Светлая грусть

-А девочка?

-А девочку они отвезли в больничку, подтвердили нехороший диагноз и заплатили за лечение. Сейчас ей уже пять лет и она совершенно здорова. А Лида до сих пор молится за вечный покой Олеси и ставит свечки за здравие Стаса.

Казалось, следующая фраза Славы будет: «А теперь, дорогие детишечки, накрывайтесь одеялом и ложитесь спать», но он заговорил о другом:

-После этого случая Олеся поняла, что может помогать людям в куда более серьезных вещах, чем подсказать, в какой цвет покрасить стены и где поставить пальму. Она настояла на пересмотре работы «Айсберга» по благотворительности. Фактически сама возглавила новое направление работы по поиску людей, которым, как и этой семье, нужна помощь. Подробностей рассказать не могу – я как раз в это время ушел из экономики в музыку. Благотворительность начал курировать Олег. Но пока Олеся была жива, он для авторитетности бумажки подписывал, а потом Стас попытался ее заменить. Если в остальных делах он первое время даже не пытался разбираться – положился на замов и тихо горевал о своей утрате, то благотворительность ради памяти любимой не бросил. Тяжело ему пришлось…

-А почему про это направление никто не знает? – прервала Аня. – Это же такой пиар предприятию!

-Это уже не ко мне. Лучше Олега спросить.

«Да, как же, пойдет она теперь к Олегу, если ей прямым текстом сказали, что я лично этой благотворительностью занимался!» – подумал Стас, дочитывая интервью друга. Зная Аню, он не сомневался – девушка заявится с просьбой побольше рассказать об этой работе. Сам гендиректор «Айсберга» и не предполагал, что банальное перечисление денег приютам за последние несколько лет переросло в продуманную систему оказания помощи нуждающимся. Да и с теми же приютами работали на совершенно ином уровне. Стас запросил отчет по благотворительности за последние годы и был поражен – вместо цифр он увидел подборку фотографий, медицинские справки, ссылки на Интеренет-сообщества, между которыми сводные таблицы об итогах деятельности за определенный период выглядели совсем неприметно.

Когда Аня пришла общаться об этом интервью, Стас еще не готов был что-то комментировать. На его счастье, девушка не сразу заговорила о благотворительности:

–Цветочками решили кабинет украсить или к свиданию готовитесь? – сострила она, увидев красовавшийся на столе букет.

–Снова пытаешься лезть в мою личную жизнь? Лучше яблочко скушай.

–Яблочко скушаем, – Аня потянулась к вазе с фруктами – почти за два месяца общения у них со Стасом установилось негласное правило, что все съедобное в его кабинете она может брать без спроса.

–А вы, между прочим, не ответили.

–Анечка, никакой сенсации – это всего-то подарок на день рождения.

–Кому?

–Мне.

–Вам? – Аня так широко раскрыла глаза, словно у Стаса в принципе не могло быть дня рождения. Он кивнул:

–Вчера был…

–И у меня!

–Правда?

–Нет, вру… подумала, этот аргумент извинит, что я вас не поздравила.

–Да ладно, я пережил.

–Я не знала… Честно-честно!

–Не переживай, я вполне допускаю, что вхожу в число тех людей, о чьих личных праздниках ты не обязана помнить.

Стас тоже врал – еще вчера он поймал себя на мысли, мол, Аня-то ходит, вопросы задает, пирожки за обе щеки уплетает, а не поздравила.

–Не знаю, чего вам пожелать, – между тем, продолжала девушка. – Кажется, у вас все есть, – обычно люди поднимают глаза к потолку, чтобы подобрать нужные слова, Аня, наоборот, опустила взгляд и случайно наткнулась на портрет Олеси:

–Нет, знаю. Пусть у вас будет новая жена… ну или девушка… в общем, кто-то вроде нее… главное, чтобы вы не цеплялись так трепетно за прошлое…

–Неожиданное пожелание и необычное. Неожиданнее было букет получить от главного конкурента.

–А чего вы удивляетесь? – Аня, наконец, откусила яблоко и уютно расположилась на диване – ей не нравилось работать за столом, чувствовала себя как подчиненная, пришедшая к начальству «на ковер». – Мой папка считает, коллегам и партнерам можно отправить поздравительный адрес или курьера с подарком, а конкурентам – как раз цветы, они напоминают ему надгробные венки.

Стас вдруг рассмотрел в букете похожие на еловые ветки растения, решил, что девушка подкинула верную ассоциацию, и молча отправил цветы в мусорное ведро.

–Резко вы!

–Можешь забрать себе.

Аня скривилась:

–Не из корзины же! Давайте вернемся к нашим баранам, – продолжила она, раскладывая на диване бумаги. – Можете мне рассказать про эту хваленую благотворительность?

«Угадал!» – с досадой подумал Стас. Он присел рядом и небрежно прошелся глазами по листку:

–Тебе же тут ясно сказали, что направление курирует Олег.

–Я к нему не хочу.

За время работы над книгой Аня умудрилась пообщаться почти со всеми подругами Олеси, узнала у Ивана о хитроумных фонтанах-ловушках и о системе оптимизации воды для аквариумных рыбок, которых погибшая фантазерка поселила в бортики бассейна у себя дома, у Алисы Аня буквально прописалась, но в кабинет странного замгендиректора так и не вернулась.

–Думаю, он будет тебе рад.

Она поджала губы. Ее красноречивое молчание перебил внутренний телефон.

–Что? Не может быть! – выпалил Стас в трубку. – Я ничего не подписывал. Давайте все ко мне.

Он нажал на селектор и велел секретарю срочно собрать генералитет фирмы.

–Ань, прости, совсем не до тебя.

–А когда…

–Не знаю, – жестко прервал Стас. – Иди к Олегу, выясни все по благотворительности – тема отличная. Будет время – обсудим сразу все, – в кабинет постучали. – Давай, пока: у нас совещание.

Яблочко Аня взяла с собой.

А ситуация, ставшая причиной столь экстренного совещания, была одновременно нелепой и важной – три грузовика с продукцией «Айсберга» в одном из ключевых регионов почему-то вместо обычного адреса отправились на мусороперерабатывающий завод, причем не по собственному произволу, а согласно распоряжению за подписью гендиректора Лотарёва. Директор не помнил, что подписывал подобную несуразность и окрестил происходящее бредом.

По счастливой случайности, бредом указание счел не только Стас постфактум, но и один из водителей грузовиков с самого начала. Он, преодолевая гнев прямых начальников и несколько компьютерных автоответчиков, умудрился-таки дозвониться в «Айсберг» и спросить, было ли такое распоряжение. Оказалось, что было, но после его звонка отменилось.

–Не мог, не мог я подписать подобную чушь! – размахивал принесенной секретарем бумагой гендиректор. – Ирина, откуда у вас этот документ?

–От вас, Станислав Михайлович, – испуганно таращила глаза девушка.

–То есть, я лично в руки тебе отдал это?

–Не знаю, Станислав Михайлович. Мне же завизировать много кто из отделов приносит и замы ваши, и вы сами целую папку документов часто готовите – скорее всего, среди них и это распоряжение было.

–Отпусти Иру, не мучай, – вступился Олег и продолжил, когда дверь за секретарем закрылась:

–Чего ты к ней пристал? Она кроме как печати ставить и по телефону говорить не умеет ничего.

–Вы сами рассказывали, как Лена нас кинула пять лет назад.

–Та умная была, а у этой вид презентабельный – и все. Так еще не подпускает к себе, стерва…

–Олег, отставь свои личные претензии. Давайте подумаем, кто мог это написать. Бать, это ведь твой регион – хоть какие-то причины для утилизации продукции быть могли?

–Не могли, у нас все соответствует стандартам. И если бы что-то неладное обнаружилось, об этом в первую очередь узнали бы там, а никак не здесь – подпись-то твоя.

–А это действительно твоя подпись? – уточнил Денис.

–Похожа, но я ее не ставил.

–В папку с другими бумагами подложить не могли?

–У меня есть дурная привычка читать, что подписываю. И такую, – хотелось говорить матом, но присутствие на совещании Алисы заставляло выбирать слова из общепринятой лексики. – Такую ерундовину я бы в жизни не подписал – как минимум, запросил бы в регионе причины перенаправления товара.

–Если подпись подделали, надо определить, кому это могло быть нужно.

–Алис, я понятия не имею, кому такое может быть нужно – это же детский лепет в масштабах «Айсберга»! Ну сгорели бы три грузовика товара – урон фирме минимальный, на благотворительность больше тратим.

–Это уж точно, – буркнул Олег.

–Если рассуждать логично, – думала вслух Алиса, – то подпись у тебя довольно сложная, и не каждый сотрудник предприятия имеет доступ к документам, на которых ее можно встретить. Я бы сказала, почти никто.

–Кроме нас и начальников профильных отделов, – добавил Иван. – Но никому из числа этих людей нет смысла составлять подобные документы – все проверены временем…

–А еще к тебе девки всякие ходят – психологиня эта и журналистка, – напомнил Олег.

–Брось, ты ему завидуешь.

–Ой, ну им-то какой резон писать это?! – возмутился Стас, хотя знал, что обе девушки не раз видели его подпись. – Мирослава совсем далека от вещей за пределами головного мозга, а Анюта училась в Англии на финансиста, думаю, если бы она захотела подгадить, то придумала б что-то посерьезнее этой бумажки. К тому же у них обеих нет поводов меня наказывать…

–Сын, ты меня прости, – негромко проговорил Михаил Семенович. – А что она говорит по поводу твоей головы?

–В смысле?

–Память-то у тебя шалит – не могло так случиться, что ты написал эту бумажку и забыл?

Если бы Стас умел метать глазами молнии, одна из них сейчас бы угодила в отца.

–Дядь Миш, вы это зря, – отрезала Алиса. – У Стаса проблем с памятью кроме этого провала не возникало.

–Хотя, мало ли, – протянул Олег. – Брат, ты бы у доктора спросил, а то может за тобой последить надо.

–Прекратите из меня придурка делать! Я все прекрасно помню.

–Сын, ты остынь, остынь, я же тебя не виню, но, согласись, вероятность-то есть.

Дискуссия перерастала в перепалку, посему умные, взрослые и уважающие друг друга люди решили ее свернуть и разойтись на том, что будут думать о возможных причинах этого недоразумения, а заодно и наблюдать за Стасом.

–Такое нарушение памяти в вашем случае мне кажется маловероятным, – успокоила его при очередной встрече Мирослава Валерьевна. – Если сравнить с компьютером, то у вас сбой произошел в системе хранения информации, а система накопления новой работает исправно. Можно было бы предположить, что травма спровоцировала ухудшение памяти, но вы ведь пьете препараты для ее стабилизации, которые вам назначили в клинике?

–Да, горстями, – поморщился Стас, – как распоследний ветеран.

–Тогда новых сбоев быть не должно. Посоветую пройти дополнительное обследование головного мозга и повнимательнее следить за своим окружением.

–Не совсем вас понимаю…

–Мозг просветить на всякий случай – я боюсь полностью исключать возможность новых нарушений – стопроцентно подтвердить или опровергнуть мои слова сможет аппаратура. И если она покажет, что все в порядке, не хочу вас расстраивать, но, видимо, кто-то хочет вас подсидеть.

Стас аж вскочил от таких слов и принялся доказывать обратное, расхаживая по кабинету из стороны в сторону:

–Нет, Мирослава Валерьевна, из тех, кто знает мою подпись настолько хорошо, что сможет подделать, никто не может желать такого – это мои самые близкие люди.

–Допустим так, – совершенно спокойно произнесла доктор, – но у вас же есть устав предприятия?

–Конечно!

–Там что-нибудь написано про отстранение гендиректора в связи с невозможностью им исполнять свои должностные обязанности?

–Не помню… наверное, – пациент нервно теребил ремешок часов. – Да сейчас даже отец в моем бизнесе – дело все равно в семье останется.

–Вы хороший человек, поэтому я не хочу скрывать от вас эту свою догадку. Я не настаиваю на ее справедливости, – она несколько натянуто улыбнулась и перекрестила ноги под столом. Оказавшийся за спиной доктора Стас невольно обратил на это внимание и куда больше чем переадресованному каравану грузовиков удивился тому, что всегда аккуратная до педантичности Мирослава Валерьевна сидела, разувшись, ее туфли валялись рядом, а пятки тонких бежевых чулок зияли кровавыми пятнами.

–Что у вас с ногами? – такта промолчать не хватило. Бледное лицо девушки в мгновение ока залила краска, она принялась нащупывать под столом обувь и сбивчиво объяснила, что натерла ноги новыми туфлями:

–Ничего страшного, так всегда бывает, – говорила доктор, избегая встречаться со Стасом глазами.

–Да у вас же кровь, как вы домой дойдете?

–Дойду, – одна нога оказалась в туфле, девушка не смогла изобразить, что это далось ей безболезненно. И, сморщившись еще сильнее, впихнула в обувь вторую ногу.

–Нет, так дело не пойдет, – Стас нажал кнопку селектора и перепоручил Мирославу Валерьевну Ире:

–Сходите в аптеку, купите, не знаю, что там полагается… или лучше сразу в обувной магазин…

–Ой, да у меня все есть. Сама такая, – понимающе проговорила секретарь и увела доктора за собой. Вернулась в кабинет Мирослава вполне бодрым шагом, но периодически закусывала нижнюю губу.

–Давайте, я вас отпущу, – справедливо оценил ее состояние Станислав.

–Нет, что вы, это совершенно нормальная ситуация.

–Продолжим занятие в машине.

–Какой?

–Моей, не на метро же вас отпускать.

Мирослава Валерьевна хотела протестовать, но мужчина бережно взял ее под руку и повел к выходу. Шла она еле-еле, а образовавшаяся меж бровей морщинка свидетельствовала – каждый шаг причинял сильную боль:

–Предупредили бы меня, что приболели, я ж не зверь какой.

–В следующий раз учту.

Она пыталась как всегда выглядеть серьезной и рассудительной – но сейчас могла быть таковой лишь когда обувь не касалось ее ног, ибо туфли, обутые на заклеенные пластырем растертые пятки, причиняли почти такой же дискомфорт, как и без него. Стасу даже показалось, что всегда ясные голубые глаза Мирославы утратили свой небесный цвет, таким несчастным получился призванный быть уверенным взгляд доктора. Мужчина мысленно согласился с тем, что от Ирины пользы было мало, и постучался к той, в чью компетентность по всем вопросам верил безгранично.

–Здравствуйте, доктор, – весело проговорила Алиса, – чем обязана?

Стас в двух словах описал ситуацию, понимая, что сбежать и избежать помощи с его стороны у Мирославы Валерьевны физически не получится, а отговоркам, что окровавленные пятки – это норма, он не верил. Мужчины, они, вообще не понимают, как можно купить обувь, которая трет, не верят, что во время примерки она могла показаться вполне удобной и не знают такой сакральной истины, что женщина способна испортить себе ноги как балетками, купленным в переходе, так и супер-модными туфлями из дорогого бутика. А для женщин мозоли от новой обуви – скорее правило, нежели исключение. Алиса сразу нашлась:

–Слушай, а вы ведь по адресу! Присаживайтесь, доктор, не стесняйтесь. У меня есть отличные тапочки, которые меня спасают от высоких каблуков…

–Алиса, не стоит, я сама дойду, Станислав Михайлович меня ставит в неловкое положение…

–Станислав Михайлович, он такой. Он бы лучше девушку домой отвез.

–Я как раз собирался.

–А ключи от машины где?

–В пиджаке! – Стас хотел проверить карманы, но понял, что сам пиджак остался в кабинете. – Все на свете забыл в этой суете…

–Память-то шалит…

–И ты туда же!

–Да я не о том, – спохватилась девушка, – я верю, ту бумажку ты не писал…

–Как сговорились, ей богу! – Стас не отреагировал на ее извинения и резко хлопнул дверью.

–Боже ж мой, как с ними, мужиками, непросто, – резюмировала вдогонку Алиса. – А вы не стесняйтесь, Мирослава! – она направилась к шкафу. Никто бы не подумал, что в кабинете деловой женщины во вполне офисной на вид мебели может таиться гардеробная.

–Может, мне размер не подойдет…

–У вас же не сорок пятый! Эти тапочки – на любую ногу.

Алиса достала с полки угги, будто скроенные из ставших ненужными Ксюше мягких игрушек.

–Я это не обую!

–Пять минут позора – и вы в машине. Никто не обратит внимания, клянусь! – Алиса достала бумажный пакет из дорогого марочного магазина. – Сюда положите ваши туфли, и все, кто увидит девушку с таким пакетом, посчитают, что деловой костюм плюс плюшевые угги – самый писк моды.

Мирослава послушно принялась примерять новую обувь, а Алиса продолжала:

–Вы так напоминаете мою сестру – она тоже всегда хотела казаться на людях взрослой и серьезной, а сама спала с игрушечным котенком, – доктору было, чем возразить, но она решила, еще один рассказ об Олесе не будет лишним для ее пациента, и молча внимала собеседнице:

–Это до Стаса… И с ним тоже, помню, история забавная была. Олеська моя после одного случая в детстве панически боялась высоты – даже в лифтах с прозрачными стенками за поручни хваталась, пока не доедет, на колесо обозрения ее загнать можно было под предлогом смертной казни. Стас про все это не знал и как-то привел мое солнышко на свидание в поднебесный ресторан – находится на высоте двадцатого этажа, окна в нем от пола, а полы стеклянные. Разумеется, он свою возлюбленную привел туда с закрытыми глазами… когда она их открыла и увидела сюрприз, так крепко вцепилась в Стаса, что он принял это за восторженные объятья. А у нее сердце из груди почти выпрыгнуло. Она его руку весь вечер не отпускала и старалась смотреть ему в глаза или за горизонт, иначе – паника с дрожащими руками и заиканием! Когда они шли танцевать, Олеся трепетно прижималась к любимому и закрывала глаза, стараясь не видеть всего этого великолепия. В итоге – Стас был счастлив, а сестра в двадцать лет чуть не схлопотала сердечный приступ. Вот, казалось бы, чего ей стоило сказать о своем страхе? Видите ли, сюрприз испортить не хотела. Зато потом я ее дома лекарствами три дня отпаивала. Был бы тогда сюрприз – звонит Стас, а его любимая в реанимации.

Так и вы – домучаете свои мозоли, потом две недели не сможете из дома выходить. Чувство долга – это прекрасно, но неужели Стас платит такие бешеные деньги, чтобы вы не могли отменить одно несчастное занятие?!

–Лишние деньги не повредят… но это уже мое личное дело, – в мягких тапочках улыбаться получалось куда естественнее. – В случае с вашей сестрой соглашусь – она серьезно рисковала своим психологическим здоровьем. А мои мозоли – это мелочь, вы женщина – должны понимать.

–Я как раз понимаю, поэтому и делюсь своим сокровищем – сейчас любая другая обувь будет для вас равносильна колодкам. Я всегда мечтала о том, чтоб в случае подобной неприятности мне не нужно было ковылять до дома с горящими ногами – сейчас я могу о себе позаботиться, а заодно и о вас.

–Спасибо, Алиса, выручили, но мне неудобно это принимать.

–Пустяки.

–И раз уж так получилось, что мы с вами остались наедине, разрешите отплатить советом: порекомендовать вам не провоцировать Станислава Михайловича.

–Вы это о его памяти? Честно, нечаянно с языка сорвалось, я сама склонна думать, что кто-то подделал его подпись.

–Это тоже, – кивнула Мирослава, – но я имела в виду другое, – она перешла на шепот, понимая, что Стас может войти в любой момент. – Признайтесь, он вам нужен как мужчина?

–Что? – в глазах Алисы было неподдельное удивление.

–Похоже, нет… а вы ему небезразличны. Старайтесь не усугублять ситуацию.

Договорить она не успела – вошел ее сегодняшний таксист. И они вдвоем покинули обескураженную откровением психолога Алису.

Ксюша простудилась. Простудилась так, как умеют только дети – кашель и температура тридцать семь и восемь сделали ее потенциально опасной для садиковых друзей, но ничуть не мешали играть в куклы, гоняться по дому за котом, отказываться спать днем, пить лекарства и заразить няню так, что та к вечеру имела те же тридцать семь и восемь, но чувствовала себя совсем не по-детски – слегла в постель и сообщила Алисе о невозможности посидеть с девочкой завтра.

–Придется мне самой остаться дома, – сделала вывод мама, откладывая телефон.

–Ни в коем случае! Давай не завтра! – в голосе Стаса было столько эмоций, что Алиса аж вздрогнула:

–И незачем так орать! Я не брошу больного ребенка.

–Но ты бросишь меня на совещании с финнами? Мы к нему два месяца готовились!

–Вот именно, ты уже заново сдружился с Питом, Олег в курсе происходящего, Дениска все бумаги подготовил – они тебя подстрахуют.

–Этот проект курируешь ты и контролирую я – уверен, есть вопросы, о которых ребята не в курсе. И я совершенно не хочу оставаться с ним с глазу на глаз.

–Денису, как понимаю, тоже не разрешишь посидеть с Ксюшей?

–Нет, конечно, слишком важная сделка, чтоб он бросал ее на кого-то…

–И зачем у нас столько народа трудится, если даже больничный взять нельзя?!

–Лис, ты тоже палку не перегибай, – вмешался муж. – Мы ведь не штатные сотрудники, которым все равно, что станет с предприятием.

Стас выразительно посмотрел на Алису и молча пожал ему руку.

–Мальчики, не надо разыгрывать тут театр! Я все понимаю, но вопрос остается открытым – не вызывать же новую неизвестную няню больному ребенку!

–И Аленка учится завтра целый день…

–Батя посидит, – осенило Стаса. – Младшая сестренка почти как Ксюша должна быть – он умеет!

–У бати завтра встреча с поставщиками, – развернулся от телевизора Михаил Семенович.

–Почему я не в курсе?

–Потому что я не должен согласовывать ее с гендиректором – профильный департамент в курсе.

–А перенести не судьба?

–А финнов перенести?

–Бать, ну это же…

–И у меня важная встреча, – не дал договорить отец. – Для твоего «Айсберга», кстати. Я тут не в отпуске, между прочим, а в командировке, – он уже хотел вернуться к футболу – помешала идея:

–Пусть Люся последит за Ксюшей – мы ее дома иногда оставляем с Дашуткой, не подводит.

–Но она сама еще ребенок…

–Брось, Алисонька, – отчеканил полковник в отставке, – что у тебя ей памперсы менять надо или попу мыть? Взрослая девочка уже – могла бы и одна побыть, опять же Галя у вас есть…

–У Гали другие дела – нечего на нее еще и Ксюшу вешать.

–А коли хочешь, чтоб присмотр за ней был – Люся отлично подойдет. Галя их накормит, напоит, проследит, чтоб лекарства приняла, а девочки все время вместе будут – поиграют, доча посмотрит, чтоб твоя не набедокурила.

–Дядь, Миш, она точно сможет?

–Зуб даю! – подмигнул он и щелкнул пальцем по оставшемуся с советских времен золотому зубу – его было видно редко – когда отставной военный широко улыбался.

–Не в каменном веке живем, если что – позвонят, – помогал убеждать супругу Денис. Она и сама понимала важность своего присутствия на переговорах с финнами.

–Давай я на встречу приеду, а как они уйдут – сразу домой.

–Слава Богу! – выдохнул Стас.

Новость о том, что они с Люсей остаются дома практически одни, Ксюша встретила радостными прыжками по кровати.

Оставшись без взрослых, девочки занимались тем же, чем и вчера под присмотром Дарьи Петровны – смотрели телевизор, играли, спорили из-за ноута, но без взрослых все это делать было гораздо приятнее. Галя накормила своих подопечных обедом и ушла убираться на верхний этаж.

–А меня, между прочим, часто одну оставляют – я уже большая, – похвасталась Люся.

–Ты уже третий раз про это говоришь.

–Мама мне доверяет.

–И что? – развела руками девочка, допивая через трубочку сок – он противно захрюкал. – Я тоже уже не маленькая!

–Чем докажешь?

–Ну… я читать умею, наряды куклам придумываю и рисую… что еще?..

–А что ты умеешь как взрослая?

Ксюша замялась.

–Я вот несколько раз к маминому приходу делала яичницу и бутерброды – она сказала, я совсем как взрослая. А еще она мне разрешает помогать готовить.

–Это я еще не пробовала, – Ксюша наматывала локон на пальчик, стараясь показать, мол, это для нее пустяк. – Не думаю, что это сложно. Хочешь, прямо сейчас попробуем?

–А Галя на кухню пустит?

–А мы ее не спросим. Это же наш дом – что хотим, то и делаем.

Люся не совсем хорошо знала, чей именно дом, но Ксюша говорила убедительно, хотя понятия не имела, где искать нужные продукты и как их готовить. Хорошо, что старшая девочка представляла, где принято хранить яйца, муку, масло и прочие необходимые ингредиенты. Чтобы поразить племянницу своей компетентностью, Люся предложила не ограничиваться бутербродами, а замахнуться еще и на печенье. Ксюше она доверила порезать сыр и колбасу, хлебом зарядила небольшую печку, духовку поставила разогреваться, задубевшее в морозильнике масло отправила таять в микроволновку, а сама принялась замешивать тесто. Этого времени Ксюше хватило, чтобы пораниться – стараясь выглядеть самостоятельной, она не предупредила, что до этого ей не разрешали брать в руки нож, а игрушечный не шел в сравнение с настоящим.

–Не реви! – строго проговорила Люся. – Сейчас пластырь найдем.