Квази Эпсилон. Заключенный

Это неправильно, это какое-то недоразумение. Сын всегда был законопослушным, даже чуть-чуть наивным парнем. Он верил в добро и отвергал, даже гипотетически, споры на тему, что во имя добра иногда можно поступать неправильно. Даже в тюрьму он попал по случайности. Единственная его вина была в том, что он не включил аварийку в автомобиле. И вот такая новость: побег.

Она отцепила поводок от ошейника рвущегося на прогулку пса и отпустила его. Сейчас она его догонит. Но сначала ей нужно зайти в кухню и заглянуть в аптечку. И так в последние месяцы на успокоительное ушла целая прорва денег. Но сейчас это было действительно нужно. Позади, из открытой двери в подъезд, доносился громкий лай, который возвещал о том, что Ливон идет на прогулку. А в кухне сидела Елена Игоревна и машинально, по привычке, запивала чаем несколько таблеток. И думала про сына. Как он там? В вирт капсуле в новом мире.

Разбудило меня яркое солнце, которое даже сквозь закрытые веки резало глаза. Я будто просыпался в сказочной стране, вокруг все сияло красками. Яркое солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, где щебетали насекомые и птицы. И ветер, мягкий и приятный, слегка трепал волосы. Я открыл глаза и сел. Все тоже были здесь, уставшие, но счастливые.

– Сколько я проспал? – задал я первый интересующий меня вопрос.

– Сколько? Утро уже, вот сколько! – ответил Бишкек. Он до сих пор не мог оторвать взгляда от своего ножа-кастета. Держал он его с любовью, как болельщик шайбу, подписанную любимым игроком КХЛ.

– А что с омелой? – продолжил я допрос. А сам уже ощупывал вещмешок с моим будущим петом. Убедившись в том, что он был на месте, я немного успокоился. Я спал так крепко, что можно было меня наголо побрить, я бы не проснулся. А уж украсть у меня вещмешок, так и подавно.

– Мы ее победили! – каким-то торжествующим тоном произнесла Джинкс. Она просто сияла, несмотря на круги под глазами от недосыпа. С такими кругами она сейчас напоминала панду, но очень счастливую панду.

– Как победили? – я сначала подумал, что мне послышалось.

– Ну да, победили… – она замялась, но затем продолжила. – Ну, может, и не победили, но она от нас отстала. Везде, где мы смогли увидеть, мы вырезали ее. Короче, она нас не атакует больше. Наверное, забилась где-нибудь под камень и спокойно регенерирует.

– Надо найти и завершить начатое, – вынес вердикт я. – Если она восстановит силы, то это будет по своему воздействию, как биологическое оружие. Вы сами видели, на что способно это растение.

– И где прикажешь его искать? – впервые за это утро заговорил Гриша. Но на его вопрос у меня уже был готов ответ.

– Я найду его, если оно поблизости. Вы ведь с ним справитесь?

На этот вопрос все синхронно закивали.

– Тогда давайте вы отдохнете полчасика, а заодно и расскажите обо всем, – все согласились с этим предложением и мы улеглись вокруг яйца с питомцем.

Да его вылупления осталось чуть больше четырех часов. Мы начали с осмотра, а скорее, хвастовства своими девайсами. Все выложили их в центре, рядом с яйцом. Черное с зелеными прожилками яйцо сейчас было больше похоже на какое-то футуристическое драконье.

Рядом с ним черная с желто-оранжевыми широкими полосами на лезвиях когтистая лапа. Сам же кастет был из камня, рисунком напоминающего малахит, но ярко-красного цвета. От каждой костяшки отходила черная лапка паука, пока не двигающаяся.

Тэкко-каги «Цветок Цепиш-Глориозы» расы Дендроидов. Уровень: 24.

Класс: уникальный, симбионт, живой, Урон: 62–66.

Способности: «Общая Душа».

Нож-кастет с зелеными полосами на темно-коричневой лакированной деревянной рукояти и слегка вытянутыми фиолетовыми крапинками или, скорее, черточками на черном лезвии. Кастет и шестигранное навершие оставались такими же бронзовыми. Как споры могут становиться металлом, для меня пока загадка.

Траншейный кинжал «Лист Джимпи Деяниры» расы Дендроидов. Уровень: 22.

Класс: уникальный, симбионт, живой. Урон: 44–54 + Яд.

Способности: «Яд Джимпи».

Раньше и клинок, и яд имели в описании Аконит, и я решил спросить.

– Бишкек, у тебя девайс поменял название и яд. Давно? – спросил я.

– Нож вырос на двадцатом уровне, сменил название, чуть-чуть вид и яд, – с гордостью в голосе ответил Дима.

– Расскажи поподробнее, что изменилось? Мне тоже интересно.

– Короче, видишь? – он указал на лезвие. – Появились мелкие зубчики, вот. Еще изменился яд. Короче, теперь он как кислота, понимаешь? Даже на граните оставляет следы, – Башкек указал на место с неглубокой, будто оплавленной ямкой в граните.

– Ребят, у кого-нибудь еще девайс апнулся? – спросил я ребят, но они покачали головами.

Я продолжил осмотр холодного оружия, создание которого чуть вчера не загнало меня в могилу.

Маленький ножик Джинкс с треугольным лезвием. Моя первая работа. Сейчас я в полной мере рассмотрел его после обновления. Это был черно-белый нож с ручкой, которая теперь не была спаянными в ряд гайками. Теперь ручка была из красной лозы. Лезвие же изменило форму, слегка удлинившись. Черный клинок был покрыт рельефной белой вязью рисунка.

Кинжал «Лист Ясеня Иггдрасиль» расы Дендроидов. Уровень: 19.

Класс: уникальный, симбионт, живой. Урон: 38–46.

Способности: «Душа клинка 2».

Теперь было видно, что все три клинка не просто холодное оружие, а уникальное индивидуальное растение-оружие.

Сейчас я просто умилялся своим творениям, видя, как они выросли в уровнях за эту ночь. Наверное, так себя чувствует врач, принимавший роды, а после увидевший молодую маму с чадом гуляющими. Не могу точно описать. Чувство гордости, что ли.

– Артемка, ты правда совсем плохо выглядишь. Видимо, вчерашний крафт тебя доконал, – участливо заметил Гриша.

– Веришь, нет, но и чувствую я себя не лучше. Но настроение приподнятое, – ответил ему я и попытался встать.

Кстати, у меня не получилось, ноги предательски дрожали и не поднимали мое бренное тело. Я посмотрел на свои руки, задрав рукава по локоть. Руки будто высохли и стали как у мумии. Кожа из красновато-бронзовой стала болезненно желтой и полупрозрачной. Под кожей можно было разглядеть синие вены и сосуды. Ох, не бесплатно мне дается создание шедевров. Нужно срочно восстанавливать свое здоровье. А то еще один-два предмета, и я Богу душу отдам. Богу местному, виртуальному. Встать и правда не получалось, поэтому я полулежа на боку распечатал пищевой набор и принялся его поедать.

Ребята видели мои потуги, но решили не помогать мне. Не ронять мою самооценку. За что я был им благодарен. Они тоже принялись за утреннюю трапезу. Я поедал свой сухпай, а про себя отмечал, насколько он сейчас был вкусен. После еды вновь захотелось спать, но я поборол это желание. Идти на поводу у своих слабостей не хотелось. Я лег и активировал мысли речевой командой «Язык трав 3». И ничего не произошло. Умение отказалось работать. Я посмотрел на пиктограммы своих умений. Сейчас все, кроме «Язык трав 3», были серыми и неактивными. Видимо, это дает о себе знать моя немощность. Но Язык трав должен работать. И он работал, сейчас у иконки шел обратный отсчет. Я мысленно хлопнул себя по лбу за недогадливость. Я ведь сейчас сижу на огромном валуне розового гранита. Мне для использования этого умения нужно непосредственное соприкосновение с растительностью. Неудивительно, что оно не сработало.

– Народ, давайте вы пару часиков вздремнете, а я посижу на карауле. Если что, я подниму вас. Согласны? – предложил я остальным.

Ребята и правда выглядели неважно. Ночное махание оружием не прошло для них бесследно. Хоть все и выспались досыта в стальной коробке контейнера, но силы пополнить сейчас было просто необходимо. И мне, и команде.

Команда. Теперь я так называю это образование. Моя команда. А ведь они выполняют мои приказы, я приобретаю навыки лидера. Да какой я, к черту, лидер? Глава рейда – еще куда ни шло. Но гильдмастер клана, или как он называется тут? Нет, для меня это пока слишком большая ответственность, взваливать которую на плечи я пока не готов.

Все согласились с моим предложением вздремнуть часок-другой, и компания улеглась в центре. А про себя я отметил, что Гриша слишком близко придвинулся к Джинкс. Думаю, девушка это тоже заметила, но никак не обломала парня. Может, ей импонировали его робкие шаги. Может, просто не замечала, хотя нет, скорее всего, все она замечала. Ну да неважно, люди взрослые, сами разберутся.

Я сел у края гранитного уступа, наблюдая за окрестностями. Валун, на котором мы сейчас укрывались, был почти отвесной скалой, испещренной множеством трещин. Высотой он был примерно метров восемь и практически идеальной цилиндрической формы. Вчера в полутени я и не заметил, как ловко и быстро мы сюда забрались. Скорее всего, в верх нас толкал адреналин. Ну, по крайней мере, в реале я бы не рискнул пытаться забраться по такой отвесной стене.

Так, сидя в позе буддийского монаха и созерцая окружающую природу, я провел пару часов. Время, отведенное на сон, уже закончилась, но будить ребят не хотелось. Странный момент я заметил у Джинкс. Сейчас она спала в виртуальности, не выходя в реал. Не понимаю почему, нужно будет у нее потом спросить об этом.

В этот момент сложившуюся идиллию нарушил звук, будто кто-то ножом царапал каменную стену. Я обернулся, пытаясь найти источник шума и обомлел.

– Народ, вставайте! – закричал я что было мочи, будя своих друзей.

Все подскочили, спросонья схватившись за оружие. Но я указал пальцем на черное яйцо. Сейчас его поверхность была покрыта сетью трещин и скорлупа пульсировала. Его обитатель силился выбраться наружу. Дыхание сковало от волнения. Это что-то непередаваемое. Наконец яйцо не выдержало и рассыпалось.

Сейчас маленькими блестящими желтыми бусинками на меня смотрели два глаза. Миссия выполнена. Теперь у меня есть питомец. Маленькая змейка интересной и причудливой расцветки. В гамме окраски шипастого тела основными были зеленый и черный цвета. Черные пластинки с зелеными контурами. А вот на шипастой голове встречались лиловые и красные оттенки. Он был потрясающим. И моим!

«Выберете имя». Кустарниковый Гремучий Щитомордник. 1 уровень. Статус: питомец.

Урон: 8–12.

Умения: «Гипноз».

«Гипноз» – Змеи издавна чтились людьми как символ мудрости и величия. Их цепенящий взгляд парализовал жертву, не оставляя ей шансов. Не дай вам ваш бог ощутить на себе взгляд их желтых глаз.

Способность ментального обездвиживания цели на 3 секунды. Можно использовать 1 раз на 1 цель за бой. Иммунитет 50 % к ПСИ воздействию первого порядка.

«А жизнь-то налаживается» – подумал я про себя, усадив змееныша на плечо. Он извивался и обнюхивал меня своим шипастым носом. Все, теперь будет у меня свой карманный боевой змей. Вот только раскачаем тебя, малыш. И тут я нашел критически важную проблему: у змееныша до сих пор не было имени. Но такие мелочи мы оставим на потом.

– Какой красивый малыш. Можно его посмотреть? – голос Джинс приобрел умоляющий тон, и я не смог ей отказать. Если сейчас откажут, то она точно расплачется.

– Ну попробуй, протяни руку. Сама понимаешь, я и сам еще пока не знаю, как себя с ним вести, – признался я.

Если честно, то я до чертиков боялся сделать что-нибудь не так. Мало ли, вдруг он может обидеться или уйти от меня? Вот, например, омела ушла и больше не контролировалась.

– Понтовый змееныш, – пробасил Бишкек. Он тоже улыбался и завороженно глядел на змейку. – Как назовешь?

– Пока не знаю, – признался я. – У кого есть какие идеи? Как-никак вы, можно сказать, крестные родители, – улыбнулся я.

– Ну, можно из мифологии, Уроборос например, – предложил Бишкек.

Видимо, он всего лишь носил маску глуповатоватого и веселого парня. Даже вскользь послушав его описание ножа Первой мировой войны, я почувствовал некий разрыв шаблона. Он так точно описывал, по-моему, даже упоминал какие-то даты.

– Уроборос? – переспросил я.

Теперь настало время Джинкс удивлять меня:

– Уроборос. Это древний символ перерождения. Представляет собой змею, которая поедает свой хвост. Древний знак, еще древнее, чем упоминания о Фениксе. Нет, ну какой он Уроборос? Мое предложение – назвать его Нага. Это символ мудрости в индуизме и буддизме. Змей с торсом человека. Ну как вам вариант?

Мы втроем уставились на Настю. Уж кому-кому, а ей образ книжной мыши никак не подходил. Вот смирительная рубашка – это запросто. А очки и толстый книжный томик – ни в какую. Мы все смотрели с открытыми ртами на девушку, но Гриша смотрел по-особенному. С нескрываемым трепетом. Влюбился парень, ой влюбился, и не на шутку. Нужно сразу расставить все точки над i с Настей и с Гришей. Не хватало мне еще внутреннего конфликта в группе. Я вытянул руку со змеенышем на ней и протянул в сторону Бишкека и Джинкс.

– Пусть он сам выберет. К кому он сейчас пойдет, так мы его и назовем, – предложил я решить вопрос с именем. Мне нравились оба варианта.

Первым протянул руку Бишкек, но змея резко встала в стойку, как кобра. Бишкек отдернул руку назад. Теперь свою руку протянула Джинкс. Медленно и неуверенно. Рука у нее слегка дрожала. Сейчас змееныш вряд ли мог бы нанести Джинкс хоть какой-то урон, все-таки разница в уровнях у них огромная. Змееныш тоже потянулся к приближающейся руке и несколько раз неловко ткнулся костяным носом в ладонь, обнюхивая. И после такого вот приветствия змея юркнула к ней в ладони.

Радость Насти не имела предела, она прыгала и танцевала, как ребенок! И крутила змееныша в ладонях на вытянутых руках. Звонкий смех разливался эхом по утренним джунглям, Бишкек был немного озадачен, но тоже улыбался. А вот Гриша был просто счастлив. Видимо, сейчас он на что-то решился. Он встал, повернулся к Джинкс и произнес.

– Настя, выходи за меня замуж! – голос его как-то был не уверен, но тверд.

Он не кричал, он говорил это ровным тоном. Но Настя его не услышала, зато услышали и я и Бишкек. Нет, сегодня определенно утро потрясений. Что дальше? Я узнаю, что Бишкек мой отец? Или то, что жизнь является трансвеститом? Такой бред коматозника-наркомана, сейчас бы подходил как нельзя кстати в качестве продолжения этого сумасшедшего дня. Мы с Бишкеком переглянулись. Конечно, мы замечали его неровное дыхание в сторону Джинкс, но чтобы так! Валидола мне.

Снова некстати. Сейчас я рассуждал с точки зрения лидера малого боевого отряда. Если сейчас Джинкс разобьет сердце Грише и внесет раскол в нашу команду, то все полетит к чертям. И еще неизвестно, как поступит молодой импульсивный парень. Я подошел вплотную к нашему Ромео и проговорил:

– Гриша, перестань, – я проговорил тихо, но настойчиво.

Видимо Гриша для себя решил, что я являюсь для него конкурентом, имеющим свои виды на Настю. Не зря он так смотрел на меня, когда она кокетничала со мной. Итог был предсказуем и очень для меня неприятен. Его глаза налились кровью, он толкнул меня рукой, а затем подпрыгнул на месте, с силой двумя ногами ударил меня в грудь в прыжке.

Я не то что сгруппироваться, я и отреагировать не успел на эту стремительную атаку. Все-таки в боевом плане наша с ним разница в силе с момента последнего боя только увеличилось. И я полетел с нашего гранитного камня вниз. Падал я, казалась, минуту. От удара мой бар жизни потерял больше половины, и я с разочарованием ждал приземления. Как там говорится, убивает не падение, убивает приземление. А еще я слышал крик и ругань Джинкс с матами Бишкека.

Странно, но после падения на корни я не разбился и не отправился на перерождение. Грубые твердые древесные корни приняли меня мягко и ласково, будто пуховая перина. От соприкосновения я не потеряла ни один хитпоинт жизни. И за это я снова поблагодарил свою раскачку и будущую новую расу. Корни обволокли меня, и я провалился в них. Провалился я глубоко, метра на полтора. Корни сверху закрыли меня от возможных будущих атак. Но перед погружением я увидел голову Бишкека, который с камня решил посмотреть вниз.

Полностью прекратив падение, я начал пробираться сквозь спасительные заросли корней. Это получалось довольно легко, сейчас древесные корни были для меня преградой не больше чем бассейн с пластиковыми шариками в детском отделении торгового центра. И через пару минут и я выбрался на воздух. К этому моменту вся компания спускалась вниз по гранитной стене. Выходила это у них довольно медленно, но Гриша ожидаемо был впереди. Настя что-то громко кричала, наверное, пыталась остановить ревнивца. Но тот был неумолим и со скоростью паука спускался вниз. Сейчас он снова начнет атаковать, и в этот раз уж точно отправить меня на перерождение.

Дальше за меня сработали инстинкты. Я даже не понимал, что конкретно делаю. На автомате зашел в меню управления растениями и нашел сердце-семечку когтистой лапы ОУКБ. А дальше произошло удивительное: пульсирующая семечка, облепившая корневой системой все оружие, сейчас пустила корни вглубь по руке ОУКБ, и эти корни углублялись и высасывали силу из тела носителя. И продолжалось это до того момента пока уровень оружия не изменился с двадцать четвертого до двадцать пятого.

После этого я, наконец, вернул себе контроль над своим телом. То есть это оружие может питаться за счет своего хозяина? Теперь я в полной мере понял, что означало то туманное описание умения «Общая Душа». Я свернул окно управления. Сейчас передо мной предстала картина маслом: Гриша лежала на корнях с жалкими крохами хитпоинтов, над его бездыханным телом плакала Настя и своими маленькими кулачками долбила его по груди.

– Что ты сделал? – ко мне подошел Бишкек и очень осторожно на меня посмотрел. – Ты сел и закатил глаза, а затем Гриша сорвался, спускаясь, и упал. Он так уже минуты три лежит и не шевелится. Его хиты не регенерируют. Артем, ты это, прости его. Молодой ведь парень, горячий.

Да, день чудесный продолжается. Такой солидный и уважаемый сиделец, как Бишкек, весь в татуировках как кислородный баллон, сейчас просит меня, простого парня, о том, чтобы я не губил Гришу. Когда-нибудь и я напишу книгу-автобиографию, и этот момент в ней будет вписан золотыми буквами с рельефным тиснением.

– Бишкек, ты ведь видел, что он на меня напал. Я всего лишь попросил его не признаваться сейчас. Но он решил по-другому, – ответил я. Весь авторитет, который случайно получил, не хотелось терять.

Все, что я сделал с Гришей, было по наитию, на инстинктах. Я совершенно не хотел причинять парню вред, я просто хотел остановить его. Сейчас он и вправду выглядел очень и очень хреново. Наверное, я выглядел примерно так же после крафта трех рарных вещей вчера ночью.

Идея как вылечить парня пришла тоже на инстинктах. Я снял с тела Гриши Настю, которая теперь начала колотить меня, и передал ее в руки Бишкека. Затем я расстегнул на груди свой потасканный желто-коричневый комбез инженера. Правда, сейчас, после всех этих приключений, он был уже не желтым, а каким-то черно-серым с разными пятнами и в дырках. Когда я наконец оголил грудь, то поднял руку ОУКБ с вросшей лапой и поднес ее к своему голому торсу. Вдохнул, выдохнул. На следующее действие мне нужно было некоторое количество решимости. И собравшись, я вонзил три острых кончика лезвия в свою грудь. Неглубоко, примерно на сантиметр-два. Клинок завибрировал, и полоса моих хитпоинтов начала постепенно уменьшается. Зато последовала реакция у Гриши. Медленно, очень медленно его хиты начали расти. Конечно, сейчас мы обменивались здоровьем далеко не по равному курсу, да и мои нынешние сто десять против его девятисот с лишним не котировались. Но хоть так. И тут мне пришла идея на миллион.

– Настя, да хватит ныть уже! Дай мне свой ножик, – попросил я зареванную девчонку.

– Да пошел ты! Урод! Садист! Мы помогли тебе, а ты вон как с ним, – она вся сочилась сейчас презрением.

– Дай сюда этот чертов нож! – я перешел на крик. – Если ты не видишь, я его хилю, дура! Ты поможешь мне или нет?

На девушку будто ведро холодной воды вылили. Она в момент успокоилась, будто выключила слезы. Разве вообще такое возможно? И начала выплетать рукоять из косы. А затем, видимо, решилась, развернула лезвие в руке и отрезала локон, в который был вплетен клинок. Вот это да, вот это самопожертвование. Видимо, не один Гриша больной, на всю голову влюбленный. Я вот только одного не могу сейчас понять. Зачем? Зачем, если она влюблена в Гришу, заигрывала и пыталась соблазнить меня? Женщина! Где-то однажды вычитал фразу, что существует два способа понять женщину: оба они никому неизвестны. Прав был автор этих слов. Она бросила мне ножик с алыми локонами волос. Я развернул его в ладони и с силой воткнул в корень возле своей ноги. Логически рассудил, что если я могу восстановить хитпоинты за счет растения-паразита, то этот фокус может сработать и с другими растениями. А сейчас мы были на планете, которая покрыта многометровым слоеным пирогом из растений.

Я оказался прав. Красный бар моих жизней перестал уменьшаться и начал потихоньку расти, и бар хитпоинтов Гриши тоже медленно, но рос. И примерно минут через пятнадцать мы были здоровы. Гриша, наконец, пришел в себя, и настало время неприятного разговора.

– Гриша, Настя. Слушать внимательно! Гриша, я на Настю никаких видов не имею. Настя если тебе понравился парень, то незачем флиртовать с другими. Это чревато дуэлями. А теперь сядьте и поговорите друг с другом на чистоту. И еще: то, что я сделал, это была самооборона. Гриша, ты это понимаешь? Если бы я так не поступил, ты бы отправил меня на перерождение. Согласен? – парень кивнул, не поднимая на меня взгляд. – Отлично. Конфликт исчерпан? – парень кивнул вновь. – Вообще хорошо. Все, разговаривайте.

Ах как я вдруг! Из грязи да в князи! Прошло меньше суток, а я уже командую как заправский офицер. А еще вчера у меня и мыслей таких не было. И ведь получается командовать: все живы, здоровы, субординация, конечно, хромает, но это единичный случай. А так все очень даже замечательно.

И вправду пора заканчивать с омелой. Нельзя допускать, чтобы такой монстр оклемался и вновь вошел в силу. Пока молодые что-то громко и нескромно обсуждали, размахивали руками, тыкали пальцами то в меня, то в Бишкека, я решил наконец найти своего первенца-Иуду. На ум пришла фраза из школьной литературы: я тебя породил, я тебя и убью. Тарас Бульба. Сильное и поучительное произведение.

Идентификация местности вокруг больше не вызывала неприятных ощущений. Снова цветной слоеный пирог в семь километров в окружности. На этом пироге в роли начинки виднелись мобы, растения, плоды этих растений. Пару минут потыкавшись, я нашел того, кого искал. Корень из переплетенных лоз в руку толщиной и метров в пятнадцать в длину сейчас двигался червяком в направлении на юг. Он был от нас на расстоянии примерно в пять километров. А он очень шустрый для растения. Если бы мы помедлили еще пару часиков, то упустили бы его, но теперь он не уйдет. Хоть и ползет в толще между корнями. Маленький поганец.

Я поднялся, сориентировался, в какую сторону нам сейчас нужно двигаться, и скомандовал:

– Все ребят, потом разберетесь. Нам двигаться пора. Настя, верни мне Нагу, – сказал я, и похолодел, поняв, что я не вижу своего питомца. – Настя, где питомец? Где Нага?

Джинкс ойкнула и начала оглядываться, зажав рукой рот. Она потеряла моего питомца? Я похолодел. А затем пошел в интерфейс и увидел иконку питомца. Сейчас он был вполне жив и здоров. Затем поставил галочку на отображение его на карте и увидел, что он все так же находился на гранитной скале. Мысленно выдохнул и поблагодарив небеса, за то что он был жив. Пора, наконец, дать ему имя. Открыл настройки и в поле «Имя питомца» ввел «Нага». Подтвердил и полюбовался описанием.

«Нага». Кустарниковый Гремучий Щитомордник. 2 уровень. Статус: питомец.

Урон: 12–16.

Умения: «Гипноз».

А этот маленький сорванец не терял время даром, уже взял второй уровень. Просмотрев логи, я нашел: в то время, пока мы возились, он занялся геноцидом червей и многоножек. Разные насекомые, уровень первый-третий, но они ничего не могли противопоставить отпрыску Гремучника сорок четвертого уровня. Я подозвал змееныша. После того как посадил его себе на плечи на манер шарфа, мы двинулись вдогонку за омелой. Сейчас она все так же имела семьдесят шестой уровень, но размеры ее уменьшились в разы благодаря работе ночных садовников моего отряда.

Мы не сильно спешили и по пути уничтожали мелкие паки монстров. Разного рода пятиметровые многоножки, двухголовые крысы с собаку размером и прочие разновидности животных. Я шел последним, все еще не восстановив способности и силы организма после крафта. Нет, бар жизни у меня был полным, вопрос был в другом: обычно полным он был на двести двадцать хитпоинтов, а сейчас он составлял половину. Даже удивительно, что Гриша не вынес меня с одного удара. Хотя он ведь бил не оружием.

Примерно через два часа мы настигли обидчика и стояли над ним на поверхности. Омела тоже почувствовала нас и затаилась в глубине, в толще корней. Ребята уже хотели начать вырезать из толщи корней этого паразита, как раковую опухоль из тела больного. Но я остановил их. Я ведь дендроид как-никак, мне по закону жанра положено беречь растения. Я прикоснулся к корням над нужным местом и послал сигнал мыслеречью: «Я не хочу навредить. Мне нужна только омела. Отдайте мне ее».