Сердце реаниматолога. Ты вернешься

– Ты поставил учреждение в неловкое положение! – Ковалев бьет кулаком по столу. – Мне звонили из трех газет!

– Я защищаю ребёнка, – цежу сквозь зубы. – Девочка в тяжелом состоянии после аварии! Ее мать в больнице в коматозном состоянии, других родственников в городе нет! Кто-то должен о ней позаботиться, прежде чем ссылать в приют! Не усугубляйте ее шок!

Ковалев вертит в руках ручку, лицо его при этом выражает крайнее недовольство.

– Мелихов, тебе не кажется, что “не усугублять шок” должны педиатр и детский психолог, которые есть в нормальном педиатрическом стационаре, куда я и собирался отправить твою… – он запинается, явно не собираясь произносить слово “дочь” – Надеюсь, ты со мной в этом согласен?

– Так у меня куча педиатров и психологов среди знакомых!

Главврач бьет по столу рукой.

– Ты правда не понимаешь или под дурака только косишь? На все есть формальная процедура!

– Конечно, – киваю. – Я уже нанял юриста.

Ковалев качает головой. Я вижу всю степень разочарования в его глазах, но так и не слышу главного: “Ты уволен”. Еще бы, я ведь считаюсь одним из лучших специалистов города. Давно уже заведую отделением и год от года прославляю имя больницы на конференциях.

– Хочешь валять дурака – твое дело, – наконец сдается Ковалев. – Только измажешься по самое не балуй, ко мне не приходи просить помощи.

После разговора я захожу в ординаторскую за вещами, что не забрал вчера. Я только что написал заявление на внеочередной отпуск – свободное время мне понадобится, так сказал юрист. Лиза еще спит в приемной, а опека кружит по больнице – коллеги и тут захотели подсобить.

Пустота. Только старая санитарка Нина Степановна протирает столы.

– Артёмка… – она оглядывается по сторонам, словно проверяет, не будет ли лишних свидетелей, а затем неожиданно обнимает меня. – Я все слышала.

От её запаха – ваниль и антисептик – что-то сжимается в груди.

– Они хотят забрать девочку, – голос немолодой женщины неожиданно дрожит.

Нина Степановна оглядывается и резко тянет меня в подсобку и там между швабрами и ведрами начинает шептать.

– Слушай внимательно. – Ее голос резкий. – Эта Алиса… она тогда сама набросилась на тебя. Я видела.

– Почему вы не сказали Кате тогда, не попробовали остановить. Ведь мне-то она не поверила. Даже слушать не стала…