другие, он понял, что новый режим – это всего лишь новые хозяева. И убрался оттуда, пока еще была такая возможность, чтобы вернуться к карьере в страховом бизнесе. Именно этого и хотел от него дядя – дядя, который, собственно, и оплачивал его обучение в колледже. И теперь Роберт и Винсент Грендоны готовились занять то место, которое дядя собирался им оставить через несколько лет. Для обоих молодых людей такая карьера представлялась вполне успешной – даже если только и один из них вставал на место Артура Грендона. Пост второго выглядел не менее заманчиво.

Вероятно, приложив сверхусилия, он мог бы стать первым, но его двоюродный брат обладал истинной привязанностью к делу. В то время как Винсент Грендон попросту «отбывал номер», Роберт Эллсмор Грендон жаждал действия, приключений, романтики – то есть того, что, похоже, исчезло из мира двадцатого века.

Он направился к бару, размышляя, что всю бы свою карьеру отдал, не задумываясь, в мгновение ока, в обмен на возможность совершить что-либо стоящее, с его точки зрения. Разумеется, страховой бизнес – дело стоящее, думал он, усаживаясь у стойки и подзывая Луиса, но не настолько же стоящее, чтобы уйти в него с головой.

Луис посмотрел на него, кивнул и принялся смешивать «гибсон». Ставя стакан перед ним, бармен не удержался от любопытства:

– Мистер Грендон, вы прочли сообщение?

Роберт Грендон моргнул.

– Какое сообщение?

– Вы что же, не видели сегодняшних газет?

Грендон покачал головой.

– Так, проглядел. А что?

Луис отошел ненадолго и вернулся с номером «Таймс», развернутым на некой странице. Когда он положил газету на стойку перед Грендоном, тот с изумлением увидел, что на него смотрит его собственный портрет.

– Скажите, мистер Грендон, вы заранее планировали зайти сюда сегодня вечером?

Грендон озадаченно посмотрел на бармена.

– Нет… Вообще-то я собирался попросить одного своего приятеля сходить со мной сюда вечером в следующую пятницу. Утром зашел узнать насчет билетов и решил, что схожу-ка сегодня вечером один, тем более что оставался билет на очень удобное место… Даже не знаю, почему я пришел. Только сейчас я задумался, когда ты упомянул об этом.

На лице Луиса появилась странная улыбка.

– Тогда прочтите вот это обращение, мистер Грендон. Возможно, оно обращено именно к вам.

Грендон взялся за газету. Заголовок гласил: «Ты Мне Нужен!» Подпись под рисунком отсутствовала, а далее шел такой текст: «Я не знаю ни твоего имени и вообще ничего о тебе, кроме того, что ты находишься в этом городе. Я собираюсь провести некий эксперимент, и, возможно, ты именно тот человек, который мне нужен. И если это ты, то ты поймешь эти знаки.

Ты ощутишь неодолимое желание вечером отправиться в некое место, независимо от того, собирался ты пойти туда или нет. И окажешься там около восьми часов вечера. Начиная с половины девятого каждые полчаса я буду посылать тебе сообщения. Возможно, ты не услышишь их с первого раза или со второго, но будешь ощущать, как что-то тебя отвлекает. Если ты тот человек, который мне нужен, тебе покажется, будто к тебе обращается некий голос. Он будет звучать в твоем мозгу; он скажет: „Доктор Морган“ – и расскажет, как добраться до некоего места. Там тебя будет ждать один человек; он задаст тебе вопрос, который я сообщу тебе во время выхода на связь с тобой. Пожалуйста, выслушай этого человека, прежде чем принять какое-либо решение».

– Похоже, первую часть этого сценария вы выполнили, мистер Грендон. Ведь вы же не собирались прийти сюда сегодня вечером, однако же вы тут.

Грендон положил газету. Действительно, именно полчаса спустя после начала представления он ощутил легкое раздражение оттого, что его как-то отвлекают.

Луис сказал:

– Без двух минут девять, мистер Грендон. Может быть, как раз сейчас вы и услышите сообщение?

Грендон, не сводя глаз с часов, поднес к губам «гибсон». Он пытался расслабиться, чтобы позволить освободившемуся мозгу услышать то, что ему предназначалось. Конечно, ему доводилось читать об экспериментах в области телепатии, и хотя он считал всю эту парапсихологию делом не очень убедительным, но и особых возражений не высказывал. А вообще-то он думал, что было бы просто здорово, если бы такие вещи происходили. Тогда появился бы новый рубеж…

И тут он услышал даже не шепот, а некое подобие тихого голоса. Голос произнес:

– Доктор Морган.

Грендон выпрямился. Голос донесся снова:

– Доктор Морган.

И третий раз голос повторил эти слова, затем сообщил:

– Отправляйтесь к телефонным кабинкам в вестибюле. Мужчина в смокинге с зеленой заколкой на отвороте предложит вам сигарету.

Голос стих. Грендон выждал минуту-другую, но больше ничего не услышал.

– Ну что, мистер Грендон, услышали? – нетерпеливо поинтересовался Луис.

Грендон допил «гибсон» и положил банкноту на стойку.

– Может быть, – сказал он. – Видишь ли, у меня уж очень богатое воображение. Я думаю подождать еще с полчасика, а там будет видно.

Он вышел из бара. Итак, было или не было? Если было, то он может заняться этим делом прямо сейчас или подождать еще полчаса. Если не было, все равно надо уходить. Он уже не сможет слушать оперу после того, что произошло, независимо от того, кто там будет петь.

Он направился к телефонным кабинкам в вестибюле и огляделся, избегая женских глаз, устремленных на его широкие плечи и черные вьющиеся волосы. Никто не подпадал под то описание, что ему было передано. Он подождал еще минуту, постепенно начиная ощущать себя одураченным.

Просто показалось, с легкой грустью подумал он. Что ж, есть еще время выкурить сигарету. Он полез в карман за портсигаром, когда чей-то приятный голос справа сказал:

– Не хотите ли попробовать моих?

Грендон обернулся и взглянул в улыбающиеся глаза мужчины примерно своего же возраста. Мужчина был одет в смокинг с зеленой заколкой на отвороте. Грендон с благодарностью взял сигарету.

– Прекрасный спектакль, вы не находите? – продолжил улыбающийся, прикуривая сигарету, взятую с другой стороны портсигара от предложенной Грендону, чего тот в замешательстве не заметил.

– Пожалуй, э… да, конечно…

Грендон начал испытывать непонятную сонливость.

Внезапно он качнулся вперед и упал бы лицом на пол, если бы не проворная помощь этого дружески настроенного молодого человека. Мгновение спустя Грендон потерял сознание.

Подбежал один из служителей.

– Что такое с вашим другом? – спросил он.

– Потерял сознание. Это сердце. В последнее время такие приступы у него частенько. Помогите мне вынести его на улицу.

В сопровождении зевак они вдвоем вынесли Грендона за двери. Оказавшись на тротуаре, улыбчивый молодой человек махнул рукой водителю автомобиля, припаркованного на другой стороне улицы. Машина быстро развернулась и подъехала к обочине дороги.

– Давайте занесем его в автомобиль, – сказал молодой человек. – Дело обычное – поездка по Мичиганскому бульвару приведет его в чувство. Ему просто нужен свежий воздух. Его врач рассказал мне, как помогать в таких случаях.

Грендона занесли в машину, а водитель убрал верх. Молодой человек сунул в руку служителю хрустящую банкноту, сел в автомобиль, и машина отъехала.

Глава 2

Когда Грендон пришел в себя, он оказался лежащим на койке в тускло освещенной комнате. Он огляделся и в изумлении увидел четыре голые бетонные стены, массивную дубовую дверь, усыпанную большими заклепками, и небольшое окошечко, забранное железными прутьями толщиною чуть ли не в дюйм.

Рядом с койкой стояли стул и маленький столик с лампой. На столе лежал лист бумаги. Грендон скатился с койки, взялся за лист и включил лампу.

«Уважаемый мистер Грендон, – прочитал он. – Должен с извинением признать, что фактически похитил вас, но надеюсь, вскоре мне удастся убедить вас в том, что таковые действия были вызваны необходимостью и служат только вашему же благу. А пока прошу набраться ненадолго терпения; вскоре мы увидимся. Данный вам наркотик к вечеру полностью прекратит свое действие – вы были похищены прошлым вечером, – и уверяю вас, что никаких вредных последствий от его принятия вы впоследствии не ощутите – ни физических, ни психических». Подпись гласила: «Доктор Морган».

Грендон поднялся и неуверенной походкой дошел до двери. Та явно была закрыта снаружи, так что даже встряхнуть ее ему не удалось. Он добрался до окна и выглянул. Стояла ночь, и с ясного неба подмигивали ему мириады звезд. Ни деревца, ни дома, ни другого какого предмета он не увидел. Лишь звездное небо вверху и черная пустота ниже.

Заслышав голоса, он резко обернулся. Щелкнул засов, и дверь открылась. Вошли два человека. Первый был высоким и крепко скроенным. Высокий лоб выдавался вперед, так что кустистые брови, срастаясь над крючковатым носом, почти прикрывали глаза. В остроконечной короткой бородке пробивалась седина, указывая на средний возраст. Позади стоял тот самый молодой человек, который в вестибюле оперы угостил Грендона сигаретой, содержащей наркотик.

Молодой человек подошел и протянул руку.

– Как вы себя чувствуете, мистер Грендон? – спросил он. – Похоже, вы удивлены, что мы знаем ваше имя. Мы вам все объясним. Но для начала я сам должен представиться. Меня зовут Гарри Торн. А теперь позвольте вам представить доктора Моргана.

Крупный мужчина протянул руку и гулким басом сказал:

– Давно ждал этой приятной минуты, мистер Грендон.

Этот голос вроде бы не имел ничего общего с тем голосом, что звучал у него в голове, но тем не менее был тем же самым. Грендон понял это сразу же; и любопытство его, смешанное с уверенностью, что, несмотря на методы, намерения этих людей по отношению к нему честны, заставили его встряхнуть могучую руку доктора и пробормотать слова знакомства.

– А теперь, – сказал Морган, – если вы составите нам компанию за ужином, мы начнем наши объяснения. Затем я попрошу вас прочесть две интересные рукописи, и только тогда мы продолжим нашу интересную беседу. Эти рукописи скажут вам более, нежели я, и подготовят к тому эксперименту, который я задумал.

Целые сутки провел Роберт Эллсмор Грендон в гостиной доктора Моргана, читая две рукописи объемом с приличный роман каждая. Когда Грендон отложил в сторону последний листок, в комнату вошел насмешливо улыбающийся доктор Морган.

– Ну и что вы об этом думаете? – спросил он. Грендон покачал головой.

– Если бы я не обладал опытом вчерашнего дня, я бы сказал, что это всего лишь неплохо изложенные истории. Фантастические романы.

– Похоже, – согласился Морган. – Тем не менее там написана правда. Вкратце сообщу вам, что занимаюсь телепатией вот уже десять лет и мне наконец удалось создать прибор, принимающий и усиливающий мысленные волны.

– И как выяснилось, – сказал Грендон, – для этих мысленных волн не существует ни пространства, ни времени. И вам удалось принять мысленные волны, переданные с помощью такого же прибора человеком, обитающим на Марсе. Но не на современном Марсе, а на Марсе, отстоящем по времени на несколько миллионов лет назад, когда там существовала высокоразвитая человеческая цивилизация.

– И вы вместе с марсианским ученым Лал Ваком выяснили, что двойники по физическому облику обладают и схожим строением мозга, так что они могут даже обмениваться сознаниями между собой. В первом проведенном вами опыте вы провели такой обмен между землянином по имени Гарри Торн и марсианином Боргеном Таккором. Человек, которого зовут теперь Гарри Торн, родился на Марсе под именем Борген Таккор, в то время как настоящий Гарри Торн «ныне» проживает на Марсе, ведя насыщенную приключениями жизнь и даже сделав там неплохую, судя по тому, что я прочитал, карьеру.

Доктор Морган кивнул.

– Он со своей принцессой совершил гораздо больше подвигов, нежели написано о том в первой рукописи. Хотя для нас они, разумеется, умерли уже много миллионов лет назад. Но я могу настроиться на сознание Гарри Торна в любой из моментов его жизни, там, где он в состоянии слышать меня. И должен сказать, что он ни разу не пожалел о сделанном им выборе.

– Затем, – продолжил Грендон, – вы вступили в контакт с венерианцем по имени Ворн Вангал, современником Лал Вака и Боргена Таккора. С его помощью вы создали перемещающийся в пространстве и времени аппарат, посредством которого на Марс перенесся во плоти ваш племянник, Джерри Морган. И устроился там тоже весьма неплохо.

Морган кивнул.

– Да, именно так я отправил Джерри на Марс и надеялся, что тем же способом смогу отправить кого-нибудь и на Венеру. Но я утратил телекинетический контроль за аппаратом да так и не смог вернуть корабль, созданный для Джерри. Ворн Вангал уверял, что построит такой корабль на Венере и пришлет его за мной на Землю, но я не знаю, когда представится такая возможность. Может быть, скоро, а может быть, и не один год пройдет. – Морган улыбнулся. – А я человек нетерпеливый. Я ведь уже знал, что смогу посмотреть на Венеру глазами землянина – как это было в случае с Марсом. Поэтому я попросил Ворна Вангала отыскать двух венерианцев с такими мысленными волнами, которые соответствовали бы двум землянам. Гарри упросил меня послать на Венеру его мысленные волны Ворну Вангалу, чтобы он отыскал ему двойника.

– Понятно. А Ворн Вангал прислал портрет и мысленные волны венерианца, соответствующего мне.

– Да. Если припомните из прочитанного, Лал Вак подсказал мне, как создать мозговой компас, с помощью которого можно обнаружить землянина, чьи мозговые волны соответствуют марсианину, портрет которого он прислал мне. Этот прибор не только помогает разыскивать таких людей на Земле, но избавляет и от разочарований при обнаружении вроде бы похожего внешне человека, но чьи мысленные волны не соответствуют присланному образцу для осуществления обмена личностями.

– А такое случалось? – спросил Грендон.

– Только однажды. Но Гарри с этим управился. Ну а я надеюсь, что вас заинтересует путешествие на Венеру.

Грендон улыбнулся.

– После того, что я прочитал о Марсе, разумеется, я заинтересован. Однако же, я думаю, на Венере все по-другому.

– Конечно, отличия существуют, хотя уровни развития цивилизаций примерно одинаковы. Планета эта носит название Заровия, а ваш физический двойник в рабстве у правительницы амазонок – принцессы, все мысли которой сосредоточены лишь на собственных удовольствиях. Наш раб никак не может вырваться из своих оков и потому охотно идет на обмен. Физический двойник мистера Торна является принцем в королевстве, расположенном на другой стороне планеты. У принца безмятежная жизнь, лишенная опасностей, и он страстно стремится к приключениям, поэтому и он на некоторое время согласен поменяться телами с мистером Торном… Ну, что скажете? Устраивает вас такое путешествие?

Грендон улыбнулся.

– Видите ли, доктор, я слегка удивлен. Ведь землянина Гарри Торна вы изучали основательно, памятуя о том, что прежде него послали на Марс просто уголовника, сделав неверный выбор. Прекрасно вы знали и своего племянника, поскольку долгие годы пребывали с ним в телепатическом контакте, пусть он и не догадывался об этом. Но что вы знаете обо мне?

– Попали в самую точку! – рассмеялся Морган. – Я просто забыл рассказать вам. За последние несколько лет я здорово усовершенствовал восприятие телепатической проекции. Когда я вступил в контакт с вашим разумом, я получил и достаточно полное представление о вашем характере и личности. Не вдаваясь в интимные детали, я все же получил существенную информацию, свидетельствующую о том, что вы именно тот человек, который мне нужен. Понял я и то, что вы готовы пойти по предложенному вам пути, если будете иметь о нем четкое представление… Но думаю, если вы поведаете мне о каких-либо препятствующих нам факторах, то картина значительно прояснится.

Роберт Эллсмор Грендон вкратце описал ту жизненную ситуацию, в которой он ныне пребывал, и Морган кивнул.

– Да, – сказал он. – Это соответствует той информации, которую я собрал о мистере Артуре Грендоне, с тех пор как вы оказались здесь. Видите ли, он действительно любит вас. И я думаю, ни за что не станет препятствовать вашему выбору… Тем не менее ему надо позвонить. А сказать надо, я думаю, вот что…

– Вы оказались правы, доктор, – сказал Грендон, попрощавшись с дядюшкой. – Дядя Артур согласен, что Винсент более подходящая кандидатура на пост главы фирмы. Он просто хотел, чтобы я попробовал, а там видно будет. Впрочем, как он сказал, нечто вроде этого он и ожидал от меня и лишь боялся, что я исчезну, не дав ему ничего знать.

– Ну так не будем зря тратить время, мистер Грендон.

– Но… Ведь мое тело останется здесь, в то время как личность, сознание, окажется на Венере. Что же с ним будет?

– Не волнуйтесь. Человек, который прибудет для обитания в нем, – вы ведь не забыли? – по вполне естественным причинам будет очень аккуратно обращаться с телом. Ведь в случае потери тела он теряет и возможность вернуться в мир, хоть в наш, хоть в свой.

– Что же нам нужно сделать для осуществления обмена? И как вы будете поддерживать связь со мной?

– Во время вашего сна я через регулярные промежутки времени буду выходить на телепатическую связь с вами и Торном. Вы ничего не будете знать об этой телепатической связи. Разве что я сочту нужным передать какое-либо послание, и оно явится к вам в виде сновидения, настолько яркого и живого, что вы все запомните до мельчайших подробностей. Если же по каким-либо причинам вы захотите связаться со мной, я узнаю об этом, установив контакт с вами.

Грендон вздохнул.

– Я готов. Хотите, чтобы я лег и смотрел в зеркало, как это делал Гарри Торн, когда вы отправляли его на Марс?

– Совершенно верно. А Гарри Торн отправится вслед за вами спустя несколько часов. Может быть, вы даже встретитесь на Венере, хотя и маловероятно.

Грендон устроился на софе, а доктор установил перед ним зеркало, раскрашенное в чередующиеся красные и черные круги.

– А теперь представьте себе Венеру, находящуюся далеко отсюда в пространстве и времени – в миллионах миль, в миллионах лет…

Глава 3

От крепкого сна Роберта Эллсмора Грендона пробудил яркий солнечный луч, пробившийся сквозь слюдяное окошко барака рабов, вкалывающих на каменоломнях. Он моргнул, заерзал и сел. Напряженные мышцы рук и спины мучительно ныли. Он отметил, что весь костюм его состоит лишь из розовой набедренной повязки и пары сандалий странного фасона. Кожа потемнела. Руки огрубели и покрылись мозолями. На лице росла густая черная борода. Нечесаные волосы свалялись.

Он с трудом поднялся и добрел до окошка, надеясь увидеть четкий заровийский ландшафт, но его ожидало разочарование. За окном стеной вставали утесы черного мрамора. Единственная существующая растительность состояла из похожих на поганки розоватых растений, торчащих из трещин скал и достигающих кое-где в высоту двенадцати футов.

Он повернулся и оглядел своих товарищей. Под навесом для отдыха сгрудились человек пятьдесят. Подстилками им служил сухой мох. Одеты они были так же, как и Грендон, с той лишь разницей, что их набедренные повязки были серого цвета, а не розового. Обожженную на солнце кожу многих покрывали рубцы и совсем свежие шрамы.

Грендон вздрогнул от гулкого звука, и снаружи кто-то растворил дверь в сарай. Мгновенно все вскочили на ноги и образовали цепочку людей, идущих по одному к выходу. Он присоединился к этой процессии, направившейся к большому строению, расположенному среди таких же хижин, в какой он проснулся. Напугавший его звук издавал подвешенный на балке железный цилиндр, по которому кто-то колотил дубиной.

Вдоль линии следования процессии, с интервалом футов в пятьдесят, стояли надежно вооруженные охранники. Каждый из охранников держал в руке высокое копье, с левого бока свисала сабля с круглым эфесом, изогнутая, как ятаган.

Зато справа у них располагалось какое-то непонятное для Грендона оружие. Футов двух длины, по форме похожее на плотницкий инструмент «уровень», оно выглядело созданным из какой-то голубоватой стали. Заклепка длиною дюйма в четыре надежно прикрепляла приспособление к поясу. Впрочем, это орудие можно было разворачивать под любым углом.

Грендону еще только предстояло познакомиться с эффективностью действия этого оружия, именуемого торк. Оно стреляло острыми, как иголки; стеклянными частицами с ядом, парализующим как людей, так и животных, и с дальностью выстрела как у мощной винтовки. Эти крошечные пули вылетали под действием чрезвычайно взрывчатого газа, воспламеняющегося от электрической искры путем нажатия на кнопку.

Сжатый газ содержался в камере задней части торка, а стеклянные иглы находились в магазине рядом с дулом. После выстрела оружие автоматически перезаряжалось, пуля проскальзывала на место впереди, и одновременно необходимый заряд подавался в камеру позади пули. Каждый торк содержал тысячу единиц зарядов.

Рабы проходили сквозь здание, получая положенный рацион: чашу тушеных грибов и кружку какого-то дымящегося пойла, которое, на вкус Грендона, весьма походило на крепкое вино.

Двигаясь вслед за товарищами, Грендон обратил внимание, что каждый ненадолго останавливался перед каким-то небольшим алтарем, склонял голову и вытягивал руку ладонью вниз. Когда он оказался у алтаря и остановился, по примеру других, то от удивления разинул рот, увидев портрет женщины необыкновенной красоты.

Наряд ее состоял из розовой мантии, украшенной золотом и драгоценными каменьями, а платиновый обруч охватывал массу золотых локонов, собранных в прическу, какой Грендону тоже еще не доводилось видеть. Она восседала на золоченом троне, на розовых подушках, на подлокотниках которого лежала сабля – такая же, как у охранников, только рукоять украшали рубины, оправленные в золото.

Видимо, это и была та самая владычица амазонок, о которой упоминал доктор Морган.

Резкий оклик вернул его к реальности. Он обернулся и увидел, как к нему приближается надсмотрщик с поднятой плетью. Быстро поклонившись, как делали другие, Грендон поспешил вслед за товарищами.

Выйдя из здания люди рассаживались небольшими группами на земле и принимались за утреннюю пищу. Грендон подсел к тем рабам, с которыми делил и хижину для сна.

В разговоре он принять участия не мог – язык звучал непонятно, хотя слова казались странно знакомыми. Просто в мозговых клетках ставшего его собственностью тела остались воспоминания об этих словах, но сознание Грендона не могло их воспринять. И он лишь молчал и слушал.

Завтрак закончился. Надсмотрщики погнали рабов в каменоломни. Каждый надсмотрщик, в распоряжении которого было десять рабов, был вооружен торком, саблей-скарбо у пояса и плетью-пятихвосткой грубого плетения, удар которой воспринимался кожей жертвы как укус тысячи пчел.

Грендон во всем старался подражать своим напарникам. Изнуряющая солнечная жара делала бы работу на открытой местности невозможной, если бы не смягчающие влажные испарения, создающие влажную атмосферу Заровии.

Мрамор добывался из скал большими прямоугольными блоками. Тысячи рабов трудились на различных ярусах высотою в один блок. Бригады рабов так и двигались вдоль ярусов, сохраняя раз и навсегда заданный контур разработки скалы.

Бригада, в которой оказался Грендон, все утро трудилась на самом нижнем ярусе, дабы укрепить поредевшие по каким-то причинам ряды работавших там бригад. Грендон вместе с напарником передвигали один из таких блоков с помощью рычага, когда конец его соскользнул и упал на другой блок, отбив от него большой кусок. Надсмотрщик поднял плеть и огрел Грендона по плечам.

Стремительно развернувшись, Грендон мощным правым хуком ударил надсмотрщика в челюсть. Получился чистый нокаут. Подбежал другой надсмотрщик с поднятой плетью, но Грендон сшиб его с ног, швырнув в него кусок мрамора, а затем бросился сквозь группу испуганных рабов к выступу утеса. Кто-то криком поднял тревогу, и тут же дюжина торгов нацелилась в беглеца. Упали несколько рабов, в которых угодили иглы, предназначенные ему, а он скрылся за гребнем скалы.