Киберро. Город проклятой мечты
- -
- 100%
- +
– Вот и мы сразу знали, что мы собаки, – хихикнул Джек.
– Мы не можем быть никем другим, раз мы уже собаки, – неожиданно серьёзно произнёс Макс.
– Кто проснулся раньше, тот и старший, – продолжил Рекс. – Сначала Макс, потом Джек, потом я.
– И она уже была здесь?
– Да.
– А как вы себе имена выбирали?
– Когда мы проснулись, мы уже знали, как нас зовут. Вот ты, Чаки, ведь всегда знал, как тебя зовут?
– Да, конечно.
– А мы всегда знали, как зовут нас. Ну, давайте спать?
Рекс залез в спальный мешок, свернулся клубком и закрыл глаза. Джек проделал то же самое, а Макс, подойдя е Чаки и лизнув его руку, лёг у ног мальчика.
– Спокойной ночи, Макс, – сказал Чаки и погладил тёплый пушистый бок.
– Они очень милые, – сказал василёк, – и верные.
– Они ещё маленькие, – тихо, чтобы не разбудить Макса, сказал Чаки.
– А вот тут ты ошибаешься, – прошептал цветок, – они намного старше тебя. Они вечные щенки, вечные дети.
– Почему?
– Они никогда в своей жизни не встречались со злом. Оно не коснулось их и поэтому они остались детьми.
– Мне кажется, что то, что происходит с нами – иллюзия.
– Почему?
– Такого просто не может быть, такого не должно быть.
– Но ведь мы существуем!
– Может, это тоже всего лишь иллюзия, наваждение и на самом деле нас нет.
– Но мы же разговариваем.
– Но это не значит, что мы существуем.
– Как так может быть?
– Представь, что я могу быть для тебя всего лишь иллюзией, плодом воображения, а ты – иллюзия для меня. В этом случае кто-то из нас двоих не существует в реальности.
– Почему ты думаешь об этом?
– Я не знаю. Мне кажется, что я исчезаю, растворяюсь.
Чаки почувствовал, как что-то словно отпустило его. Он повернулся и увидел сияющие изумрудные глаза, в которых отражалась печаль.
– Ты существуешь, – сказал он, – я существую. Мы существуем. И наша любовь существует.
– Да, теперь я это вижу, – прошептала она и улыбнулась.
Коза остановилась у небольшого холмика и огляделась, но Чаки со щенками прижались к земле, к тому же были они довольно далеко и Дудя их не заметила.
– Интересно, куда она пойдёт дальше? – шёпотом спросил Чаки.
– Тс-с! – шикнул Рекс.
А коза исчезла. Вот так просто взяла и исчезла, словно растворилась в воздухе. Чаки и Рекс встали на ноги, вгляделись вдаль, но не увидели ничего, кроме серой холмистой равнине, по которой гулял ветер.
– Куда она делась? – изумлённо спросил мальчик.
– Сейчас узнаем, – уверенно сказал Рекс. – Пошли, ребята!
– Может, её ветер унёс? – с улыбкой предположил Джек.
– Нет, он не мог унести нашу Дудю! – жалобно проскулил Макс.
– Конечно, не мог, – ответил Рекс. – Джек просто пошутил и, как всегда, неудачно.
Они подошли к тому месту, где только что стояла коза и увидели, что земля выглядит как-то странно. Пепел не перекатывался от ветра, а по поверхности шла какая-то рябь, словно это было отражение в воде. Рекс присел и сунул лапу в пепел – лапа прошла сквозь него.
– Он не настоящий! – воскликнул щенок.
– А мы туда сможем пролезть? – спросил Джек.
– Там, наверное, страшно, – сказал Макс.
– Можешь не идти, – ответил Рекс. – А мы пойдём.
Он осторожно шагнул на странный пепел и исчез.
– Ой! – крикнул Макс, закрыв глаза лапами.
– Тут нормально! – услышали они крик Рекса из-под земли. – Спускайтесь!
Джек, Чаки и Макс по очереди прошли сквозь призрачную землю и оказались в длинном туннеле, освещённом тусклыми лампами белого света.
– Это оно, – прошептал василёк.
– Что? – спросил Чаки.
– То самое место, где живёт Помнящий. Иди дальше.
Рекс и щенки тем временем с интересом рассматривали туннель, хотя в нём не было ничего интересного: голые серые стены и мерцающие белые лампочки под потолком.
– Странно, – сказал Рекс, принюхиваясь.
– Что? – спросил Чаки.
– Здесь нет никаких запахов, кроме наших собственных.
– Я тоже ничего не чувствую, – сказал Джек.
– И я, – добавил Макс.
– А ваша коза? – спросил Чаки.
– Её запаха тоже нет, но нам всё равно нужно идти, а идти тут можно только вперёд.
И они пошли. Туннель во всё время пути нисколько не изменился и оставался всё таким же серым и скучным, а вскоре они так и вообще упёрлись в огромную металлическую дверь.
– И что дальше? – спросил Чаки.
– А я не знаю, – развёл лапами Рекс.
Неожиданно ящерка, подаренная Виком, выскочила из волос мальчика, вытащила у него из кармана модуль памяти робота и, забежав на дверь, засунула его в какую-то ей одной видимую щель. Модуль беззвучно вошёл в металл, раздалось постукивание, и дверь беззвучно разъехалась в стороны.
За дверью оказался небольшой зал, в центре которого стоял странный прибор, высотой в половину роста мальчика. Вдоль стен висели огромные погасшие экраны и стояли столы со множеством разноцветных кнопок.
– Это Помнящий, – сказал василёк.
– Да, это он, – подтвердил Рекс.
– А вы откуда знаете? – спросил изумлённый мальчик.
– Просто знаем, – ответил Джек.
– Иди, – неожиданно серьёзно продолжил Макс.
Щенки окружили Чаки и обняли его. Мальчик наклонился, хотел что-то сказать, но те по очереди лизнули его и исчезли.
– Куда они пропали? – спросил Чаки.
– В твои воспоминания, – ответил василёк. – Прощай.
– Ты тоже уходишь в мои воспоминания?
– Да. Как и всё, что с тобой было и всё, что с тобой ещё будет. Прощай!
– До встречи! – попрощался с ним мальчик.
Ящерка, перебравшаяся на стену, грустно посмотрела на Чаки, превратилась в чёрную бабочку и растворилась в воздухе, а Чаки смело вошёл в зал Памяти.
Не успел он сделать и пяти шагов, как всё вокруг вспыхнуло ярким голубым светом. На экранах побежали надписи на неизвестном языке, а в центре зала выросла призрачная фигура лысого старика в белом халате.
– Ты – Помнящий? – спросил Чаки.
– Я – Карл Оппенгеймер, – грустно сказал старик, – вернее, точная цифровая копия, но меня можно назвать и Помнящим.
– Ты расскажешь мне про Киберро и про то, как туда попасть?
– Да.
– Расскажи, пожалуйста!
– Всё началось в две тысячи шестьдесят втором году, – начал рассказывать Оппенгеймер и на экранах появились огромные толпы одетых в лохмотья людей с плакатами, идущих по улицам огромных городов прошлого.
– Люди почти уничтожили сами себя. Ненасытная жадность, алчность, желание власти привели к последней войне, во время которой тысячи ядерных зарядов обрушились на города и страны. Оставшиеся использовали все ресурсы, что были им доступны, чтобы создать Киберро.
– Зачем?
– Сохранить человечество любой ценой.
– И он справляется?
– Киберро решил, что все проблемы человечества от лишних эмоций, свободомыслия и желания творить. Он наполнил жизнь людей призрачными удовольствиями, создал систему инициации…
– А почему её не проводят сразу после рождения?
– Мозг должен развиться, иначе люди были бы полностью недееспособными, а это не входит в задачи Киберро.
– А как же любовь?
– Любые проявления эмпатии являются нарушением и особи отбраковываются.
– Что это значит?
– Физическое уничтожение.
– Но они ведь способны испытывать чувства?
– Тоска… печаль… удовлетворение… равнодушие… но даже это представляется ему излишним.
– Что он намерен делать?
– Ресурсы истощаются. Я полагаю, что он ищет способ погрузить население в виртуальную реальность. Для этого даже проводятся эксперименты, в том числе и с жителями пустошей.
– Зачем? – воскликнул Чаки.
– Чтобы выяснить, чем отличается мозг жителей пустошей от мозга жителей Киберро.
– Кто согласится на такое?
– В городе ничьё согласие не требуется, – равнодушно ответил Помнящий.
– А в пустошах?
– Ты давал согласие?
– Что?
– Ты даже не помнишь. Интересно.
– Что ты хочешь этим сказать? – крикнул Чаки.
– Ты – часть этого эксперимента.
– Нет!
– Да.
Мальчик сел на камень и спрятал лицо в ладони.
– Тебя это злит? – спросил Помнящий.
– Я не знаю… не знаю… не знаю, что я вообще чувствую… мне нужно попасть в этот Киберро.
– Зачем?
– Найти её и выяснить, что происходит.
– Тебе для этого никуда не нужно идти.
– Почему?
– Ты и так в Киберро, Чаки.
Киберро
– Киберро был создан, чтобы сохранить человечество, уберечь его от самоуничтожения.
– Город-хранитель.
– Это не просто город-хранитель. Его называли городом мечты.
– А что ты думаешь?
– Он был создан, как город мечты, но теперь это город проклятой мечты.
– Почему?
– Киберро полностью контролирует жителей. Здесь нет свободы.
– Как у нас?
– Да, как у вас.
– Когда я найду тебя, мы сбежим из города проклятой мечты. Вдвоём.
– Навсегда?
– Навсегда. И станем свободными.
Чаки открыл глаза и увидел двух лысых мужчин в белых халатах, склонившихся над ним. Он попробовал пошевелиться, но тело было словно чужим.
– Это должно пройти, – сказал первый мужчина, заметив его попытку.
– Да, мы не предугадали этот побочный эффект, – сказал второй. – Сигма! Занеси в журнал: «Временная дисфункция мышц. Предположительно возникла из-за нарушения работы нейронных связей.
Из-под потолка раздался мелодичный женский голос:
– День двенадцатый. Двенадцать часов тридцать четыре минуты. Запись номер семьсот тридцать один. У объекта Н-12 наблюдается временная дисфункция мышц. Предположительно возникла из-за нарушения работы нейронных связей.
– Ты уверен, что это временно? – спросил первый мужчина.
– Да. Смотри – он уже пытается нам что-то сказать.
Чаки действительно пытался открыть рот и спросить, кто они, где он, как сюда попал, где Помнящий, и что вообще происходит, но пока что получалось лишь мычать.
– У объекта Н-12 наблюдается восстановление лицевых мышц, – сказал первый.
– День двенадцатый. Двенад…
– Нет, Сигма! – крикнул второй мужчина. – Это записывать не надо! Подождём, пока он полностью придёт в себя.
Они отошли от Чаки, сели за стоявший в углу рабочий стол, включили светящиеся голографические экраны и погрузились в работу. Перед их равнодушными лицами мелькали какие-то цифры, графики, объёмные модели мозга, схематическое изображение нервной системы и чьи-то лица.
Минут через десять мальчик почувствовал, что стало немного теплее. Он попробовал пошевелиться, и у него получилось согнуть и разогнуть пальцы.
– Г-г-г-г…
Мужчины повернулись к нему и выключили экраны.
– Похоже, это были не нейроны, – сказал второй, – иначе он бы не восстановился так быстро.
– А что?
– Выясним.
Они подошли к Чаки.
– Что ты хотел сказать? – спросил второй.
– Г-г-г-г… г-г-г-г…
– Где?
Чаки моргнул.
– Где ты находишься?
Чаки снова моргнул.
– Удивительно, – сказал второй и переглянулся с первым, – он не помнит, где он. Ты в Киберро, городе-хранителе человечества.
– Г-г-г-г-г… г-г-г-де…
– Что?
– Он-н-н-а…
– Он говорит о Н-15, – уверенно сказал второй мужчина. – Помните небольшой скачок напряжения, во время которого их сети синхронизировались?
– Да, конечно. Она тогда чуть не вылетела из системы.
– Я полагаю, что потоки их сознания встретились, соприкоснулись, возможно, даже соединились.
Чаки расширенными глазами смотрел на мужчин, так спокойно разговаривающих о той, ради которой он проделал свой путь.
– Она ничего говорила.
– Возможно, она просто не помнит, – сказал второй мужчина. – В любом случае, с ней эксперимент провалился, а вот Н-12…
Он наклонился к Чаки и спросил:
– Ты понимаешь меня?
– Д-да. Г-г-г-де он-на?
– Это сейчас не имеет значения. Ты помнишь, как тебя зовут?
– Ч-ча-ки.
– Отлично. Чаки, ты помнишь, как оказался здесь?
– Н-нет.
– А вот это странно. Ты помнишь свою жизнь до того, как очнулся?
– Д-да.
– Где ты жил?
– Н-на свалке.
– Один?
– С дедом.
– Как его звали?
– Карл.
Мужчины переглянулись.
– Это…
– Не будем спешить делать выводы, – сказал второй мужчина. – Чаки, а ещё какие-нибудь родственники у тебя были?
– Нет, – ответил мальчик, – только дедушка Карл. Мои родители погибли во время бури и с тех пор мы жили вдвоём.
– Невероятно, – прошептал второй мужчина.
– Вы думаете…
– Теперь да.
Он наклонился к Чаки.
– У тебя не было никого деда по имени Карл. Твои воспоминания о нём ненастоящие. Он существовал лишь в твоём воображении, пока ты был подключён к Киберро.
Чаки смотрел на этих людей и не верил. Как они могут говорить о том, что его воспоминания ненастоящие? Он жил с дедом столько, сколько себя помнил.
– Вы врёте, – сказал Чаки.
– Нет. Всё, что ты сейчас о нём помнишь – лишь плод твоего воображения. Сон, наваждение, фальшивка, подменившая собой настоящую память.
– Нет.
– Да.
– А то, что было после?
– Когда?
– Когда я ушёл.
– Твоё абсурдное путешествие тоже происходило лишь у тебя в голове, – ухмыльнулся мужчина. – Ты вряд ли это поймёшь, но, если начну объяснять тебе то, как Киберро воздействует на личность, ты поймёшь ещё меньше.
– А она?
– Она настоящая.
– Где она?
– Зачем? Она всё равно тебя не помнит, – сказал первый мужчина.
– Я не верю в это.
– Сейчас ты сдашь пару тестов, и мы отведём тебя к ней, чтобы ты смог убедиться, что мы тебя не обманываем, Чаки, мальчик со свалки. Кстати, ты действительно со свалки и тебя действительно зовут Чаки. Это, по всей видимости, единственное, что осталось от твоей памяти.
Он отошёл к столу.
– Сигма! Новая запись! Личность… нет, воспоминания… память… воображаемые воспоминания заменили настоящие… Коллега, я даже не знаю!
– Что занести в журнал? – мелодично спросила Сигма.
– Пока ничего! – отмахнулся мужчина.
– Надо будет поработать с формулировками, – сказал первый.
– Да, вы правы.
– А вы не думаете, что он может вспомнить?
– Возможно, тем более что мы с подобным ещё не сталкивались.
– Как и с синхронизацией личностей.
– Может, вы отпустите меня? – спросил Чаки и сел.
Мужчины оглянулись.
– Нам повезло, что он не такой агрессивный, как те, остальные.
– О ком вы говорите?
– О тех, кто тебя продал.
– Меня продали?
Мужчина ухмыльнулся:
– А как ты думаешь, ты сюда попал? Нам нужен был образец, чтобы выяснить, чем мозг жителя Киберро отличается от мозга бродяги с пустошей, и мы уже довольно много узнали. Ладно, сейчас мы подключим твой мозг к энцеллографу, проверим, что с ним и отведём к ней. Старайся ни о чём не думать.
Он взял со стола какую-то металлическую шапку с проводами, надел её Чаки на голову и наступила чернота.
– Где ты?
Чаки стоял под звёздным небом, кричал и звал, но он был один, абсолютно один.
– Где ты?
– Всё работает нормально, – услышал он голос второго мужчины, – можешь открыть глаза.
Чаки открыл глаза и увидел, что он в том же самом кабинете.
– Где она?
Мужчина едва заметно улыбнулся:
– Иди. Прямо по коридору и направо. Дверь номер двадцать один. Считать умеешь?
– Да.
Чаки встал и, босой, подошёл к бесшумно открывшейся двери, вышел в пустой белый коридор с одинаковыми белыми дверями и пошёл направо.
Семнадцатая.
Девятнадцатая.
Двадцать первая.
Он хотел постучать, но дверь открылась сама.
В белой комнате, на белой кровати сидела солнечноволосая девушка в белой одежде. Она подняла испуганные изумрудные глаза на вошедшего Чаки и тут же бросилась к нему.
– Я знала, – рыдала она, обхватив его за шею и покрывая поцелуями, – я знала, что всё это не сон! Что ты есть! Что мы есть!
Чаки тоже заплакал, схватил её лицо в ладони и, поцеловав в глаза и губы, прошептал:
– Они сказали, что ты меня не помнишь.
– Это я им так сказала, – продолжая плакать, ответила она, – я боялась, что меня сочтут за сумасшедшую и утилизируют.
– Что сделают?
– Утилизируют, как носительницу вредного генома.
– Это как?
– Это страшно…
Двое мужчин наблюдали за встречей Чаки и девушки по голографическому экрану.
– Она нас обманула.
– Да. Не думал, что жительница Киберро способна на обман.
– Он тоже не думал.
– Но он считает эксперимент удавшимся, а то, что их сознания синхронизируются, мы даже предположить не могли.
– По плану?
– Да. Сигма! Приготовить систему!
– Слушаюсь, – мелодично ответила Сигма.
Н-12 и Н-15 шли по огромному зелёному полю навстречу восходящему солнцу, и ветер развевал их волосы.
– Помнишь, я обещал сочинить для тебя песню?
– Да, – ответила она и улыбнулась.
Чаки поцеловал её и тихо запел:
– Волосы цвета солнца, и как изумруды глаза…