Клуб любителей искусства и расследований

Глава 3

Она проснулась задолго до рассвета. Без будильника. Тревожить Кобба не хотелось, да и накануне вечером они сказали друг другу все нужные слова.

Покидая Саймона и свою лондонскую квартиру, Астрид сначала злилась, а позже почувствовала, что вырвалась на свободу. От Кобба же она уходила скрепя сердце. Им было очень хорошо вместе – просто сейчас неудачное время. В каком-то смысле от этого не легче. Непростым стало и расставание с Барашком. Но здесь песику лучше. Он много времени проводил на свежем воздухе – гулял, где хотел. Следующие две недели она проведет за работой в особняке, и ей пришлось бы оставлять собаку в лодке одну на целый день. Очень скоро они снова встретятся.

Вернувшись к себе, девушка переоделась в обычную судовую одежду, заварила кофе в термосе и поднялась в рубку. Рассвет еще не занялся. Пришлось включить красную лампочку над панелью управления, чтобы видеть навигационные карты. В темноте красный свет лучше белого. Так ночное зрение быстрее адаптируется. Этому Астрид тоже научилась за последние несколько недель.

Разложив карту, она провела пальцем по маршруту, который проложила накануне. Под рукой пестрели контуры, нанесенные разными оттенками синего. Чем темнее – тем глубже. По краям участков нанесены мелкие цифры. Глубина в метрах. Несколько отрицательных чисел на карте указывали на песчаные отмели и рифы, обнажавшиеся во время отлива. Тут и там виднелись крошечные стрелки направления течений.

«Приют кроншнепа» шел на моторе, пока не преодолел добрую часть глубоководного канала в устье залива Пул. Чуть забрезжил рассвет. Под грядой пушистых облаков горизонт зарделся розовым. По правому борту остался песчаный изгиб Шелл Бич. Где-то там магазинчик Кэт. Шесть утра. Подруга поднимет ставни на окнах не раньше, чем через несколько часов.

Оставив позади последний сигнальный буй в канале, Астрид заглушила мотор и распустила грот, взяв курс на восток. Поднялся юго-западный ветер в пять узлов. Благодаря приливу она должна была прибыть на место еще до обеда.

Три часа спустя на горизонте показался силуэт острова Уайт с низкими зелеными плечами, раскинувшимися над морем. Девушка впервые видела вживую скалы Нидлс. Над водой поднималось три иззубренных меловых утеса. Она с восхищением, не отрываясь, смотрела на них. Пейзаж открывался величественный. Древние скалы. Горная порода, заботливо созданная временем. Которая спустя миллионы лет снова погрузилась под воду под воздействием волн и гравитации.

Астрид сверилась с картой. Изобаты плотными кольцами обхватывали все три скалы. Маленькие стрелки, которые показывали направление течений, стайками расходились во все стороны, образуя похожие на ураганы завихрения.

До Нидлс оставалась еще примерно миля, течение уже уносило «Приют» в этом направлении – это ощущалось, – словно кто-то невидимый схватил судно за киль. Положив лодку на курс в сторону острова, Астрид построила маршрут по более глубокой части моря.

Спустя час она подошла ко входу в бухту Ярмут. На западной стороне высился сплошной деревянный забор, за которым укрывались понтонные катера и лодки. Восточная была оборудована бетонным спуском. В док заходил большой сине-белый паром с надписью «Уайтлинк» на борту. Сразу за доком расположилось большое белоснежное здание отеля, перед которым к морю выходила стена с большими буквами «Георг». Рядом вглубь пролива на двести ярдов вытянулся деревянный пирс.

Астрид встала в очередь за другими судами в устье бухты. Спустя пару минут мимо прошел компактный серый надувной катер. У штурвала стоял молодой человек в зеркальных солнечных очках. Он прочитал название ее парусника, сверился с планшетом, закрепленным под рукой и прокричал:

– Вы не забронировали место!

Астрид покачала головой. Она крайне редко испытывала желание выглядеть немощной, но сейчас был как раз один из таких случаев. Куда она отправится, если ее не пустят в бухту?

– Я прошу прощения. Не знала, что нужно бронировать, – демонстрируя растерянность, сказала она.

Собеседник уставился на девушку с недоверием. Затем, после недолгих раздумий, рукой пригласил ее следовать за его суденышком и, очертив точный полукруг, повел «Приют кроншнепа» в бухту.

Марину заполняли суда. Сверкающие белизной одномачтовые яхты, низко осевшие в воде. Деревянные кеч-парусники, как у нее, но в лучшем состоянии. Большие двух- и трехуровневые моторные круизные яхты с изящной мебелью, расставленной в носовой части перед дверьми из дымчатого стекла, ведущими в столовую. Астрид держалась за штурвал и, двигаясь вдоль ряда высоких судов, замедлила ход. Она наклонилась, чтобы проверить, равномерно ли развешены кранцы вдоль борта. Если она заденет любую из этих яхт, ремонт будет стоить больше, чем весь ее парусник.

Катерок повернул вглубь бухты, и Астрид последовала за ним, двигаясь вдоль ряда пришвартованных судов. Пара, сидевшая на корме за круглым столиком с ведерком для льда посередине, приветствовала ее, подняв бокалы. Какой-то мужчина в кресле сложил газету и наблюдал, как скользит мимо ее парусник. Бухту наводнили деньги. И если судить по названиям – «Текущий счет» и «Морской залог», например, – бо́льшая часть этих денег пришла из банковского сектора.

Скоро большие суда закончились, и «Приют» оказался в лагуне с полупресной водой. Причалы здесь были старые и ветхие. Лодки гораздо меньше. Исключительно парусники. Некоторые выглядели так, будто не выходили в море годами. Проводник в зеркальных солнечных очках указал Астрид на место для швартовки в углу. Сообщил, что вскоре объявится капитан порта и решит вопрос с оплатой. После чего ретировался, не отреагировав на прощальный взмах рукой.

Последнее незанятое место – самое удаленное от входа в марину. Из этой точки были хорошо видны излучины реки Яр, лес по обеим сторонам долины и высокий крутой мыс.

Река шириной в пару сотен футов медленно несла свои воды. Дойдя до нижней точки, отлив сменился приливом. Вода постепенно опутывала серыми щупальцами топкую приливную зону по обоим берегам. Стайка черно-белых птиц со звонким чириканьем вышагивала среди ила и желто-зеленого морского укропа. Пахло бурыми водорослями и панцирями крабов.

– Да. – Астрид втянула воздух. – Это как раз то, что нужно.

Она спустилась в каюту и налила в чашку остатки крепкого кофе из термоса. Насыпала в тарелку мюсли, залила их молоком длительного срока хранения, наскоро поела и отправилась исследовать город.

Глава 4

Летний сезон был в разгаре, и Ярмут показался во всей красе, готовый очаровывать гостей. Здания, выкрашенные в пастельные тона – голубые, желтые, розовые. Гирлянды, крест-накрест растянутые над узкими улицами. Яркая пена цветов в подвесных кашпо. Чары действовали. Люди заполонили переулки и главную улицу. В основном пары и семьи, которые каждые несколько ярдов останавливались, чтобы поглазеть на витрины с окаменелостями, сладостями и драгоценными камнями. Обычные сувенирные лавки-приманки для туристов вперемешку с десятком дорогих интерьерных салонов и магазинов одежды для более состоятельных местных.

Набережная привела Астрид на мощеную площадь. В дальнем ее конце стояла приземистая церковь, а у входа на городской пирс находилось кафе «Кумушка». По периметру площади распределилась дюжина магазинов и три паба, самый большой из них – «Горн» – в здании постоялого двора из массивных камней, с фахверком из темных балок в тюдоровском стиле над входом.

Астрид собиралась перейти на другую сторону площади, как вдруг путь ей преградил мужчина. Чуть старше шестидесяти. Белые волосы зачесаны назад. Под клювообразным носом раскинулись седые усы аккуратной формы. Казалось, каждая деталь его облика сообщала, кто здесь главный. Строгая осанка. Ладно сидящая рубашка в мелкую бело-голубую клетку, застегнутая на все пуговицы и туго натянутая на широкой груди под лямками кожаного рюкзака.

– Вы здесь живете? – спросил незнакомец, вытаскивая листовку из стопки, которую держал в руках.

– Можно сказать, я здесь ненадолго по работе, – ответила Астрид.

– Отлично. – Он протянул ей листовку с изображением велосипеда, перечеркнутого по диагонали красной линией. Текст пестрел разными шрифтами, в основном заглавными буквами, со множеством восклицательных знаков. В глаза бросалась фраза «ЯРМУТ ГОВОРИТ НЕТ!».

– Спасибо, не надо.

Она попыталась вернуть листовку. Он ее не взял.

– Контактная информация городского совета на обороте.

– Нет, правда, не надо.

Этому мужчине она выделила совсем небольшой запас вежливости. Он очень быстро его расходовал. Вскоре придется достать из закромов «Да отвали ты!». Она попыталась шагнуть на тротуар, чтобы его обойти, но обладатель черных брогов плавным движением сделал шаг в ее сторону, а затем приставил вторую ногу. Это было похоже на изящное танцевальное па, которое он, возможно, выучил на уроке сальсы, где его не очень-то радушно принимали.

– Я опаздываю, – сказала Астрид.

– Нам нужно это остановить.

– Остановить что?

Он сощурил свои темные глаза.

– Велосипедную дорожку.

– Велосипедную дорожку?

Он вздохнул от нетерпения.

– Городской совет хочет забрать парковочные места на Хай-стрит и построить велосипедную дорожку. Это обескровит местный бизнес. Помяните мое слово, – он помахал пальцем перед ее лицом, – если совет добьется своего, повторится история с лежачими полицейскими на Вентнор-авеню. А мы знаем, чем все закончилось.

– Мы знаем?

– Мы знаем. Черт знает чем.

Местный активист увидел проходящую мимо пару и сдвинул пальцем верхнюю листовку в пачке. Астрид воспользовалась этим шансом и ускользнула от него через площадь, а когда убедилась, что он вне поля зрения, скомкала листовку и отправила в ближайший бак для раздельного сбора мусора.

Бесцельное блуждание по улицам помогло ей избавиться от воспоминания о приставучем седом незнакомце. Наконец она вышла к автомобильной парковке в бухте и дороге, ведущей к устью реки – там, где стоял ее парусник. Ложиться спать было еще рано, поэтому она решила идти дальше вверх по течению до самой долины.

Дорожка петляла между илистыми поймами. В какой-то момент она резко поворачивала на запад и переходила в мостки, проложенные через болотистую местность среди камышовых зарослей. Через десять минут быстрой ходьбы Астрид выбралась из кустарника и продолжила путь по лесу. Когда роща закончилась, девушка оказалась на развилке. Дальше путь вел либо в сторону мыса, либо на запад, в рощу на другой стороне долины. На обочине стоял деревянный указатель со знакомыми дубовыми листьями и желудями – логотипом «Английского фонда». Надпись гласила: «Поместье Эбботсфорд – ½ мили».

Солнце все еще палило. Не помешало бы укрыться в тени деревьев. А затем выпить чего-нибудь в кафе на территории поместья – раз это объект «Английского фонда», то и кафе там есть наверняка. Астрид нащупала в рюкзаке членскую карточку Фонда и направилась в сторону поместья.

Глава 5

Эбботсфорд уступал размерами Шерборн-холлу. Примерно с четверть от него. Впрочем, поместье обладало собственным непревзойденным очарованием. Вход на территорию располагался в середине длинной хозяйственной постройки. По другую сторону находилась зона, усыпанная гравием, и окруженный низким забором особняк с садом. Двухэтажное здание с остроконечной наклонной крышей из каменной черепичной плитки. Наследие тюдоровского стиля выдавали маленькие квадратные окна, а по разнообразию фронтонов и высоких труб, более поздним пристройкам и следам реставрации можно было судить, что дом пережил пожары, локальные войны и нескольких владельцев. По другую сторону ведущей к особняку дороги расположилась деревня в несколько домишек с церковью у зеленой лужайки. За ней вдалеке сияло бликами море. Неправдоподобно живописный пейзаж. Словно материализовавшееся воплощение чьих-то летних грез.

Астрид отправилась через сад на поиски кафе. Широкие цветочные бордюры взрывались яркими красками. По краям газонов росли алые и оранжевые лилии. Над ними парили облака высоких белых ромашек и синих дельфиниумов.

Тропинка вилась под высокими арками живой изгороди. Мимо фонтанов, мраморных статуй, каменных скамеек и композиций из ящиков-клумб с разнообразными травами. Наконец показался указатель в виде черной меловой доски с рекламой кафе и меню горячих и холодных напитков. Ледяных, если улыбнется удача.

Было непонятно, в какую сторону идти. Указатель не вносил ясности, и, блуждая по разным частям сада, Астрид окончательно потерялась. Повернув направо в какой-то проем, она вышла на мозаичную площадь с каменной скамьей в углу, на которой сидела девушка в черном платье и высоких ботинках на шнуровке. Она работала за деревянным мольбертом с рукояткой для регулировки высоты. Рядом стояло инвалидное кресло.

Астрид приблизилась. Она как раз собиралась спросить, как найти кафе, но тут ее взгляд упал на холст. Картина поразила ее до глубины души. Не в последнюю очередь из-за контраста с окружающим пейзажем. В центре композиции была изображена женщина-воин в кожаном одеянии, за тяжелым блестящим мечом в одной ее руке тянулось облако пыли. Другой она удерживала на поводке дракона в три раза большее нее самой. Из ноздрей чудовища валил дым. На заднем плане тлели под свинцовым небом руины особняка.

– Хм, это… мрачнее, чем я ожидала. – Астрид разглядывала композицию. – Но знаете что… Это сказочно талантливо.

Девушка подняла глаза. Совсем юная – не больше двадцати лет. Платье с черным винтажным кружевом. На губах – темно-фиолетовая помада, в тон пряди волос, спадающей на одну сторону лица.

– Спасибо, – сказала художница тихо. – Вы так думаете?

Она положила кисть на край мольберта. Тонкие пальцы унизаны кольцами в форме черепов и пауков.

– Извините. Мне не следовало прерывать вас во время работы. – Астрид сделала шаг назад. – Но честное слово, это гениально.

– Спасибо. – На этот раз, кажется, девушка поверила в искренность похвалы. – Я увлекаюсь компьютерными играми. Мне нравится рисовать любимых персонажей и пейзажи. Это Морриган из Dragon Age.

– Да?

Астрид ничего не знала про игры. Впрочем, неважно. Зато она много знала о композиции. Она снова подошла ближе и стала изучать полотно. Да, оно было написано мастерски. Существует так называемое правило трете́й. Это техника всех великих живописцев. Холст разделяется на три части по вертикали и горизонтали. В точках пересечения линий художник помещает те объекты, к которым хочет привлечь внимание зрителя. Но когда реставратор принялась объяснять это правило девушке, та лишь покачала головой.

– Неужели я это сделала? – сказала она, глядя Астрид в глаза, так что та смогла оценить их карий с зеленоватым оттенок.

– Да, совершенно точно.

Девушка пожала плечами.

– А я и не знала. В смысле, я просто рисую.

– Что ж, у вас врожденный талант к живописи. Поверьте мне, я реставратор и провела много времени с шедеврами. – Она протянула руку: – Меня зовут Астрид.

Юная художница пожала ее.

– Меня зовут Рен.

– Красивое имя.

– Как у птицы[11]. Папина любимая птичка. – В том, как она это произнесла, слышалась некоторая горечь. Как будто этот комплимент был ей не по вкусу. На подлокотнике инвалидного кресла висела сумка для холста. Девушка стала собирать в нее краски и кисти. – Мне пора. Он приедет за мной через двадцать минут. – Она вытащила холст из-под зажимов и свернула его в рулон. – Послушайте, раз вы специалист в живописи, приходите к нам – познакомитесь с остальными.

– С остальными?

– Да, нас четверо. Небольшой клуб любителей искусства. Мистер Ригби, управляющий поместьем, разрешает нам использовать бывшую дворницкую как студию. И выставлять картины в зоне администратора. Вдруг кто-то захочет их купить.

– Хорошо, – сказала Астрид. – Я как-нибудь зайду.

– Нет-нет, – запротестовала Рен. – Все сейчас там.

– Сейчас? – «Как любезно с ее стороны», – подумала Астрид. Однако она устала, и ее мучила жажда. – Спасибо, но мне пора. – Улыбаясь, она почувствовала сухость на губах. И заметила, что пересаживающаяся в кресло Рен сильно расстроилась. – Там найдется стакан воды?

– Конечно.

– Отлично. – Астрид подхватила мольберт. – Показывайте дорогу.

Глава 6

Дворницкая находилась примерно в сотне ярдов от входа и прижималась вплотную к буковой изгороди. Двадцать футов в длину, каменное основание, облицована почерневшим деревом. Одностворчатые окна по обе стороны от двери и покатая жестяная крыша.

Внутри тоже было скромно. Дощатый пол. Железная печка в углу. Высокий комод с дверцами в нижней части и заставленными банками с красками и лаками рядами полок сверху.

В помещении находились трое. Двое мужчин сидели в обшарпанных кожаных креслах, женщина стояла у дальней стены.

– Всем привет. – Астрид неопределенным жестом махнула присутствующим.

Объехав ее, Рен направилась к раковине со словами:

– Это Астрид. Эксперт по изобразительным искусствам. Может научить нас чему-нибудь полезному.

Мужчина из ближайшего к Астрид кресла поднялся. Стройное сложение, ладный черный пиджак, короткие седые волосы и проницательный взгляд голубых глаз.

– Очень приятно. Меня зовут Кабир. – Он взял стул из холстины, стоявший в углу, и тыльной стороной ладони стряхнул с него пыль. Затем поставил его рядом с Астрид. – Эксперт нам здесь не помешает.

– Спасибо, – поблагодарила Астрид, усаживаясь. – Правда, я не эксперт по живописи. Я занимаюсь реставрацией. Но у меня есть опыт и с изящными искусствами.

– Изящные искусства? – усмехнулся второй мужчина. – Здесь такое особо не водится. – Он рассмеялся, и под его румяными щеками, всего на несколько оттенков светлее его футболки, образовались морщинки. – Без обид.

– Какие обиды, – отозвался Кабир с улыбкой. – Астрид, я недавно вышел на пенсию. Много лет работал врачом общей практики. Живопись – мое новое хобби.

– Мы все любители, – сказал второй мужчина, его мощные волосатые руки свисали по бокам кресла. – Кроме Рен. Удивительный талант. – Он потянулся к стоявшему у него в ногах термосу и освежил содержимое серебристой кружки. – Нет, правда, Рен, я не знаю, как тебе это удается.

– Спасибо, Фрэнк, – ответила Рен, набирая воду в стакан.

Все это время стоявшая у стены женщина переминалась с ноги на ногу и ждала, когда ее представят.

Кабир повернулся к ней:

– Это Аннабель, она приехала сюда на сезон.

На Аннабель была черно-белая полосатая толстовка. На шее повязан синий шарф. В духе Пикассо во время студийной фотосессии. Творческий образ дополняла прическа – темные волосы в пучке, скрепленном желтым карандашом ТМ.

– У нас с мужем здесь в Ярмуте летний дом. А живем мы в Лондоне.

– Лондон? – переспросила Астрид. – Я там жила раньше.

– Правда? А где? – поинтересовалась Аннабель, теребя кончик шарфа.

– У меня была квартира в районе Саут-Банк.

Аннабель скосилась на Фрэнка – хотела проверить, заметил ли он, что у них с Астрид есть что-то общее.

– Ого… Здорово. У нас дом в Блумсбери. Отличное расположение и недалеко от центра, если…

– У меня для вас анекдот про Лондон. – Фрэнк явно не хотел слышать продолжение. – Знаете историю про дворецкого и лорда? Дворецкий раздвинул шторы, а лорд, посмотрев на туман, сказал: «Сегодня смог». – Он сделал паузу, внутренне группируясь, чтобы сказать концовку. – «Поздравляю, сэр», – ответил дворецкий.

Астрид, Кабир и Рен взорвались хохотом. Аннабель к ним не присоединилась. Она стояла, скрестив руки на груди, с кислым выражением лица.

– У нас в компании Фрэнк за главного шутника, – сообщила она. – Вы к нему привыкнете.

Рен вернулась к Астрид и протянула стакан воды. Та поблагодарила и принялась пить, стараясь делать это не слишком жадно. Она осушила стакан до дна и отдала Рен, чтобы та снова его заполнила.

– Да, – сказал Фрэнк. – Ну а у меня шале в скалах Тотленда.

– Шале? – Аннабель повернулась к Астрид. – Звучит так экзотично, не правда ли? Так по-швейцарски. В реальности же это просто припаркованный фургон.

– Вообще, – Фрэнк облизал губы, – если бы не богатенькие приезжие, мы, местные, могли бы позволить себе покупать здесь дома.

– Послушайте, – сказал Кабир, пытаясь потушить назревающий спор, – давайте не будем о нас. Лучше послушаем о вашей работе, Астрид.

Ее профессия всегда вызывала любопытство. Временами она удивлялась этому. Людям со стороны работа реставратора казалась весьма загадочной. Если бы они только знали, какой это кропотливый труд. Иногда час за часом приходилось очищать картины и по миллиметру снимать лак.

Рен подала еще один стакан воды. Его Астрид выпила медленнее, делая перерывы, чтобы рассказать новым знакомым о своей работе и контракте в Нидлс-Ай. История произвела на них впечатление, хотя это и не было целью гостьи.

– Ну что ж, – закончила она, надеясь сменить тему. – Каким видом живописи вы занимаетесь?

Кабир вернулся к своему креслу и показал практически законченный акварельный пейзаж с изображением дома и парка. Яркая картина, наполненная солнечным светом. Похожие виды продавались в магазине у входа.

– Знаю, – пожал он плечами. – Скучновато. Но я только начинаю.

– Нет-нет, – запротестовала Астрид. – Картина прекрасна. Знаете, мне кажется… – Она поставила пустой стакан. – В следующий раз неплохо бы выделить что-то на первом плане. Возможно, некоторые цветы на клумбах. Детали особняка, проглядывающего сквозь листву.

– Хороший совет, спасибо, – кивнул Кабир.

– А я люблю рисовать вот такие сюжеты. – Аннабель встала и показала свою картину размером с большую открытку. Акварельный пейзаж речного берега. Поток ярко-голубой воды в окружении тростниковых зарослей. Прямо в центре картины, расправив крылья, парил зимородок. – Мне нравится добавлять в композицию птиц в полете. Это связывает… – Она жестом завязала узел. – …пейзаж и природу.

Фрэнк вытянул шею, чтобы лучше видеть, и произнес:

– Хм, каковы шансы нарисовать с натуры зимородка, летящего тютелька в тютельку в центре композиции?

– Знаешь, Фрэнк, эта композиция очень популярна в интернете, – Аннабель кивнула Астрид. – У меня магазин на сайте Etsy. Зимородки очень хорошо продаются.

Астрид заметила, что Рен сдерживала усмешку.

Аннабель не унималась:

– Кстати, Фрэнк, а когда ждать твое творение? Ты пока ничего не нарисовал.

Губы Фрэнка растянулись в улыбке. Казалось, ни одно ее слово не могло пробить его броню.

– Всему свое время, Аннабель. Я жду, когда меня посетит муза.

– Да? – фыркнула та. – И когда же открываются местные пабы?

– Послушайте, – Кабир встал между ними, – у меня прекрасная идея, Астрид. Почему бы вам не присоединиться к нашему Клубу любителей искусства? Большинство из нас собираются здесь после обеда, поэтому, если у вас есть свободное время, приходите. Поможете нам советами, пока мы будем рисовать.

Астрид колебалась. Неизвестно, сколько свободного времени у нее будет в следующие две недели. А так не хотелось разочаровать этих людей. И тут она увидела, что Рен сложила руки в немой молитве. И Астрид согласилась. Она подумала, что знакомства на острове ей не помешают.

– Но я здесь всего на пару недель, – добавила она.

– Ну и славно, – сказал Кабир. – Будет здорово, если все это время мы сможем наслаждаться вашей компанией.

Ее решение присоединиться к Клубу любителей искусства Эбботсфорда, как они себя называли, подняло всем настроение. Фрэнк и Аннабель даже перестали задирать друг друга. Все принялись собираться. Первой ушла Рен, и спустя несколько минут Астрид попрощалась со всеми, пообещав вскоре появиться снова.

Покинув импровизированную студию, она увидела у входа в поместье кафе – аккуратную деревянную хижину на колесах с крышей из блестящего гофрированного железа и темно-зеленым навесом. Перед хижиной, прямо на гравии, стояло несколько столиков. Жажду девушка утолила, но успела проголодаться, поэтому взяла кекс и кофе, чтобы подкрепиться перед обратной дорогой на причал. Было почти половина шестого – кафе закрывалось. Устроившись за одним из столиков, она наблюдала, как расходятся последние посетители.