Понять. Простить. Полюбить

Иен Херст, опустив голову шел в сторону библиотеки. Сегодня он сам готовил себе завтрак, сам закрывал за собой входную дверь, он привыкал к одинокой жизни. Ему не было грустно, неуютно и странно быть одному, но его удивляло то, что ему стало спокойно.

После похорон Евгении на него вдруг снизошел покой и он решил сохранить его во чтобы то ни стало. Его многое раздражало, беспокоило, пугало во время семейной жизни с Евгенией. Он вынужден был адаптироваться к жизни в деревне, привыкать к месту архивариуса, слушать жалобы и просьбы Евгении, постоянно опасаться дать слабину и разрешить ей родить ребенка..

Суета, постоянная суета, которая для Иена так и не превратилась в рутину, которая перестает иметь значение. Он во все слишком эмоционально вовлекался, но реагировал на все спокойно, как можно более спокойно.

А теперь ему не нужно было делать усилия, чтобы спрятать истинные чувства, случайно буйно не отреагировать, он просто таким и был сейчас, каким казался со стороны – спокойным человеком. Наконец-то.

Иен вошел в здание библиотеки и сразу почувствовал сладкий запах не новых книг, которых много и которые стоят близко друг к другу на полках. Запах, который есть только в библиотеках. У него, в храмовом архиве, запах был иной, пахло старой бумагой и старинными чернилами, кожаными переплетами и ладаном.

Из двери в глубине библиотеки, ведущей в соседнее здание книжного магазинчика, ему навстречу вышел Патрик Матти. С его веснушчатого доброго лица никогда не сходила улыбка. Она была не видна из-за густой рыжей бороды, но она читалась по его василького цвета глазам. Он был одет в свой любимы джемпер в черно-белую полоску и очень рваные джинсы. На его ногах были мягкие замшевые туфли. В руках Патрика был огромный букет из веток рябины с уже красно-оранжевыми гроздьями ягод, и еловых веток с маленькими шишечками.

– Привет. Иен. Как ты? – поздоровался Патрик с улыбкой, которая звучала в каждом слове.

– Добрый день. Патрик. Все нормально. Я пришел посмотреть кое-что в архивных книгах. – ответил Иен.

– Да. конечно, я сейчас дам тебе ключ, только поставлю вот этот прекрасный букет в воду. -Патрик положил букет на стол с компьютером- его рабочее место библиотекаря. Он ушел в магазин и вернулся с огромной вазой из синего фарфора.

– Иен подержи пожалуйста вазу, я постараюсь не свалить ее этим букетом. – попросил он.

Иен подошел к столу и обхватил вазу с двух сторон руками. Патрик осторожно стал пускать букет в воду.

– Ну вот, красота. Сегодня утром я ходил специально в лесопарк за ним. Приметил красивенную рябину и решил, что в этой синей вазе ветки с изумрудными листьями и красными ягодами будут смотреться великолепно. А еловые веточки для декора. Патрик посмотрел на букет.

– Красные ягоды, как капли крови.. – задумчиво сказал он. Ты слышал, Иен, ужасно правда? – спросил он и посмотрел многозначительно на Иена. Патрик перестал улыбаться и его синие глаза наполнились грустью.

– Вчера только Лиза была с нами. Мы сидели в кафе, поминали Евгению и вот снова смерть. Ужасные дни. – Патрик положил свою большую ладонь на грудь, там где сердце. – У меня просто сердце болит.

– Да, страшные дела. – согласился с библиотекарем Иен.– Лиза-Клара была подругой Евгении, я ее тоже достаточно хорошо знал. Она ведь любила.. красоту.. Убийство, надо же.

– В лесопарке. Утром, Иен. Я ведь мог что-то видеть. – сказал Патрик и широко открыл глаза, как будто сам удивился только что сделанному открытию.

– А ты видел? – спросил Иен.– Слышал?

– Нет.– Патрик подумал. – Я не знаю. Все было как обычно, тихое утро, я срезал ветки, шелестел своим букетом. Никто не кричал, не бегал, не крался.. Не знаю. Ничего такого. Я думаю, Паул еще придет сюда и поспрашивает Он ведь, наверняка расследует это убийство.

– Иногда все кажется обычным, а потом вспоминаешь вдруг, что было нечто.. чему не придавал значения. – сказал Иен.

– Да. бывает. Может быть, что-то и вспомниться, если есть чему вспоминаться. – Патрик снова улыбнулся.

Он достал из из ящика стола большой старый ключ и протянул его Иену. -Вот держи. Замок я смазал, поэтому на этот раз легко откроешь.

Иен поблагодарил и прошел в центр библиотечного зала к металлической витой лестнице на чердачный этаж. Поднялся и открыв ключом старый амбарный замок, отомкнул щеколду и вошел в маленькое помещение библиотечного архива. Свет лился на полки с книгами, стопками бумаг, старыми картонными папками из маленького круглого окошка, которое находилось почти под самой крышей. Воздух был затхлый, но окно не следовало открывать, чтобы не нарушить влажность и температуру воздуха и сохранить архивные книги, среди которых были и ценные старинные рукописи.

Посреди комнатки стоял маленький старинный столик с настолько антикварной лампой и стул с подлокотниками. Иен сел за стол и положил руки на подлокотники стула. Он любил это место и любил запах, который был тут почти такой же, как и в церковном архиве, только без примеси ладана.

– Лиза-Клара была хорошей женщиной, любила красоту, дружила с Евгенией. Но Луса и Патрика она осуждала.– подумал Иен.

___________________________________________

Добрый человек. Добродетельный человек. Между ними – огромная

разница.

Добрый человек тем и добр, что он «принимает» людей какими

они есть, «покрывает» своей добротой.

Доброта – прекрасна, самое прекрасное на земле.

Добродетельные люди – активисты, одержимые стремлением

навязывать людям принципы и

«добро» и так легко осуждающие, громящие, ненавидящие.

В мире – много добродетели и так мало добра.

прот. Александр Шмеман

Когда есть две стороны медали, две разных внутренних мотивации любой реакции и любого выбора- очень легко отследить свои внутреннии парадигмы и начать выходить на новые уровни, просто проявляя осознанность.

– Что я проявляю сейчас, сказав это – добродетель или доброту, что в основе моих отношений – добродетель или доброта, чем продиктован мой выбор именно этого занятия, этого пути развития ситуации – добродетелью или добротой?

Желания быть и проявлять добродетельность есть тогда, когда существует внутренняя установка на долженствование обусловленность.

– Я должен быть достойным и совершаю достойные поступки / достойные в глазах данного общества, данного человека / по моему мнению!!!

– Я должен быть хорошим, заслужить, быть лучше, отблагодарить, проявить уважение, показать себя – и вот тогда!!!! я получу, буду иметь, заслужу, случится, у меня будет…

Доброта- энергия самодостаточных и рассудительных людей.

Доброта – проявление приятия и понимания, поступок, который принесет благо безусловное!!! Именно поэтому, проявлять доброту может только человек самодостаточный!

Хирург – добрый человек – он отрезает то, что болит. Потому что знает, что операция принесет безусловное благо.

Если Вы попадете к добродетельному врачу, то он залечит травками до серьезных осложнений.

И внимание- проявляйте и по отношению к себе доброту, а не добродетель.

Практика

Я принимаю и понимаю себя, мир, людей.

Я осознаю безусловное благо для себя и для других.

Благо – путь жизнь.

В основе моих поступков и слов – рассудительность.

Я выбираю быть добрым человеком.

Я принимаю решение проявлять доброту.

Я выбираю решимость и доброту.

Я с любовью проявляю доброту.

Медитативный молитвенный текст

Господь, благослови меня говорить, думать, выбирать и действовать с рассудительной добротой. Доброта – основа моих выборов и поступков, я самодостаточен и уважаю мою силу – и проявляю безусловную доброту.

Я понимаю и принимаю мое несовершенство и желание быть добродетельным во многих ситуациях. Сейчас я отпускаю это желание и выбираю идти по пути доброты, получая опыт доброго отношения с людьми и миром.

Сейчас я выбираю быть добрым по отношению к себе, проявлять мудрое снисхождение и терпение, с любовью прощать себя и проявлять постоянную заботу о себе – своем внутреннем и внешнем мире. Энергия доброты восстанавливается и приумножается внутри моего сердца.

Я со вниманием и рассуждением готов проявлять доброту к миру и людям. Я принимаю решение действовать, говорить во благо себе и другим. Когда я не знаю пути блага другого – я с добротой поддерживаю его молитвой и своим присутствием, я отпускаю желание проявлять добродетель. Я принимаю решение понимать благо свободы другого и принимаю свою свободу проявлять доброту, а не добродетель сегодня и всегда. Аминь.

от всего этого словно серая пыль на душе

Это было красиво и страшно. Неуместно страшно и нелогично красиво. Агата смотрела на фотографию в мобильном телефоне Паула. Увеличивала ее, рассматривала детали. Потом протянула телефон обратно Паулу.

– Постановочное убийство. Интересно, для убийцы это красиво или уродливо?

– Что означает это послание? – спросил Паул.

– Очевиднее всего, что такая постановка- издевательство.. над Лизой -Кларой, над привычными красотой и спокойствием места, над пониманием красоты вообще. Выглядит, как вызов. Но не кому-то конкретно, а всем. Это потребовало времени. Значит, преступник, если он звонил, позвонил доктору Леону не сразу.

– Он мог звонить и в процессе. К телефону автомату сейчас бежать не нужно. Держи в руках мобильник и занимайся, чем хочешь. Я не думаю, что ритуал занял много времени. Первые брызги крови он сделал сразу, как только вытащил орудие убийства из раны, а потом просто обмакивать его в затекшую под телом кровь. – предположил Паул.

– Какое -то упоение процессом, почти творчество. Как будто он давно вынашивал идею, а теперь кропотливо воплощал. Или не идею убийства, а такое чувство, которое только таким убийством и возможно выразить. Я не думаю, что убийство Лизы-Клары было запланированным, но именно в плане воплощения убийства чувствуется какая-то внутренняя готовность человека к его совершению, к такого уровня жестокости, когда он по иному реагировать на мир уже не может. Он не столько хотел убить Лизу, сколько просто убить и именно так! Жестоко, мстительно. Покарать. – Агата закрыла глаза и взяла за руку стоявшего рядом Паула. Он был такой надежный и спокойный. Каким бы шатким и напускным не было это спокойствие, оно у Паула было. Он был сейчас островом, к которому ей хотелось пристать, потому что она уже начала тонуть в океане тревоги. Она была отличным психологом и понимала, что такое преступление в их маленькой и мирной деревне – катастрофа, которая имеет не простые причины и будет иметь ужасающие последствия. Ей хотелось посидеть вот так подольше, закрыв глаза, держа за руку лучшего друга и представлять, что все так, как и всегда. Но она понимала, то Паул должен идти и ему нужна не встревоженная женщина, а трезво рассуждающий профессионал рядом.

Агата открыла глаза.

– Паул, подожди, я сейчас оденусь. Куда ты собирался пойти теперь? Я пойду с тобой.

– Агата, я буду тебе признателен. Но предупреждаю, что не все хотят разговаривать, когда есть больше, чем один слушатель, поэтому, если я попрошу тебя дать мне возможность поговорить с человеком один на один, не обижайся.

– Паул, я понимаю, и уверена, что некоторые предпочтут разговаривать все же с женщиной, поэтому я иду с тобой.

Агата встала из -за стола, поднялась в спальню и одела белую рубашку, голубую с маленькими синими цветочками юбку, которая была ей до середины икр и накрасила губы розовым блеском. Причесала свои черные длинные волосы и сделала высокий пучок. Она была готова. И она знала к чему.

Агата спустилась к Паулу, который говорил по мобильному телефону.

– Я предупредил о нашем приходе. Мы идем на почту, к Лисе. -Паул посмотрел на Агату и улыбнулся.– Ты, как небо. Чистое, голубое и всегда радуешь.

Он вдохнул аромат дамасской розы и на миг забыл о преступлении, о расследовании.. Он оказался в мире, где было лето и цвели розы. И его лучшая подруга была рядом с ним и они радовались жизни.

– Пойдем? Ты готова? – спросил Паул, все еще улыбаясь.

– Паул, я знаю, что будут еще убийства. – сказала вдруг Агата. И улыбка исчезла с лица Паула. И у Агаты от этого сжалось сердце.

Они прошли мимо здания банка и подошли к почте- старинному дому который был всегда только почтой. Рядом с дверью висел почтовый ящик, которому было, наверное, более ста лет. Его красили в несколько слоев в разные цвета, но Лус Ярвинен отреставрировал его года три назад, вернул ему первоначальный облик, и теперь гостей деревни водили к этой достопримечательности Таури, сопровождая показ недолгим рассказом о династии почтальонов Ниеминен. Лиса была прямым потомком этой славной династии, которая ни разу не уклонилась от выполнение своего долга – приносить почту, сортировать почту, получать и отправлять почту. Но на Лисе этой династии суждено было прекратить свое существование. Лиса осталась незамужней и бездетной, ей было уже далеко за 70 лет и она ни о чем не сожалела.

– Я живу так, как хочу. И почта никуда не денется. Новая кровь в этом здании не помешает, да и само здание пора сносить и строить новое. Всему нужно дать возможность закончится, чтобы начать что-то новое.

Лиса была мудрой, любопытной и очень доброй. Хотя она скрывала свою доброту за напускной резкостью, часто грубостью. Лиса видела людей насквозь и не скрывала своего к ним отношения, каким бы оно ни было. Некоторые жители Таури боялись Лису, некоторые не долюбливали, но все уважали.

Паул любил эту старую женщину, низенькую, тонкую, почти хрупкую, но сильную духом, острую на язык и очень проницательную, почти провидицу.

Поэтому он шел на почту с уверенностью, что он получит ответы, которые многое прояснят.

Дверь открывалась тяжело и с жутким скрипом. Помещение почты было светлым только тогда, когда в единственное маленькое зарешеченное окно попадало солнце – поздно вечером. А сейчас было темновато, пахло сургучом. На почтовом прилавке, на полках с папками, посылками, открытками и коробками для упаковки, на полу под окном, на столике со списком подписных изданий и заполненными бланками – образцами, всюду стояли цветы в горшках. Они обильно цвели, зеленели, издавали удивительные ароматы.

Это никогда не переставало удивлять Паула. Как в таком темном, достаточно душном помещении, цветам, посаженным в маленькие, надтреснутые, пластиковые горшки удавалось не просто выживать, а вырастать такими пышными, огромными, да еще цвести.. У Паула в его светлом, белом, залитом солнце доме не прижилось ни одно комнатное растение, которым он создавал королевские условия, сажая их в глиняные горшки ручной работы, покупая им видовой грунт, удобряя их.. они просто чахли и сохли. Загадка. Лиса не открывала секрета, а только хитро улыбалась, когда Паул спрашивал о цветах и их буйном и постоянном цветении в таких некомфортных для них условиях.

Хозяйка почты сидела за прилавком на высоченном стуле, уткнувшись в ноутбук, приступив очки на кончик носа и глядя на экран поверх них.

– А, вот и ты, Паул. – сказал он вместо приветствия, не глядя на вошедших Паула и Агату. Я тебя жду с утра, как только услышала о трагедии. Бедная Лиза-Клара. Я ведь знала ее лучше, чем другие, мы родились и выросли в соседних домах. Наши родители дружили.

– Добрый день, Лиса – поздоровался Паул.– Мы пришли, как я и предупредил, вместе с Агатой.

– Здравствуйте Лиса. – сказала Агата.

– Мы все не хотим расставаться ни на миг с лучшим в нашей жизни.– Лиса повернула голову в их сторону и посмотрела поверх очков вначале на Агату, затем на Паула.– Ну, задавайте ваши вопросы. – сказала Лиса, закрыв ноутбук и жестом подозвав своих визитеров к почтовому прилавку. Они разговаривали тихо как заговорщики, почти соприкасались головами.

– Лиза-Клара была младше тебя? – спросил Паул.

– О да, я старше ее. – засмеялась Лиса.

– Лиса, ты, знаешь о том, что Лиза- Клара в 16 лет… – Лиса не дала Паулу договорить.

– Послушала родителей и сделала аборт? Знаю, конечно. Мне в назидание рассказали эту историю родители, которые не признавали беременность вне брака. Я была старше Лизы, и могла уже рожать, если бы мне такая блажь пришла в голову, но мои родители были бы категорически против, если бы мой ребенок появился не в законном браке.

– Лиза -Клара переживала? Вы общались в то время? – спросила Агата.

– Не часто уже. Я работала тут, на почте, помогала родителям, а Лиза -Клара… она запуталась тогда … – задумчиво ответила Лиса.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил Паул.

– Паул, вот Агата меня поняла. -Агата кивнула. – Лиза-Клара забеременела, сделала аборт, потом она то сходилась с Абрамом, то расходилась. Ей, конечно, казалось порой, что она сделала ошибку, совершила грех, а потом она приходила к выводу, что все было сделано правильно, принято единственно верное решение. Сомнения, неуверенность в себе. Она душевно металась. Понятно, что было не повернуть время вспять, чтобы принять иное решение, но человек таков- полон вины, обиды и сожалений, которыми как будто пытается изменить прошлое… – Лиса задумалась, сцепила морщинистые, покрытые пигментными пятнами руки в замок и понесла из к губам, потом снова опустил на стойку.– Ей было неимоверно тяжело тогда.

– Вы знаете, кто был отцом ребенка? – спросила Агата.

– А это важно? – Лиса смотрела на свои сцепленные руки.

– Да, это очень важно.– сказал Паул.

– Абрам.– Лиса назвала имя и замолчала снова.

Паул и Агата выдохнули. Это было неожиданно. Даже неправдоподобно. Ведь именно Абрам десятки лет по рыцарски любил Лизу -Клару, наверняка мечтал стать ее мужем, просто преклонялся перед этой женщиной. И при всем при этом, оказывается, был отцом ее неродившегося ребенка. Это их связало тесно. Настолько, что не хватило пространства для счастливой семейной жизни? Только для горькой памяти?