Заклятая невеста. Расширенная версия

13

Арка Благоденствия.

Эта мысль отпечаталась во мне, как раскаленное клеймо, и пусть я готовилась к этой минуте, даже несмотря на весь творящийся здесь абсурд, не ожидала, что это будет так. Всевидящий, да я вообще не представляла, как это будет, но… неужели он о чем-то догадывается?

– Вы говорили о том, что это случится на рассвете, – у меня даже голос почти не дрожал, когда я это произнесла. – Разве нет?

– Рассвет уже наступил. Здесь.

Да-да, сила слова, и, если так подумать, рассвет здесь действительно наступил.

– К чему такая спешка? Я думала, мы будем веселиться всю ночь.

– Веселиться? Или брезгливо коситься по сторонам? – Золтер пристально посмотрел на меня. – Идем.

– Нет, – сказала я, рванувшись. – Нет. Я не пойду.

– Неужели?

Перед глазами отчетливо встал наш разговор на башне, и то, как меня спеленали, когда вели смотреть на наказание Льера. Вот только сейчас Золтер почему-то не спешил превращать меня в безвольную куклу и тащить за собой, хотя мог сделать это в два счета. Или не мог? Или здесь в кои-то веки действительно нужно мое согласие?

– Почему именно сейчас? – спросила, чтобы подтвердить свою догадку.

– Ночь схождения луны и солнца, – напомнил он.

– И?

– Такое в Аурихэйме бывает раз в сто лет.

Раз в сто лет?! То есть если сегодня пропустить этот момент, потом меня на сто лет оставят в покое? Эта мысль, совершенно сумасшедшая, пришла вместе со следующей. Льер сказал, что Золтер не отступится, пока я девственна, вот только откуда они об этом знают?! Мой брак с Майклом был тайной даже для моей семьи, никто, ни Луиза, ни даже Тереза не знали, что он ко мне ни разу не притронулся, потому что не мог.

Его флирт с другими женщинами просто не мог зайти дальше флирта, потому что у Майкла не получалось ничего. Вообще. Ему нравилась сама мысль о том, что женщины находят его привлекательным, и то, что он так далеко зашел с нашей горничной, далеко – я имею в виду, до раздевания, было скорее жестом отчаяния. Тем не менее это не отменяло того, что Золтеру об этом знать неоткуда. Просто неоткуда!

Если только не…

– Откуда вы узнали про Майкла? – прямо спросила я, сжимая кулаки.

– Откуда? – У него дернулась бровь: величайшее исполнение эмоций от его аэльвэрства! Он шагнул ко мне вплотную, но я не попятилась, наоборот, вскинула голову. – Ты разве еще не поняла, Лавиния? Тебя берегли для меня. Все это время. Все твои чувства к этому ничтожеству – это чары. Вся твоя жизнь – моя воля.

– Помочь ему я тоже не могла по этой причине, – пробормотала я.

Это был не вопрос, но Золтер ответил:

– Да.

Кажется, в эту минуту внутри меня что-то порвалось, потому что я с криком бросилась на него. Целилась в лицо, но Золтер успел перехватить: вот только сомкнуться браслеты жестких пальцев вокруг моих запястий не успели. От моих рук посыпались искры, и его оттолкнуло в сторону, впрочем, ненадолго – я бросилась за ним. Вцепившись в идеальный мундир, колотя руками по плечам, пинаясь, что было легко сквозь эту сказочную ткань, я прошипела ему в лицо:

– Я никогда не стану вашей! Никогда! Никогда! Никогда!

На этот раз его попытка перехватить мои руки увенчалась успехом, он сдавил их так, что я вскрикнула, рывком притянул к себе.

– Я прямо сейчас могу заставить тебя смотреть на то, как твоя смертная умирает.

– И что потом? – ядовито осведомилась я, с ненавистью глядя в холеное лицо. – Что, если я даже после этого с вами не пойду? Будете ждать еще сто лет и притащите мой нарядный скелет к Арке?

– Не шути со мной, девчонка. – В глаза его впервые за все время плеснула настоящая ярость. – Или ее крики ты будешь слышать до конца своей жизни, просыпаясь ночами в холодном поту. Ньиаехт!

Это прозвучало как удар хлыста. Я снова попыталась вырваться, но тщетно, магия жизни, к которой я обратилась, взвилась вокруг нас буйством взметнувшихся над землей корней и веток, которые в мгновение ока рассыпались тленом. Лес застонал от боли, и я вскрикнула, а в следующий миг в радужку Золтера плеснула самая что ни на есть страшная тьма.

– Ньиаехт. Приведи сюда смертную.

– Нет! – взвыла я, когда сияние портала сомкнулось за спиной слуги. – Нет, пожалуйста, я пойду с вами к Арке! Не надо!

Но было уже поздно: мужчина вышвырнул Амалию к нашим ногам. Испуганная, растрепанная, она вскинула на меня огромные глаза, и я задохнулась от ужаса.

– Я пойду с вами к Арке, – выдавила через силу. – Чего вы еще хотите?!

– Чтобы ты запомнила это, – произнес он, и тело девушки выгнулось от боли дугой. Поклясться могу, он к ней не прикасался, но Амалия кричала и билась в рассыпающихся над ней изумрудных искрах, словно ее рвали изнутри.

– Не надо! – кричала я, срывая голос. – Хватит! Не надо!

Но остановился он только тогда, когда пожелал сам. Девушку колотило, но приблизиться к ней мне не позволили, Ньиаехт с совершенно непроницаемым лицом вздернул ее на ноги, прижимая к себе, как тряпичную куклу. С белым как мел, залитым слезами лицом, она дрожала всем телом, всхлипывая и хватая губами воздух.

– Нам уйти, мой повелитель? – слуга склонил голову.

– Нет. Останешься здесь до конца ритуала, – приказал Золтер и взглянул на меня. – Руку.

Я вложила руку в его ладонь. Слишком потрясенная, чтобы сказать что-либо, шла вместе с ним к переливающейся светом Арке, хотя мыслями была очень далеко отсюда. Возможно, на своем первом балу, когда Майкл впервые улыбнулся мне. Были ли его чувства тоже навеяны чарами? Хотя нет, зачем, достаточно было того, что он просто хотел исцелиться. Но исцелиться не мог, потому что чары элленари убивали любую мою попытку ему помочь.

«Вся твоя жизнь – моя воля».

Как такое может быть?

Все мои чувства, вся моя радость от первого прикосновения пальцев к пальцам… Всевидящий! Даже если принять во внимание, что для Майкла это ничего не значило, оно значило для меня. Это были мои чувства.

Нет, не мои.

– Как же я вас ненавижу, – прошептала я, когда мы оказались под Аркой.

Дико было испытывать такие чувства в этом волшебном месте, в средоточии жизни, пусть даже едва оправившейся от пощечины смерти Золтера, но я ничего не могла с собой поделать.

– Мне не нужна твоя любовь, – произнес он, а потом полоснул себя кинжалом по ладони.

Первые капли крови упали вниз и с шипением впитались в землю, когда он повернул мою ладонь, чтобы порезать ее. Боль дернула, но как-то слабо, а в следующий миг моя кровь уже сливалась с его, когда Золтер сплел наши пальцы и вскинул руку. От арки вниз устремились вьюны, оплели наши запястья.

– Перед лицом Аурихэйма я беру эту женщину в жены, – произнес он, и эхо подхватило его слова. – Клянусь кровью и магией.

Ввысь взметнулось кружево тлена и иссиня-черная дымка, скользнувшая над нашими соединенными ладонями.

– Принеси клятву, Лавиния.

Всевидящий, я не хочу.

Мысль пришла далекой и какой-то пустой: за спиной Ньиаехт по-прежнему прижимал к себе Амалию.

– Перед лицом Аурихэйма я беру этого мужчину в мужья, – каждое слово давалось с трудом и весило, по меньше мере, сотню фунтов. – Клянусь кровью и магией.

Серебро и золотые искры взметнулись в воздух, смешались с дымкой магии смерти, впитались в нее. Узор на руке полыхнул огнем, а в следующий миг моя магия отделилась от его, вьюн соскользнул с наших рук, взорвался ослепительным сиянием. Прежде чем я успела вздохнуть, оно обрушилось вниз, и Золтера отшвырнуло в сторону.

Несколько мгновений я ничего не видела: глаза привыкали к тающему свету, напоминавшему о взорвавшемся солнце или чем-то подобном. Лучше бы не видела и дальше, потому что поднимающийся из глубокой земляной борозды повелитель Аурихэйма тоже напоминал готовое взорваться солнце. Черные от глубинной тьмы глаза, казалось, вобрали всю силу смерти, а волосы наоборот раскалились, словно их окунуло в пламя. Над Аркой оседали золотые искры, которые померкли, стоило ему взмахнуть рукой.

Я услышала сдавленный вскрик Амалии, поэтому метнулась к девушке, закрывая ее собой.

– Не смейте! – выдохнуло хрипло. – Я выполнила ваше условие! Я произнесла клятву!

– Произнесла, – несмотря на клубившуюся в его глазах тьму, голос звучал неестественно-холодно, словно через него со мной сейчас говорила Смерть. – Но видимо, в тебе было недостаточно желания, Лавиния. Недостаточно искренности, подтверждающей желание стать моей.

– О каком желании вы говорите?! – выкрикнула я, вцепившаяся в меня Амалия дрожала всем телом. – Вы не дали мне даже возможности узнать вас получше. Не дали возможности понять, зачем я вам. Если бы у меня была причина…

– Причина? – Золтер приблизился, вдавив пальцы в мой подбородок. – Тебе нужна причина, Лавиния? Что ж, одна у тебя сейчас будет.

Я не успела вдохнуть, когда Амалию швырнули в руки элленари, а меня в портал. Не сразу поняла, что оказалась в покоях Золтера: ничем иным это темное царство со вкраплениями белого и платины (или похожего на нее металла) быть не могло.

– Не смейте ко мне приближаться, – процедила, оглядываясь.

Здесь не было ничего, что могло бы мне помочь. Здесь не было жизни.

– Ты все еще мне указываешь? – хмыкнул он, и платье на мне разлетелось тленом.

Я видела, как кружатся и оседают пепельные хлопья, как жутковатый, неестественный снег, но гораздо более страшно было оказаться перед ним полностью обнаженной и услышать глухой стук: перстень брата упал к моим ногам, откатился в сторону, и я замерла.

– Что это? – спросил Золтер, шагнув ко мне.

Теперь, когда я была полностью обнажена, его пальцы на подбородке ощущались, как раскаленные тиски. Они не могли быть такими горячими хотя бы потому, что стоявший передо мной мужчина был словно сотворен из камня, но они были, и жар от них растекался по телу.

– Кольцо моего брата.

– Откуда оно у тебя?

– Оно всегда было со мной.

– Не лги. Оно появилось уже после нашего знакомства.

– Оно всегда было со мной, – повторила я.

– Льер.

Его голос не дрогнул, только глаза почернели еще сильнее: в этой тьме утонули не только зрачки, но и белки.

– Значит, близость с ним приятнее близости со мной?

Короткое мгновение замешательства (я ведь действительно об этом думала) дорого мне обошлось. Я едва успела открыть рот, когда услышала:

– Замолчи, Лавиния, – пальцы почти нежно скользнули по щеке. – Замолчи, пока я не заставил тебя это сделать.

– У нас…

Он действительно заставил. Словами «не было близости» я подавилась, а в следующий момент чуть не захлебнулась криком, который так и не сорвался с моих губ: меня швырнули на кровать, и ледяное покрывало иглами впилось в кожу. Я попыталась отползти, но меня подтянули к себе.

– Потом, – сказал он, – поделишься впечатлениями, кто тебе больше понравился. Когда я позволю.

Я задохнулась от ужаса, а после от дикого сладкого чувства, которое отозвалось на его прикосновение внутри.

«Не надо!» – хотела крикнуть я, но разумеется, не смогла.

Не смогла, только с силой уперлась ладонями в его мундир, пытаясь оттолкнуть.

Тщетно.

В моей жизни просто не могло такого случиться, но в моей жизни случилось замужество с Майклом, которое, оказывается, было частью плана элленари. Я бы очень хотела отрешиться от чувств, которые на меня обрушились, но у меня не получалось. Не получалось избавиться от наваждения скользящих по телу пальцев, на которые я откликалась дрожью.

Не я, а клятая отметина! На моем предплечье по-прежнему горела метка его принадлежности, и когда он касался ее, от бегущего по телу жара хотелось кричать в голос. Возможно, я и кричала бы, если бы не магия элленари.

«Не надо! – мысленно орала я. – Я не хочу, чтобы это было так!»

Он меня не слышал, либо не хотел слышать, потому что я падала в черные провалы глаз, в которых не было даже отголоска чувства. Все мои попытки вырваться просто оборвали, задрав руки над головой и вжимая каменным телом в кровать.

Слова «вся твоя жизнь – моя воля» неожиданно обрели совершенно иной смысл.

В ту минуту, когда внутри меня взорвалась боль, я уцепилась за нее и отвернулась, чтобы больше не видеть его лица. Может быть, эта магия способна заставить мое тело его хотеть.

Мое тело.

Но не меня.

В общем-то, мне было уже все равно: и то, что движения стали более мягкими, и то, что мои запястья освободили. Я думала только о том, когда все закончится, а на его приказ:

– Смотри на меня, – отреагировала тем, что закрыла глаза.

Достаточно было и того, что сквозь боль внутри набирала силу пульсация, унизительное желание, которым я была обязана обжигающей мою руку вязи.

– Посмотри на меня, – повторный приказ прозвучал резче. – Или мне заставить снова привести Амалию?

– Не думала, что вы еще и таким страдаете, – язвительно выдохнула я с осознанием, что снова могу говорить.

– Я не страдаю, Лавиния. Я наслаждаюсь.

– О, ну здесь вам определенно повезло, – ввернула я. И замолчала уже по собственному желанию.

Наверное, это могло бы быть по-настоящему приятно: такая мысль меня посетила, когда я содрогалась от навязанного мне наслаждения.

Наверное.

Но я этого никогда не узнаю.

– Куда ты? – резко спросил он, когда я рывком освободилась из его рук.

– Подальше от вас. В ванную, – пояснила, когда поняла, что сейчас свалюсь бревном от очередного заклятия.

– Ванная за дверью, – сообщили мне. – Не закрывать.

– Дверь? – поинтересовалась я. – Или ванную?

На самом деле я была близка к истерике, но с любой истерикой можно справиться, когда понимаешь, что рассчитывать не на кого. Кроме себя.

Точно так же я понимала, что дверь Золтера не остановит, и сказано это исключительно в воспитательных целях.

Ванная была самой обычной, если можно назвать обычной помещение длиной футов тридцать, где вместо ванны располагался утопленный в пол бассейн. Который, стоило мне войти, наполнился кристально чистой и прозрачной водой, что определенно было необычно. Отсутствие кранов тоже немного выбивалось из «обычности», но я быстро шагнула в воду. Она, на удивление, оказалась как я люблю: чуть горячее чем принято (тут уж впору смеяться, что ванная элленари единственная, кто в этом мире считается с моими желаниями). Но если начать смеяться, это уже и будет самая настоящая истерика, поэтому я окунулась в бассейн по плечи.

Вода окутала мягким покрывалом, согревая, и я прикрыла глаза. Открыла от того, что у меня звенело в ушах и кружилась голова. К саднящей боли внизу живота прибавилось странное тянущее чувство, и когда я посмотрела вниз, увидела, что вода быстро и густо окрашивается кровью.

14

Наверное, я много глупостей делала в жизни, но эта чуть не стала для меня фатальной. Горячая вода. Матушка мне говорила, что после первой близости нельзя наполнять ванну горячей водой, но говорила она это перед свадьбой с Майклом. Сегодня же мне было не до тех далеких воспоминаний, когда я смущенно улыбалась в ответ на такие откровения.

– Кровотечение я остановил, – произнес Хьерг, глядя почему-то не на меня, а на Золтера, – но в ближайшие дни лучше воздержаться от…

– Сравнений, – сказала я.

– Что? – переспросил целитель, зато брови Золтера сошлись на переносице.

Лично мне было безразлично, что там и куда у него сошлось.

– Сравнивать мне было не с чем, – сообщила я, глядя на него. – Но могу сказать, что это было самое отвратительное, что мне довелось испытать.

– Вон.

Последнее относилось к Хьергу, и целитель исчез так быстро, словно в портал шагнул, а не преодолел расстояние до двери, от которой его отделяло футов сорок.

– Я хочу к себе, – сказала я.

– Ты останешься здесь.

– Если я останусь здесь, вы не проснетесь.

Я сказала это совершенно серьезно, и мне даже не стало страшно.

– Значит, я не буду засыпать.

Я смотрела на него, пытаясь понять, какая странная магия привязала меня к нему. Хотя сейчас мне даже это было безразлично, от потери крови до сих пор кружилась голова и клонило в сон. Правда, сейчас я ясно отдавала себе отчет в том, что рядом с ним не засну. Даже если мне придется постоянно щипать себя за запястье, чтобы не закрывались глаза.

– Вы всерьез считаете, что у нас что-то получится? – спросила я.

Говорить с ним мне хотелось меньше всего, но, наверное, говорить стоило, потому что замолчать я боялась еще больше. Замолчать, свернуться клубком и утонуть в этом чувстве полного бессилия. Что-то похожее я испытала, когда почти потеряла сознание и соскользнула на дно бассейна, не в этот миг, чуть позже – когда меня рывком выдернули на поверхность и подняли на руки. В спальню меня притащил именно Золтер, он же вызвал Хьерга (который почему-то пришел не через портал, а постучал в дверь).

– Разумеется.

Умом я понимала, что в определение «чудовище» он вполне себе вписывается. В ту минуту, когда он ответил: «Разумеется», – спокойно, глядя мне в глаза, я поняла, что чудовищ до этого еще не встречала.

– Верните Амалию в наш мир.

– Она останется в Аурихэйме.

– Вы дали слово. Ритуал состоялся.

– Я сказал, что она не нужна мне, – произнес он. – И что если она не нужна тебе, она вернется в мир людей. Но она тебе нужна, твоя суть отрицает то, что ты останешься здесь одна.

И снова ловушка слов.

Сколько еще раз мне придется в нее попасть, чтобы проверять и взвешивать каждое слово элленари?

Стук в дверь.

Короткое разрешение войти.

– Мой повелитель, – Ньиаехт склонился. – Правитель Золотого двора просит об аудиенции.

– Хьерг.

Я увидела сияние портала за дверью, и целитель снова шагнул в комнаты.

– Останешься с ней, пока я не вернусь. Здесь. Выходить запрещаю.

А вот у него портал почему-то сработал, и когда Ньиаехт прикрыл за собой дверь, я посмотрела в глаза целителю.

– Почему вы открыли портал в коридор?

– Покои его аэльвэрства запечатаны личным заклинанием. Войти сюда можно только с его дозволения и все, что здесь происходит, остается только здесь.

Хорошо, что Льер не слышал меня.

Эта совершенно сумасшедшая мысль пришла в ту минуту, когда взгляд упал на перстень. Вероятно, кто-то из мужчин случайно отшвырнул его ногой, и теперь он валялся в нескольких футах от кровати. Целитель проследил мой взгляд, поднял подарок Винсента и протянул мне.

– Спасибо.

Интересно, как долго мужчина может делать вид, что не знает о случившемся? Особенно если он целитель высшего уровня.

Недолго. Это я выяснила, когда Хьерг все-таки отвел глаза.

– Помогите мне, – тихо сказала я. – Помогите мне отсюда выйти.

Слова просьбы приходилось из себя выталкивать.

– Я знаю, о чем прошу. Но я не могу…

– Аэльвэйн, – меня прервали раньше, чем я бы начала умолять, – у меня есть одна возможность отвести вас в ваши покои, но мне нужно, чтобы вы понимали, о чем идет речь. Целитель дает не только клятву жизни повелителю, которую нельзя нарушить. Он клянется, что спасение жизни первостепенно. Скажите, ваша жизнь зависит от того, останетесь ли вы здесь или вернетесь в свои покои?

Дважды повторять ему не пришлось.

– Я умру, если останусь здесь.

– Моя магия несколько иного рода, – произнес Хьерг, словно извиняясь.

По телу скользнула легкая дымка, и на мне оказалось платье. Больше похожее на нижнее (длиной и плотностью), но мне сейчас было все равно.

– Обопритесь о мою руку, – произнес элленари, откидывая покрывало, и я последовала его совету. Чувствуя себя слабее котенка, поднялась и пошатнулась, но он меня удержал.

Перед глазами то и дело темнело, по телу струился холод, но Хьерг держал крепко. Одной рукой поддерживал за талию, другой сжимал ледяные пальцы. Путь до моих комнат показался невыносимо долгим, но когда я оказалась на кровати, в окружении жизни и цветов, вздохнула с облегчением. Это того стоило, пусть даже босые ноги до сих пор пощипывал холод.

– Я дам рекомендации о том, что вам необходим покой и уединение, – произнес он. – Скажу, что у вас был серьезный приступ.

– Элленари не могут лгать, – напомнила я.

– Ваша просьба была близка к истерике, – хмыкнул он. – Так что лгать мне не придется, но это большее, что я могу для вас сделать.

На миг показалось, что в его словах прозвучало сожаление.

– Вы сделали больше, чем могли, – сказала я. – Спасибо.

А вот теперь изумление. В глазах.

Прежде чем Хьерг успел ответить, пространство раскроило сияние портала, и в мои покои шагнул Льер.

Мне казалось, что сегодня уже пережила все, что можно, но сейчас под его взглядом снова почувствовала себя обнаженной. Даже под кучей покрывал представила себя с бесстыдно разведенными бедрами, пытающейся сопротивляться и цепляться за бесконечно ускользающее под магией сознание.

– Арка им отказала. – Голос Хьерга вытряхнул меня из странного оцепенения под жестким взглядом. – Но все, что нужно, уже произошло.