Ну разве она не милашка?

Пауки уже ползали по всему телу, забрались в живот, залезли в горло, и Шугар Бет снова затошнило так, что, казалось, сейчас вырвет. Уинни рассмеялась, когда отец пропищал что-то, и он чмокнул ее в макушку. Без всяких просьб.

Волшебный табель выскользнул из пальцев. Должно быть, она издала какой-то звук, потому что отец вскинул голову и, увидев ее, снял с колен Уинни и вскочил. Густые черные брови мрачно сошлись на лбу.

– Что ты тут делаешь?! – набросился он на дочь.

Слова застревали в горле. Она не могла рассказать о волшебном табеле и о том, как мечтала, чтобы отец ею гордился.

Он шагнул к ней, коротконогий, широкогрудый, бентамский петушок-задира.

– Что это ты вытворяешь? Немедленно домой! – рявкнул он, наступив на валявшийся на камнях табель. – И не смей никогда больше являться сюда, поняла?

И, схватив ее за руку, потащил к подъездной дорожке. Уинни пошла следом, остановившись у забора. Шугар Бет начала плакать.

– П-почему она сидит у тебя на коленях?

– Потому что она хорошая девочка, вот почему. И не сует нос, куда ее не просят! А теперь садись на велосипед и поезжай домой.

– Папа? – позвала Уинни.

– Все в порядке, тыквочка.

Живот Шугар Бет невыносимо болел, но все же она посмотрела на отца сквозь целый океан слез.

– Почему она так тебя называет?

Не потрудившись даже взглянуть на дочь, он потащил ее прочь от дома.

– Пусть это тебя не беспокоит.

Но девочка, громко всхлипывая, повернулась к Уинни:

– Он… он не твой папа! И не называй его так!

– Довольно, Шугар Бет! – приказал отец, хорошенько ее встряхнув.

– Скажи ей, чтобы больше не звала тебя так!

– Немедленно успокойся, или получишь трепку!

Девочка вырвалась и метнулась прочь, пробежав мимо розового велосипеда, вперед, вперед по тротуару: ноги в кроссовках мелькают, сердце рвется на части.

Он не погнался за ней.

Прошли годы. Иногда Шугар Бет видела в городе отца с Уинни. Для той у него всегда находилось время. И любовь.

Постепенно она начала понимать, почему он любит только одну дочь и равнодушен к другой. Уинни была тихой девочкой, хорошо училась и любила историю так же, как отец. Уинни не закатывала истерик из-за того, что ее не повели в «Деари Куинн»[19]. Шеф полиции не тащил ее домой самолично, как несовершеннолетнюю преступницу, пойманную за распитием спиртных напитков. И Уинни никогда не доводила отца до сердечного приступа в выпускном классе в отличие от Шугар Бет, вообразившей, что причина случившейся некстати задержки – беременность от Райана. Нет, идеальная Уинни подождала, пока отец умрет, чтобы со спокойной душой на самом деле забеременеть от Райана. И самое главное: Уинни не была дочерью Дидди.

Шугар Бет не могла наказать Гриффина за нелюбовь, но вот до Уинни добраться сумела.

Гордон заворочался во сне. Шугар Бет повернулась на бок и попыталась заставить себя заснуть, прежде чем воспоминания поведут ее дальше по темной тропинке. Но разум отказывался подчиниться.

Выпускной класс. Вечер поэзии в лицах, который мистер Берн велел посетить своим ученикам после уроков…

В самом конце сцена погрузилась в темноту, и в лужицу черного света ступили две фигуры, раскрашенные желтой светящийся краской. Стюарт Шерман и Уинни Дэвис. Шугар Бет уже не помнила, какую поэму они инсценировали. Но что-то заставило ее обернуться. В глубине зала под табличкой «Выход» стоял Гриффин. Ее отец, который в октябре прошлого года был слишком занят и не мог подождать пять минут на ступеньках здания суда, чтобы посмотреть, как она проедет через весь город в открытом «мустанге» Джимми Колдуэлла, увенчанная короной королевы бала бывших выпускников. Зато у него нашлось время посмотреть, как вторая дочь декламирует стихи. И тогда она поняла, что нужно делать.

Вместе с Райаном и его приятелями подождала на автостоянке, пока разойдутся остальные, и объявила, что пойдет за щипцами для завивки ресниц, якобы оставленными в раздевалке спортивного зала.

Войдя в зал, она прислушалась. Так и есть, в душе льется вода. Уинни с желтыми светящимися лицом и шеей, раскрашенными руками и ногами была единственной, которой пришлось вымыться, прежде чем идти домой. Шугар Бет действовала быстро и, покидая раздевалку, представляла, как течет по трубам желтая краска, унося за собой незаконную дочь отца.

– Подумать только, – объявила она мальчикам, вернувшись на автостоянку, – в раздевалке ни души. Вы еще с первого класса угрожаете устроить там оргию. Так вот, это ваш последний шанс перед выпускными экзаменами.

Долгих уговоров не потребовалось. Дик Джаспер, Бобби Джарроу, Вуди Ньюхаус и, конечно, Райан, самая важная фигура в ее плане, решили идти. Вуди и Дик принялись искать бумагу для записок, которые собирались просунуть через вентиляционные отверстия в дверях шкафчиков женской раздевалки, и при этом так шумели, что она шикнула на них:

– Тише вы! Вдруг в школе еще остался кто-то из учителей!

Все произошло так, как было задумано. Когда они вошли, голая Уинни стояла у стены: волосы прилипли к голове, на коже еще блестят капли воды, глаза озадаченно шарят по скамейке в поисках оставленных там одежды и полотенца, которые теперь мирно покоились в шкафчике Шугар Бет. Даже стопка полотенец, которая обычно возвышалась в углу, исчезла, спрятанная за ящиком с гантелями.

Мальчики замерли. От лица Уинни отлила кровь.

– Мать твою… – прошептал Вуди.

Уинни еще могла рассмеяться, броситься в душевую кабинку, и на этом все бы и кончилось. Но она словно примерзла к месту, парализованная ядом пущенной Шугар Бет стрелы.

Она не была такой высокой, как Шугар Бет: короткие руки и ноги, немного полноватые для узких плеч бедра. Не толстая. Просто достаточно пухленькая, чтобы попка казалась тяжеловесной. Что-то белое привлекло внимание Шугар Бет, и желудок неприятно сжался. Через влажный кустик волос между бедер Уинни тянулась белая нитка. У нее были месячные.

Уинни смотрела на Райана. На одного Райана. Все мальчики увидели нитку, но для нее был важен Райан. Именно это и предвидела Шугар Бет, но сейчас ей было плохо, так плохо, будто это она стояла там, одна, перед всеми, голая и униженная.

Уинни тихо, жалобно закричала, продолжая стоять перед ними с опущенными руками. Нить ярко выделялась на темном фоне.

Дверь в душевую распахнулась, и вошел мистер Берн.

– Что здесь про…

Увидев Уинни, он тихо выругался. Руки взметнулись к пуговицам старенькой черной рубашки. Уже через несколько секунд Уинни была почти одета. Только потом он яростно обернулся к остальным:

– Немедленно убирайтесь! Подождете меня в вестибюле!

Выражение этих зеленых глаз испугало Шугар Бет. Он знал, что все произошло не случайно, и знал также, кто в этом виноват.

Она выскочила из раздевалки, из здания, чувствуя себя последней негодяйкой. Живот сжимали спазмы, словно это у нее были месячные.

– Не убегай, Шугар Бет! Только хуже будет! – окликнул Райан. Но она уже мчалась к машине. Где же ключи?

Шугар Бет упала на колени, открыла сумочку обеими руками и стала рыться в куче использованных салфеток, косметики, ручек. На самом дне лежал выскользнувший из обертки тампон. Она закусила губу и краем глаза заметила приближавшегося мистера Берна. Он по-прежнему был без рубашки. Длинные волосы развевались на ветру.

– Немедленно вернись.

– Пойдем, Шугар Бет, – прошептал Райан, умоляюще глядя на нее. – Делай, как он говорит.

Она продолжала копаться в сумочке, пытаясь сообразить, как вывернуться. Лучше всего солгать. Сказать, что она ничего не знала об Уинни. Директор школы – друг Дидди. Что ей за это может быть?

Постепенно сердце забилось медленнее. Ей нечего волноваться. Подумаешь, важное дело!

Она схватила сумочку, кое-как запихнула обратно выпавшую дребедень и встала.

– Из-за чего столько шума? Все это чистая случайность, мистер Берн. Мы понятия не имели, что она там.

– Все ты знала.

Господи, как она ненавидела его! В первый день занятий она посчитала его забавным чудаком, но при этом таким изысканным и утонченным, что даже Райан казался рядом с ним незрелым юнцом. Но когда она подошла после занятий с намерением немного пофлиртовать, он повел себя как грубый хам.

Дик, Бобби и Вуди ждали в спортивном зале. Райан не донесет на нее, а из Дика и Бобби лишнего слова не вытянуть, но Вуди смертельно боялся отца, поэтому она послала в его сторону угрожающий взгляд, призывая держать большой болтливый рот на замке, иначе ему устроят такое, что никакому папаше в голову не придет.

– Итак, может, кто-то решится объяснить?

У Берна была костлявая грудь, и, стоя среди них без рубашки, он выглядел глупо, но, похоже, это его не волновало.

Шугар Бет твердила себе, что не сделала ничего ужасного. Уинни следовало бы убежать в кабинку. Господи, какая тупица! Могла бы и посмеяться вместе со всеми! Сама она именно так и сделала бы.

Интересно, расскажет ли Уинни Гриффину? Тот никогда в жизни не упоминал при ней имя второй дочери.

– Мы не знали, что она там, – выдавил Дик. – Думали, что раздевалка пуста.

У Берна был маленький прыщик на подбородке. Шугар Бет смотрела только на него. Почему-то становилось легче при мысли о том, что у него тоже бывают прыщи.

– Это правда? – спросил он.

– Да, сэр, – дружно кивнули мальчики.

Берн медленно переводил взгляд с одного лица на другое, выискивая слабое звено и обнаружив его, когда дошел до Вуди.

– Никто не знал?

Вуди сглотнул и беспомощно уставился на Шугар Бет.

– Н-никто, сэр.

– В таком случае что случилось с ее одеждой?

На это у них не нашлось ответа.

– Шугар Бет, пойдем со мной. Остальные могут проваливать.

Мальчишки тут же убежали, все, кроме Райана, продолжавшего стоять рядом с Шугар Бет.

– Ты тоже, Галантайн.

– Если вам все равно, сэр, я лучше останусь с Шугар Бет.

– Мне не все равно. Я хочу поговорить с ней наедине.

Райан упрямо набычился, очевидно, не собираясь двинуться с места. Но ему приходилось думать о стипендии, и Шугар Бет побоялась, что Берн может попытаться напакостить. Кроме того, не стоит, чтобы Берн вообразил, будто она нуждается в защите своего приятеля.

– Валяйте, говорите! – выпалила она.

Дверь раздевалки открылась, и оттуда вышла Уинни в своем спортивном костюме, с рубашкой Берна в руках. Волосы свисали мокрыми сосульками. Вода капала на футболку с изображением бульдожьей морды. Она по-прежнему смотрела на Райана, и в лице было столько муки, что Шугар Бет захотелось встряхнуть ее за плечи. Неужели у девчонки нет ни капли гордости?!

– Мы не хотели ничего дурного, – выдохнул Райан.

Уинни нагнула голову и направилась к выходу, словно забыв, что все еще держит рубашку Берна.

Райан повернулся к Шугар Бет с таким встревоженным видом, что ей стало стыдно. Она не хотела, чтобы он присутствовал при этом. Чтобы узнал все. И поэтому поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Позвони, когда придешь домой.

Райану совсем не хотелось покидать ее, но он все-таки угрюмо побрел к автостоянке.

Берн открыл дверь раздевалки:

– Сюда.

Она вдруг поняла, что немного боится его, и возненавидела за это еще больше.

– Открой свой шкафчик, – велел он, как только они очутились в раздевалке.

Черт! Этого она не предусмотрела.

– Мой шкафчик?

Он спокойно выжидал. Она попыталась пойти в контратаку.

– Знаете ли, вам вообще не полагается здесь быть. Это женская раздевалка.

– Открой эту проклятую штуку, или я позову сторожа и прикажу взломать замок.

Может, показать ему шкафчик Эми или Линн? Но он сразу же все поймет.

Ну и хрен с ним! Если ему взбрело в голову раздуть из всего этого скандал, что ж, его проблема.

Она медленно направилась к третьему ряду шкафчиков и непослушными пальцами набрала комбинацию, то и дело промахиваясь. Только после третьей попытки замок щелкнул. Шугар Бет, так и не взявшись за ручку дверцы, поспешно отступила. Тогда он сам протянул руку, слегка задев ее плечо, и рывком распахнул дверцу.

На самом верху смятой кучкой лежала одежда Уинни.

Он долго молчал. Просто смотрел на нее, заставляя корчиться от ужасного ощущения пронизывающего взгляда, проникавшего, казалось, под самую кожу.

– Именно таким образцом добродетели ты хочешь стать?

Она чувствовала себя маленькой и уродливой. И поэтому прикусила язык, чтобы не признаться ему, как сильно отец любил Уинни, а не ее, как она старалась стать самой красивой, милой, особенной, чтобы заставить его заметить все это, как любая ее попытка была заранее обречена на поражение.

– Пожалуйста, сообщи матери, что сегодня вечером я заеду поговорить с ней.

Облегчение окатило Шугар Бет. Дидди измочалит его в клочья!

Ей хотелось засмеяться ему в лицо, но в душе, похоже, не осталось смеха.

К тому времени, как он приехал во Френчменз-Брайд, Шугар Бет уже успела подготовить мать. Нет, она не обвинила его в домогательствах – это пришло ей в голову только через несколько недель, – просто пожаловалась на него Дидди. Как он высмеивает ее на уроках, позорит перед друзьями. И как его отношение выводит ее из равновесия настолько, что сегодня она не выдержала и сделала ужасную глупость. Поиздевалась над Уинни Дэвис.

Дидди и без этого вовсе не была расположена сочувствовать незаконной дочери мужа и встретила Колина Берна с улыбкой, едва прикрывающей стальную учтивость, совершенно, казалось бы, нехарактерную для нежной красавицы блондинки.

– Не вижу необходимости поднимать столько шума из-за глупой выходки. Уверена, что Шугар Бет не хотела ничего дурного.

Поскольку Берн не был южанином, то и не подозревал, какой властью может обладать эта хрупкая женщина. И в отличие от окружающих не стушевался перед Дидди.

– А вот я уверен, что она намеренно унизила Уинни Дэвис. Мало того, систематически преследовала ее весь год.

Его прямота донельзя раздражала Дидди, не говоря уже об этих длинных волосах, дурацкой моде, которую она совершенно не одобряла.

– Вы их наставник. И должны понять, что первопричина этой сложной ситуации кроется не в Шугар Бет, а в прискорбно богемном образе жизни моего мужа. Моя дочь точно такая же жертва его распущенности, как та… другая девочка.

– Но то, что случилось сегодня, – непростительная жестокость.

– Жестокость? – В нежном голосе Дидди зазвенели льдинки. – Должно быть, у вас был тяжелый день сегодня, мистер Берн. Только усталостью можно объяснить столь непрофессиональное высказывание учителя об одной из самых блестящих молодых особ, когда-либо учившихся в парришской средней школе.

– Возможно, все дело в культурном барьере, миссис Кэри, но в Англии блестящие молодые особы не подвергают унижению беззащитных девочек.

– Я провожу вас.

В конце концов все обошлось, и Шугар Бет получила не более чем мягкий выговор от директора, человека, обязанного своей должностью влиянию матери. А Уинни тем временем отрастила волосы еще длиннее и окончательно скрыла лицо за их ненадежным покрывалом.

Гордон поднял голову и прислушался. Шугар Бет встала и пошла в ванную за стаканом воды. Что же, с Уинни все обошлось. Она неплохо устроилась в жизни. Лучшая часть натуры Шугар Бет, та самая, которая считала необходимым восхищаться человеком, преодолевшим немало трудностей в жизни и победившим, пыталась радоваться за нее. Но слишком мрачны и могучи были старые призраки, и она ничего не могла с этим поделать. Еще один пункт к длинному списку грехов, за которые предстояло нести покаяние.

Примечания