Светлая грусть

Тут девушка осознала, что носит на груди табличку с именем, покраснела и проговорила куда менее воинственно:

–Не знаю, с кем у вас там что договорено, а мне вот точно достанется.

–Ладно, давайте не будем нарушать режим и смущать персонал, – предложила Алиса.

Друзья попрощались со Стасом, а Олег на всякий случай взял телефончик медсестры и пообещал пригласить ее в ресторан.

Горничная Галя уже давно стала в доме незаменимым человеком. Она даже перебралась к своим хозяевам, поскольку дети выросли, муж умер, а жить в роскошном загородном доме куда приятнее, чем делить двушку с взрослой дочерью и ее семейством, даже если в этом замке тебе предоставляется небольшая комнатка – зато с телевизором, в котором столько каналов, что можно смотреть новости и сериалы в любое время.

Казалось, Галя умеет делать все для сохранения чистоты и уюта. Даже кровавое пятно на ковре умудрилась отчистить так, что не пострадали его первозданные цвет, мягкость и пушистость. Рыдала и мыла, утирала слезы и втирала еще что-то в ворсистую поверхность, разве что заклинания не приговаривала. Станислава Михайловича она обожала как сына и от души для него старалась, а когда узнала о его травме, несколько дней пила Валерьянку, потихоньку молилась о его выздоровлении и при каждом удобном случае спрашивала Алису Евгеньевну, как он там. Переучить Галю называть своих молодых хозяев без отчества им не удалось, так же, как и самим начать называть ее по имени-отчеству – она каждый раз краснела и приговаривала: «Ну, какая я вам Степановна?! Зовите просто Галя, а то совсем старухой себя чувствую». О том, что этим отговоркам ее научили на курсах элитных домработниц, она, разумеется, умалчивала – боялась приведенного там примера, как прислуга не статусно обратилась к хозяину в присутствии его гостей и рассталась с работой. Этого женщина себе позволить не могла, поэтому всячески старалась соответствовать дому, в котором трудилась.

Одного Галя не умела – вкусно готовить. Пробуя состряпанную ей еду, Алиса будто возвращалась в школьную столовую, но уважение к возрасту и преданности не позволяло девушке запретить Гале хозяйничать на кухне. Так появилась легенда, что Алиса, да в свое время и Олеся, обожают готовить. Должность финансового директора не всегда позволяла уделять достаточно внимания наполнению холодильника, но Алиса при любом удобном случае радовала семью собственноручно созданными кулинарными чудесами и привлекла к этому делу поселившуюся в их доме Аленку: мать Дениса уезжать за город от своих подруг и соседок отказалась, зато сестра в течение двух часов собрала чемоданы и быстро освоилась на новом месте.

Вот и сейчас Алиса едва перестала греметь кастрюльками и попросила Галю накрыть на стол, когда услышала, что в гостиной разгорелся нешуточный спор:

–Нет, я сказал, даже не пытайся больше эту тему поднимать! – почти кричал Денис.

–Почему, нет? Почему попробовать-то нельзя? – чуть не плакала Алена.

–Нет и точка!

–Пап, ну скажи, почему нет? – серьезно спросила Ксюша, отложив куклу, которой последние полчаса безуспешно пыталась расчесать фабричные кудряшки. – Может, хоть сестренку мне родят.

–Сестренку мы и сами тебе родим.

–Уже больше года обещаете.

–Это дело нелегкое, требующее тщательной подготовки и постоянных тренировок, – проговорила вошедшая в комнату Алиса. Они с Денисом и сами удивлялись, почему желанный общий ребенок в отличие от незапланированной, но обожаемой теперь Ксюши, не торопился появляться в их семье, хотя делали его весьма старательно, не стесняясь самых смелых экспериментов.

–Мам, ну скоро уже? – протянула Ксюша.

–Как только, так сразу. Мне сейчас не это интересно, а что тут папа с Аленой не поделили.

Все молчали.

–Ужин на столе, – пригласила появившаяся за плечом Алисы Галя, семейство переместилось в столовую, но разговор замять не получилось:

–Так о чем спор?

–Ни о чем, забыли уже, – пробурчал Денис, глядя в тарелку.

–Да что ты! Алис, ты, как женщина женщину, меня поймешь, – издалека начала Алена. – Ты вот сказала, что мы Стасу, когда он вернется, должны как можно меньше про Олесю говорить…

–Ну да…

–А я предлагаю, чтоб ему еще легче стало, сказать, мол, у него новая девушка была – я.

Ее «я» прозвучало тихо и было сказано скорее борщу, а не Алисе, но и этого хватило, чтоб она подавилась, закашлялась и, справившись с этой напастью, проговорила:

–А он тебе что, нравится?

–Да я по нему который год сохну, – покраснела Алена, – но ему на меня плевать было…

–Я думала, вы с Ванькой сойдетесь…

–Ты что? Он же толстый!

–Зато вы с ним постоянно уроки твои делаете.

–Во-первых, это не уроки: он мне помогает к разным важным семинарам и экзаменам готовиться, во-вторых, мы с ним просто друзья, а в-третьих, он старый и толстый, – она немного помолчала и добавила:

–Но дядька хороший…

–Вообще-то, Стас старше Ваньки на пару месяцев… Ладно, не о том – не будем мы ни о каких девушках байки сочинять.

–И ты туда же! Почему нет-то?

–А ты сама не понимаешь?

Алена пожала плечами:

–Ничего же плохого – сразу близкого человека обретет…

–Ой, вроде взрослая девочка, а такие глупости придумываешь – ну как ты заставишь всех вокруг про тебя ему эту небылицу одинаково рассказывать? В деталях все разойдутся. Получится неправдоподобно и некрасиво. А вопросы он всем-всем задавать будет, можешь не сомневаться. К тому же, я понятия не имею, о чем они сегодня в больнице говорили. Скорее всего, ребята ему сказали, что нет у него никого – вдруг появляешься ты, и мы все резко говорим, что забыли. Чушь?

–А если не говорили? Ведь можно их спросить…

–И даже если не говорили, к нему память может в любой момент вернуться. Представь, как тебе стыдно будет, когда Стас без чужих подсказок поймет, что ты ему врала? Он с тобой ни секунды не останется, даже если ты каким-то чудом убедишь его до этого, что вы были вместе.

–Может, ты и права, – снова проговорила борщу Алена.

–Да не расстраивайся! Даже Ксюша знает: обманывать плохо, – рассмеялась Алиса. – А вот честно завоевать Стаса тебе никто не запрещает. Он ведь раньше на девушек не смотрел, потому что в голове одна Олеся была. Теперь его мозг свободен.

–А что, можно?

–Почему нет? Тут даже я не против, – вставил слово Денис. – Мир, сестренка!

–Мир!

Счет, который Борис Егорович выписал за оставшееся лечение, показался Алисе чересчур внушительным:

–Похоже, за свое молчание о гениальной методике возвращения памяти он в каждый пункт приписал по паре нулей…

–Радуйся, что все цены в рублях, – как мог, подбодрил муж.

Зато профессор пообещал, что Стас скоро вернется домой. Алиса решила использовать оставшиеся несколько дней на уничтожение лишних напоминаний об искренне любимой Олесе. Скрепя сердце, хозяйка дома отправила все фотографии сестры и написанный маслом портрет счастливой четы Лотарёвых на чердак, там же оказались все украшения, диски, тетради, чертежи и записные книжки Олеси, к которым ее муж не прикасался с того страшного дня. Алиса не постеснялась похозяйничать в рабочем кабинете Стаса, а также удалить фото и видео в его телефоне – не смогла добраться лишь до запароленного ноутбука.

Чтобы замести следы, девушка пригласила подругу сестры из дизайнерского агентства, которая заполнила пустые места на стенах подходящими картинами. А со всеми родственниками и друзьями Стаса был проведен инструктаж на тему, что не стоит рассказывать ему, насколько сильно он обожал свою супругу и как мучился без нее, напротив – постоянно повторять, что через некоторое время после аварии он осознал: надо жить дальше и активно пытался забыть Олесю.

–Самим бы в это поверить, – протянул Слава.

–Пойми, это не обман, всего-то нужно стараться уходить от темы… Олеся должна остаться в прошлом.

–Ты сама-то сможешь? – тихо спросил Денис. Алиса глубоко вздохнула и слегка дрогнувшим голосом произнесла:

–Между живыми и мертвыми надо выбирать живых…

Стас тем временем продуктивно общался со своим новым электронным помощником – узнал кое-что о семье и работе, посмотрел фотографии и убедился в том, что «Айсберг» заметно вырос и окреп, а у Алисы раньше была сестра-близнец. Но вся нужная информация будто обрывалась вместе с новостями об аресте Мусовского. Много-много… даже чересчур много статей вокруг этого дела, а потом – буквально пара заметок о том, что Станислав Лотарёв вернулся в список самых завидных женихов России, который не спешит покидать. Про «Айсберг» – по большей части реклама, да еще сухие сводки с рынков, в остальном – тишина…

–Так не происходило ничего особенного, – развел руками Олег, когда друг пожаловался ему на практически полное отсутствие информации, – ты, скажем так, ушел в себя – не светился в прессе.

–Да я никогда особенно не светился. Но это ведь не пара дней и не месяц – больше двух лет. Я что, никуда не ходил, не давал комментариев, мы не начинали проектов, не открывали новых направлений работы?

–Похоже, ничего такого, что заинтересовало бы журналистов…

–Что-то тут не так…

–Успокойся – завтра поедешь домой, потом доберешься до всех документов «Айсберга», сообразишь, что к чему!

–Надеюсь, – Стас притянул друга к себе и тихо добавил:

–Чужим ни слова, что я все забыл – просто вернулся из отпуска.

–А как иначе, – подмигнул Олег, – узнают, что Лотарёв выпал из седла – сожрут. Ты же наш бренд.

–Так меня даже в детстве не обзывали!

Когда Алиса приехала забирать Стаса домой, он уже был одет, побрит и расстроен.

–Почему на тебе лица нет? Ты же мечтал побыстрее выписаться…

–Ага, лица у меня нет, – мужчина провел рукой по шраму, скрывавшемуся все эти дни за отросшей щетиной, – почему вы мне не сказали?

–Ты же читал про аварию…

–Там нет фото, в Интернете вообще нет моих фотографий после этой аварии. Нет заметок про меня, почти ничего про «Айсберг», словно я там тогда тоже погиб. Так ведь не бывает…

–Может, ты плохо искал?

–У меня было полно времени. Как-то это странно.

–Тебе сейчас все кажется странным, потому что не помнишь. Потихоньку войдешь в ритм, почитаешь документы, пообщаешься с людьми – все и наладится! – Алиса как маленького ребенка потянула его за руку. – Поехали домой!

–Хоть на край света отсюда…

–Отлично! Кстати, бородка тебе к лицу – за несколько дней сможешь снова в ней спрятать свой шрам.

С момента пробуждения Стаса они впервые остались с Алисой наедине, и она не знала, как теперь строить беседу – степень доверия и откровенности кардинально поменялась – раньше он был почти братом, теперь – чужим человеком, который на слово поверил, что они дружны. Алиса решила заново познакомиться, попутно создавая хорошее впечатление о себе. Для этого пошла по проторенной дорожке – вспомнила свой первый разговор со Стасом – когда он летел на крыльях любви из университета на встречу с Олесей – и стала говорить о том же, учитывая изменения в экономике страны за последние годы.

Девушка смотрела на дорогу, но чувствовала, собеседник не сводит с нее глаз. «Проверяет, не вру ли», – думала она, а Стас любовался своим сном наяву.

–Слушай, ты такая умница-красавица-спротсменка-комсомолка, – проговорил он, – почему я женился на твоей сестре?

–Потому что она была не хуже, – такого вопроса Алиса не ожидала.

–Но ведь и ты была не замужем…

–И что?

–Чем Олеся была лучше?

–Ничем, – уходить от этой скользкой темы было сложнее, чем казалось: Алисе захотелось отвернуться, а лучше спрятаться в другой комнате, но они со Стасом были заперты в пространстве машины, поэтому пришлось отвечать:

–Мы были совсем разные… да ты нас никогда и не сравнивал прежде.

–Странно.

–Это твое новое слово-паразит!

–Что ж поделаешь – для меня все действительно странно, например, куда ты меня везешь?

–Домой…

–Не думаю, что дорога туда изменилась за пять лет …

–Нет: у тебя дом теперь другой.

–Ладно, буду надеяться, что ты не планируешь увезти меня за город и взять в заложники.

–Смешной ты стал. Кстати, скоро приедем – готовься познакомиться с моим семейством, особенно с Ксюшей – она тебя обожает.

–Дочка?

–Моя. Виновница твоей амнезии. Ты не ругай ее, пожалуйста – она очень переживала, что так все произошло – у нее даже температура несколько дней шпарила на нервной почве. Я уж и не знала, за тебя или за нее больше волноваться…

–Я же не помню, как все было, получается, мне не за что ее ругать…

–Она и нам долго ничего не рассказывала – лежала и хныкала, а мы ее баловали, чтоб никаких психологических травм не было – начитались страстей всяких, – Алиса хоть и старалась беззаботно продолжать беседу, сейчас говорила совсем иначе, нежели про новости рынка, торги и даже экономический кризис – каждая нотка была пронизана любовью к любимой дочке. Да еще и щеки разрумянились – неудобно все-таки рассказывать человеку, как твой ребенок его чуть не убил. Стас еще больше очаровался своей спутницей, почувствовав эти нежность и теплоту, которые Алиса пыталась спрятать за шутливой интонацией:

–Но за несколько дней она наигралась на компьютере, насмотрелась мультиков, наелась варенья, конфет и прочих сладостей в запрещенных в добрые времена количествах; выпросила куклу, которую обещали подарить на новый год, потихонечку пришла в свое обычное беззаботное состояние и все выложила. Ты серьезно хочешь знать?

–Ты еще спроси, хочу ли я вспомнить последние пять лет жизни…

–Ну, слушай: это как раз утро после моего дня рождения было: хотелось отдохнуть, поэтому ребенок занимал себя сам. Она это любит куда больше, чем когда я ее достаю советами, сколько смотреть мультиков или как долго играть на ноуте. Ксюша даже устала, пока проходила какой-то квест. Добив игру, она решила развлечься на свежем воздухе своей любимой забавой «поймай кота».

–У нас и кот есть?

–Не любишь кошек?

–Не то чтобы, но у меня собака всегда была…

–И что? Ты его сам Ксюше подарил в прошлом году…

–Бывает же…

Алиса пожала плечами и продолжила рассказ о том, что до сада Ксюша не дошла, поскольку разморенного летним солнцем Тишку встретила на полу в гостиной – кот рисковал своим здоровьем, проветривая мех под кондиционером. Ксюша поспешила к нему, но казавшееся спящим животное быстро почуяло приближение опасности и в три прыжка оказалось на одной из книжных полок – обычно это было недоступным для Ксюши местом. Но, к несчастью кота, накануне кто-то из взрослых брал с полки книгу и поленился отнести на чердак легонькую алюминиевую лестницу, которую даже шестилетняя девочка без труда смогла передвинуть в нужное место. Ксюша залезла наверх, кот попятился и забился в угол, но девочка не побрезговала тем, чтобы тоже забраться на полку и, скидывая стоявшие на ней мелочи, подползти к своей цели. В отчаянии Тишка метнулся куда-то вниз, снес лестницу и выскочил во двор, а Ксюша осталась скрючившись сидеть на полке метрах в трех над полом. Вокруг еще осталось много всяких сувениров, которые мешали разместиться удобнее. Полка слегка покачивалась – девочке стало страшно, и она принялась отчаянно кричать: «Спасите-помогите!». На этот зов из своей комнаты спустился Стас. Умилившись племянницей и ее коротким рассказом о неудачной охоте, он снял ее с полки, но едва поставил девочку на пол, как сам попал под целый дождь из разных предметов – Ксюша нечаянно задела фотографию в тяжелой раме, та свалила заточенный в трехлитровую бутылку корабль, который за несколько секунд прокатился по полке и смел с нее все, начиная от мелких статуэток и заканчивая массивной, но неустойчивой африканской вазой, а потом и сам приземлился на макушку Стасу. Под этими ударами мужчина не устоял, а Ксюша испуганно завизжала и бросилась в сад.

–Она, пока ты был в коме, знаешь, как на кота обиделась?! – закончила свой рассказ Алиса. – Даже не разговаривала с ним. А он не понимал, чему обязан такой радостью, что его никто не ловит, не пеленает, не возит в коляске и не украшает бусами или заколками, но был тихо, по-кошачьи, счастлив.

Стас смеялся от души:

–Если бы я не выжил – обиделся б, наверное, а теперь будет что внукам рассказать: кто-то о вражеских пулях, а я про верткого кота. Не переживай – ругать за такие проделки не буду – сам в детстве куда только не залезал…правда, без ущерба для окружающих…

Тем временем они почти подъехали к дому, Алиса указала на башенку, которую было видно издалека. Стас, наконец, отвернулся от собеседницы к окну и принялся рассматривать пейзаж. Новое, необычное, непривычное и, да-да, странное царило вокруг – у мужчины появилось множество вопросов, но он решил для начала молча изучить обстановку, а потом уже сформулировать и озвучить все свои впечатления. Среди яркой зелени он увидел маленькую светловолосую девочку, водившую на задних лапах полосатого кота почти такого же размера как она сама – после вести о выздоровлении Стаса Тишка был прощен. Завидев за забором мамину машину, Ксюша отпустила свою игрушку и с криком «Дядя Стас приехал!» бросилась к воротам.

Она была далека от поколения детей, которые в ее возрасте вместе с бабушками уже вовсю наслаждались приключениями сериальных героинь, с легкостью выживавших после автокатастроф, падения с лошадей или прыжков из окон многоэтажек, но при этом стабильно терявших память. Они делали это куда качественнее, чем Стас – забывали всю свою сознательную жизнь и вспоминали ее в следующей сотне серий. Ксюша же смотрела мультики, да и вообще не любила телевизор, потому что там нужно было ждать, когда покажут любимых героев, а вот ноутбук позволял смотреть, что угодно и в любое время – было бы разрешение от родителей. Поэтому девочка не могла поверить, что человек может взять и забыть часть своей жизни, в которой есть такой замечательный маленький дружок как она, и была уверена: мама придумала историю с потерей памяти, чтобы ее напугать и усовестить за эту глупую кошачью охоту.

Пока Ксюша бежала через сад, взрослые успели выйти из машины. Где-то в полуметре от обожаемого дяди девочка поняла, что он совсем не собирается ловить ее на бегу и кружить в воздухе, и в последний момент успела затормозить.

–Ну, привет, – проговорил Стас, понятия не имея, как нужно разговаривать с маленькими девочками, особенно с Ксюшей.

Она, молча, подняла на него удивленные серо-голубые глаза, окончательно убедилась, что ее не узнали, и буквально за пару секунд добродушное личико сменилось скорченной обезьяньей мордашкой, а кудрявые хвосты поникли как ушки обиженного щенка. Ксюша разрыдалась негромко – в плечо вовремя подоспевшей Алисы.

Эта неожиданная детская истерика мгновенно заставила более-менее подружившихся взрослых вновь чувствовать себя неудобно. Алиса присела на корточки и, покраснев до ушей, утешала дочку. Ей было стыдно встречать Стаса вот так. А он понимал, что от него Ксюша ждала другого, но не знал, чего, поскольку давно общался с детьми. Краснел он и от того, что видел, как Алиса разрывается между приличиями в его адрес и любовью к своей малышке, даже хотел бы оставить их одних, пока девочка успокоится, но все вокруг было чужим и незнакомым – Стас понятия не имел, куда идти. Пришлось импровизировать, затеяв разговор с Ксюшей, которая всхлипывала и приговаривала, мол, теперь дядя ее не любит:

–А мама сказала, мы с тобой были друзьями…

Она кивнула куда-то в Алису.

–Что же ты от меня отвернулась?

–Потому что ты меня забыл.

–Разве это помеха для друзей? Идем, покажешь мне дом и сад.

Ксюша обернулась и протянула ему руку:

–И ты будешь дружить с незнакомой девочкой?

–Куда же он от тебя денется?! – не выдержала Алиса.

И они пошли гулять по саду. Ксюша была первым, кто, сам заговорил про Олесю – про ее любимые розы, про беседки, которые она сама декорировала, купив несколько огромных банок краски, про какую-то вьющуюся травку с таким сложным названием, что его могут запомнить лишь ученые.

–Неужели ты все это помнишь? – удивлялся Стас. – Тебе ведь года два было, когда мы сюда переехали…

–Меньше даже, – ответила девочка, – это ты мне сам рассказывал.

Алиса неоднократно пыталась поменять тему, например, вспомнила, что у Стаса скоро день рождения, который можно отметить в саду, что надо подумать, как это лучше сделать, кого пригласить, но Ксюша постоянно подбегала к взрослым, тянула Стаса за руку и со словами «а здесь тетя Олеся делала то и то» тащила его в новый сокровенный уголок. Алиса отчаялась пытаться перевести разговор и, подумав, что с Ксюшей нужно будет серьезно пообщаться наедине, предложила пройти в дом.

Первым, что показали Стасу в гостиной, было место исчезновения его памяти, которое выглядело вполне уютно. На опростоволосившейся полке не осталось ничего кроме книг – их, как известно, куда сложнее заставить упасть, чем неустойчивые мелочи. Алиса указала на лежавшие на журнальном столике бумаги:

–Смотри, вот документы, связанные с домом и землей, – деловито проговорила она. – Разумеется, ты собственник всего этого. Счета ты и мы оплачивали по очереди – так и жили. Но теперь может оказаться, что ты не захочешь делить дом с незнакомыми людьми… скажи – мы переедем…

Стас посмотрел на нее, затем ради приличия обратился к бумагам и нечаянно коснулся взглядом декольте Алисы: ее платье предательски оголило прятавшиеся под ним полупрозрачные кружева, и переведя-таки глаза на документы, мужчина думал о чем угодно, но не о том, кто будет оплачивать счета в ближайшие месяцы. За несколько секунд, что он машинально листал бумаги, внутри пронесся целый вихрь: за буквами всплыл запомнившийся из больничного сна поцелуй и несколько фотографий со светских вечеринок с Олесей, но эти статичные картинки почему-то ассоциировались не с покойной супругой, а с живой Алисой – ее лицом, фигурой и другими случайно увиденными прелестями. Придуманный некогда самим Стасом принцип не заглядываться на замужних женщин показался бредом, а возможность потерять живущий с тобой под одной крышей образец совершенства – недопустимым безумством.

–Ты до смешного расчетлива, – проговорил мужчина, поднимая глаза от бумаг по тому же приятному взору маршруту.

–Не люблю неопределенности…

–Думаю, раз я с вами жил, значит, мне это нравилось… давай, пока не будем ничего менять.

–Ура!!! – Ксюша бросилась обнимать дядю. Стас уже понимал, что на эти ласки нужно отвечать взаимностью, поднял девочку на руки и попросил показать ему дом.

–Начнем со столовой, – проговорила она. Двери распахнулись – там за праздничным столом уже собрались все близкие люди Стаса, с некоторыми из которых пришлось знакомиться заново.

Первой протянула руку плюшевая девушка в вишневом – именно такой показалась мужчине Алена в вечернем бархатном платье. Не обращая особого внимания на подчеркнутые нарядом плавные и весьма аппетитные формы девушки, Стас больше увлекся наблюдением за ее братом, напрасно пытаясь найти в общении Дениса с Алисой хоть какое-то подтверждение того, что супружество для них – ненужная обуза и оправдать свое желание разбить этот союз.

На тех же, кого Стас помнил по своей прошлой жизни, обрушился целый град вопросов, ответы на которые должны были убавить количество странного в его новом мире. А таковым ему казалось почти все, начиная от самой идеи переезда за город и заканчивая архитектурой и внутренним убранством дома – красиво, конечно, но совсем не в его вкусе – много ненужных «виньеток». Смущало практичный ум мужчины и то, для чего в гараже уже более двух лет стоит Олесина машина – логично было продать ее сразу же после аварии. А уж то, кому нужен сад, за которым ухаживает специально нанятый человек, при том, что почти все обитатели дома с утра до ночи на работе и могут созерцать эту красоту по большей части в полумраке, казалось апофеозом странности, не говоря уже о том, что от прошлой его удобной и просторной квартиры до «Айсберга» было рукой подать, а из этого райского уголка наверняка приходится добираться по пробкам. Для чего он жил здесь? Точно не ради показной статусности – Стас всегда был противником помпезных загородных вилл, которыми принято «мериться» у состоятельных людей, и вряд ли его отношение к жизни могло столь кардинально поменяться за эти годы.

Так растревожившие его вопросы имели один ответ: «Потому что ты очень любил Олесю и старался делать все ради нее, а когда ее не стало, бережно хранил все, что хоть как-то напоминало о совместном счастье».

Но друзья заранее сговорились не напоминать об этой неистовой привязанности, поэтому все слова о чувствах заменяли рассказами об удобстве семейной жизни за городом, полезности пикников на свежем воздухе, модности интерьеров, традициях отдыхать большой дружной компанией и прочем…

–Хорошо, так мы жили, пока я был женат. Но потом – почему я не переехал?

–Привык уже, тут хорошо…

–Куда лучше, чем в квартире, даже большой.