- -
- 100%
- +
Мы с Георгом прожили в любви и согласии больше десяти лет, как вдруг появилась эта парочка… брат и сестра. Майкл и Дженнифер.
Катя показала фотографию. На ней Майкл Доббс и Дженнифер Стаффорд стояли на веранде нового дома, обнявшись с Георгом Келли.
– Внешне, конечно, все выглядело благопристойно. Георг и Майкл сидели на веранде, попивали пиво, вспоминали старые времена, старых друзей… Но я сразу заподозрила неладное. Меня поразило даже не то, как эта шлюховатая стерва Дженнифер посматривает на моего мужа. Мой муж – красивый мужчина и ему многие дамы строят глазки... Меня глубоко уязвило, КАК Георг смотрит на нее…
Разумеется, я ничего мужу не сказала. Да и говорить было нечего. Майкл и Дженнифер погостили у нас дня три и уехали. Очень странная пара. Хотя они и называют друг друга братом и сестрой… я подозреваю, что они гораздо более близки. Именно эта близость, мне кажется, глубоко уязвила Георга.
После этого визита он стал более замкнутым, чаще запирался в своем кабинете… и работал как бешенный. Он занимался математикой.
А я продолжала строить дома. Я уже тогда очень прилично зарабатывала. Мы себе ни в чем не отказывали.
Георг уволился из своей авиастроительной фирмы и вплотную занялся математикой. Я заглянула как-то в его записи… Конечно, математику и я изучала, но… знаю ее на уровне колледжа. То, над чем работал Георг – далеко выходит за пределы моего понимания… Иногда ему помогал его друг, Олаф Расмуссен…
Фон Гейделиц переспросил:
– Простите, моя леди, вы знаете Олафа?
Катя ответила.
– Да. Это старый друг нашей семьи. Они с Георгом много работали вместе над математическими проблемами. Олаф часто появлялся у нас.
Катя показала несколько фотографий, где Олаф с Георгом сидят за шахматной доской, хвастаются пойманной рыбой или просто дружески обнимаются.
– Они с Георгом большие любители шахмат и рыбалки. И, конечно, они часами просиживали за своими формулами… Писали, спорили…
Катя посмотрела на Иосифа и Джона и сказала им:
– Вы тоже навещали нас. Неужели вы не помните?
На фотографиях красовался Иосиф фон Гейделиц – коротко стриженый, в военной форме, гладко выбритый, короткие усы щеткой. Иосиф сидел с Георгом на веранде. Они пили чай со льдом. А вот запечатлен семейный пикник, где барон вместе со своим тезкой Иосифом жарит мясо на гриле, запивая томатным соком… Иосифа поразила собственная физиономия с короткими усами на экране. Он не помнил ни этого пикника, ни этой формы, ни детей Кати и Георга…
Джон Кнайнборн увидел себя с Георгом на рыбалке. Светило солнышко, летали стрекозы. Двое приятелей в одних плавках сидели в расслабленных позах на легких алюминиевых стульчиках, среди камышей. Их ступни погружены в воду. У каждого в руках удочка и банка с пивом. Они смотрят друг на друга и чему-то заливисто смеются. У Кнайнборна на груди красуется та самая татуировка с виселицей на пятерых… где одна петля свободна.
А вот Джон с Георгом стоят, держа в руках бокалы с шампанским на каком-то дипломатическом вечере. Оба в смокингах. Рядом – Катя в темном вечернем платье. Ее взял под локоток некий господин в отлично сшитом костюме, с бородой. Господин что-то шепчет Кате на ухо, а та весело хохочет.
– Это мы на приеме в российском посольстве. Вот это – российский посол…
Джон Кнайнборн спросил:
– А кто из друзей Георга еще появлялся у вас?
– Я не всех знаю… У него много приятелей. И по прежней работе, в авиастроительной фирме… и соседи… и партнеры по шахматам или рыбалке…
– А кто появился последним?
– Последний, кто появился – это Алоисий Браун. Такой милый старичок с бородой до пояса. Вылитый гном из сказки про «Хоббита». Лысый, в очках… и немного сумасшедший. Он появился за день до исчезновения Георга…
Смартфон показал им Алоисия.
Получалось, в гостях у четы Келли перебывали все (или почти все) персонажи из тринадцатого века. Тогда Георг был известен, как король Яков Первый Плантагенет, сын короля Ричарда Львиное сердце, племянника короля Иоанна Безземельного…
Фон Гейделиц спросил:
– Моя леди… а как вы оказались в Барселоне?
– Я прошла через портал…
– Что за портал?
– Вы же знаете, Иосиф… Мой муж – инженер. Он больше практик, чем теоретик. Когда его выкладки сошлись, он похвастался Олафу. Мне он тоже похвастался… но я ничего не поняла. Потом они с Олафом долго сидели и изучали формулы… Наконец, Олаф признался, что не видит в выкладках ни единой ошибки. Олаф выглядел вдохновленным и… даже каким-то потрясенным. Олаф пообещал опубликовать работу Георга в каком-то научном журнале… не помню, как называется…
Потом Олаф уехал. А Георг, похоже, на этом не остановился. Он начал что-то мастерить. Целыми днями он пилил, строгал, паял, что-то настраивал, программировал… Как он мне сказал: он хочет сделать портал для мгновенного перемещения.
Катя замолчала и задумалась.
– Я мало вникала в проблемы Георга. Сами понимаете: дом, семья, работа, дети… все на мне. А Георг построил небольшой портал… так, чтобы курицу просунуть… не больше. Он долго с ним экспериментировал, настраивал, переделывал… пока не убедился, что все работает.
Катя вздохнула:
– Меня тогда уже насторожило, что он не показал свой прибор Олафу, хотя до этого ничего от него не скрывал. Когда Олаф приезжал к нам, Георг возил его на рыбалку, играл с ним в шахматы. В баре любили посидеть… Но про портал – ни слова.
Катя пригубила вина и продолжила:
– А потом он начал строить полноразмерный портал… Так, чтобы взрослому человеку пройти. Он построил его быстро – месяца за два. Как он сказал – все принципы уже отработаны на малой модели…
Она замолчала, глубоко задумавшись.
Фон Гейделиц осмелился нарушить это молчание:
– И что было дальше, леди?
Катя вздохнула еще раз.
– А дальше – ничего. Георг накрыл портал чехлом… и словно забыл про него. Почти на год. Ни включал, не экспериментировал… Пока не появился Алоисий…
Она вытерла слезу, выкатившуюся из уголка глаза.
– Я думаю, Алоисий сказал ему нечто… Отчего Георг сделался сам не свой. А потом… я пришла с работы… а Георга дома не оказалось. Сначала я подумала, что он сидит в баре… Но когда бар закрылся, а Георг не появился дома, я испугалась по настоящему… Он ни оставил ни записки… ни сообщения на мобильнике7[7]… ничего. Очень на него не похоже. Я несколько раз звонила ему… но он не отвечал.
Тогда я позвонила Олафу, в Неаполь. Олаф сказал, что Георга не видел с прошлого четверга.
Я зашла в мастерскую Георга… и увидела, что портал включен. Я заподозрила, что Георг там, за порталом. Поэтому я, в чем стояла, прошла через портал… только сумочку успела захватить… И вот – я здесь. Портал вывел меня в какой-то подвал. Я оглянулась – обратного пути не было. Была закопченная каменная стена… как будто я только что прошла сквозь неё…
Тогда я стала выбираться между обломков и развалин, пока не вышла в какой-то переулок…
Я не успела и шагу сделать, как на меня набросились два негодяя… и попытались изнасиловать и ограбить…
Катя, всплакнув, добавила:
– Спасибо что Рудольф с Христианом спасли меня… Я даже не знаю, что делала бы одна, в чужом городе…
– Что вы рассчитывали тут найти, моя леди?
– Как что? Георга, конечно. Я хотела убедить его вернуться домой… и не пугать меня больше.
– Но тут Георга нет.
– Это я уже поняла. Что Георгу делать в Барселоне? Я думала, он отправился в Неаполь, к Олафу…
– Что вы думаете делать дальше, мадам?
– Полагаю, единственный человек, который мне может помочь – это Олаф Расмуссен. Как мне найти его?
– Моя леди, всего неделю назад мы все видели Расмуссена в Неаполе.
– Олаф в Неаполе? Сейчас, в тринадцатом веке?
– Да.
Катя обвела всех троих глазами, потом попросила:
– Тогда поехали в Неаполь.
Королева Катя Журавлева
После того, как Катя завершила свой рассказ, Арнгейр, фон Гейделиц и Кнайнборн долго молчали.
Наконец, капитан Арнгейр проворчал:
– Я поворачиваю галеот обратно в Неаполь. Ради памяти о короле Якове – я просто обязан отвести его жену на Виллу Лекаря. Надеюсь, Олаф Расмуссен сможет ей помочь.
Катя, зарумянившись, принялась благодарить Арнгейра. Потом она спохватилась… и, смутившись еще больше, попросила:
– Джентльмены, вас не затруднит оказать мне еще одну услугу? Здесь, в тринадцатом веке, моя банковская карточка не работает. Я оставила портному в залог свои сережки и кольцо… а они очень дороги мне. Не можете ли вы одолжить мне денег, чтобы я выкупила их обратно?
Фон Гейделиц кивнул и кликнул Христиана.
Когда Христиан явился, барон дал ему денег и велел немедленно бежать в лавку портного, чтобы вернуть Катин гарнитур.
Арнгейр обвел глазами Иосифа фон Гейделица и Джона Кнайнборна. Арнгейр сказал им:
– Если не хотите видеть Расмуссена, друзья, вы можете сойти на берег и подождать меня в Барселоне. Мой поход в Америку не отменяется, а просто откладывается.
Кнайнборн покачал головой:
– Сожалею, но стόит мне ступить на берег Барселоны, как меня немедленно схватят. И снова отправят в Чивитавеккью, в Замок Молчания. Где заставят замолчать уже навсегда… Я отправлюсь вслед за Екатериной Сергеевной в Неаполь.
Иосиф Хопкинс ничего не сказал, только тяжело вздохнул. Он понял, что обстоятельства опять возвращают его к этому негодяю и мерзавцу Олафу Рассмусену… которого Иосиф так ненавидел и боялся. Фон Гейделиц мог бы, конечно, сойти на берег в Барселоне и ждать Арнгейра здесь… однако честь не позволила ему покинуть жену Георга Келли.
Да, фон Гейделиц потерял своего короля. Зато обрел королеву.
Он, поднявшись из-за стола, извлек меч. Положил его к ногам Кати, опустился на колени.
– Я, Иосиф Хопкинс, барон Йозаф фон Гейделиц, солдат и слуга короля Якова и его супруги Кати, перед Богом и всеми святыми клянусь: пока кровь течёт в моих жилах, а рука моя способна держать меч – я буду хранить жизнь и честь моей королевы Кати. Я буду защищать её от врагов явных и тайных. Разделю с нею опасность, голод, изгнание и дорогу. Если мне придётся выбирать между собственной жизнью и службой ей – я отдам жизнь. Я не оставлю свою королеву Катю, пока не исполнится её воля и пока она не найдёт то, что ищет… или она сама пожелает освободить меня от этой присяги. Клянусь моей честью воина, честью дворянина и памятью моего короля Якова. Да засвидетельствуют этот обет Бог и все святые…
Джон и Арнгейр тоже сложили свои мечи перед Катей и повторили слова присяги.
Часть вторая. Неаполь.
Дженнифер
Иосиф фон Гейделиц испытал ощущение дежавю, когда подергал за веревку колокола, висевшего над воротами. Точно так же он звонил в ворота Виллы Лекаря весной, когда цвел виноград. Сейчас была осень, а виноградные кисти наливались солнцем и сладким соком.
Тогда, весной, он не знал, что его ждет. Иосиф давно усвоил, что от Олафа Расмуссена можно ждать чего угодно: от дружеских рукопожатий… до удара прямым в челюсть… или стилета в бок.
Теперь, мучаясь сомнениями (правильно ли он поступил, приведя Катю сюда), он стоял перед воротами – и не знал, что ждет его теперь.
Им открыл сам Олаф. Он был в джинсах, ковбойской клетчатой рубахе, на ногах сапоги. Шея повязана платком, на голове – широкополая шляпа-стетсон. Увидев Катю, он удивился… даже опешил. Но удивление тут же сменилось приятной улыбкой:
– Екатерина Сергеевна? Какими ветрами? Как неожиданно!
Сняв шляпу, Олаф непринужденно расцеловался с Катей – сперва в правую щеку, потом в левую… как это принято у старых друзей.
– Катюша, ра
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Нактоуз – небольшая тумбочка на шканцах парусных кораблей, перед рулевым. В верхнюю крышку тумбочки вделан магнитный компас, в самом нактоузе хранятся предметы, необходимые для управления кораблем: лаг, лот, рупор, запасной масляный фонарь, склянки. В ночное время компас подсвечивается масляным светильником.
2
В 13-м веке магнитные компасы были уже хорошо известны в Европе. Их изобретение приписывают китайцам. Компас с картушкой (диском, разбитом на сектора) был изобретен в Италии только в 14-м веке. Поэтому здесь это явный анахронизм, вызванный влиянием короля Якова.
3
Самый нижний парус на фок-мачте (передней мачте).
4
Эта марка вина известна по сей день. Происходит из района Приорат неподалеку от Барселоны. Культивировалось еще с 12-го века монахами-картезианцами из монастыря Скала Дей.
5
Госпожа, все позади, не бойтесь. Мы не причиним вам вреда! (староиспанский, каталонское наречие).
6
Это чудо. Госпожа – англичанка? (каталонский)
7
В Англии мобильный телефон называют в разговоре просто mobile. Полный британский вариант mobile phone, в отличии от американского cell phone.