Мастер иллюзий

История одновременно жесткая и нежная, завораживающая и отрезвляющая. Редкостно некрасивая Анжелика поведает вам то, чего никогда не расскажет длинноногая голубоглазая блондинка.

Стойкое чувство чего-то очень славного и человечного остается после этой истории надолго. Получилась очень занимательная и исключительно смешная книжка, которая читается как авантюрный роман.

Кто сказал, что у нас нет интересных авторов, прочитайте эту книгу и вы сами убедитесь в этом. Наша суровая действительность и тонкая ирония перемешаны в ней, словно карты в игральной колоде. Здóрово!

1

Здание находилось Бог знает где, но мы нашли его быстро. Водитель уверенно нырял из одного узкого переулка в другой, оставляя позади бесконечные заправки, автосервисы и заводы – на вид совершенно заброшенные. После того, как я села в такси и поздоровалась, он не посмотрел на меня ни разу. Даже деньги взял, не глядя и не пересчитывая, и сразу рванул с места так, что заскрипела резина. Но это ничего: я привыкла.

Я вышла из машины в половине третьего – ровно за полчаса до того времени, на которое была назначена встреча, и на 15 минут раньше, чем сама собиралась приехать.

Грязная стеклянная дверь с трудом открылась, пропуская меня внутрь.

У старого турникета, перед лестницей, плакала девушка. Хороша она была сказочно – стройная, нежная, хрупкая. Светлые локоны спадали ей на лицо и прилипали к мокрым щекам, испачканным голубой тушью.

– Откройте! Дайте мне выйти!

– У вас паспорта нет, значит, не открою, – старушка в синей форме удовлетворенно причмокнула губами и скрестила руки на груди.

– Вы же меня впустили без паспорта всего час назад! А сейчас я просто хочу выйти!

– Час назад была не моя смена. А я без паспорта не выпущу!

– Вы меня знаете, я здесь раньше работала и очень часто ходила!

– Ничего я не знаю.

Девчонка сделала шаг назад, вроде бы собираясь подниматься по лестнице. Но потом резко прыгнула вперед и, опершись руками о края турникета, легко перескочила через ограждение и выбежала вон, ни разу не обернувшись.

И тогда милая старушка с белыми кудряшками увидела меня. На несколько секунд она замерла с открытым ртом, а потом, словно спохватившись, взяла мой паспорт, покрутила его в руках и суетливо нажала на кнопку. На турникете зажглась зеленая стрелка, я забрала свой паспорт и прошла внутрь. Зачем рядом со скрипучими турникетами нужны такие старушки в синей форме? Явно не для того, чтобы остановить злоумышленика. Скорее, чтобы испортить настроение честным гражданам и симпатичным блондинкам.

Я же не вызываю у старушек – в синей форме или без нее – никаких чувств, кроме жалости. Эта, к примеру, даже не заглянула в мой паспорт. И будь я злоумышленицей, на моем пути не было бы даже такой, вполне символической преграды.

– Не пугайтесь, когда увидите наш офис, – говорила мне по телефону сотрудница этого удивительного здания, – мы скоро переезжаем. Новое помещение будет готово самое позднее – через полгода, и там все очень красиво!

А потом таинственно:

– Между прочим, в основном благодаря ему…

И под конец с нескрываемой гордостью:

– Он наш самый продаваемый автор. Но вы, конечно, об этом знаете!

– Извините, не знаю.

– Неужели даже ничего о нем не слышали? Не знаете о «Теории душ»? О «Вратах мира»? О «Докторе странствий»? Этого просто не может быть… Он удивительный человек! Писатель, ученый, мистик… – голос в телефонной трубке становился все более растерянным.

– Видите ли, мне больше известно о политиках.

– Ах, вот как… – голос уже блуждал в непроглядном дремучем лесу, не зная, как выбраться к свету, – Ну что ж… Это ничего… Он вам понравится.

Я промолчала. Для меня не имеет значения, понравится он мне или нет. Наоборот, я бы скорее согласилась работать с тем, кто мне совсем не нравится. Так проще. Я молчала достаточно долго, и моя собеседница, судя по всему, набрела на тропинку:

– Мы готовы платить, сколько скажете. В разумных пределах, конечно…

Если бы не десять лет профессиональной практики, я бы, наверное, вздохнула. Разумные пределы. Ими ограничено все то, что могло бы закончиться великими открытиями, музыкой, разрывающей душу, или большой любовью, на худой конец. Но моя работа не имеет никакого отношения к высоким материям, а значит, разумные пределы – это как раз то, что нужно.

– Как, вы говорите, его зовут? – спросила я и достала из сумки блокнот и ручку.

– Алексей Козаков. А меня зовут Катя.

Катя. Алексей Казаков. Я записала в блокнот его имя и фамилию, чтобы не забыть, пока доберусь до компьютера и интернета. Будь я знаменитым писателем и мистиком, я бы выбрала себе более звучный псевдоним. Но это мое личное мнение, не более того.

– Хорошо, Катя, я подумаю.

– Конечно, думайте, – обрадовалась моя собеседница. – Но я вам советую приехать и с ним познакомиться. С Алексеем непросто, но он – очаровательный мужчина.

Непростой и очаровательный обойдется дороже. Впрочем, сумму можно будет обсудить при встрече.

– Я, возможно, заеду на следующей неделе.

– Прекрасно! И я вас умоляю: не пугайтесь, когда увидите наш офис.

Я снова промолчала. Она меня умоляет, подумать только! Главное – вы не испугайтесь, Катя, когда увидите в своем офисе меня. Но, принимая во внимание свою внешность, я могу вам сделать скидку.

Сказать, что я некрасива, – значит не сказать ровным счетом ничего. Не знаю, какой страшный грех совершили мои родители. Или может быть, я сама сильно провинилась в прошлой жизни. Так или иначе, в этой жизни я родилась уродиной и уродиной умру.

Есть женщины, рожденные привлекать. Есть женщины, рожденные для иных целей. Но каким бы ни был высший замысел в отношении меня лично, он пока остается тайной. Я не привлекаю, но в общем-то и не отталкиваю. Чаще всего меня просто не замечают. Мужчины, женщины, дети, даже собаки – все они смотрят как будто сквозь меня. И это полностью опровергает тот факт, что собаки якобы ориентируются в пространстве с помощью носа, а не глаз. Впрочем, нельзя отрицать возможности того, что я и пахну настолько по-уродски, что не представляю интереса даже для собак.

Я поднялась по облезлой лестнице на третий этаж и открыла дверь с номером 312. Мне навстречу из-за компьютеров поднялись несколько голов, но глаза, как обычно, смотрели сквозь меня.

Я сделала шаг вперед и громко сказала:

– Здравствуйте. Мне нужна Катя.

– А вы..? – послышался голос откуда-то из глубины комнаты.

– Я Анжелика, – без всякого выражения ответила я. Но глаза всех присутствующих уже смотрели на меня в упор.

Да, меня чаще всего не замечают. Но стоит мне назвать свое имя, и жизнь на несколько секунд останавливается. Все глаза обращаются ко мне, а потом стыдливо опускаются вниз. Готова поклясться, что тот, кто впервые видит мое лицо и слышит мое имя, говорит про себя «Бывает же такое!», после чего становится со мной преувеличенно любезен. Просто из благодарности судьбе – за то, что с ним самим не случилось ничего подобного.

Помимо на редкость некрасивого лица и неловкого тела, мои родители наградили меня еще и звучным именем Анжелика. Надеюсь, в первые дни жизни мое уродство еще не было таким очевидным, иначе имя, данное мне родителями, из просто неподходящего превращается в издевательское. Согласитесь, такого не заслужил ни один новорожденный младенец, даже сильно провинившийся в прошлой жизни.

В школе меня звали Маркизой Ангелов, и самые строгие учителя тайком смеялись, услышав это прозвище. Я не виню их за это. Маркиза Ангелов? Анжелика? Неуклюжая уродина с именем рыжеволосой роскошной соблазнительницы? У того, кто все это придумал, не осталось для меня ни капли привлекательности, зато умением мыслить трезво меня оделили сполна. Анжелика… Комичность этого имени очевидна. Так что, смейтесь. Я не обижусь.

– Я Анжелика, – без всякого выражения повторила я, и из глубины комнаты ко мне вышла невысокая коротко стриженная женщина.

– Здравствуйте, – растерянно протянула она. – Алексей немного задерживается…

– Ничего подобного. Это я приехала раньше.

Я предоставила ей спокойно изучать мое лицо.

– Нам вас советовали как одного из лучших специалистов, да что там, мне говорили, что лучше вас никого нет и быть не может, – сказала мне по телефону эта Катя.

Что ж, похоже, советчик ничего не сказал о том, как я выгляжу. Это сюрприз, дорогая Катя, и я прекрасно понимаю, насколько он приятный.

Она смотрела на меня очень внимательно. Конечно, ей было непросто: за какие-то пятнадцать минут, до приезда их самого популярного писателя, ей нужно решить – стоит ли ему вообще меня показывать? Что скажет автор бестселлеров и мистик, непростой и очаровательный, узнав, что новый персональный ассистент, которого предлагает издательство, – настоящая уродина?

Катя оглядела меня с головы до ног. Не предложила мне ни пройти внутрь, ни выпить чаю. Я стояла спокойно и старалась не мешать. Мне известны все мои плюсы и минусы. У меня тощее угловатое тело, некрасивое лицо и жидкие волосенки. Назвать их волосами не повернется язык. Но одеваюсь я хорошо и дорого, косметика – максимально естественная, духи – самые нейтральные.

Человек тщеславный никогда не возьмет меня на работу: такую, как я, нельзя с шиком представить компаньонам, или, переодев в вечернее платье, вести под руку на торжественный ужин. Меня нельзя трахать после затянувшихся переговоров где-нибудь в Новом Уренгое. Вернее, теоритечески это можно сделать, но вряд ли такое придет кому-нибудь в голову.

Зато я говорю по-английски, по-немецки, по-французски, и немного читаю по-итальянски. Я знаю латынь, древнегреческий и имею представление об устройстве арамейского и санскрита, хотя этими языками, как вы понимаете, приходится пользоваться довольно редко. Я умею печатать вслепую со скоростью 230 знаков в минуту, и при том без ошибок. Я могу в разгар горячего сезона найти билет на самолет, который улетает прямо завтра, и знаю, кому заплатить, чтобы ни одна газета не пронюхала о том, как вчера мой работодатель напился и бил посуду в модном баре. И еще я очень нравлюсь женам работодателей, поэтому человек, недавно и удачно женатый, вполне может взять на работу такую, как я.

– Ваш писатель женат? – спросила я Катю, которая все еще не могла определиться, и неожиданно для меня самой этот вопрос оказался решающим. Он аккуратно лег на ту чашу весов, на которой написано «Черт с ним, давайте попробуем и посмотрим, что он скажет». Чаша перевесила, Катя улыбнулась и дотронулась рукой до моего рукава.

– Он не женат, – заговорщически шепнула она. – Поэтому мы и ищем для него новую секретаршу.

– Тогда вы ошиблись. Я не секретарша – я персональный помощник, и стою очень дорого.

Я взялась за ручку двери, но Катя меня остановила.

– Подождите! Вы как раз то, что нужно! И если он согласится, то… В общем, я уже говорила, что мы готовы платить, сколько скажете. Нам обязательно нужен тот, кто сможет разобраться с этим бардаком…

Катя провела руками по волосам и тяжело вздохнула. Видимо, в последнее время ей действительно приходилось несладко: лицо у нее совсем не веселое, а под красивыми глазами синяки.

– Пойдемте в кафетерий, – сказала она. – Я расскажу вам про Козакова. У него как раз заканчивается контракт, который мы подписали на десять книг, и если его сейчас не задобрить, со следующей книгой этот гад уйдет к конкурентам!

Мы пили мутноватый чай и я слушала про писателя – слушала то, о чем уже несколько дней назад сама прочитала в интернетовских досье. Но не в моих правилах прерывать того, кто собирается платить столько, сколько я скажу.

За последние пять лет мистик написал девять книг – три трилогии – и только что начал десятую. Он написал их сам – без рабов, плагиата и ночных бдений талантливого редактора. Что самое удивительное – он написал их с удовольствием и почти без капризов. Его первая трилогия называлась «Доктор странствий», и читали ее в основном женщины. О «Теории душ» уже были высокого мнения некоторые мужчины, а после «Врат мира» к ногам писателя, кажется, легли все без исключения. Говорил он едва ли не лучше, чем писал, и с успехом ездил по стране с выступлениями. У него были последователи, которые носили автора на руках и молниеносно скупали тираж. Но это не значит, что с ним не было проблем.

– Он мог бы стать новым Хаббардом, – Катя вздохнула и без удовольствия глотнула свой мутный чай. – Толкиеном! Кем угодно! Но с ним так сложно! Он все забывает, по рассеянности не приходит на пресс-конференции, он пьет и теряет документы… Недавно потерял ноутбук с началом нового романа, сейчас пытается восстановить по памяти и без конца причитает, что мы не можем повлиять на полицию – чтобы нашла потерянное. Лучше бы он повлиял на свою карму, о которой так складно пишет!

Катя невесело улыбнулась.

– А еще… Это просто для примера, чтобы вы поняли, что происходит… Так вот, моя ассистентка купила ему билет на самолет в Екатеринбург, там была встреча с читателями, и сдуру отдала ему в руки, представляете, какой ужас? – Катины глаза широко раскрылись.

– Нет, не представляю.

– Он его потерял. Потерял за одну минуту! Прошел двадцать метров от того места, где встречался с ассистенткой, до окошка регистрации на рейс, а билета нет! И знаете, что он сделал? Сказал, что существование не готово принять его в Екатеринбурге, потому и пропал билет! Взял свой чемодан и вышел. И уговаривать его было некому, потому что я болела, а его секретарша, – тут Катя посмотрела на меня и сама себя поправила, – то есть, я хотела сказать, персональный помощник… Она как раз сказала, что видеть его больше не желает.

– Почему не желает?

– Женщины…

– А что с женщинами?

– У него их слишком много… И он их слишком быстро бросает… Так всегда было.

Довольно странно для мистика, вам не кажется? Но это мое личное мнение, а потому я оставила его при себе.

– Между нами говоря, его бесконечные бабы создают массу сложностей. Я имею в виду – для нас это сложности, а ему все как с гуся вода! У него даже есть очень хитрая теория на этот счет. Но об этом он вам сам пусть расскажет. И его секретарша…

Катя нервно крутила в руках чашку. Почему-то мне показалось, что она сама тоже не осталась равнодушной к непростому, но симпатичному автору.

– Причем здесь его секретарша? – на всякий случай спросила я, но вообще-то все ясно и так. Нет ничего нового в этом мире под солнцем. Его помощница была женщиной, рожденной привлекать. Ее можно вести под руку в вечернем платье, с ней некогда скучать в Новом Уренгое, но… Как вы прекрасно понимаете, здесь есть свои «но».

– Он ее бросил. То есть перестал с ней спать и уволил, – тихо вздохнула Катя. Мне показалось, или в ее глазах на самом деле мелькнула искра злорадного торжества? – А она говорит, что беременна… И если вы станете с ним работать, то с этим нужно будет разобраться в первую очередь!

– С беременностью?

– С секретаршей. Она его преследует, а ему хоть бы что. Но пока она на что-то рассчитывает, это еще полбеды. Вот когда она отчается, представляете, что она может рассказать газетам? Тогда конец…

– Вряд ли стоит об этом беспокоиться, Катя. Ведь до сих пор еще ни одна его женщина ничего не рассказала?

– Ему еще никогда не попадались такие упорные, – тоскливо шепнула она, как будто сожалея о чем-то своем, и несколько капель мутного чая упали на стол.

Я молча пожала плечами. За три месяца работы хорошая секретарша может узнать о своем начальнике очень многое, и как правило, этим сведениям – не место в газетах. Но стоит ли называть это концом? Откровенно говоря, мне не приходилось слышать о мужчинах, чья карьера была безвозвовратно погублена влюбленными секретаршами.

– Его семинары, – как будто подслушав мои мысли, выдохнула Катя. – Официально мы об этом ничего не знаем и знать не хотим, но вот вам придется с этим что-то сделать, и как можно скорее. Там творится что-то невообразимое… Оргии какие-то… Против него уже один раз завели дело, и нам это стоило очень дорого…

Катя закурила еще одну сигарету и снова вздохнула. На нее страшно было смотреть – бледная, замученная, нервная. Если бы у меня было такое же красивое лицо, я бы не стала убиваться на работе, можете мне поверить.

Конечно же, вслух я не сказала ничего подобного. Я просто вписала в блокнот «секретарша». И строчкой ниже – «семинары».

А в следующую секунду зазвенел Катин мобильный.

– Это он. Он здесь! Пойдемте! И вот еще что: имейте в виду, его новая баба – настоящая змея. И этот его… Борис – гад порядочный.

Одним глотком она допила свой мутный чай и побежала к двери. Я неспеша пошла за ней. Одно из несомненных преимуществ, которое дает женщине уродство, – это возможность не суетиться по пустякам. Когда-то, давным давно, может быть, даже в прошлой жизни, я уже пропустила самое важное, что могло у меня быть, – свою красоту. Так стоит ли теперь торопиться только потому, что кто-то требует моего присутствия?

На улице был май, а он сидел на мягком диване издательства босиком, сложив ноги по-турецки, – загорелый и очень красивый. Его кожаные светло-коричневые шлепанцы были небрежно брошены на полу. Его лицо казалось спокойным и отстраненным, но первое, что поразило меня, было совсем не лицо.

Его ступни. Мужественные, и при этом удивительно изящные пальцы совершенной формы. Если вы спросите меня, какую форму ноги я считаю совершенной, я не смогу ответить ничего вразумительного. Гармония человеческого тела не измеряется сантиметрами и килограммами, здесь действуют совсем другие законы, о которых наверняка гораздо больше знает автор кармических теорий. Однако ступни мистика, сложенные как будто для медитации на мягком диване издательства, были совершенны. Рядом с такими ногами хочется сесть на пол, опустить их в теплую душистую воду, потом обернуть полотенцем. А может быть – и собственными волосами. При условии, что они окажутся достаточно длинными и густыми, разумеется.

Не думайте, что я размечталась. Я родилась не для того, чтобы привлекать, и тем более – не для того, чтобы прикасаться к ступням совершенной формы. По крайней мере, тот, кто все это придумал, не обделил меня здравым смыслом, и я никогда не заблуждалась на свой счет.

Я прекрасно знаю, что мистик сидел именно так, как положено сидеть автору теории об устройстве этого мира. Мысленно я поапплодировала ему и шагнула вперед.

Он скользнул взглядом по открывшейся двери, но меня не заметил.

– Лешечка! Как хорошо, что ты все-таки смог к нам заехать! – Катя бросилась к дивану и поцеловала мистика в щеку.

– Ну что ты, Катя, ради тебя я готов приехать куда угодно.

Его голос завораживал – низкий, мягкий, бархатистый. Он вил коконы, он окутывал теплым невесомым одеялом и прятал от непогоды.

Я ничуть не удивилась, что он слишком часто меняет женщин. Он просто не может иначе. Я бы даже не удивилась, если бы мне сказали, что женщины сами сменяют друг друга, выстраиваясь в очередь у его дверей, и моментально спускают с лестницы тех, кто уже удостоился его внимания.

– Леша, я хочу, чтобы ты познакомился с девушкой, которая, как я очень надеюсь, станет твоим новым секретарем, – прощебетала Катя, особенно напирая на слово «очень».

– Я тоже очень хочу с ней познакомиться, – он откинулся на спинку дивана и мечтательно улыбнулся. – Но вот станет ли она моим секретарем, зависит совсем не от нас с тобой. Правда, Катя?

Его лицо было таинственным и немного печальным, и глядя в его бездонные глаза, даже я вполне могла бы подумать – он видит гораздо больше нас всех. Но как нарочно, произнося эти очень правильные для мистика слова, он смотрел прямо на меня. То есть, строго говоря, он смотрел в мою сторону. Но на самом деле – сквозь меня. А это значит, что видел он ничуть не больше всех остальных, точно так же не замечавших моего присутствия.

– Знакомься, – улыбнулась Катя. – Это Анжелика.

Чтобы он понял, о ком идет речь, Кате пришлось подойти ко мне вплотную и показать пальцем.

– Это Анжелика.

– Это? Анжелика?

И как обычно, жизнь на несколько секунд остановилась.

Именно тогда я поняла, что он достоин уважения. Ни один мускул не дрогнул на его спокойном лице. Его бархатный голос не изменился. Мистик даже не усмехнулся, что случается с очень немногими.

– Я очень рад с вами познакомиться, Анжелика. Меня зовут Леша.

А потом он встал с дивана и босиком пошел ко мне навстречу.

– Я тоже рада, Алексей. Но только я не секретарша. Я персональный помощник.

Он улыбнулся и пожал плечами. «Разве это что-то меняет?» – говорил его взгляд. Он взял мою руку и слегка коснулся ее губами. Нужно ли это понимать в том смысле, что существование ответило мне милостливым кивком? Я не знала.

И не думайте, что я не заметила: мистик и гуру представляется инфантильным именем Леша. Выйдя за дверь, я достану блокнот и запишу: «Леша». Если мы станем работать вместе, это будет первое, о чем я ему скажу.

Он не задал мне тех вопросов, на которые я уже отвечала много раз. Где я работала раньше? Достаточно ли у меня времени, чтобы окружить заботой такую важную персону, как он? Достаточно ли у меня терпения и опыта? И я не рассказала ему о политике, который стал бизнесменом. И о предпринимателе, который балотировался в губернаторы. Я даже не заикнулась о ведущем популярной телевизионной передачи, а работой с ним я горжусь больше всего.

Я не сказала мистику, что опыта у меня больше, чем у кого бы то ни было: пока те, кто рожден привлекать, выполняли свое предназначение, я занималась исключительно работой.

У меня достаточно терпения, чтобы отдавать работе свой разум, и достаточно разума, чтобы не отдавать ей душу, не создавая проблем ни себе, ни другим. Работаю я отлично, стою очень дорого и всегда ухожу сама – когда становится неинтересно или в другом месте предлагают более привлекательные условия. Он не спросил меня ни о чем подобном, и я промолчала.

Пару минут он внимательно смотрел мне в глаза, и все это время в комнате стояла невероятная для такого большого помещения тишина. Менеджеры по распространению, редакторы и секретари, казалось, замерли в ожидании. А он просто смотрел мне в глаза и при этом стоял так близко, что я чувствовала слабый запах восточных благовоний. Так пахли его волосы? Или одежда? А может быть, его загорелая кожа? Это так и осталось для меня загадкой.

Он стоял очень близко, и уже в те первые минуты я понимала, что он опасен. Опасность излучали его прищуренные светло-зеленые глаза, его таинственная улыбка. Об опасности кричало его тело – такое спокойное и каждую секунду готовое к прыжку. От таких, как он, умной женщине нужно бежать без оглядки. Впрочем, к уродинам это не относится: тот, кто все это придумал, заранее позаботился о моем спокойствии.

– Мне нужно немного подумать, Анжелика. Надеюсь, вы не обидитесь? – спросил мистик, и это прозвучало так трогательно и задушевно, как будто его и правда волновало – обижусь я или нет.

– Разумеется, – ответила я.

Я еще не успела договорить, а он уже взял мою руку и еще раз поднес ее к губам. Я попрощалась с автором кармических теорий и спустилась вниз по лестнице. А чаша весов у меня за спиной снова застыла в нерешительности.

Нет ничего нового в этом мире под солнцем, и я прекрасно знала, что происходило наверху, в офисе издательства. Я почти видела, как автор вновь сел на диван, скрестив босые ноги совершенной формы.

– Она же уродина, – сказал он и смущенно улыбнулся. – Неужели я не заслужил ничего получше?

– Она лучше всех, я же говорила! – ответила Катя.

– Но она настоящая уродина, этого ты мне не говорила, дорогая! И потом, существование…

– Но учитывая то, что случилось в прошлый раз, твое существование будет очень радо уродине! – Катя произнесла эти слова на одном дыхании и мгновенно испугалась, что сказала лишнее. – Уродина – это то, что тебе нужно! Лешечка, подумай: секретарши уходят от тебя раз в три месяца…

– Это сильнее нас с тобой, ты же знаешь.

– Конечно, сильнее, но все-таки… Она будет прекрасно следить за делами, а без женского внимания такой мужчина как ты, никогда не останется!

Сказав это, Катя смутилась, а мистик тактично потупил глаза. Он еще делал вид, что сомневается, но чаша весов с надписью «Черт с ней, давайте попробуем» уже медленно опускалась вниз.

Мой телефон зазвонил раньше, чем я успела доехать до дома.

– Анжелика, ура! Он согласился.

– Отлично. Давайте обсудим мою зарплату.

Я стою очень дорого, я же говорила.

Его секретаршу тоже звали Катей. Вторая Катя. Катя номер два. Автор «Теории душ» неравнодушен к Катям – простите за каламбур.