Проклятие альбиноса. Новая жертва

– Переоденься, беляночка, – попросил Борис. – Будем начинать.

– Ты называешь её беляночкой? – удивилась Ванесса.

– Как метко! – оценил Ричард.

– Это от того, что она такая бледная, – заключила миссис Гаррисон. – Дорогая, тебе не помешало бы научиться красить брови и ресницы, тогда образ стал бы более… натуральным.

«Ядовитая женщина», – подумала Тэя и ушла переодеваться.

Она надела то платье, которое специально к празднику подарил ей Полонский, – длинное атласное винного цвета.

Теперь девушку не пугал красный.

Она вошла в комнату.

– Вау! – восхищённо выдохнул Ричард.

– Ты прекрасна, беляночка! – поддержал Борис.

миссис Гаррисон скривила рот в презрительной усмешке:

– Лёгкий макияж… исправил бы положение, дорогая.

Хозяин дома, пленённый удивительным сочетанием белоснежной кожи девушки и яркого рубинового атласа, даже не услышал едкого замечания.

– Ма, да она чудесна! – ответил молодой человек. – Точно та девочка из снега… Как же это в России? Белоснежка? Дочка русского Санта Клауса.

Его изумлённый пронзительный взгляд смутил Тэю, никогда прежде молодые мужчины так не смотрели на неё.

– Снегурочка, – с обожанием произнёс Полонский. – Действительно, очень похожа на снежную девочку. И хотя внучка Деда Мороза обычно в белом или голубом, ты даже в красном напоминаешь её!

– Си-не-роч-ка, – ирландка Ванесса попыталась выговорить сложное русское слово и притворно рассмеялась.

– Снегурочка, Несси, – поправил зять и разлил вино по бокалам. – Давай выпьем за тебя, дорогая, и за твоего сына. Спасибо, что не забываете меня!

– Ты наша семья, дядя.

– Да, Борис, ты нам очень-очень дорог, – блондинка погладила руку тостующего и устремила на него ласкающий взгляд.

Заговорили о покойной Луизе, затем о карьерных успехах Ричарда и планах на лето…

Ванесса совсем перестала обращать внимание на девушку-альбиноса.

Семейный вечер потянулся медленно и уютно за приятными разговорами, лишь изредка перемежавшимися эмоциональными восхищениями вдовы умением хозяина дома выбирать вина, его несравненным вкусом, отличной физической формой, а также горделивыми рассказами о талантах любимого Ричи:

– Сын работает в одном из крупнейших банков Северной Ирландии и всего за 5 лет достиг руководящей должности! – хвасталась женщина. – Он весь в меня – красивый, целеустремлённый, творческий!

– Ма, ну перестань, – покачал головой красавчик.

– А как с личной жизнью? – полюбопытствовал дядюшка.

– С Меган мы расстались, – племянник беззаботно пожал плечами и почему-то плотоядно уставился на Тэю.

– Жаль, она мне нравилась…

– У тебя отличный вкус, дядя, – красавец перевел взгляд на родственника. – Давайте выпьем за правильный выбор!

– Великолепный тост, Ричи! – поддержала мать. – Ты ещё встретишь достойную девушку! Меган мне никогда не нравилась…

– Тебе никто не нравится, ма.

– Ну почему же?

– Назови-ка имя, – хитро сощурился сын.

– Ну… вот, например… та… эта…

Молодой человек заразительно рассмеялся.

– Несси, ты в своём репертуаре! – захлопал в ладоши Полонский.

– Да нет же! Вот та… просто имя забыла… чёрненькая…

– Бекки? Лесли? Дороти?

– Вот Дороти, да!

– Ага, а кто говорил, что у неё глупый смех и пошлый вкус?

– Ну я перепутала, это Лесли!

– Хватит, ма! – продолжал смеяться сын. – Лесли тебе казалась слишком депрессивной.

– Не их помню по именам!

– Никто не достоин твоего Ричи, – Борис понимающе погладил руку свояченицы, – нормальная материнская реакция.

Ванесса быстро перевернула кисть ладонью кверху и поймала пальцы зятя:

– Только ты меня понимаешь, дорогой. А молодёжь пусть хохочет!

На некоторое время за столом воцарилась тишина, слышалось только позвякивание вилок о тарелки.

С улицы послышались выстрелы.

– Салют! – обрадовался Ричард. – Скорее на балкон!

Все торопливо накинули верхнюю одежду и поднялись на второй этаж.

Под разноцветным звездопадом, сияющим над головами, Тэя почему-то думала о молодом Гаррисоне: «Так понятно, что женщины слетаются на его обаяние словно мотыльки! С ним так интересно и весело! Умный, смелый, привлекательный и, должно быть, очень умелый в ласках… А когда целует, полагаю, можно потерять разум… Господи, о чём я думаю?! Почему?!»

Девушка посмотрела на своего зрелого благодетеля и, воспользовавшись тем, что все глаза были устремлены в сияющее яркими вспышками небо, горячо поцеловала его руку.

Борис ласково улыбнулся.

Через 20 минут вернулись за стол.

– Волшебная ночь! – восторгалась захмелевшая вдова Гаррисон. – Волшебная! Кстати, дорогой, почему ты не отметил, как я похорошела?

Полонский немного растерянно посмотрел на сестру покойной жены:

– Но… ты всегда прекрасна, Несси.

– Вот опять! – блондинка изобразила деланное недовольство. – Я увеличила губы, видишь?

– Ах, вот как! Подумал, что… это удачный цвет помады, – парировал зять.

– Они стали более пухлыми и сексуальными!

– Конечно-конечно.

– Мамочка молодеет едва ли не каждый сезон, – ехидно заметил Ричард. – Регулярный тюнинг!

Мать с укором уставилась на сына.

– Но удачный тюнинг! – выкрутился тот.

Ванесса одобрительно обнажила все свои 40 зубов.

– Тебе нравится этот дом, дорогая? – обратилась она к Тэе.

– Очень красивый и удобный.

– Ещё бы! Это я посоветовала сестре купить его. Помнишь, Борис.

– Да, Луиза говорила…

– Луиза никогда не ценила тебя в полной мере! – вдруг громко осудила покойную сестру красотка. – Характер у неё был не сахарный. Ох, сколько я натерпелась от неё в детстве! Между нами, – миссис Гаррисон понизила голос, – ты достоин лучшей женщины: более мягкой, женственной и красивой…

– Ма, по моему, тебе хватит пить, – скептически заявил Ричард.

– Хочу танцевать! – Ванесса встала и направилась к музыкальному центру.

Заиграл медленный джаз.

– Прошу вас, – она протянула руку Полонскому.

Тот повиновался.

Молодой Гаррисон повернулся к Тэе и прошептал:

– Потанцуем?

Она ощутила его дыхание и близость губ. Это необычайно взволновало.

Не дожидаясь ответа, Ричард взял девушку за руку и повёл в свободное пространство комнаты.

Тэя чувствовала на талии его тёплые руки. Она не смела поднять глаза, и видела лишь притягательную ключицу, и этого было вполне достаточно, чтобы утонуть в неведомых доселе чувствах. Запах его парфюма опьянял сильнее вина. Захотелось коснуться губами его шеи, прижаться всем телом…

«Господи, я сошла с ума!» – девушка порывисто оттолкнула красавца и молча вернулась за стол.

– Я сделал что-то не так? – спокойно спросил он усаживаясь на своё место. – Наступил тебе на ногу? Извини, моя медвежья грация оказала мне медвежью услугу – так, кажется, говорят русские.

Тэя улыбнулась остроумной шутке.

Его доверчивые красивые глаза вновь заставили задержать на них взгляд.

Вскоре миссис Гаррисон почувствовала усталость, и сын отвёл её в спальню.

Полонский со своей юной помощницей убрали со стола и тоже легли.

– Понравился сегодняшний вечер? – спросил Борис, засыпая.

– Да, – соврала Тэя, весь вечер она чувствовала себя неуютно в малознакомой компании, разрываемая постыдным и неизвестным доселе влечением к молодому мужчине.

– Хорошие люди, только Несс много болтает. Похоже, думает, что я просто опекаю тебя, как сиротку… Не будем разубеждать.