Винни-Пух и Пятак

Осенний лес, как всегда, радовал своей прохладной свежестью и ласковым бормотанием дождя по пурпурной листве. Я неторопливо шел по этой осенней сказке, размышляя: как же так получилось, что в сознании простых обывателей Леса я стал свиньей? Мне не был важен этот факт сам по себе. Меня даже не сильно волновало их отношение ко мне, но обязательно нужно было понять метафоричность самого процесса. Если судить с точки зрения величия нашего присутствия в этом Лесу, лично для меня представляло интерес только МОЕ отношение к этому миру. Кем Я себя считаю – Кабаном или Свиньей. А что по этому поводу думают остальные – ничтожно, если воспринимать процесс жизни как период полураспада. Однако не следовало забывать, что Лес в данном случае является замкнутым пространством с точки зрения живущих в нем. Конечно, это социум со своими законами развития и поведения. Маленький поросенок Пятачок – это я в точке преломления ментальности окружающих личностей. Большой Кабан Пятак – тот же я, но уже в фокусе оценки зверей, способных проникнуть в глубину моего внутреннего развития.

Так я и шел, размышляя, как вдруг путь мне преградила одна из тех странных личностей, которыми с недавнего времени был наполнен Лес. Мое восприятие настолько отказывалось немедленно идентифицировать непонятное животное, что я несколько минут гадал: слон, не слон, собака, не собака, но затем, при первых же звуках, изданных зверем, понял, что передо мною – Тигра. Да-да, тот самый Тигра, который нацепил себе на пояс здоровенную лупу и, словно маску, натянул на лицо суперважную неопределенность.

– Здорово, Тигра, – небрежно сказал я, понимая, что от первых слов зависит моя дальнейшая судьба.

– Привет, поросенок, – отозвался Тигра и, как мне показалось, подозрительно осмотрел мои карманы.

– Куда путь держишь? – осведомился я, лихорадочно вспоминая, что же там у меня валяется со вчерашнего дня.

– Да вот, расследую одно преступление, – вглядываясь мне в лицо, ответил Тигра.

– Интересный у тебя подход, – сказал я. – Весь наш Лес – одно большое, кровавое преступление. А ты собираешься найти кучу маленьких, а потом из них, как из мозаики, воссоздать одно большое?

– Я бы тебе не советовал разговаривать со мной в таком тоне, – процедил Тигра сквозь зубы. – Вопрос довольно серьезный. У Кристофера Робина кто-то вчера спер два воздушных шарика. Один зеленый, другой синий. И я не советовал бы тебе относиться к этой проблеме столь поверхностно. Ты уж поверь, в Лесу есть силы, которые заставят кое-кого ответить за эту пропажу.

– Так вот в чем дело! – даже обрадовался я. – Ты теперь из разряда странных прыгающих животных превратился в животное карающее?

– А что тебя удивляет? – спросил Тигра. – Сколько можно бесшабашно прыгать по лесу? Пускай теперь прыгают другие. И лучше пусть они допрыгаются, чем я.

– Ага, ага. Кто не с нами – тот против нас. Знакомый принцип.

– Слушай, поросенок! – сказал Тигра. – Мы с тобой – старые знакомые. Я ценю в тебе философский склад ума, но не надо со мной быть свиньей. У Тигры не такой добродушный характер, как может показаться. А насчет принципа – ты абсолютно прав. Более того, я готов тебя принять в компанию Тех, Кто Остальных Может Сильно Заставить Задуматься. Мне известны твои старые грешки в виде неожиданной смерти Посторонним В, но у нас все не без греха. Если присоединишься к нам, Лес от этого только выиграет. Ты – животное непростое, но Нам такие нужны. Годится?

Еще бы не годилось. Могучие бицепсы Тигры наводили на мысль, что лучше мне не относиться к группе тех, кого Они заставят задуматься. А там видно будет. Время покажет, кто из нас Кабан.

– Хорошо, – сказал я. – Что мне нужно будет делать?

– Для начала, поедешь со мной к Кролику. Там много народу толчется. Пошукаем, может, кто-то и слышал про эти шарики.

– Годится, – ответил я и полез в карман за носовым платком, чтобы скрыть, как внезапным гневом налились мои маленькие глазки. Разумеется, пьянящий осенний воздух сделал свое черное дело, поэтому вместе с платком из кармана вылезли оба этих злосчастных шарика.

Надо было видеть, как резко изменились глаза Тигры. Как будто змея внезапно сбросила свою шкуру и предстала в своем истинном, гадливом обличии. Было ясно, что спустя мгновенье свинка в клетчатых штанишках будет прочно ассоциироваться с десятком свиных отбивных. Времени на раздумье не было, поэтому я сделал резкий выпад копытцем и одновременно изящным апперкотом ударил его клыками в живот. Что-то хранило меня в этот день, потому что Тигра как-то неестественно скрючился и упал навзничь, прямо в пожухлую траву. Я был в сильном шоке, поэтому только спустя пару минут заметил, что здоровенная лупа, висящая у Тигры на брюхе, от моего удара впилась ему прямо в диафрагму. Итак, что мы имели на этот временной срез? Мертвый зверь, которого убил я, здоровенная лупа как символ Лесного Расследования и какой-то рюкзак у Тигры за спиной, где обнаружился целый горшок с Пьянящим Конопляным Медом. Его, вообще-то, не разрешалось приготавливать в Лесу, но кто в это смутное осеннее время обращал внимание на подобные тонкости? Пережитое колоколом гудело в голове, поэтому я, не слишком хорошо соображая, сунул в карман к себе лупу и взвалил на плечо рюкзак Тигры.

Внезапно кусты раздвинулись и на поляне появились два Морских Котика. Что они делали в нашем Лесу – было не вполне понятно. Эти звери обычно жили в воде и редко выходили оттуда. На суше они передвигались медленно, но наводили ужас своими огромными лоснящимися телами.

– Здорово, робяты! – бодро сказал я, лихорадочно думая, что отвечать, если они спросят о мертвом теле у меня под ногами.

– Так ты и есть Тигра? – спросил один Котик, подозрительно оглядывая мои клетчатые штанишки.

– Трудно сказать, – ответил я. – Каждый из нас в душе немного Тигра. Но если вам о чем-то говорит вот эта большая лупа, тогда вполне вероятно, что я – именно тот, кто вам нужен.

– Ну, зверюга, так бы сразу и сказал, – обрадовался второй Котик. – Сам знаешь, сколько разной сволочи животного происхождения сейчас по Лесу шляется. А у нас разговор короткий. Чуть что – зажонглируем в бифштекс к чертовой матери. Времена сейчас такие, что не до разговоров. Главный говорил, что ты нас должен к Кролику отвести, пощупать там обстановку.

– Конечно, – сказал я. – Два шарика – вот наша главная цель.

– А это что у тебя под ногами валяется? – поинтересовался первый Котик.

– Палас, – не моргнув глазом, ответил я. – Мы же должны на дорожку медка хлебнуть.

– Годится! – хором ответили Котики, разлеглись на мертвом теле Тигры и вопросительно посмотрели на меня.

– Чего еще?

– Сам знаешь. Главный сказал, что у тебя горшок с Конопляным Медом должен быть.

– Друзья! Может быть, обычного медка хлебнем? А этого – после задания.

– Обычный сам хлебай. У тебя и так все рыльце в медку. Давай, наливай боевым товарищам.

Делать было нечего, поэтому я плеснул по хорошему глотку Конопляного Меда прямо в раскрытые пасти Котиков. Ну, разумеется, и сам глотнул, потому что чувствовал, что без хорошей порции мне сегодня не выгрести.

У Кролика, как обычно, было полно всякого зверья. Некоторые нахрюкались сгущенкой до такой степени, что стали больше похожи на пресмыкающихся.

В углу огромной серой глыбой взгромоздился ослик Иа. Старый осел частенько сиживал в этой норе, жрал сгущенку тоннами, делая вид, что она ему помогает философски воспринимать действительность. Обычно я спокойно относился к этому козлу, но сейчас Конопляный Мед как-то резко обострил все мои чувства. Казалось, что воздух в норе просто пропитан ненавистью, а перед глазами плавало жидкое стекло. Осел долго вглядывался в меня своими заплывшими от сгущенки глазками, потом вдруг что-то сообразил и заревел на все помещение:

– Поросенок Пятачок! Давненько я тебя не видел в этом гадючнике! Что поделываешь?

Мимо его столика пропыхтел недовольный Кролик, которого, безусловно, покоробило слово «гадючник», но он ничего не сказал. Только негодующе блеснул очками в сторону Иа и что-то пробормотал о любителях пожрать нахалявку, а потом облить грязью хозяина по самые уши.

– Привет, Иа, – подошел я к его столику. – Как жизнь? Четко ли по-прежнему твое отражение в луже?

– Эх, поросенок Пятачок! Разве может быть нормальное отражение в этом паршивом Лесу? Каждая тварь норовит плюнуть в лужу или бросить туда «бычок». Никто не думает о чувствах и мыслях пожилого животного. Вот сижу, пью, отмечая, таким образом, свой день рождения. Между прочим, скажу по секрету, Кристофер Робин собирался подарить мне два воздушных шарика, но какая-то сволочь их сперла. Представляешь? У САМОГО Кристофера Робина! При таких нравах я не удивлюсь, если у меня завтра стырят хвост, а я ничего не замечу.

«Старый осел!» – подумал я, с ненавистью глядя на опостылевшую серую морду. Он уже полгода шантажирует Кристофера Робина тем, что почти каждый день заявляет о своем дне рождения. А у Кристофера – доброе сердце, вот он и пытается всякий раз найти какой-то подарок. Может, действительно взять шарики, натянуть этой скотине на морду, а потом утопить его в той самой грязной луже, в которую он пялится каждый день?

Все это, вероятно, слишком явно отразилось на моем лице, потому что Котики схватили меня с двух сторон и оттащили от стола старого маразматика.

– Але, Тигра, – сказал первый Котик. – Мы тут пошукали среди зверья, так о шарах никто ничего не слышал. Ну, что? Поползли отсюда или замутим небольшой цирк на льду? Если гуляем, тогда давай еще по глотку.

Мы еще треснули меда пополам со сгущенкой, и я ощутил, как с глаз внезапно спала пелена, а морды окружающих зверей превратились в хитрые и злобные хари. Ну, думаю, попер из меня Кабан Пятак. Второй Котик прищурился и сказал:

– Давай, Тигра. Покажи этим пижонам, что умеют Те, Кто Могут Заставить!

Я залез на стол, выставил вперед руку с копытцем и начал:

– Что, зверье? Хорошо вам здесь сидится? Сгущеночка в правильное горло попадает? От медка губешки не слипаются? Мерзкие и ничтожные обыватели! В то время, когда весь Лес гудит о Краже у Кристофера Робина, когда каждый зверь считает своим долгом принять участие в расследовании, вы тут размазываете слюни по столу и считаете, что шарики найдет кто-то другой. Посмотрите на себя! Во что вы превратились? Во что вы превратили Лес! В сборище тупоголовых идиотских дебильных кретинов! Что вас тревожит в этой жизни? Пожрать, попыхтеть с самкой и заснуть под дубом! Вот, что вам нужно!

Подошел к самому краю стола и, глядя прямо в эти тупые рыла, процедил:

– Животные подонки. Инкубаторские ублюдки!

В зале поднялся шум, но упругие туши Котиков за моим столом пока останавливали любые физические поползновения.

– А теперь послушайте, – заявил я, – что вам прочтет Кабан Пятак:

Дочитав эти стихи, я не сдержался и со страшной силой грянул горшком со сгущенкой прямо по мерзким ушам старого осла Иа. Дальше картинка смазалась, я помню только двух Котиков, которые с яростным весельем жонглировали Кроликом.

Очнулся я в какой-то избушке лежа на скамье со связанными руками и ногами. А за столом сидел ОН – медведь Винни-Пух, который задумчиво играл на губной гармошке «Песни Венского леса». Заметив, что я очнулся, он подошел ко мне вразвалку и сказал:

– Приветствую соратника по борьбе! Котики рассказали о вашем выступлении у Кролика. Не скрою, я был несколько удивлен. Когда Кристофер Робин скомандовал, что мы должны будем вместе отправиться в поход на пчел, я поначалу собирался отказаться, потому что не подозревал в столь тщедушном теле подобный боевой дух. Но Котики заявили, что теперь готовы с вами хоть в огонь, хоть в воду и даже к пчелам в улей. Поздравляю! У них мало кто может завоевать подобную характеристику.

– Спасибо на добром слове, медведь Пух. Но вы же прекрасно понимаете, что тело – только физическая оболочка. Духом силен каждый зверь. Боевым духом! Осознанием своего места в Лесу, пониманием законов природы и правильной оценкой своей личности.

– С этим можно поспорить, – заявил Пух. – Существует масса философских понятий, которые необходимо осознать с точки зрения диалектики. Почему вы говорите только о том, кто я? Разве не стоит задуматься над вопросом, зачем я? Почему я именно так? Вот вы, к примеру, Пятак? Кем себя ощущаете? Кабаном Пятаком или поросенком Пятачком? Почему именно Пятак? Почему не рубль, не два, не червонец, наконец!

– Бросьте, Пух, – хладнокровно ответил я. – Мы тут можем до бесконечности рассуждать, почему нас сотворили именно таким образом. Почему у меня сплющенный нос, а не хобот, которым так удобно умываться. Почему у вас маленький медвежий ротик, а не пасть, как у бегемота, которой было бы так удобно хлебнуть медку. Нет смысла тратить время на попытки осмыслить свою физическую сущность. Гораздо интересней обсудить вопрос, к примеру, Кошерности Птеродактиля!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.