- -
- 100%
- +
– Пойдем, дитя.
Они прошли по галерее до конца, проследовали через еще одну дверь. Брат Гуго шагнул в странную комнату. В ней ничего не было, кроме алькова с двумя окнами и винтовой лестницы. Выглянув в одно из окон, францисканец убедился, что оба выходят на Епископскую площадь. Анна подошла к лестнице и стала спускаться.
– Куда ведет эта лестница, дитя?
– По ней мы спустимся на второй этаж, – ответила та. – Там расположена столовая.
– Нет, нет, я про другое. Я спрашивал, куда ведет эта лестница наверх?
– Там домашняя часовня.
Брат Гуго удовлетворенно кивнул. Он понял, что, похоже, нашел еще одну позицию.
– Очень хорошо. – Сказал он Анне. – Теперь я знаю, где можно преклонить колени. А над часовней есть что-нибудь? Ведь фасад дома, как мне помнится, имеет пять этажей и мансарду?
– А над часовней – ризница. Только вряд ли вы попадете туда, святой отец.
– Почему?
– Ключ от часовни у нашего отца викария, а он остался в Кавераке.
– Как? Он не хочет услышать Святейшую мессу?
– О, он услышит мессу. Просто он задержался в Кавераке на несколько дней. Через два или три дня он должен прибыть в Авиньон.
– Полагаю, вместе с его сиятельством маркизом?
– Видимо, да.
– Но как же мне помолиться? Провести службу?
Анна ответила:
– Обычно мы молимся в большом доме. Вы его видели. С аркой. Мы его называем флигель. Тот дом, где живет вся прислуга. В этом доме есть большая молитвенная комната.
– Ах, вот как...
– В большом доме молятся все: и господа, и слуги. В часовне молиться не очень удобно – в ней мало места. Там едва-едва три человека могут стать в ряд. Обычно там молятся их сиятельства, если им угодно. Хотя, обычно они молятся вместе с прислугой…
– Понятно. А как оказалось, что в одном доме одновременно устроены и молитвенная комната и часовня?
– Это очень просто, ваше преосвященство. На самом деле, раньше это были два разных дома. Его светлость маркиз купил оба. Он объединил их в одно поместье. Стенка, разделяющая дома, была сломана, по его приказу. А в образовавшемся дворе устроили сад, розарий и фонтан.
Брату Гуго стало понятно, на что ушли золотые соверены, найденные маркизом.
Они спустились вниз на один этаж, и сейчас снова шли по левой галерее. В столовую она вошли как раз вовремя – маркиза усаживалась во главе стола.
Обед
– Я вижу, святой отец, вы успели побриться, – с улыбкой заявила маркиза, – устраивает ли вас та комната, где вас разместили?
Его усадили по правую руку от маркизы. Больше в обеденном зале не было никого, если не считать лакеев.
– О, да, ваше сиятельство, вполне,– ответил францисканец. – До сих пор мне пришлось ютиться в комнате для прислуги, где еле-еле размещаются две кровати. Я делю комнату с кюре из Ле Вигана, отцом Леонардом.
Маркиза округлила глаза:
– Какой ужас!
– Не преувеличивайте. Ваш покорный слуга, как подобает любому францисканцу, неприхотлив. Эта комната, которую ваша светлость предоставили мне – настоящие хоромы.
Тем временем была подана первая перемена. Маркиза погрузила золотую ложку в черепаховый жульен:
– Где же вы остановились, святой отец? Кто осмелился поместить двух священников в комнату для прислуги?
– В доме почтенного господина де Лебрана.
Маркиза нахмурилась:
– Кто это такой? Я его не знаю.
– О, он не из знатных, и приставку «де» получил, удачно женившись на девушке из обедневшего дворянского рода. Он негоциант. Тем не менее, я получил от господина де Лебрана самый радужный прием, какой был в его силах. Он ваш сосед. Его дом тоже на Епископской площади. Если подойти к окну, мы его увидим.
– Надо же… Я сегодня же пошлю слуг, чтобы перенесли сюда ваши вещи из дома этого… Лебрана.
От монаха не ускользнула едва заметная нотка презрения истинной аристократки ко всякого рода выскочкам, проскользнувшая в голосе маркизы, хотя та продолжала улыбаться.
Брат Гуго качнул головой:
– В этом нет совершенно никакой необходимости, ваша светлость! Все мои вещи всегда со мной. Вот, в этой холщовой сумке. Здесь все, что мне необходимо для жизни. Четки, иголка с ниткой, письменные принадлежности, немного денег, немного лечебных трав. И это все.
– Не могу себе представить, как можно обходиться такой малостью! – ответила маркиза. – Я бы и дня не смогла прожить без слуг, лакеев, фрейлин, карет, форейторов и прочего черного люда.
– Однако, вы поддерживали тех несчастных крестьян в Кавераке…
– К этому меня побуждала христианская любовь к ближнему. Это были несчастные люди, которые вдруг лишились всего – крова, семей, куска хлеба и глотка вина. Согласитесь, Мишель, что сытый, обеспеченный крестьянин меньше ропщет и охотнее платит налоги. Отними у него все – и он сбежит в лес… и будет грабить прохожих.
Брат Гуго вспомнил, что именно эти самые слова слышал от молодого короля Якова. Это произошло много лет назад, когда он сам был сиротой и звался Майклом Доббсом.
Он улыбнулся:
– Ваша точка зрения, Дженифер, хотя и интересна, но весьма своеобразна. Вряд ли кто-то из владетелей земель будет исповедовать ее.
Дженифер легкомысленно взмахнула ладошкой:
– Я к этому и не стремлюсь.
Брат Гуго показал глазами на лакеев:
– Я, думаю, ваша светлость, нам не стоит сейчас говорить о политике.
– Вы правы, святой отец, я заболталась.
Тем не менее, маркиза наклонилась к уху отца Гуго и сказала ему шепотом:
– Ах, Мишель, если бы вы знали, как я вам благодарна! Теперь у меня появилась цель в жизни! Благодаря вам у меня появился брат! А самое главное, у меня появилась надежда! Я полна сил, мужества и христианской любви!
Маркиза, прошептав эту тираду, немного покраснела. Затем немного отстранилась и добавила уже обычным светским тоном:
– Но вы ничего не едите. Прошу вас, оцените моих поваров!
И маркиза показала францисканцу пример, вонзив железную вилку2 в куропатку.
Ротонда
Остаток обеда прошел в праздной болтовне. После обеда маркиза, взяв брата Гуго за локоть, вывела его в розарий. Там они забрались в арбор, увитую багровым плющом.
– Здесь нас никто не потревожит. Мы будем видеть всех, кто приближается к этой беседке, а нас можно увидеть, лишь заглянув в дверной проем. Я не хотела обсуждать с вами наших дел при слугах.
– Весьма благоразумно, ваша светлость.
Маркиза начала:
– Я хочу спросить вас о роте фон Гейделица. Я знаю всего нескольких солдат из этой роты: Фриц, Ганс, Рудольф… Фриц и Рудольф смешали свою кровь с моею – и теперь я их сестра по крови. В роте фон Гейделица все такие?
– Да.
– Как такое возможно? Я видела всяческих солдат. И англичан, и французов, и немцев, и флорентийцев. Все они неотесанные солдафоны, у которых на уме три вещи – деньги, вино и девки. Причем деньги им нужны на вино и девок…
Брат Гуго улыбнулся:
– Рота фон Гейделица – совсем другое дело. Видите ли, Дженифер, все эти люди, солдаты роты – круглые сироты. В роте их учат всему. Начиная с грамоты, кончая этикетом.
Маркиза сунула платок в рукав и уставилась на брата Гуго:
– Погодите, погодите. Я что-то слышала о сиротской роте.
Тот спокойно посмотрел ей в глаза. Маркиза, нахмурившись, поведала:
– После той страшной битвы, в Войне Баронов в Англии, о сиротской роте поползли странные слухи. Да и вы сами, Мишель, упомянули что-то об этом. Говорят, что эта рота непобедима, потому что воюет не по правилам. Они исчезают, чтобы появиться, где их не ждут. Они используют странные приемы в бою. Кроме меча и пики, используют кучу всякого странного оружия. У них множество всяких трюков. Например, я слышала, что перед битвой они зарываются, как кроты, в землю, вместо того, чтобы честно сойтись с противником лицом к лицу…
– Вы правы, Дженифер. Я тоже слышал о таком. На войне победа основное, но не главное. На войне главное – не уронить честь. Поэтому понятие чести в этой роте ценится важнее жизни.
– Может быть. Но это сиротская рота разгромила войско баронов. Мой злосчастный отец, барон Стаффорд, до этой битвы считался непревзойденным стратегом. А его самого взяли в плен…
– Как и остальных баронов тоже, Дженифер. Все это правда. Но лишь отчасти.
– Отчасти? Как это понимать, Мишель?
Францисканец задумался на минуту, подбирая слова:
– Могу вам сказать, Дженифер, что ни Фриц, ни Ганс, ни Рудольф – не воевали против вашего отца. Как вы помните, со времени Войны Баронов прошло уже больше семи лет. Этим троим, во время той войны, было всего по семь-восемь лет.
– Но, значит, были и другие? Те, что воевали? Постарше?
– Были и другие.
– Кто они?
Майкл потрепал ее по руке:
– Так ли это важно, Дженифер? Вы ведь дали мне слово, что отбросите всякую мысль о мести.
Маркиза закусила губу.
– Да… это верно. Но знаете… женское любопытство…
– Пусть женское любопытство смирится перед другой задачей – освободить вашего батюшку.
Она помолчала немного, склонив голову, потом вздохнула:
– Вы, святой отец, как всегда, одержали над несчастной женщиной верх…
На этот раз брату Гуго пришлось улыбнуться:
– Не прибедняйтесь. Я одержал верх не над несчастной женщиной, а над ненасытным женским любопытством. Со временем вы все узнаете. Когда будете в милости у английского монарха, а барон Стаффорд окажется на свободе. Но милости не раздаются просто так. Их надо заслужить. Как вы намерены выполнить свой долг? Вы уже что-то сделали для этого?
– Представьте, да… как ни странно, это оказалось очень просто. Я уже склонила двух владетелей земель на свою сторону.
– Надо же. Уже? И кого же?
– Это были граф Кастрский и герцог де Гайак. Оба ехали в Авиньон. Он заехали погостить в Каверак, к моему мужу. Я поболтала с ними о том, о сем… Оба признались, что уже слышали о сборе войск в Гавре, но пока не приняли окончательного решения. Мне стоило улыбнуться обеим, рассказать о тяжелой участи моего батюшки, и построить им глазки. Оба пообещали, что отправят солдат. Они поклялись, что приложат все силы, чтобы склонить остальных владетелей земель к немедленной высадке в Англии.
Майкл откинулся с удовлетворенным видом:
– Хорошо. Сколько они оправят воинов, вы не спросили?
– Граф сказал о тридцати лучниках, а герцог о двадцати мечниках.
Брат Гуго поощрительно потрепал ее по руке:
– Вы прекрасный шпион, Дженифер!
Маркиза зарделась:
– Ах, не преувеличивайте. Это было просто. Они и сами считали, что следует отправить войска не на Святую землю, а в Англию. Я просто чуть подтолкнула их. До сих пор они колебались, а тут дали твердое слово.
– Вы собираетесь продолжить работу?
– Конечно! Все это время, в Авиньоне, я буду встречаться с разными людьми. И со знатными господами, и с их женами, и с влиятельными князьями церкви. Я буду стараться переубедить их всех.
– Рад слышать. – Он помолчал немного, раздумывая над дальнейшими словами. – Вы не сочтете за дерзость, Дженифер, если я обращусь к вам с двумя пустяковыми просьбами?
– Говорите.
– Как мне сказала ваша фрейлина, Анна, на четвертом этаже этого дома есть часовня, а над ней – ризница. Вы не будете против, если я буду молиться там?
Дженифер улыбнулась:
– Конечно, нет, не против. Молитесь. Но для молитв у нас есть большая комната во флигеле. Я собиралась попросить вас провести там сегодня службу.
– Для меня честь провести службу для вас и ваших домочадцев. Но мне нужно облачиться в альбу3, казулу4 и прочие предметы одеяния для мессы. Вот для этого мне и нужна ризница.
Маркиза кивнула:
– Конечно-конечно! Я распоряжусь после обеда, чтобы мажордом нашел для вас ключ от ризницы и часовни.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Арбор (от лат. arbor — дерево) – небольшая садовая беседка или шатер, покрытая вьющимися растениями (виноград, плющ и т.д). Пергола (от лат. pergula — пристройка, навес) – крытый коридор или теневая галерея, тоже увитая растениями. И арбор и пергола были необходимыми элементами оформления сада в городском доме Франции 13-го века.
2
Автор хочет напомнить читателю, что это та самая вилка, которую Дженифер украла с ужина у миледи Евы Аттервуд. Эту вилку собственноручно изготовил принц Яков, будущий король. Об этом можно прочитать в романе «Время разбрасывать камни». Когда-нибудь я расскажу историю этой вилки.
3
А́льба (от лат. alba — «белый драгоценный камень; жемчуг») — длинное белое литургическое одеяние католических клириков, препоясанное верёвкой.
4
Ка́зула (лат. casula «плащ»), или орна́т (лат. ornatus «украшенный») — элемент литургического облачения католического клирика. Главное литургическое облачение епископа и священника. Одевается поверх альбы.