Полные записки кота Шашлыка

В какой-то момент Андрей бросил взгляд на меня, удивился и сказал жене:

– Свет, чего это с Шашлыком? Он, часом, не помирает? Коты же так язык не высовывают. Только собаки.

Да, уж. Познания у парня – просто энциклопедические. Я с презрением посмотрел на него и отвернулся к окну.

– Ой, – неожиданно завизжала Света, посмотрев в мою сторону, – останови немедленно! Шашлычку плохо!

Андрей резко дал по тормозам так, что я не удержался (не ожидал такого рывка) и кубарем скатился на заднее кресло, чудом не прикусив язык.

– Ты посмотри, – продолжала кричать Света, – его даже лапки не держат, бедного! Это ты уморил кота, садист!

Я совсем перепугался от этих криков и забился между креслом и сидением. Но Света меня оттуда выдрала решительным жестом, вытащила наружу и поставила на травку, приговаривая:

– Давай, Шашлычок, дыши. Может тебе искусственное дыхание сделать?

Кстати, на свежем воздухе мне сразу стало легче, и язык я спрятал обратно.

– Все, – довольно сказал Андрей. – Кот уже не умирает. Ложная тревога. Поехали дальше.

Но Света настояла, чтобы мы еще минут пять побыли на свежем воздухе, после чего меня снова водрузили под заднее стекло, Света села рядом и стала махать у меня перед носом газетой. Окно открыть они так и не догадались. Во ребята дают! Ну просто обалдеть можно, какие догадливые. А я из-за этой газеты расчихался во все стороны, потому что Света ее достала из багажника, где было очень грязно и пыльно.

Наконец, добрались до этой чертовой дачи. Я все это время так чихал, что чуть уши не оторвались. А Света приговаривала:

– Бедный, бедный Шашлычок. Это у тебя, наверное, аллергия на бензин, – и все тыкала мне в нос свою пыльную газету.

Ужас просто. Я думал, что живым не доеду. Или доеду, но без носа и ушей. Но все плохое когда-нибудь заканчивается, и тогда начинается еще более плохое. Приехали мы на эту дачу.

Кстати, я давно подозревал в Андрее некоторый максимализм. Когда он говорил «дача», я представлял себе здоровенный двухэтажный каменный дом с огромным участком, покрытым английским газоном, по которому туда-сюда носятся восхитительные жирные мышки. На деле же деле «дачей» оказалась полуразвалившаяся деревянная халупа, которая стояла посреди жутко заросшего участка. Ну халупу я еще мог пережить. Но участок, поросший жутким бурьяном, меня доконал. Потому что даже если там и были мышки, то поймать их среди этих зарослей было невозможно.

Андрей, тем не менее, прокричал, ничуть не смущаясь жутким видом этой развалюхи:

– Итак, добро пожаловать в мои хоромы, – с этими словами он потянул за веревочку на калитке, которая должна была служить ручкой, после чего калитка рухнула на землю вместе со всем забором.

После этого Андрей минут двадцать искал по всей территории ключ от «дачи», который его родители должны были, по его словам, «оставить в потайном месте». Надо сказать, что мы со Светой за пять минут насчитали примерно двести-триста потайных мест на этом участке, так что Света уже стала бояться, что Андрей будет искать ключ до самого нашего отъезда. Однако Андрею через некоторое время надоело изображать из себя юного следопыта, поэтому он подошел к двери, несильно потянул за ручку и дверь распахнулась, выдрав скобу замка из косяка. Андрей снова повторил свою приглашающую фразу, правда уже не так уверенно, и мы зашли внутрь. Точнее, Андрей со Светой зашли, а я заехал у Светы на плече.

Внутреннее убранство комнат напоминало прекрасно выполненные декорации для какого-нибудь фильма о вампирах: старая полуразвалившаяся мебель, изъеденная жучком, пыль, грязь, паутина и мерзость запустения. Собственно, избушка состояла из сеней, кухни и одной комнаты, в которой была установлена здоровая русская печка, выходившая своей мордой на кухню.

– Мда-а-а-а, – пробормотала Света. – Это и есть тот самый «уютный загородный домик», который ты мне обещал перед свадьбой?

– А что? – начал защищаться Андрей. – Чем тебе не нравится? Воздух, воздух-то какой! – сказал он, шумно втянул носом всю эту пылищу и закашлялся минут на пять.

Заодно и я раз десять чихнул для компании. Ненавижу пыль. У меня сразу от нее аллергия делается, и тогда я могу поцарапать кого угодно, хоть слона.

– Да ты посмотри, какая тут грязь! – сказала Света.

– Конечно грязь! – рассвирепел Андрей. – Спасибо, что заметили. Дом стоял без людей всю осень и зиму. Бери веник, тряпку – и вперед. Вот тогда не будет никакой грязи.

Света тяжело вздохнула, спустила меня на диван, на котором я сразу провалился лапами внутрь сквозь сгнившую обивку, взяла веник и стала выметать комнату.

– Вот так-то лучше, – сказал довольный Андрей. – А то все бы вам критику наводить…

Но в этот момент его монолог был прерван диким визгом Светы. Главное, она заорала так неожиданно, что я шарахнулся от этого крика в сторону, треснулся о спинку дивана и был буквально погребен под слоем паутины и пыли.

– Чего орешь, дура? – испуганно спросил Андрей.

– Мышь! – пробормотала Света, еле живая от пережитого ужаса.

– Господи! – сказал Андрей. – Всего и делов. Я уж думал, что тебе в пятку крокодил вцепился.

– Кстати, – мрачно сказала Света, – я не удивлюсь, если здесь и крокодилы водятся, и летучие мыши-вампиры.

– Правильно, – удовлетворенно сказал Андрей. – Угадала. Летучие мыши здесь точно есть.

У Светы в глазах застыл немой ужас.

– Но они только на чердаке водятся, – успокоил ее Андрей. – В комнату практически не залетают.

Но Свету это сообщение явно не успокоило.

– Да что ты нервничаешь? – рассердился Андрей. – Мы зачем Шашлыка взяли? Вот он сейчас всех мышей и переловит.

Ага, переловлю. Жди, как же. Я-то успел заметить мышь, которая испугала Свету. Это не мышь, а бегемот какой-то. Тут, наверное, где-то протечка радиации была из счетчика Гейгера, вот мыши и мутировали. Нет, я бы с удовольствием поохотился на вкусную маленькую мышку, но только не на мутанта. У нее, скорее всего, и мясо-то отравленное. Потом, я же инстинкты-то особенно не тренировал. Могу и не справиться с таким зверем. Вот если бы мне газовый баллончик купили, тогда другое дело.

– Слышь, Шашлык? – сказал Андрей. – Фас! Пильнуй! Иди мышей ловить.

Нет, вы видали? Совсем парень спятил. Дает коту собачьи команды и думает, что я его буду слушаться.

В этот момент Света снова завизжала, как электропила при виде сочного куска дерева. Чего она так орет-то? А-а-а-а! В углу, оказывается, снова показалась мышка.

– Шашлык, апорт! – заорал Андрей, который больше не мог интеллигентно заниматься моей дрессировкой, поэтому он просто взял и отвесил мне здоровенного пинка, от которого я перелетел в светин угол и упал прям на эту чертову мышку.

– Андрей! – заорала Света, – Он ее поймал!

– Ай, маладца, – сказал Андрей хмуро. – Но если он думает, что я ему пинками буду всех мышей в доме указывать, то парень сильно заблуждается.

Мышь, между тем, в моих лапах слабо трепыхалась. Что с ней делать дальше, я не знал.

– Ой, Андрей, – снова закричала Света. – Он же ее убьет!

Надо было видеть лицо Андрея. Он долго собирался что-то сказать, но потом громадным усилием воли сдержался.

– Андрюша! – продолжала кричать Света. – Ну сделай же что-нибудь! Он же ее мучает!

Андрей пробормотал какие-то слова по поводу мамы Светы, моей мамы и всех родителей этой мышки, вплоть до седьмого колена, подошел к нашей живописной группе и взял у меня из лап эту чертову мышь. Молодец парень. А то я действительно не знал, что с ней делать. Можно было, конечно, ее слопать, но во-первых – я привык к пище, которая не убегает и не трепыхается, а во вторых – нормально пообедать под крики Светы было затруднительно. Я не люблю, когда мне аппетит портят криками-воплями.

– Ну? – сказал Андрей, помахивая зажатой в руке мышью. – Чего с ней сделать? В колодец кинуть?

– Какой же ты все-таки злобный, – сказала Света, с отвращением глядя на своего муженька. – Неужели не видишь, что у мышки повреждена лапка? Это все злобный Шашлычищще ее чуть не убил, – тут она на меня замахнулась веником, и я на всякий случай убежал обратно на диван. – Сломал бедной мышке лапку.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал? – спокойно спросил Андрей. – Доломал ей лапку совсем или еще чего?

– Садист! – вскрикнула Света, и Андрей мерзко захихикал. – Ей надо лапку перевязать.

– Что-о-о-о-о-о?

– Не «что-о-о-о-о-о», – передразнила Света, – а лапку ей надо перевязать. Чтобы кость правильно срослась.

– Ну и перевязывай ей лапку, если тебе надо, – сказал Андрей. – У меня тут по дому еще работы полно.

– Я не могу, – объяснила Света. – Я ее боюсь.

Андрей посмотрел на жену очень внимательно, снова громадным усилием воли подавил в себе желание что-то сказать, после чего удалился с мышкой на кухню. Мы со Светой остались в комнате в ожидании результатов. Через пять минут появился Андрей, который нес коробку из-под обуви. В коробке сидела мышка, лапа которой была перевязана красной ленточкой.

– Прошу, – произнес Андрей. – Угощайтесь.

– Спасибо, милый, – ласково улыбнувшись, сказала Света. – Я знала, что у тебя доброе сердце.

Я тоже подошел к коробке, чтобы посмотреть на следы хирургической деятельности Андрея, но только схлопотал от еще меня не простившей Светы веником по горбу. Нет, ну ничего себе? Как Андрей с ней живет? Она же просто мегера!

Потихоньку все успокоились. Андрей начал «уборку дома», которая заключалась в том, что парень воткнул телевизор в розетку, открыл банку пива и стал с таким напряженным вниманием смотреть этот ящик, как будто его не видел целую вечность. Света же принялась готовить обед. Но это только называлось «готовить обед», потому что она поставила коробку с мышонком на обеденный стол и каждые две минуты подбегала к нему, спрашивая: «Ну что, бедненький, как у тебя ножка? Заживает?»

Я же немного пошлялся по дому и проинспектировал все углы. Но ничего интересного, кроме пыли и паутины, не нашел. От скуки даже забрался на колени к Андрею, и тот – вы представляете? – меня даже не согнал. Просто утреннее происшествие нас сильно сдружило. На него до этого Света никогда так не орала, да и меня ударила в первый раз. Так что мы чувствовали себя товарищами по несчастью.

Но и тут случилась неприятность (воистину, этот день был очень урожайным на всякие плохие события). Я разнежился у Андрея на коленках и в какой-то момент решил потянуться. Ну и потянулся. Но при этом голова с лапами оказались над полом, я испугался, что упаду, а у кота какая первая реакция на опасность? Правильно! Выпустить когти. Ну я и выпустил когти, забыв, что задними лапами упираюсь прямо Андрею в эти… как их… в достоинства. Андрей завыл, как «Титаник» перед отправкой в свое последнее путешествие, опрокинул на меня банку пива и стал ругаться совершенно жуткими словами.

На шум из кухни выглянула Света и закричала, чтобы мы не смели так орать, потому что «мышка только что заснула». Тут Андрей совсем рассвирепел, схватил меня за шкирку и выставил на улицу, сказав, что до вечера не желает меня видеть. Ничего себе цаца! Что я ему такого сделал? Явно ничего страшного, раз он может ходить и хватать меня за шкирку. Кроме того, я же молчу о том, сколько раз он на меня садился! Почему-то его никто за это до вечера из квартиры не выкидывал.

Спросите, а чего я так нервничаю? Мол, гулял бы себе по улице, раз такая шикарная погода… Все дело в том, что на улице мне, если честно, непривычно и страшно. Я же все время в квартире сидел и к таким пространствам не привык. Вот представьте себе, что вас на пару лет поселили в коробку из-под рояля, а потом резко выпустили в чистое поле. Наверняка вы помчались бы искать свою любимую коробку, обалдев от пространства. Вот и мне было очень неуютно.

Сначала попытался забиться под дом, тем более, что там дырок и отдушин было – хоть отбавляй. Но под домом было настолько мерзко и страшно, что я туда лезть не рискнул. Тогда стал осторожненько ходить вокруг дома, прижимаясь к стенам.

Ничего не скажешь, вокруг действительно было красиво, хотя и росло все в диком беспорядке. Зато воздух… В городе такого не учуешь. Пахло травами, деревьями, водой, словом – вкуснота необыкновенная. Я-то привык нюхать запах перегретого компьютера, пива и андрюшиных дешевых сигарет. Поэтому даже и не думал, что вокруг может так хорошо пахнуть. И от всей этой красоты расслабился я, стою в траве у дома и даже глаза немного прикрыл.

Вдруг смотрю – ко мне движется нечто подозрительное. Я глаза пошире открыл… Боже мой! Это же кот! Но какой! Огромный, рыжий, одно ухо порвано, глаза хищные, лапы мощные, ну просто страшно посмотреть. Я, честно говоря, перепугался, потому что первый раз такого боевого кота увидел. Но инстинкты сработали мгновенно. Тело приняло боевую стойку, уши прижались, пасть оскалилась, и я тихонько зашипел: мол, не подходи, я, может, и не такой боевой, но второе ухо порву – просто не ходи купаться.

Рыжий, между тем, подошел эдак небрежно, вразвалку, остановился неподалеку и говорит презрительно:

– Чего, городской бездельник к нам, как я вижу, пожаловать изволили?

– Да мы на денек всего, – храбро отвечаю я. – Сказал своим, что воздухом подышать хорошо бы. Вот и приехали. Через часик скомандую обратно ехать. Так что на Вашу территорию никто не посягает.

Рыжий посмотрел на меня презрительно, немного помолчал и заявил:

– Ты, это… Имей в виду. В своей халабуде можешь торчать себе, сколько хочешь. Разрешаю даже по участку ходить, потому что мне эти тропические заросли ни на фиг не сдались. Но если ты, паскуда, вздумаешь хоть лапой за ограду вылезти или я в твоих краях председательскую Мурку увижу – молись тогда, городская игрушка, – и Рыжий очень страшно поднял лапу. – Я тебя в момент на клочки разорву. Как прошлогодний матрас.

Тут я не выдержал муки угроз и ка-а-а-а-ак заору. Я же другим способам борьбы с внешним врагом не сильно обучен. Практики было мало. А орать умею очень здорово. Потому что на Андрея, когда Света ему наказывала меня покормить, а он, естественно, забывал, другой управы не было. Мой же вопль проникал сквозь все его наушники и гром из колонок.

Рыжий, как было видно, не ожидал такого мощного отпора, поэтому опустил лапу и аж присел от неожиданности. В этот момент прямо над нашей головой раскрылось окно и послышался негодующий Светин голос:

– Это какая же тварь мне тут концерты под окном устраивает и мышке спать не дает? – с этими словами Света вылила прямо на Рыжего здоровенную миску с водой и картофельными очистками.

Вот тут я развеселился так, как в тот самый день, когда впервые попробовал осетринку, – уж очень быстро Рыжий из грозного кота-убийцы превратился в тощее и мокрое животное, у которого с ушей свисают картофельные очистки. Рыжий и сам понял, что мгновенно потерял авторитет в моих глазах, поэтому только бессильно взвыл и зигзагами поскакал куда-то на другой конец деревни.

Света закрыла окно и вернулась в дом, я же еще немного постоял, переживая свою победу, один раз даже что-то гордо мявкнул, а потом, уже не сильно чего-то боясь, отправился по участку.

Там было столько всего интересного. Один раз наткнулся на странное животное, похожее на здоровенную мышь, но у которого не было глаз. Я его лапой потыркал-потыркал, думал даже – не слопать ли мне его для более близкого знакомства, тем более, что от Светы сегодня полноценного обеда можно было не ожидать, но эта тварь мне чуть нос не исполосовала своими длиннющими когтями, так что я решил не связываться.

Жука какого-то нашел. Играл с ним, играл, тот все так смешно ворочался вокруг себя и размахивал многочисленными лапами, а потом вдруг расправил крылья, взлетел и ка-а-а-к даст мне в лоб… Я от неожиданности чуть не упал. Впрочем, жук-то упал кверху брюшком и стал опять крутиться вокруг себя, размахивая крыльями. Я понял, что он не нарочно в меня врезался, а то ли сослепу, то ли рано автопилот включил, поэтому не стал его больше дергать.

Мышей на участке почти не было. Только один раз вдали что-то промелькнуло, но то ли это была мышка, то ли тень от самолета – я так и не понял. Короче говоря, погулял я там, погулял, чувствую, жрать хочу – просто сил никаких нет. Поднялся на крыльца и стал мявчить у дверей. Ноль внимания. Спел им «Песню голодного кота». Опять никакой реакции. Провыл «последнее кошачье предупреждение». Дверь по-прежнему закрыта. Понял, я, что не хотят меня сегодня кормить, забился под лавку, стоящую на крыльце, и загрустил. Но через пять минут – представляете? – открывается дверь, на крыльцо ставится коробка с этим мышонком и дверь закрывается. Я даже мяукнуть не успел.