Замечательная жизнь Луппе Гонсалеса

– Бабушка, какой сегодня день?

Мария-Антуанетта неспеша надела очки, что висели у нее на груди, и подошла к календарю.

– Четверг, двадцать пятое июля тысяча девятьсот девяносто первого года.

– А воскресенье когда? – с надеждой спросил Луппе.

– Четверг, пятница, суббота, воскресенье, – загибая пальцы, прошептала бабушка, – три дня осталось.

Три дня в ожидании желаемого чуда тянулись, как три недели, но оттого цель казалась еще слаще. Луппе томился, он не мог думать ни о чем другом, как только о скором посещении дома Мишки Зина. Вечером он ложился пораньше, чтобы следующий день поскорей наступил, а утром вскакивал ни свет ни заря, чтобы с трепетом в сердце оторвать лист календаря.

Сесилия тоже была сама на себя не похожа. Как никогда раньше, она была ко всем доброжелательна и неестественно мила. Чем ближе было воскресенье, тем счастливее было ее лицо.

Наконец день икс настал. Луппе следил за Сесилией с самого утра. Как только сестра начала сборы, он кинулся к себе

в комнату, достал из шкафа белую рубашку, натянул тщательно наглаженные матерью брюки и залез в туфли. Эти вещи Луппе надевал только два раза в жизни, первый – на девятое мая, второй – на свой день рождения, когда ему исполнилось семь лет.

Тихонько заглянув в зал, где после сытного обеда сладко похрапывал отец, он прошмыгнул в прихожую. Критически осмотрев себя в зеркале, он причесался. В следующую секунду взгляд Луппе упал на отцовские часы, лежащие на трельяже. Оглянувшись по сторонам, он аккуратно взял их и приложил к запястью. Под цифрой двенадцать красовалась четкая надпись «Луч». Часы были огромными, и застегивать ремешок было бессмысленно. Луппе оглянулся еще раз и, удостоверившись в том, что за ним никого нет, засунул их в карман.

Тихо отворив дверь, Луппе вышел во двор и выбежал за калитку. Он спрятался за угол и, прильнув глазом к дырке в заборе, уставился на крыльцо. Сесилия вышла через несколько минут. Она закрыла калитку и уверенной походкой двинулась в сторону от дома. Сердце Луппе бешено заколотилось. Убедившись, что она отошла на достаточное расстояние, Луппе вышел из укрытия и побежал за сестрой.

Чтобы остаться незамеченным, он прятался за фонарными столбами и деревьями, но Сесилия и не думала оборачиваться. Все ее мысли были заняты совершенно другим.

Дойдя до Мишкиного дома, она дернула входную ручку и исчезла за забором. Теперь Луппе мог не бояться оказаться замеченным сестрой и вышел из-за очередного дерева.

К пяти часам дня Луппе был около дома Мишки Зина. Он внимательно оглядел крышу и несколько раз подпрыгнул на месте. Штакетник был достаточно высоким, и через него ничего не было видно. Разочарованно пнув небольшой камень, Луппе принялся бродить вдоль забора, не решаясь войти во двор. «Мишка пригласил в шесть», – подумал Луппе и достал из кармана отцовские часы.

Три стрелки на циферблате смутили Луппе. Тупо уставившись на часы, он пришел к мысли об их абсолютной бесполезности. Луппе не умел определять время. Оглядевшись, он увидел корову, за которой шел парнишка. В голову Луппе тут же пришла гениальная мысль.

– Постой! – произнес Луппе, когда паренек с ним поравнялся.

– Че надо? – грубо ответил тот.

Парнишка был на голову выше Луппе и явно не горел желанием с ним общаться.

– Можешь сказать, сколько время? – спросил Луппе, засунув руку в карман.

– Я откуда знаю? – буркнул мальчишка, ударив прутом по земле.

– А ты посмотри, – сказал Луппе, достав из кармана отцовские часы.

Парень округлил глаза.

– Откуда у тебя такие часы, шибздик? – с насмешкой произнес он.

Пропустив незнакомое, но, наверно, обидное слово мимо ушей, Луппе продолжал держать циферблат перед глазами мальчишки.

– Дай посмотрю, – сказал пацан и взял часы в руку.

Осмотрев их со всех сторон, он причмокнул губами.

– Луч!

– Сколько время? – настойчиво спросил Луппе.

– Пол шестого, – ответил паренек и, засунув часы себе в карман, быстро пошел за коровой.

От неожиданности Луппе опешил.

– Отдай! – крикнул он, но мальчишка быстро удалялся.

– Отдай! Отдай! Отдай! – кричал Луппе и бежал за ним.

Мальчишка остановился, резко обернулся и с силой ударил Луппе прутом по ногам. Луппе взвыл от боли и упал на колени прямо в грязь.

– Еще хочешь?! – замахнувшись прутом, злобно произнес пацан.

Луппе закрыл лицо ладонями и навзрыд заплакал. Мальчишка сплюнул на землю и зашагал прочь. Луппе еще долго не решался убрать руки от лица и, тихо всхлипывая, сидел в грязи. Боль наконец утихла. Луппе перестал плакать, встал на ноги и осмотрелся. Вокруг никого не было.

Между тем к первой неприятности добавилась еще одна. Новые брюки и туфли были сильно перепачканы. Луппе не мог появиться в доме Мишки в таком виде, нужно было срочно что-то предпринять. Мозг лихорадочно работал в поисках решения проблемы. Луппе снова посмотрел по сторонам.

Недалеко от дороги стояла водоразборная колонка, и он тут же направился к ней. Ручка нажималась очень туго, и Луппе не хватало сил, чтобы с ней справиться. Он пробовал снова и снова, но ручка не поддавалась. Луппе не сдавался, слишком многое было поставлено карту. Он повис на ручке и оторвал ноги от земли. Под тяжестью его веса ручка нажала на поршень, и из колонки хлынула вода. Луппе обрадовался и спрыгнул на землю, но напор тут же прекратился, вода иссякла. Он успел набрать в ладонь лишь несколько капель. Не теряя времени, Луппе повторил манипуляции, но все так же безуспешно. Луппе болтался на ручке словно обезьяна, вода при этом била напором в землю. В какой-то момент ему удалось подставить под струю ногу и немного вымочить штанину и туфлю, но силы начали оставлять Луппе, и он, разжав пальцы, опять опустился на землю. Слезы снова навернулись на глаза, Луппе был готов разрыдаться от безысходности.

– Помочь? – неожиданно раздался голос позади.

Луппе обернулся. За спиной стоял бородатый старик.

– О-о-о-о-о… – протянул он, – здорово угваздал, крепко же тебе достанется от матки.

Луппе беспомощно хлопал глазами.

– А ну, давай сымай портки – застираем, пока не засохло.

Луппе очень смутился. Испуганно глядя на старика, он мялся в нерешительности.

– Сымай, сымай, засохнет – хуже будет, а так хоть рямня не всыплють.

Дед выглядел доброжелательно, и Луппе, понимая безысходность ситуации, расстегнул ширинку. Преодолевая стеснение, Луппе стащил штаны.

– Выверни, так не застираешь!

Старик крякнул и нажал на ручку. Вспомнив, как стирала мать, Луппе принялся елозить штанину о штанину. Дед внимательно наблюдал за процессом, контролируя каждое движение.

– Пуще три! Слева вот еще! И как тебя угораздило…

Вода была жутко холодная, и Луппе после долгой стирки почти не чувствовал рук. Наконец все пятна были отстираны, и старик выключил воду.

– Что, озябли? – спросил он, кивнув на красные от холода пальцы.

– Пустяки, – отмахнувшись, ответил Луппе.

– Давай сюды…

Дед взял штаны, крепко отжал из них воду, встряхнул, избавляясь от остатков влаги, приложил к груди и, прижав штанины друг к другу, аккуратно их разгладил.

– Так-то оно лучше будет, – произнес он, протянув штаны мальчишке.

– Спасибо… – хлюпнув носом, сказал Луппе и стал натягивать мокрую одежду на ноги.

– Черный, как цыганенок… Ты чей будешь-то? Фамилия твоя какая?

Луппе несколько раз моргнул, застегнул ширинку, втянул соплю, которая так и норовила вырваться наружу, и, проведя тыльной стороной ладони по носу, произнес:

– Гонсалес.

– Отродясь про таких не слыхал, – сказал старик, – приезжие, что ли?

Луппе кивнул.

– С райцентру?

– С Мексики, – гордо ответил он.

– Не слыхал про такую деревню, – задумчиво произнес старик.

Запустив руку в карман, он достал конфету в потертой обертке.

– На вот, пососи.

Глаза Луппе блеснули.

– Спасибо! – радостно воскликнул он и тут же развернул фантик.

Это была карамель в белой глазури. Луппе с упоением засунул конфету в рот и зажмурился от наслаждения. Ощутив сладость на языке, он полностью отключился от бед и невзгод, что приключились с ним в этот злосчастный день.

Старик улыбался и поглаживал бороду.

– Шпасиба, – снова сказал Луппе, обнажив редкие зубы.

– Ступай, на солнце погуляй, так быстрей просохнуть.

Луппе кивнул и пошел в сторону Мишкиного дома.

Луппе языком гонял конфету во рту, легонько постукивая ей о зубы. Она быстро таяла.

Добравшись до начинки, он, не сглатывая слюну, растягивал удовольствие. Наконец карамель рассосалась, сладость ушла, зато вернулись тревога и страх. Луппе думал об отцовских часах, о том, как вернется домой и что скажет родителям.

Подойдя к калитке дома Мишки, Луппе оглянулся. К нему сломя голову несся мальчишка. Поравнявшись с Луппе, он, не обращая на него никакого внимания, дернул ручку. Калитка открылась и мальчишка, переводя дыхание, вошел во двор. Луппе зашел вслед за ним. Пацан поднялся по ступеням к веранде и постучал в окно.

Через несколько секунд в дверном проеме показался Мишка. Не заметив Луппе, он пустил мальчишку внутрь и закрыл за ним дверь.

Луппе смутился и тоже поднялся по ступеням. Он потянул ручку на себя, но дверь была заперта. В груди возникло неприятное чувство. Собрав волю в кулак, Луппе поднялся на носки и легонько постучал в окно. Прошло несколько секунд, но никто не вышел. Луппе приложил ухо к дверному полотну и прислушался. Внутри было тихо. С каждой секундой неприятное чувство становилось сильнее. Луппе поднял голову, уставился на кнопку, располагавшуюся на расстоянии поднятой руки, и аккуратно нажал на нее.

За дверью заиграла ублажающая слух мелодия звонка. Луппе даже показалось, что хозяин дома готовился его встретить и специально включил эту мелодию в знак приветствия. Затаив дыхание, Луппе снова прислушался.

Наконец на веранде послышались шаги. Сердце Луппе забилось с двойной силой, он набрал в легкие побольше воздуха и приготовился к встрече. Шпингалет щелкнул, и дверь больно ударила его в лоб.

– Чего тебе? – нахмурившись, произнес Мишка, увидев на пороге Луппе.

– Привет, Миш… – держась за ушибленное место, произнес он, – ты звал «Утиные» смотреть… вот… я пришел.

Мишка недоверчиво посмотрел в глаза Луппе. Вспомнив, что пригласил и его, он скривил лицо.

– Разувайся, заходи, – недовольно произнес он.

Луппе медленно переступил порог.

– Быстрей давай! – раздраженно сказал Мишка. – Щас начнется уже.

На полу стояло много обуви. Луппе быстро стащил с ног свои туфли и, пододвинув их к общей куче, с замиранием сердца перешагнул порог дома. Проходя коридор, Луппе успел разглядеть его интерьер: настенная вешалка в прихожей, коврик, люстра, небольшое овальное зеркало в черном багете, обои с изображением берез… А запах… Запах дома Мишки Зина был ни с чем не сравним. Здесь пахло достатком, уютом и чем-то очень вкусным. Луппе втянул в себя воздух и широко улыбнулся. Через пару секунд он вошел в зал, где сидело пять человек. Среди присутствующих была и Сесилия. Она кинула недовольный взгляд на Луппе и, нервно дернув головой, отвернулась в сторону нового японского телевизора, стараясь игнорировать присутствие брата. До Луппе никому не было дела. По рукам гостей шел пульт дистанционного управления, каждый осматривал его со всех сторон и норовил нажать на какую-нибудь кнопку.

– Не нажимать, я сказал… щас выгоню! – одергивал каждого Мишка.

Луппе сел на пол, потому что на диване и стульях не было места, и завороженно уставился на экран. Цветное телевидение вызвало у него восторг. У этого телевизора не было ничего общего с черно-белым пузатым «Рекордом», стоящим у Луппе дома, единственным назначением которого была трансляция вечерних новостей и просмотр программы «Спокойной ночи, малыши» перед сном. Все остальное время он был накрыт связанной бабушкой белой салфеткой, сакральный смысл которой заключался в закрытии к нему доступа.

Совсем другое дело было здесь. Японский телевизор Мишки Зина был похож на ракету или космический корабль, перенесший Луппе в глубины телевизионного космоса.

Мир Уолта Диснея восхитил Луппе до глубины души. Мультипликация сразила его словно стрела Купидона, попав в самое сердце. С головой погрузившись в сказочную атмосферу, Луппе отключился от всего, что происходило вокруг. Мультфильмы про племянников Скруджа и команду Спасателей показались Луппе невероятно красочными, а приключения героев – увлекательными. Он проживал с ними каждое мгновение, а к Гаечке из команды Спасателей даже возникла первая привязанность, как к персонажу противоположного пола.

Луппе пришел в себя, только когда по экрану побежали титры и в зал вошла мама Мишки. Она была одета в красивое белое платье в крупный красный горох, а в ее руках был поднос, на котором стояли несколько стаканов, две бутылки лимонада «Буратино», лежали две пачки печенья «Полет» и высилась горка конфет в роскошных блестящих обертках. Развернув шелестящую бумагу, она высыпала печенье на тарелку и разлила лимонад по стаканам.

– Кушайте, – улыбнувшись, сказала она и вышла из комнаты.

Все, что лежало на столике, моментально было распределено между детьми в равных частях. Запихнув конфеты в карман, Луппе принялся за свою порцию печенья. С невероятным удовольствием выпив сладкий напиток, Луппе лучезарно улыбался. Ничего вкуснее он никогда не пробовал.

Это был вкус другой жизни, жизни, которой с этого момента хотел жить Луппе.

– А че у тебя брюки мокрые? – насмешливо спросил один из мальчишек, наконец-то обратив внимание на Луппе. – Ты че, обоссался?

Все находившиеся в комнате, включая Сесилию, стали громко смеяться. Луппе сконфузился и начал оправдываться.

– Это просто вода, я просто брюки намочил.

– Ага! – снова произнес заносчивый мальчишка. – От счастья!

Хохот не умолкал. Луппе покраснел и потупил взгляд. Его обидчики был старше и выше его на целую голову, а потому спорить с ними было бесполезно.

– Миш, ты его больше не пускай, а то он тебе весь дом обоссыт!

Насмешки продолжались снова и снова и с каждым разом были все обиднее. В какой-то момент Луппе не выдержал. Он выбежал из комнаты и с силой хлопнул дверью, ведущей на веранду. Натянув туфли, Луппе спустился по ступенькам, вышел за калитку и, громко заплакав, кинулся прочь.

Луппе что было сил бежал к дому. Больше всего на свете Луппе хотел спрятаться от жестокости, с которой столкнулся, впервые самостоятельно выйдя в новый для него мир.

Запыхавшись от быстрого бега, он перешел на шаг. Дом был близко, но чем ближе Луппе к нему подходил, тем сильнее его охватывал страх. Остановившись у калитки, Луппе не решался зайти во двор. Он долго бродил вдоль забора, пока из дома не вышла мать. Увидев, что в сенках загорелась лампочка, Луппе тут же спрятался. Он наблюдал за матерью через дыру в заборе. Мать долго стояла на крыльце, высматривая сына, а затем подошла к калитке и несколько раз громко позвала его по имени.

Темнело. Луппе продолжал сидеть в укрытии. Мать открыла калитку и вышла на дорогу.

– Луппе! – громко крикнула она. – Луппе!

Мать шла по дороге и выкрикивала его имя. Через несколько минут она скрылась из поля зрения. Между тем становилось темно и холодно. Несмотря на то что брюки давно уже высохли, Луппе ощутил озноб.

Вскоре дверь снова скрипнула и на порог вышел отец. Он присел на крыльце и закурил. Луппе напрягся: это не предвещало ничего хорошего, отец всегда курил в сенках и выходил во двор, только когда очень злился. Выкурив две папиросы, отец поднялся на ноги и подошел к калитке. Мать вернулась вместе с Сесилией.

– Ну и? – строго спросил он. – И где твой брат? Сама шаришься и его за собой таскаешь! Мать весь день его ищет!

– А я почем знаю?! – раздраженно брызнула дочь.

– Взрослая стала? – в голосе отца слышались ноты злости. – Ремня давно не получала?

– Они у Зинов сидели… – вмешалась мать.

Голос матери был напряжен, и она явно была расстроена.

– Луппе еще засветло от них ушел… Где же этот паршивец?..

– Марш домой! – сказал отец, и Сесилия, проскользнув в калитку, скрылась за дверью.

Луппе продолжал сидеть в укрытии. Мысль о том, что ему придется провести ночь на улице, вгоняла его в уныние, но перспектива быть наказанным за часы отца была в его глазах куда хуже.

Вдруг рядом мяукнула кошка.

– Тихо ты! – прошептал Луппе.

Кошка навязчиво терлась о его ногу и мяукала все громче и громче. Луппе пытался ее прогнать, но она и не думала уходить. Через пару секунд Луппе услышал звук отцовского «жука». Отец вышел за калитку и пошел вдоль забора, освещая его ручным фонариком, который при нажатии на рычаг громко жужжал.

Луппе охватила паника, бежать было некуда. В метре от него росло несколько огромных лопухов, и Луппе спрятался под ними.

В то же мгновение эти лопухи осветил луч фонаря. Жужжание механизма продолжалось несколько долгих секунд, и снова стало темно. В эти мгновения Луппе даже перестал дышать. Сердце бешено колотилось и норовило вырваться из груди.

– Здесь никого нет! – громко крикнул отец. – По всей видимости, мы его не найдем. Что ж, пусть спит на улице. Только вот его могут сожрать волки.

«Волки!!!» – пронеслось в голове Луппе, и его тут же охватил ужас.

Луппе затрясло, внутри все похолодело. Кошка между тем продолжала об него тереться и громко мяукать.

– Соседи поговаривают, что год назад их мальчишка тоже убежал из дома, и его съели волки. От него остались только ботинки. Волки о-о-очень прожорливы. Жаль, что Луппе ждет та же участь, – продолжал монолог отец. – Ну да ладно, уже поздно, пора идти спать. Нужно закрыть покрепче двери, не то волки заберутся в дом.

Луппе охватила паника.

Не в силах совладать со страхом, он вскочил на ноги и громко закричал:

– Я здесь! Я не потерялся! Я просто прятался! Я больше так не буду!

– Вот и прекрасно, – произнес отец и схватил его за ухо.

Луппе скривился и послушно пошел в дом. Увидев сына, мать всплеснула руками и облегченно вздохнула.

Дома Луппе ждал пренеприятнейший разговор. Семья в полном составе собралась на кухне, дабы узнать, что же с ним произошло. Вид у Луппе, мягко говоря, был потрепанный. Некогда белоснежная рубашка была измазана грязью и травой, на брюках виднелись серые разводы. Красные от слез глаза, перепачканное лицо и взъерошенные волосы гармонично вписывались в образ нашкодившего ребенка.

– Ну и?.. – спросил отец.

Луппе боялся этого вопроса больше всего на свете, потому что за ним всегда следовало наказание.

– Мы все внимательно слушаем.

Луппе засунул руки в карманы, потупил взгляд и опустил голову. Не зная с чего начать, Луппе перебирал лежащие в кармане конфеты, наличие которых хоть немного грело душу.

– Ты так до утра будешь стоять? – начиная закипать, произнес отец.

Лупе покачал головой.

– Тогда говори!

– Что говорить?.. – промямлил он.

– Так, мать… – выходя из себя, сказал отец, – ну-ка, неси мне ремень.

– Не надо ремень! – воскликнул Луппе. – Я все расскажу.

На несколько секунд в кухне повисла тишина, было слышно, как тикают в зале часы.

Луппе собрался с духом и произнес:

– Мишка Зин пригласил мультики смотреть, и я пошел…

– Без спросу?! – сказал отец.

Луппе кивнул.

– Я взял твои часы, чтобы время посмотреть…

– Посмотрел?

Луппе покачал головой.

– А чего?

– Не умею.

Отец глубоко вздохнул.

– А брал зачем?

– Думал, смогу, – на мгновение задумавшись, ответил Луппе.

– Ну и где часы? – все сильнее хмурясь, спросил отец.

На глаза Луппе навернулись слезы.

– Мальчишка забрал… я его поп-п-просил время с-с-сказать… часы пок-к-казал… а он забрал, – захлебываясь от слез и соплей, произнес Луппе, – прут-т-том ударил и з-з-забрал, а я в грязь уп-п-пал.

– Ладно, с пацаном этим завтра разберемся, никуда он из деревни не денется, – сказал отец, – а с тобой вот как поступим: то, что правду сказал – хорошо, а за то, что без спросу ушел, а потом от матери бегал, – получишь свое.

Отец поднялся с табуретки, взял Луппе за плечо и повел в зал. Двери закрылись, и в течение нескольких секунд из комнаты доносились крики.

Луппе выбежал из зала как ошпаренный, он влетел в свою комнату и захлопнул за собой дверь. За ним быстро пошла мать.

– А ну стой, Сальма! – остановил ее муж. – Пусть подумает, чтоб не повадно было!

Мать остановилась и тяжело вздохнула.

– Сам виноват… – пробормотал отец и, взяв с полки пачку беломора, вышел в сенки.

Мать тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Луппе сидел на кровати и шмыгал носом. Она быстро зашла в комнату, обняла сына и поцеловала в лоб.

– Мы все за тебя переживали, – произнесла она, – я места себе не находила. Никогда так больше не делай, а на отца зла не держи, он за дело… Спать ложись… вещи завтра постираю.

Выйдя из комнаты, она закрыла за собой дверь.

Луппе немного успокоился, снял рубашку и, стащив с себя штаны, бросил на стул. Из кармана выпало несколько конфет. Луппе поднял их с пола и положил на кровать. Выбрав самую большую, он забрался под одеяло, развернул обертку и с упоением откусил половину. Шоколадный вкус конфет мгновенно отвлек Луппе от мыслей, связанных с бедами прошедшего дня, исцеляя раны детской души. Луппе очнулся после того, как слопал все без остатка. На подушке лежали разноцветные обертки. Луппе аккуратно их разгладил, достал из комода жестяную банку и добавил к своей коллекции новые фантики.

Луппе выключил свет и выглянул в окно. На улице было темно хоть выколи глаз, и лишь тусклый полумесяц отбрасывал свой свет на кровать, забравшись в которую Луппе сладко засопел.