Прокуратура на краю Вечности. Часть Первая

– Да-а, – голосом, каким обычно рассказывают детям страшные истории, произнесла она. – Те двое тоже шустрые… были.

Наступила некоторая пауза, во время которой я обдумывал сказанное помощницей прокурора. Наконец, кое как осмыслив брошенную ею фразу, я поинтересовался:

– Какие двое?

– Те двое стажеров, которые были до тебя, – все тем же замогильным голосом пояснила Наталья Алексеевна. – У Якова Валерьевича стажировались. Тоже шустрые. Были.

Снова наступила пауза, после которой первым очнулся Воцйоб.

– Тьфу на тебя, Наталья! – возмущенно заявил он. – Кончай своими страшилками мне молодого человека пугать!

Помощница прокурора прыснула со смеху.

– Ладно, шучу, – созналась она. – Но, зато, Яков Валерьевич, видел бы ты выражение его лица! И у тебя тоже лицо вытянулось, словно ты шарик каучуковый проглотил!

Я должен был признаться сам себе, что слова помощницы прокурора действительно озадачили меня. И, вполне возможно, что мои эмоции отразились на моем лице. Я нахмурился и подумал, а не обидеться ли мне на подкалывающую меня девушку, но, посмотрев, как искренне и открыто она улыбается, в очередной раз осознал, что влип по уши, и готов простить Наталье Алексеевне очень и очень многое. Кстати, я с самого начала решил, что для меня она будет именно Наталья Алексеевна. Не потому, что я чувствовал в помощнице прокурора больше опыта; просто мне почему-то нравилось называть тех девушек, к которым я испытывал симпатию, по имени и отчеству. Мне сложно было объяснить свою привычку, но что-то в этом было. Что-то из века девятнадцатого, когда были еще галантные кавалеры и дамы. Себя я к таковым, кстати, не относил. Скорее уж, я мог считать себя дворовой гопотой, но некоторые вещи из времен далеких предков мне нравились. Поэтому, называть помощницу прокурора я и дальше буду не иначе как Наталья Алексеевна. И, думаю, это правильно.

Тем временем, Воцйоб вновь заговорил:

– От твоих страшилок, Наталья, у кого хочешь лицо вытянется! И не только лицо…

– Ладно, Яков Валерьевич! – махнула рукой помощница прокурора. – Не буду я больше страшилок рассказывать. Ни про призраков старого дома, ни… – Тут она снова хихикнула. – про твоих пропавших стажеров. Зачем выдавать наши местные тайны?

– Не, про призраков можешь рассказывать, – разрешил Воцйоб. – Может, он меньше будет в соседнюю часть дома шляться. А вот про стажеров не надо. – Тут он снова задумался и покачал головой. – Черт, куда же они все-таки делись?

Наступила секундная пауза, во время которой я активно обдумывал слова старшего следователя. После чего помощница прокурора снова прыснула со смеху. Я поглядел на Воцйоба. Но тот сохранил задумчиво-серьезное выражение. Я подумал, что, вероятнее всего, это местный прокурорский юмор, и нужно к нему относиться соответственно. Хотя, задумчивость следователя меня настораживала.

– Ладно, Яков Валерьевич, – в итоге заявила Наталья Алексеевна. – Я, пожалуй, пойду. – Она улыбнулась мне. – Если что – заходи. Может, как-нибудь со мной в суд сходишь.

– М-м-м… – сказал я, подбирая слова и заодно сглатывая, готовые потечь при взгляде на помощницу прокурора, слюни. – Да я, в общем-то, в любой момент готов!

– Да? – переспросила Наталья Алексеевна, приподняв одну бровь. – Ну, тогда пошли. Я сейчас как раз в суд собираюсь.

Я готов был запрыгать от счастья и поскакать за помощницей прокурора куда угодно. И, кроме того, согласен был стать для нее скакуном, но из светлых мечтаний меня вырвал и вернул на землю ворчливый голос старшего следователя:

– Не, Наталья, – сказал Воцйоб. – Сегодня он с тобой никуда не пойдет. Я его в город за экспертизами хочу отправить вместе со Степанычем.

Я недовольно поморщился. Вот ведь блин! Что называется, только соберешься жениться и – на тебе! – всегда найдется какой-нибудь следователь, мать его, который все испортит!

– Со Степанычем? – переспросила помощница прокурора. – Он ведь только что уехал? Говорил, что шеф его по делам отправил.

– Он через час вернется, – уверенно сказал следователь. – После чего поедет в город. И стажер вместе с ним.

Наталья Алексеевна нахмурилась.

– Яков Валерьевич, – обратилась она к Воцйобу. – Может, сначала пожалеешь мальчика? – при этом она сочувственно посмотрела на меня. – Ты ж его загоняешь. И он от тебя сбежит.

– Ничего, – сказал Воцйоб, вгрызаясь в очередное яблоко. – Пусть привыкает. Ну, а сбежит, так сбежит.

Он, вдруг, вновь напустил на себя задумчивое выражение и выдал:

– Те двое тоже сбежать хотели…

Помощница прокурора в очередной раз прыснула со смеху. Я же ухмыльнулся. Похоже, я начал воспринимать местный юмор. Воцйоб остался непроницаемым.

– Ладно, – сказала мне Наталья Алексеевна, улыбаясь. – В другой раз с тобой в суд сходим.

У меня радостно забилось сердце. Возможно, я сильно преувеличивал собственные перспективы общения с местной королевой красоты, но мне очень хотелось надеяться, что что-то может получиться.

Наталья Алексеевна вышла, притягательно покачивая бедрами. Я проводил ее плотоядным взглядом, думая при этом что-то, вроде: «Держите мне руки, пока я это не облапал!», и со вздохом вернулся к действительности в лице старшего следователя.

– Ты особо не рассчитывай, что с Натальей будешь по судам ездить, – строго сказал тот. – Нечего тебе там делать.

– М-м-м… – неуверенно произнес я. – Нам в университете, вроде, говорили, что в суде нужно тоже пройти двухнедельную практику.

– Да? – приподнял одну бровь Воцйоб. – Ну, вот, будешь в суде практику проходить, так ходи туда хоть каждый день. А пока ты у меня – будешь изучать профессию следователя. Значится, смотри! Сегодня съездишь на три экспертизы: на баллистику, химию и биологию. Степаныч покажет тебе, где они находятся.

– Так, может, Степаныч сам завезет? – Образ помощницы прокурора все еще витал в моих мыслях, и я хотел, по возможности, не отдаляться от оригинала. – Зачем мне-то ехать?

– Чтобы ты знал, куда ехать и как заходить на экспертизу, – тоном преподавателя заявил Воцйоб. – Это ты сегодня со Степанычем едешь, а потом будешь самостоятельно добираться.

– Своим ходом? – возмутился я.

– А что, по-твоему, тебе нужно личный лимузин выделить? Конечно, своим ходом. В смысле, на автобусах, метро и электричке. Я думаю, ты вполне способен самостоятельно добраться.

Я нахмурился. Перспективы прохождения практики становились все мрачнее и мрачнее.

– Так вот, – продолжил Воцйоб. – Возьмешь экспертизы, заключения, если они готовы. И вещдоки. А им отдашь четыре постановления и вот это.

Воцйоб передал мне картонную коробочку, замотанную скотчем и скрепленную какими-то бумажками с печатями, и два полиэтиленовых пакета.

– Это – вещдоки на экспертизы. Тут все помечено, какой куда. Кроме этого, на биологию отвезешь вот это. – и следователь передал мне подозрительного вида бумажный конверт, в котором лежал какой-то небольшой предмет. Держал он его при этом за краешек конверта двумя пальцами, что мне крайне не понравилось.

– Что это? – осторожно спросил я, тем же манером, что и следователь, принимая конверт, то есть, беря его за уголок двумя пальчиками.

– Презерватив со спермой! – охотно сообщил следователь, кусая яблоко. Чавк-чавк-чавк. -Привезли с осмотра места происшествия. – Чавк-чавк-хрум!

– А как? Как он там? Прямо так и лежит? – растерялся я.

Видя мое недоумение, следователь успокоил:

– Да, ты не беспокойся. Он там завязан узлом и упакован в полиэтиленовый пакетик. Так что не паникуй, не испачкаешься.

Я ошарашенно посмотрел на конверт у меня в руках, затем покосился на другие два пакета.

– А в других что?

– Да, ничего особенного, – махнул рукой следователь. – Земля из-под трупа и стрелянные гильзы.

– Земля из-под трупа и стрелянные гильзы? – переспросил я, соображая, что мне в большей степени не хочется везти: презерватив со спермой или этот новый подарочек.

– Ну да. Мне ее на микрочастицы нужно исследовать. Вдруг что найдут.

– Ммм…, – произнес я. – А она там…мммм… упакована?

– Ну, а ты как думал? Конечно упакована. Упакована и опечатана.

– Ну хоть это радует, – пробормотал я себе под нос, и на всякий случай упаковал конверт со спермой сразу в два полиэтиленовых пакета.

– Успокойся, – махнул рукой следователь и снова принялся за яблоко. Чавк, чавк, чавк.– Это все еще фигня. Мне вот в свое время пришлось руку от трупа через полгорода везти, да еще и на общественном транспорте. Вот это было да! Та еще поездочка! Особенно учитывая, что вез я ее летом. А у тебя так – обычные экземпляры.

Я бы мог, конечно, возразить следователю. Сказать ему, что для кого-то и работа в морге кажется привычным делом, но я решил, как обычно, промолчать. Вместо этого я кивнул и сказал:

– Ладно. Презерватив, так презерватив.

– Вот и молодцом, – одобрил Воцйоб. – Сейчас Степаныч вернется, с ним и поедешь. А пока, слушай, отнеси-ка вот это, – он дал мне папку с какими-то бумагами, – в канцелярию. Отдашь бумаги Ирине Владиславовне. Ну, ты ее видел. Секретарша шефа. Она сама знает, что с ними делать.

– Хорошо, – сразу согласился я, радуясь малейшей возможности вырваться из кабинета старшего следователя, а заодно в тайне надеясь снова увидеть помощницу прокурора. Я взял от Воцйоба бумаги и быстрым спуртом слинял.

Оказавшись в коридоре, который вновь встретил меня тотальным безлюдьем, я собрался сразу же направиться в канцелярию и оттуда пойти на поиски кабинета помощницы прокурора, но внезапно вспомнил про разговор старшего следователя с Нюшей. Что-то они там говорили про дерево…. Может, это было какое-то декоративное дерево в кадке? Я попытался вспомнить в какую дверь заходил Воцйоб , когда вся прокурорская братия отмечала какой-то свой праздник, после которого и пропал некто помощник прокурора Безгласный. Лично мне казалось, что это была третья дверь по правой стене от кабинета следователя. Хотя в теории это могла быть и вторая. В принципе, ничто не мешало мне проверить, что находится за обеими дверьми. В крайнем случае, я мог просто сказать, что ошибся. Тем не менее, партизанские наклонности заставили меня принять все возможные меры предосторожности. Я осмотрелся по сторонам, подождал несколько секунд, после чего осторожно направился к ближайшей двери. Когда я подошел к ней, мне показалось, что соседняя с ней дверь, именно та, за которой, насколько я помнил, происходила тусень работников прокуратуры, слегка приоткрыта, и из-за нее, вроде как, пробивается слабый лучик света. Я приостановился и снова воровато огляделся по сторонам, после чего решительно направился к двери. Едва я приблизился к ней и взялся за ручку, чтобы открыть, как услышал за своей спиной окрик:

– Ты чего это тут делаешь?

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и обернулся. В нескольких шагах от меня стояла Екатерина Григорьевна. Откуда взялась эта старая карга, оставалось только гадать. Я готов был поклясться, что секунду назад ее еще не было в безлюдном коридоре, и либо древняя уборщица обладала даром телепортации, либо у старушки были свои потайные углы в здешних помещениях. В любом случае теперь, эта старая фурия стояла за моей спиной и пялила на меня недовольные глазки-бусинки.

– Да, я это…,– принялся оправдываться я. – Я канцелярию ищу.

– Нет там никакой канцелярии,– проворчала уборщица решительно направляясь к той двери, куда я хотел заглянуть, и загораживая ее своим телом. – Канцелярия дальше по коридору слева. Как будто ты этого не знаешь?

– Да, откуда?– пожал я плечами. – Я же тут совсем недавно.

– Недавно? Тогда спросить нужно, – ворчливо произнесла уборщица. – А не бродить где не попадя.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо.

И сказав эти полагающиеся фразы, поспешил дальше. Местная уборщица пока явно не вызывала во мне приятных эмоций и лишний раз общаться с ней вовсе не хотелось.

Все это время, что я шел до двери канцелярии, я чувствовал прожигающий мою спину взгляд Екатерины Григорьевны, и лишь зайдя в приемную, я ощутил облегчение. Фу ты, какая же неприятная тетка. И как же не в тему она объявилась! Теперь, пожалуй, мне не удастся заглянуть в дверь загадочного кабинета. И словно подтверждая мои худшие предположения, из коридора послышался звук проворачиваемого в замке ключа и захлопывающейся двери. Я с тоской подумал, что чертова уборщица действует чрезвычайно стремительно и эффективно. Только вот зачем? Какие тайны могла скрывать за собой приоткрытая дверь кабинета? Или тетка действовала просто из вредности? Ответов на эти вопросы у меня пока не было.

В канцелярии, как обычно, никого не оказалось и мне пришлось постучаться в дверь к прокурору, прежде чем оттуда появилось любопытное лицо незнакомой мне женщины, которую прокурор, насколько мне помнилось, именовал Ирочкой, а старший следователь – Ирина Владиславовна. Во всяком случае я решил, что это она. Хотя, не знаю, почему. Видимо вид у нее был очень секретарский. Внешне ей было лет тридцать пять, достаточно высокая с неплохо сохранившейся фигурой и грудью. Поскольку я принципиально воспринимал всех женщин за тридцать как довольно старых, то мое внимание секретарша прокурора не привлекла. Хотя, вероятно, для остальных она могла показаться очень даже ничего.

– Тебе что? – спросила она, выходя из прокурорского кабинета и притворяя за собой дверь.

На ней была блузка с открытым воротом и средней длины юбка, не скрывающая, впрочем, довольно стройных ног.

– Да, меня Яков Валерьевич просил отнести, – сказал я, протягивая секретарше стопку бумаг.

– Зарегистрировать их что ли нужно? – сказала та, беря у меня бумаги.

– Не знаю. Яков Валерьевич сказал отнести их сюда. Мол, вы сами во всем разберетесь.

– Ага, – сказала секретарша, задумчиво перебирая бумаги. – А ты, значится, новый стажер Якова Валерьевича?

– Да. – Я кивнул, про себя подумав, случайно ли секретарша употребила слово «новый» или действительно слухи про стажеров старшего следователя имели под собой какую-либо почву?

– Тогда: привет! – Секретарша улыбнулась мне, и я решил, что она мне нравится. Как человек, естественно. Женщины за тридцать, как я уже говорил, меня не привлекали. Да и к тому же в данном заведении уже была женщина моей мечты. По сравнению с ней все остальные особи женского пола значительно меркли. – Меня зовут Ирина Владиславовна, но можешь звать меня просто Ирой. А твое имя как?

Я представился.

– Надолго к нам? – продолжала расспрашивать секретарша, деловито проставляя на следовательские бумаги какие-то печати и что-то записывая.

– Не знаю, – протянул я. – Как получится. По идее, на месяц. Максимум на полтора.

– А потом куда? – спросила секретарша, ставя окончательных штрих и возвращая мне следовательские бумаги.

«На волю!» чуть было не ляпнул я, однако вовремя сдержался и дипломатично ответил:

– Учиться. Я же еще на четвертом курсе учусь.

– А-а-а! – протянула секретарша, словно все поняла. – Ну, рада была познакомиться. Думаю, еще увидимся.

– Взаимно, – искренне сказал я, подхватывая бумаги и направляясь в обратный путь.

Секретарша прокурора мне определенно понравилась, и я надеялся, что в дальнейшем я буду общаться с не менее приятными людьми. Проходя мимо загадочных дверей, я обратил внимание, что обе они плотно прикрыты и, как подсказывала мне моя интуиция, заперты на ключ. Стоило задуматься над этим обстоятельством. Конечно, могло быть так, что уборщица просто любила порядок и не любила посторонних, заглядывающих куда не нужно. И, возможно, за той дверью, которую она так оперативно закрыла, находились какие-нибудь важные прокурорские документы. Все это вполне могло быть. Могло быть и так, что старой карге, да и возможно всем местным обитателям было, что скрывать и они не стремились делиться с посторонними своими тайнами. В любом случае, подобное положение дел меня не особо устраивало, и я решил, что поскольку практика у меня еще долгая, то у меня будет предостаточно времени, чтобы разобраться во всех местных секретах. С этими мыслями я вошел в кабинет старшего следователя и увидел, что тот разговаривает по телефону. Заметив меня, Воцйоб замахал рукой, подавая мне знак выйти, и, прижав трубку к груди, прошептал:

– Выйди. Погуляй где-нибудь минут двадцать.

– Где погулять? – растерялся я.

– Где хочешь! – сказал Воцйоб, снова замахав рукой в недвусмысленном жесте, предлагающим мне свалить.

Я так и не понял, что за чрезвычайная причина побудила следователя буквально выгнать меня из кабинета, но дважды меня упрашивать не пришлось. Опасаясь, как бы следователь не передумал, я быстро слинял и направился к выходу из прокуратуры. Я знал: где двадцать минут, там и тридцать. И уж полчаса Воцйоб меня явно не увидит. У меня даже вылетела из головы помощница прокурора, к которой я собирался зайти, настолько я хотел вырваться из местных пенатов. Не то, чтобы они меня сильно напрягали, но просто я всегда тянулся к свободе и не любил подчиняться.

Выйдя из прокуратуры, я решил заняться изучением местных достопримечательностей, а именно окрестностей, лежащих вокруг здания и, соответственно, самого здание. Но первым делом я сбегал в киоск у остановки и купил там пару сосисок в тесте и бутылку колы. С этим набором я направился на противоположную сторону старого дома. Меня интересовало болото. Я знал, что в теории оно должно было располагаться прямо за прокуратурой, но с северной стороны его закрывали строения и группы деревьев, так что увидеть его можно было только с южной стороны. Во всяком случае, я так предполагал и в общем-то не ошибся. Едва я обошел здание, то взгляду моему открылась панорама болота, тянущегося до самого горизонта и исчезающего в туманной дымке. Мшистые прогалины, озерца, лужи, низкорослые деревца – все это переплелось в причудливый клубок, составляющий то, что называлось болотами. Я и не думал, что они у нас такие громадные. Нет, глядя на карте, я, конечно, предполагал, что они не маленькие, но что настолько здоровые – такого даже я себе представить не мог.

Болота тянулись на многие, многие километры в южном и западном направлениях, и, по большому счету, должны были бы изображаться на картах белым пятном, как терра –инкогнита. Однако, я так полагаю, что профессиональная гордость не позволяла нашим картографам, составлявшим карту, так обозначить эту территорию. И они пометили здешние края просто как болота, не потрудившись даже поподробнее их исследовать. Я тоже редко выбирался в эти края; лишь пару раз мы ездили в здешние места за клюквой, но это было значительно южнее. Что ж, теперь у меня будет значительно возможностей полюбоваться окружающим пейзажем. Я подумал о том, что граф, построивший этот дом или скорее замок (учитывая его габариты) был либо неизгладимым романтиком, либо слегка тронувшимся типом. Хотя, нужно отдать ему должное, место было выбрано чрезвычайно удачно, и вид открывался просто неописуемый. Я мог только догадываться. как же выглядело все это великолепие с одного из флигелей графского особняка.

Прямо с холма на болота сбегала дорожка, петляющая между деревцами и исчезающая где-то среди зеленого ковра мхов. Такая же дорожка вела от располагавшихся рядом строений. Я так пока и не понял их назначения. Людей рядом с ними не наблюдалось, но стояло несколько машин, преимущественно УАЗики, которые внешне напоминали военные автомобили. Я снова подумал, что это, возможно, какой-нибудь военный объект. Что-нибудь из армейских строений, но подходить к ним, чтобы выяснить, так ли это, я почему-то не стал. Вместо этого я решил прогуляться вокруг здания, чтобы оценить его масштабы, а заодно понять, что еще в нем находится.

Неспешно прогуливаясь вдоль южной стороны дома, я обратил внимание на то, что все окна первого этажа, а заодно и второго, зарешечены массивными металлическими решетками, и если память мне не изменяла, то с северной стороны было то же самое, а значит весь первый этаж был полностью недоступен. То же касалось подвальных помещений. «Каземат тут что ли строили?»– подумал я, а затем здраво рассудил, что у тех, кто раньше обитал в этом доме, были веские причины опасаться грабителей, поскольку место безлюдное и на помощь звать некого. Оно и в наше то время не изобиловало людьми, а что уж говорить про начало прошлого века? Поэтому решетки на окнах были вполне объяснимы. Сложнее было с занавесями. Как я заметил, практически во всех окнах были портьеры, преимущественно зеленого или бардового цветов. Все это свидетельствовало о том, что здание продолжало быть обитаемо. Однако, я не встретил признаков жизни в темных таинственных окнах. Две двери, на которые я наткнулся, были заперты, и, судя по заржавелым замочным скважинам, не открывались очень и очень давно. Возможно вход, в здание был с другой стороны, с северной или западной, но что-то я и там не наблюдал ничего похожего на какую-то жизнедеятельность. Поэтому вопрос о той части здания, которую не занимала прокуратура, оставался открытым. Я решил выяснить этот вопрос, обойдя строение с западной стороны, заодно осмотрев местное кладбище, но ближе к западному углу здания я наткнулся на заросли какого-то кустарника с красными ветвями, который тянулся на многие, многие метры и терялся где-то среди туманных болотных испарений. Кустарник был такой плотный, что пробраться через него было практически нереально. Я прикинул его протяженность и решил, что мне проще будет вернуться и обогнуть здание прокуратуры, чем пытаться продраться сквозь заросли или обойти их. К тому же я заметил в зарослях лужи, а идти по воде мне не хотелось. Поэтому я с чистой совестью повернул обратно и, посмотрев на часы, ускорил шаги. Когда я проходил мимо одной из башенок, мне показалось, что в ее окне мелькнул человеческий силуэт, но когда я остановился, чтобы лучше рассмотреть, кто бы это мог быть, то окно оставалось таким же темным и безжизненным, и никаких признаков человека там и не было. «Глюк»– здраво рассудил я. Возможно, старое здание оказывало на меня пагубное влияние, а может там действительно кто-то был. Хрен его знает. Может быть, там кто-то работает или живет. Я в очередной раз посмотрел на часы и понял, что времени у меня совершенно нет, и пора возвращаться к следователю. Я ускорил шаги и прибыл к следователю тютелька в тютельку к назначенному времени.

Воцйоб сидел в своем кабинете и занимался изучением дел. Параллельно он лопал любимое яблоко. Я подумал о том, куда в следователя все это лезет? На моей памяти это было уже шестое яблоко, и оставалось только гадать, сколько же их следователь поглощает за день.

– Где был? – спросил Воцйоб, когда я вошел.

– Ммм. Гулял. Вы же сами сказали, чтобы я погулял.

– Я сказал? – Воцйоб посмотрел на меня таким взглядом, словно я сообщил ему нечто такое, что никак не могло быть.

– Ну да, – кивнул я. – Вы тут беседовали по телефону и мне сказали, чтобы я погулял полчаса. Вот я и погулял.

Воцйоб нахмурился, а затем лицо его просветлело.

– А, да! – вспомнил он. – Было. Говорил. – Он снова закивал. – Заработался. Ладно. Значится ты гулял?

– Угу, – кивнул я.

– И где гулял? – осведомился следователь.

– Да, так, – пожал я плечами. – На болото смотрел.

– На болото? – переспросил следователь. – Да, болота у нас красивые. Да и вообще места красивые. Тут если на флигель залезть, то такой вид открывается!

– А как залезть на флигель? – мгновенно сориентировался я.

– Залезть на флигель? – переспросил следователь, глядя на меня недоуменным взглядом.– А зачем тебе на флигель?

– Ну, как зачем? – Я даже немного подрастерялся. – Вы же говорите, вид оттуда красивый. Вот я и хочу туда залезть.

– Нечего тебе там делать, – ворчливо произнес Воцйоб, чем немного напомнил мне уборщицу Екатерину Григорьевну. – Делами нужно заниматься, а не по флигелям лазать.

– Так я это так…. Просто для расширения кругозора.

– И для расширения кругозора тоже не лезь, – наставительно заявил Воцйоб. – И вообще, я тебе говорил, особо не броди здесь. Заблудишься – мало не покажется.

– Да, где здесь можно заблудиться? – не понял я. – На болотах что ли?

– Здесь можно заблудиться где угодно, – все тем же наставническим тоном заявил Воцйоб. – В том числе и на болотах. Поэтому, нигде здесь один особо не шляйся.

Я шмыгнул носом.

– Вы сами сказали, чтобы я полчаса погулял, – напомнил я.

– Ну, погулял и погулял, но особо все равно нигде не шастай. А то потом будем тебя как Безгласного разыскивать.

– А что, этот ваш Безгласный может быть где-то в окрестностях прокуратуры?

– Хрен его знает, – вздохнул Воцйоб словно Винни-Пух. – Места здесь глухие….

– Яков Валерьевич, – обратился я с целью задать один интересовавший меня вопрос.

– Ммм? – отозвался тот, снова принимаясь за изучение своих бумажек.

– Яков Валерьевич, а что находиться в другой половине здания?

– В другой половине? – переспросил Воцйоб, словно не понимая, в чем суть вопроса.