Прокуратура на краю Вечности. Часть Первая

Я как-то критически относился к перспективе напиваться до потери сознания, тем более, что все эти наставления относились к некому гипотетическом следователю, которым я ни при каких обстоятельствах становится не собирался. Но я промолчал и лишь продолжал кивать и улыбаться преданнейшей из улыбок.

– Н-да, – произнес между тем следователь.– Так, на чём мы остановились?

– На умении пить, – с готовностью напомнил я.

– Да, верно, – кивнул следователь. – С тебя бутылка. – И я так и не понял, то ли отнести данное замечание на счёт сомнительного юмора старшего следователя, то действительно придётся проставляться. И зачем только непьющему следователю спиртное? Я не понимал.

– Ну, что? – в раздумье произнес Воцйоб, скользя взглядом по кипе бумаг на столе. -Сегодня мы с тобой…

Договорить он не успел. Дверь кабинета отворилась, и в нее просунулась голова того самого усатого субъекта, которого я встречал на лестнице.

– Ну что, Яков Валерьевич, ты идёшь? – поинтересовался новоприбывший и добавил. -Всё уже готово.

– Да, да, да! – заторопился старший следователь. – Я сейчас…

– Давай быстрее! Шашлык стынет! – И с этими словами усатый тип удалился, не забыв, правда, прикрыть за собой дверь.

Следователь засуетился. Он похватал со стола какие-то бумаги, и не особо заботясь об их сохранности, покидал их все сейф, после чего сейф запер, и обратился ко мне:

– Значит так, на сегодня ты свободен. Можешь ехать домой. Завтра жду тебя в 9:00. Всё. Не забудь пол-литра.

Я кивнул. Пол-литра, так пол-литра. Вместе со следователем мы вышли из кабинета в коридор, где и распрощались. Воцйоб засеменил налево и свернул в одну из малопримечательных дверей, притаившийся в сумрачной зоне коридора. Там его появление было встречено дружными приветствиями и криками с предложением устроить старшему следователю то, чем обычно судья наказывает нарушивших правила футболистов. Воцйоб что-то ответил, но что именно, я не разобрал, после чего прикрыл за собой дверь, чем существенно ограничил громкость долетающих из помещения звуков. Но прикрыл дверь он недостаточно плотно, так что мне удалось уловить тонкий запах костра, и услышать потрескивание разгорающийся поленьев. Я ещё помню, тогда подумал, не слишком рискованно разводить костер прямо в помещении, но поразмыслив, решил, что не моё это дело, и что я в общем-то не сильно огорчусь, если приехав на следующий день в прокуратуру, увижу на её месте догорающее пепелище.

С этими позитивными мыслями я и покинул прокуратуру. Уже на свежем воздухе, отойдя от здания прокуратуры на приличное расстояние, я почему-то решил обернуться. Не скажу, что сделал это я совсем уж без причины. Просто мне показалось, будто кто-то наблюдает за мной, и взгляд, буравящий мой затылок, отнюдь не отличается дружелюбием .

Я никого не увидел. Во всяком случае, никого конкретного. В одном из окон второго этажа вроде бы мелькнуло чьё-то лицо, но чье именно, я так и понял. Я еще раз внимательно оглядел громаду старинного здания (так и хочется сказать – Замка), непроницаемо-темным силуэтом запечатлённый у на фоне вечернего неба. Сейчас дом казался мне не просто мрачным, а скорее зловещим, и я в который раз подумал: кому пришло в голову разместить прокуратуру в столь неподходящем месте, и ещё: а что находится в остальной части здания? По моим наблюдениям, все помещения, выделенные под нужды прокуратуры, занимали едва ли десятую, а, может, и меньшую часть всего строения. Значит, остальная территория этой громады была свободна, если, конечно, кому-нибудь не пришло в голову разместить рядом с прокуратурой ещё что-нибудь, например, похоронное бюро. А что? Очень милое соседство. Опять же, бегать далеко не надо. В общем, все удобства. Но почему-то мне казалось, что остальное часть дома всё же пустует. Слишком запущенно и одиноко она выглядела. Но тогда всё равно оставался нерешенным вопрос, а что там? Неужели просто пустые комнаты? Тогда почему на большинстве окон до сих пор висят портьеры? Забыли снять? Я решил при первом удобном случае выяснить этот вопрос.

Я кинул последний взгляд на одичавшее графское имение и отправился на автобусную остановку. К этому времени, когда автобус подъехал, я уже напрочь забыл о маячившем в окне второго этажа лице, и озаботился более насущной проблемой на тему, чего бы перекусить (продовольственный ларек оказался закрыт по причине отсутствия продавщицы). "Ушла на 5 минут" гласила надпись на табличке, выставленной со стороны окошечка для торговли. Я прождал автобус минут 20 и могу засвидетельствовать: продавщица так и не объявилась. Не найдя необходимых и ингредиентов для своего желудка, я всю дорогу провел в плохом расположении духа и занимался тем, что размышлял о положительных и отрицательных сторонах предстоящей практики. Домой я вернулся убежденный, что со следователем мы поладим, хотя ездить все же придётся.

День второй. Вторник.

На следующее утро я прибыл в прокуратуру равно в половине девятого. Поднялся по уже знакомой лестнице на третий этаж и, поскольку дверь оказалась заперта, постучался. Некоторое время ничего происходило. Я постучался снова, на сей раз значительно громче. С той стороны послышались чьи-то шаги, и через непродолжительное время дверь отворилась. На пороге возникла низенькая, рыжеволосая женщина лет 50 лет, в маленьких очках, слезающих ей на нос, и красном пальто, чем-то напоминающим шинель.

– Чего тебе? – неприветливо спросила она.

– Мне… Мне к следователю… Якову Валерьевичу…– немного растерялся я.

– А, ясно… – протянула женщина. Она отодвинулась вглубь коридора и дала мне пройти. – Яков Валерьевич сейчас занят. Подожди его здесь.

– Хорошо. – я кивнул, и заметив у стены скамейку, присел на неё. Женщина бросила на меня неодобрительный взгляд и скрылась за соседней по отношению к следовательскому кабинету дверью. Я вздохнул с облегчением. Не то, чтобы первая увиденная мной в прокуратуре особь женского пола производила негативное впечатление, но и к разговорам на отвлечённые темы этот индивид женского пола не располагал. Я, помнится еще тогда подумал, кто она такая и какую должность занимает, но так и не определился. На двери, за которой она скрылась, никаких пояснительных табличек не было, поэтому определить, кем она является, не представлялось возможным.

Сидя в коридоре, я прислушался. В прокуратуре царила естественная для этого времени суток тишина. По тому, как пугал меня в прошлое моё посещение следователь, я посчитал, что к моменту моего приезда в прокуратуре будет во всю кипеть бурная деятельность, а выходило совсем наоборот. Большая часть прокуратуры всё ещё была погружена в глубокий сумрак, и оттуда не исходило даже намека на какую-либо активность. Похоже, во всей прокуратуре находились сейчас следователь, да эта, сомнительного вида старушка с неприветливой физиономией. Да ещё я, неизвестно зачем-то приперся в такую рань. Я немного затосковал. Похоже, мне в научные руководители достался ярко выраженный работоголик с замашками диктатора. Что же мне теперь с таким делать?

Мои размышления были неожиданно прерваны серией глухих ударов, перемежаемых с жалобами и причитаниями, суть которых я не уловил. Звуки шли, как мне показалось, из-за дверей следовательского кабинета. Я насторожился. Что-то эти звуки мне напоминали , и мне хотелось знать, что именно. Я постарался услышать еще что-нибудь, но мне этого не удалось. Так же неожиданно, как начались, звуки так же неожиданно и прекратились. И вновь наступила тишина, не прерываемая ничем, кроме звука моего собственного дыхания. «К чему бы всё это?» подумал я, и, как бы в ответ на мой вопрос, дверь кабинета следователя отворилась. Оттуда вышел сам следователь, сопровождаемый или сопровождающий ничем непримечательного сотрудника милиции с погонами лейтенанта и какой-то по-детски расстроенный физиономией. Никаких признаков избиения ни на одном, ни на другом не наблюдалось, если не считать некоторой потрепанности в одежде мента и съехавшей на одно ухо фуражки.

– Ну, значит, мы договорились, да? – произнёс следователь, с самым дружеским видом кладя одну руку на плечо лейтенанта, а другой пытаясь оторвать его руку от папки, которую тот сжимал, словно последнюю надежду. Это ему удалось, но с большим трудом. – Завтра в два.

– Да, да, – закивал лейтенант, неловко пожимая протянутую ему руку. – Обязательно.

– Только не опаздывай, пожалуйста, – предупредил следователь, и в его голосе мне послышалось угроза.

– Яков Валерьевич, да что вы! Как я могу! – принялся бормотать лейтенант.

– Ладно, ладно, – похлопал его по плечу следователь. – Значит, завтра в два я тебя жду. Ну всё, счастливо.

– До свидания, – попрощался мент и ушёл.

Следователь проводил его таким взглядом, словно раздумывал, не дать ли ему пинок под зад. Когда за лейтенантом захлопнулась дверь, следователь обратил внимание на наличие в коридоре моей персоны. Несколько секунд он с недоумением во взгляде рассматривал меня, словно пытаясь вспомнить, кто я такой, потом, видимо, вспомнил и пробормотал:

– Ах да…– Затем уже обращаюсь ко мне: – Заходи! – И сопроводил свои слова с приглашающим жестом.

Я поднялся.

– Здравствуйте! – с некоторым опозданием вспомнил я.

– Привет, – сказал следователь. Не очень приветливо, но для начала сойдёт. Я вошел в кабинет. Со вчерашнего дня в нём мало что изменилось, разве что бумаг на столе стало ещё больше, да окно было зашторено не так основательно и сквозь него пробивался узкий лучик света. Впрочем, следователь исправил это упущение и тут же ликвидировал брешь в глухой обороне занавесок.

– Присаживайся! – предложил он мне затем. Я сел на один из стульев и принялся ждать, что последует дальше. Следователь сел напротив и некоторое время что-то искал на столе, затем перевел взгляд на меня. Выражение его лица при этом оставалось таким, словно моё присутствие портило ему весь окружающий пейзаж. Я, как мог, постарался замаскироваться под мебель, но, видимо, мне это не очень удалось, поскольку выражение лица следователя ничуть не изменилась, разве что в нём появились ещё больше озабоченности.

– М-да, -сказал он вздыхая. Затем: – Ты позавтракал?

– Да, – кивнул я.– Перекусил немного.

На самом деле я успел купить по дороге всего пару гамбургеров, так что вряд ли это можно было считать полноценным завтраком.

– А вот я не успел, – признался следователь. – Ставь чайник!

Я сначала не понял, к кому относится последнее предложение, но по внимательному взгляду следователя догадался, что вероятнее всего ко мне, после чего зашарил взглядом в поисках чего-нибудь похожего на чайник.

– На подоконнике, – подсказал следователь.

Я оглянулся. От подоконника меня отделяло целых три метра, поэтому пришлось подняться и совершить небольшую прогулку. По дороге я успел поразмыслить, что следователь довольно бодро взялся за моё обучение и, возможно, скоро мы придём на новую ступень развития, заключающуюся в том, что мне поручат важное задание по доставке пива для работников прокуратуры. В принципе, это было вовсе неплохо, и я бы не возражал, если бы все мои практикантские обязанности на этом закончились. Все же, носить пиво значительно приятнее, чем торчать в прокуратуре целый день и париться над расследованием дел, имеющих к тебе примерно такое же отношение, как к голодающим китайцам торговля марихуаной. Во всяком случае, мне так казалось.

Чайник оказался старым, допотопный кипятильником, торчащим из емкости, которую с большим трудом можно было назвать кувшином, скорее она напоминала измерительную колбу с горлышком для более удобного слива воды. Я поискал взглядом розетку, и обнаружив ее над соседним столом, перенос кипятильник туда. Потом подумал, стоит ли добавить в импровизированный чайник воды или обойдётся имеющейся в наличии, но в этот момент дверь в кабинет следователя заскрипела и с явной неохотой отворилась. Я замер. Обычно в таких случаях ожидаешь самого худшего, но в данной ситуации я никак не мог сообразить, что же для меня сейчас самое худшее, поэтому просто ждал, что оттуда вынырнет и на кого она первым набросится, на меня или следователя. Следователь, по моим соображениям, был более удобной мишенью. Прошло, наверное, несколько секунд, в течение которых в дверном проеме так никто и не объявился, прежде чем из пустоты коридора материализовалась чья-то рука и, подержавшись несколько секунд за дверную ручку, убралась обратно. Я подумал, к чему бы это, и вопросительно взглянул на следователя. Тот, похоже, был озадачен не меньше моего и просто пожал плечами, давая понять, что сам не совсем понимает, что происходит. Я хотел было посмотреть, кто там в коридоре, но следователь жестом остановил меня. Прошло еще несколько секунд, в течение которых ничего не происходило. Затем рука появилась снова, а вслед за ней в следовательский кабинет протиснулось тело; втянулась словно осьминог, притянутый щупальцем, после чего нашим взорам предстала чрезвычайно потрёпанная физиономия мужика лет тридцати с глазами, активно стремящимися переносице. Несло от мужика перегаром, что наводило на мысли об активном возлиянии не далее, как прошлой ночью. Алкаш, решил я, ожидая, что следователь сейчас выгонит это явление, но произошло совершенно обратное.

– О, Алексей! – радостно воскликнул следователь. – Давай, заходи! Мы как раз собрались кофе пить.

Тот, кого назвали Алексеем, долгим взглядом посмотрел на следователя, сделал шаг назад, потом в его голове, видимо, пошёл какой-то мыслительный процесс, субъект остановился, сделал несколько шагов вперёд, после чего со стоном повалился на стул.

– Как мне плохо! – заявил он, закрывая лицо руками.

– Конечно, плохо, – деловито кивнул следователь, доставая и стала яблоко. – Яблочко хочешь?

Посетитель активно замотал головой. От резких движений голова его, видимо, опять заболела, и новоприбывший застонал.

– О! – простонал он.

– Ладно, – сказал следователь, принимаясь самостоятельно расправляться с яблоком, – сейчас что-нибудь придумаем. А ты, – обратился следователь ко мне, – не стой там, чайник ставь!

Только тут я обнаружил, что до сих пор стою с кипятильником в руках, держа шнур в нескольких сантиметрах от розетки. Я решил, что бывает, после чего простейшим движением руки выполнил возложенную на меня миссию.

Когда я обернулся, следователь уже достал откуда-то, скорее всего из ящика собственного стола, бутылку водки и предложил ее нашему визитеру.

– На, возьми, – сказал он. -Понюхай.

Мучимый похмельем гость приподнял голову и приник своим носом к горлышку бутылки.

– Фу! – с максимальным отвращением сказал он и отвернулся. – Какая гадость! Как такое можно пить?

– Да, я тоже удивляюсь, – невозмутимо поддержал нашего посетителя следователь.

– Хорошо тебе, – прохныкал гость, -можешь не пить…

– Мне здоровье не позволяет, – рассудительно произнёс следователь. – На, еще пару раз нюхни.

И он снова протянул посетителю бутылку с водкой. Тот послушно выполнил указания, скривился ещё больше прежнего и неожиданно вылетел в коридор. Я проводил его удивленным взглядом, и только услышал, как хлопнула где-то дальше по коридору дверь, после чего на некоторое время всё стихло. Когда через некоторое количество времени названный Алексеем посетитель вернулся, чайник уже успел вскипеть, следователь слопал три яблока, и я окончательно убедился в ошибочности своего решения пойти на практику в данную прокуратуру. Убедили меня в этом уголовные дела, переданные мне следователем со словами: " На, читай пока "

– Ну что, полегчало? – осведомился Воцйоб у гостя, едва тот переступил порог кабинета.

– Да вроде…– голосом загнанной лошади ответил Алексей, и бросив на меня мимолетный взгляд (я понял, что новоприбывший заметил меня только сейчас), снова уселся на один из стульев напротив следователя.

– Ну и замечательно, – заключил Воцйоб и кивнул в мою сторону. – Знакомься, мой стажер. Как там тебя?

Я представился.

– Да точно, – кивнул следователь, делая вид, что вспомнил моё имя, хотя я вроде бы ему его не говорил. – А это, – он указал на гостя. – Алексей Нюша, в ближайшем будущем возможно наш второй следователь. Кстати, забыл тебя вчера спросить, ты когда к нам переводишься?

– Обещают через две недели, – отдуваясь, сообщил Нюша. Чувствовал он себя, судя по внешнему виду, всё ещё не важно, и через каждые несколько секунд делал такие вдохи, как вытащенная на берег рыба.

– Две недели? – переспросил следователь и недовольно поморщился. – Две недели, это многовато.

Нюша, как смог, пожал плечами и ничего не сказал.

– Яков Валерьевич, у тебя от головной боли ничего нет? – попросил он.

– Ружье? – предложил следователь.

– Не настолько кардинальное…– поморщился Нюша.

– Тогда только чай, – сказал следователь, и уже обращаюсь ко мне: – Давай, не стесняйся, хозяйничай там. Чай, сахар в нижнем шкафчике.

Я мысленно пожал плечами и полез за нужными ингредиентами в находившиеся у моих ног внутренности шкафчика. Пока я там копался, следователь и его посетитель продолжали разговаривать.

– Ну как вчера домой добрался? – спросил следователь.

– А я добирался домой? – удивился Нюша.

– Добирался, – подтвердил следователь.

– Не помню, – замотал головой Нюша. – Я не помню даже, как сюда добрался. Наверное, со скандалом…

– С чего ты взял? – поинтересовался Воцйоб.

–Да помню, кто-то кричал: "Вставай, пьяная скотина!" и "куда прёшь, сволочь?!"

– А, это…! –как бы вспомнил следователь. – Это нормально. Это Екатерина Григорьевна тебя так.

– Да? – удивился Нюша. – А чего это она так?

–Да она утверждала, что таким образом всегда будила своего мужа, – объяснил следователь.

– Я что, лежал? -ужаснулся Нюша.

– Ну, не совсем, чтобы лежал…, неопределённо произнес следователь. – Скорее, ты стоял на четвереньках и предлагал всем желающим покататься на лошадке.

– О! – простонал Нюша, закрывая лицо руками.

– Да, то же самое ты говорил вчера, – подтвердил следователь. – Кстати, никогда не думал, что у тебя такой талант в изображении лошадиного ржания.

Нюша ничего не ответил, только продолжал стонать и скрываться в собственных ладонях. К этому времени я завершил свои поиски, и теперь вовсю осваивал работу домохозяйки и официанта в одном лице.

– Мне две ложки сахара, – подсказал мне со своего места следователь. – И пол кружки заварки. Алексею… Тебе сколько?

– Мне вообще без сахара…– замотал головой гость. – И если можно, покрепче.

Я подумал что-то насчёт самообслуживания, но вслух, как обычно, предпочел не высказываться, и просто выполнил возложенную на меня функцию. Две ложки сахара, пол кружки заварки, не так и сложно, как кажется, во всяком случае не сложнее, чем составлять постановление или протокол.

– Ты кстати, Анатолия там по дороге не встречал? – поинтересовался у посетителя старший следователь.

Тот замотал головой.

– Нет, не встречал, -сказал он. -Я вообще никого не встречал. Ни здесь, ни по дороге сюда… Странно, да?

– Да, странновато, – согласился следователь.

– Вот и я о том же, -кивнул Нюша и тяжело вздохнул. – Анатолия я последний раз видел вчера, когда все уже уходили. Он лежал там, под деревом. Я тогда ещё подумал …– Он вдруг осекся и сильно-сильно наморщил лоб, как бы что-то вспоминаю. – Нет, не вспомню, – заключил наш гость в итоге. – А зачем он тебе? Что-то срочное?

– Да нет, – пожал плечами следователь. – Есть правда, одно дело, но не сказал бы, что оно срочное. А так хотел просто узнать, как он добрался до дома. Где ты его, говоришь, видел в последний раз?

– Под дубом, – охотно повторил Нюша. Он, похоже, начинал потихоньку приходить в себя.

– По-моему, это был ясень, -заметил следователь.

– Может и ясень, – не стал спорить Нюша. – Факт, что Анатолий под ним лежал.

Следователь задумчиво закивал и вынул из ящика стола ещё одно яблоко. «Откуда он их только берёт?» подумал я и подал чай.

– Бери, – сказал следователь гостю, кивая на чай, а сам в это время занялся активным поглощением следующего подвернувшийся ему под руку яблока. Не успел он его освоить и до половины, как неожиданно остановился, и посидев с набитым ртом пару секунд, вдруг повернулся в сторону Нюши и очень внимательно посмотрел на того.

– Когда, ты говоришь, видел Анатолия в последний раз? – продолжив жевать, спросил Воцйоб.

– Вчера, -ответил Нюша, дуя на горячий чай, чтобы остудить его. -Когда мы уходили.

– Под деревом? – уточнил следователь.

– Ну да, -кивнул Нюша. -Он там валялся… В смысле лежал…

– И мы уходили? – тревожным голосом спросил Воцйоб.

– Ну да, – снова кивнул Нюша. – Мы уходили, А я ещё подумал… -Он не договорил, и лицо его приобрело такой же озабоченное выражение, как у следователя. – Я ещё подумал…– повторил он снова и ошарашенно взглянул на следователя.– А чего это мы уходим?

Повисла напряжённая пауза. Я переводил взгляд с одного лица на другое и пытался вникнуть сущность проблемы. Пока ясно было одно: со вчерашнего пикника возвратились однозначно не все.

– Мы что, его там оставили? – в гробовой тишине произнёс Воцйоб.

Нюша ничего не ответил, лишь беспомощно хлопал глазами.

– Мы оставили Безгласного там, – снова, закивал следователь, начиная постепенно приходить в себя. -Как же нас так угораздило?

– А кто последний уходил? -поинтересовался Нюша.

– В том-то и дело, что я, – с досадой закусил губу следовать. – Но кто-то мне сказал, кажется Гея, что Анатолий ушёл раньше всех, и я не стал проверять. – Он досадливо замычал, потом обратился к Нюше. – Ты точно уверен, что он лежал под дубом?

– Ну, я не ручаюсь стопроцентно за свою память…– с сомнением в голосе сказал Нюша. – Но, по-моему, он был там, если я, конечно, не глючил. Я вчера не глючил?

– Было немного, – признал следователь.

– А кто фигурировал в качестве главного персонажа?

– Да как обычно, – пожал плечами исследовать. -Девки какие-то.

– Девки? Обычные девки? – недоверчиво переспросил Нюша.

– Ну да, -кивнул Воцйоб. – Ты за ними ещё бегал.

– Бегал? – в ужасе переспросил Нюша, и получив утвердительный кивок следователя, закивал сам. – Да, я что-то подобное припоминаю… Да, девки были. Точно. – Он внимательно посмотрел на следователя. – Но ведь Анатолий не девка? – Похоже, в своем нынешнем состоянии Нюша сам сомневался в правильности своих умозаключений. Следователь красноречиво развел руками, всем своим видом показывая, что Безгласный, кем бы он там не был, уж никак не мог быть девкой.

– Значит, я не глючил, – заключил Нюша. Мне его логика показалось довольно-таки сомнительной, но следователя она, похоже, вполне устраивала.

– Значит, Анатолий там, – подвел итоги расследования Воцйоб.

Я хотел было спросить, где это там, и что это загадочное дерево, не то дуб, не то ясень, и кого вообще потеряли, но только я открыл рот, чтобы задать просто вопрос, как Нюша прервал меня.

– И что мы будем делать?

Следователь ничего не ответил. Он медленно потянулся в ящик стола за очередным яблоком, почти уже выудил его, но на полпути неожиданно замер, после чего порывисто поднялся.

– Пойдём! – сказал он Нюше. – Может ещё успеем!

Нюша нехотя поднялся. Видно было, что ходить куда-то с похмелья ему совсем не улыбалось.

– Ты сидишь здесь, – сказал мне следователь перед тем как выйти. – Мы придём через несколько минут.

И они ушли. Я остался в кабинете один. Можно сказать, что я не совсем был готов к такому повороту дел, и поэтому в первый момент растерялся, не зная, чем мне заняться. Следовательский кабинет не располагал к пространным экскурсиям, а вероятность внезапного возвращения его владельца делала невозможным более детальное изучение. Я мог, конечно, осмотреть всё со стороны, но поверхностный осмотр я вроде бы уже и так успел сделать, а мне хотелось, как следует покопаться в столе и залезть в следовательский сейф. Может, я не обнаружил бы там ничего интересного, но зато удовлетворил бы свое любопытство и хоть чем-то занял предоставленное мне время.

Я вздохнул и осмотрелся. Взгляд мой остановился на дальнем окне, по-прежнему занавешенном так плотно, словно за ним скрывалась военная тайна. С чего бы это следователь так? Я метнул быстрый взгляд в сторону двери, за которой скрылся следователь со своим приятелем, и осторожно приподнялся. Вероятность появления следователя была довольно мала, но всё же… Я сделал неуверенный шаг вперёд, по направлению к окну.

Дверь неожиданно открылась, и в нее просунулась голова старшего следователя.

– Да, и ничего не трогай без меня, – предупредила голова.

– Само собой, – вздохнул я, садясь на прежнее место.

– Ну вот, – сказал следователь. -Скоро буду.

И он снова смылся. Я недовольно насупился. Какого хрена этот урод вернулся? Они же пошли искать какого-то Анатолия, разве нет? Кстати, а куда именно они отправились? Что-то они говорили о дубе и ясене или ещё каком-то дереве, под которым вчера забыли своего приятеля. Вчера я видел всю их компанию в одном из соседних кабинетов, где, судя по всему, неплохо праздновали какое-то событие. Поскольку дубы или ясени, или другие деревья в кабинетах, как правило, не растут, значит, вчера вся компания должна была переместиться на природу. А куда здесь можно переместиться? Ответ: куда угодно. Кругом болота, поля, куча всяких мелких рощ. В общем, мест для пикника хоть отбавляй. Хотя, по-моему, местные обитатели вполне неплохо справляли праздник в стенах прокуратуры, и если, конечно, я не ошибался, то, что они вытворяли вчера в соседнем кабинете, именовалось не иначе чем костром. Но, в конце концов, всех рано или поздно тянет на природу, так что вчерашняя компания вполне могла переместиться в один из местных тихих природных уголков. Значит, сейчас следователь отправился именно туда. Теоретически тогда у меня было минут 10-15, но что если этот коротышка снова что-нибудь забудет и во второй раз нагрянет, как снег на голову? Нет, рисковать определённо не стоило, Хотя, что здесь такого? Я же не украду это окно, просто посмотрю… Я снова бросил разочарованный взгляд на задернутые шторы. В принципе, если я открою дверь, у меня появляется реальная возможность заранее узнать о внезапном появлении следователя. Я почесал затылок, и так и сделал. Открыл дверь и на всякий случай осмотрел коридор. Всё было тихо. В коридоре не наблюдалось не одной собаки, в смысле ни одного работника прокуратуры. Я решил, что это неплохо и уже было направил стопы свои к заветной цели, как дверь одного из кабинетов дальше по коридору отворилась и из неё вышли чрезвычайно встревоженные Воцйоб с Нюшей. Они о чём-то переговаривались в полголоса, при этом активно жестикулируя и втолковывая друг другу какую-то мысль, с которой, похоже, оба были согласны, но, видимо, столь бурное обсуждение лучше способствовало ее перевариванию. До меня долетали лишь отдельные фразы, по которым установить суть диалога было практически невозможно, поэтому приходилось строить только догадки.