Цирк семьи Пайло

Он с трудом отвечал на вопросы. Постепенно головная боль стала утихать. Когда часы пробили два ночи, обозначив конец смены, Джейми взял универсальный ключ, отправился в один из свободных кабинетов и, повесив на двери табличку: «Не беспокоить», бросился на кровать.

Сквозь окно лился лунный свет. Джейми наслаждался тишиной, ибо толстые гранитные стены не пропускали городские звуки. Буквально в нескольких метрах от клуба улицы кишели припозднившимися гуляками, ищущими вина и женщин, как обычно бывает в субботний летний вечер в Брисбене. Женщины, разодетые и блестевшие от жары, старались показать, что они принадлежали к кругу героинь сериала «Секс в большом городе». Вглядитесь в них внимательно, и вы увидите манеры американских звездочек, которых они обожают. Эти женщины заимствуют у них жесты и особенности речи, стараясь показать, как они сексуальны. Между тем мужчины, в тесно облегающих джинсовых, пропитанных потом рубашках с воротниками, равнодушные ко всему этому и увлеченные родео, слонялись вокруг возбужденными толпами. Лежа в кровати, Джейми было приятно сознавать, что все идет своим чередом. Бывают времена, когда даже самая скучная обстановка кажется комфортной, – ведь то, что она не изменяется, означает, по крайней мере, что есть кое-что в мире, на что можно положиться.

Он не собирался спать сегодня ночью, но оказалось, что его клонит ко сну. Джейми с удовольствием закрыл глаза, чтобы отдохнуть пару часов.

Что-то кольнуло его в затылок. В комнате было еще темно. Джейми проснулся как человек, только что вынырнувший из-под воды на поверхность и глотнувший воздуха. Он стиснул в руках одеяло. Сон снова оказался невеселым – опять клоуны, которые в этот раз учинили ему допрос, выясняя его местопребывание.

– Скоро увидимся, – пообещал худощавый клоун.

Часы показывали полпятого. Джейми дотронулся до затылка и наткнулся на нечто, ощущавшееся как пластик. Он поискал на ощупь выключатель бокового светильника. Как он и предполагал, в руке оказался красный клоунский нос. Ему пришлось подавить невольное желание расплакаться, потому что это переполнило чашу его терпения. Он знал, однако, что это не последняя капля. Они не все сделали. «Знай, что клоуны еще придут к тебе», – подумал он.

Джейми вскочил, внезапно осознав, что клоунский нос не был обыкновенным продолжением ночного кошмара. Они были здесь. Почти наверняка они еще находятся в здании. Может, даже в этой комнате.

Он стал дико озираться. Заглянул под кровать, в платяной шкаф, в ванную. Везде пусто. Разгладил одеяло. Когда же повернулся, чтобы выйти из комнаты, заметил на внутренней стороне двери… Еще одна дохлая крыса – что же еще? Ее закрепили на поверхности двери гвоздем, вбитым в череп, ее маленькая зловещая мордочка застыла в зверином оскале. В пасть вставили листок бумаги, свернутый в форме сигареты. Джейми содрогался, выдергивая бумагу, разворачивая и читая ее.

Крепко спал? Через тридцать часов твое испытание. Рассмеши нас, парень. Это твое задание. Мы не знаем как. Не знаем, кто получит увечье или умрет. Проходи испытание веселей. То же касается твоего приятеля. Ему осталось до пробы двадцать два часа.

Джейми сунул записку в карман и с гримасой отвращения открыл дверь. Снаружи, в холле, все было тихо, слабый свет светильников распространялся между высокими стропилами. Он едва расслышал шум пылесоса, доносившийся со стороны одной из спален. Подбежав к лифту, нажал кнопку и, как только двери раскрылись, услышал издалека возглас:

– Это не смешно!

Джейми оцепенел и издал сдавленный звук, но через секунду или две молча пошел дальше. Ему показалось, что голос прозвучал лишь в его воображении. Эта мысль, однако, не утешала. Лифт спустил его в вестибюль, где входные двери были закрыты и заперты, как он их и оставил. Не было признаков жизни и в сводчатой галерее снаружи. Ворота там были закрыты в обоих концах. Как клоуны попали бы сюда, если не через входные двери? Он вспомнил о двери рядом с кухней, выходящей на маленькую улочку, куда заезжали мусоровозы. Клоуны могли бы преодолеть забор и пробраться в клуб каким-то образом через дверь, подумал Джейми. Но их бы увидели на многолюдной улице. Единственный другой способ, который можно было представить себе, заключался в том, чтобы взобраться по боковой стене здания, как человек-паук, и проникнуть через верхнее окно.

В вестибюле Джейми на мгновение сел и прислушался. Единственное, что он услышал, – это приглушенный спокойный шум уличного движения снаружи, где вереницы такси развозили по домам пьяных посетителей ночных клубов. Он включил два монитора системы безопасности, расположенные рядом. Маленькие экраны отбрасывали в глубь темного вестибюля рассеянный серый свет. Камера показала черно-белую картинку безлюдной кухни. Через несколько секунд картинка переместилась в один из коридоров. Он также был пуст. Далее следовали темная аллея, ряды контейнеров. И там все было тихо. Затем он увидел подвал.

Там они и были.

Джейми понадобилось всего несколько секунд наблюдения за ними, чтобы прийти в состояние оцепенения. Гоши смотрел в камеру прямо на Джейми, зрительный контакт был вполне реальным. Гоши вытянул руку, и в ней оказалась зажигалка. Крохотное пламя плясало, освещая серую сцену и искажая окружающую обстановку. За спиной Гоши находились… один, два… три других клоуна. Они привели с собой своего приятеля, понял Джейми. Эти трое чем-то занимались на заднем плане. Джейми увидел, как худощавый клоун машет топором, прежде чем картинка на мониторе поменялась, показав другой пустынный коридор, затем снова кухню.

«Почему подвал? – подумал Джейми. – Зажигалка. Огонь. Для чего? Что они?..»

Затем оцепенение прошло. В стены подвала были встроены три огромные деревянные бочки. К ним были подведены трубы, проходившие, как вены, сквозь стены клуба на кухню, в бар и подсобные помещения. В бочках находилось большое количество чистящих веществ: изобутиловый спирт, терпентиновое и эфирное масла. Все это было крайне огне– и взрывоопасно.

С губ Джейми сорвался стон, он схватился обеими руками за стойку регистратуры, представив, как огонь распространится по трубам, вызовет пожар на всех этажах. Прежде чем сюда доберется пожарная команда, клуб превратится в огненную ловушку, подумал он.

Джейми схватил телефонную трубку. Его руки тряслись. Монитор начал повторный обзор, но нигде не было никаких признаков присутствия людей. Молодой человек набрал номер и вызвал службу чрезвычайных ситуаций. Последовало три-четыре гудка. Монитор переключился на кухню. Наконец женский голос спросил: полиция, пожарная служба, скорая помощь?

На мониторе появился коридор.

– Полицию, – хрипло прошептал Джейми.

– Полиция слушает, – сказал другой женский голос.

– Привет, у меня проблема с какими-то клоу… парнями. Полагаю, они идут…

Он наблюдал, как монитор переместился на подвал. Клоунов не было. На заднем плане он увидел деревянные бочки, которые находились в нормальном состоянии.

– Да? – спросил голос в трубке.

Джейми вглядывался в монитор, пока картинка не переместилась назад на кухню, где один из шефов шел, зевая, включить печи.

– Да? Где вы находитесь?

Он повесил трубку. Сел, обреченно глядя в мониторы, которые совершали повторный круг обзора; в подвале клоунов не было. Возможно, их и вовсе не было.

Джейми вышел за дверь, прошел по сводчатой галерее, отпирая ворота и передвигаясь быстрыми шагами. В ушах звенел вопрос: «Где вы были в субботнюю ночь 10 февраля?» Джейми дважды оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что здание стоит на месте, затем трусцой побежал к стоянке такси на Эдвард-стрит. Его глаза искали просторные цветастые рубашки, полосатые брюки и крашеные лица.

Он ожидал в очереди такси вместе с последним потоком пьяниц, которые отправлялись домой, где их ожидало похмелье и тяжкое пробуждение. Лишь горстка их упрямо толкалась у казино, единственного места в Брисбене, где торговали коктейлями во время завтрака. Джейми ощущал себя таким же осовелым, как самый пьяный из них.

Год назад он потреблял по десять бутылок каждый день недели, к выходным достигал потолка. Никто не считал это предосудительным – его одобряли, хвалили – пожалуйста, ради бога. Сейчас, оглядываясь назад, ему трудно было в это поверить. Каждый дом, в который он приходил, был заставлен батареями пустых бутылок, заклеен плакатами, которые вопрошали: «Текила: вы обнимали сегодня свой унитаз?» Здесь были кабацкий юмор, лакомства, приклеенные к стенам бутылочные крышки – весь необходимый набор для попойки. Это было повсюду, поэтому никто не обращал внимания.

В очереди на такси вокруг него толпились алкоголики, представлявшие опасность для себя и посторонних, разыгрывавшие свои невнятные мелодрамы. Среди них не было никаких цветастых рубашек, полосатых штанов и пластмассовых носов. Присутствие здесь клоунов было невозможно.

Перед ним остановилось такси. Пьяная пара попыталась отпихнуть его. Джейми оттолкнул их, проявив редкую твердость характера, и захлопнул дверцу до того, как пьяная особь мужского пола смогла ему помешать. Он велел водителю ехать к Новой ферме, поискал в кармане деньги и обнаружил записку, которую вынул из пасти дохлой крысы, – вещественное доказательство существования клоунов.

Через тридцать часов твое испытание. Рассмеши нас, парень.

Такси ехало по Бронсвик-стрит в тишине и полном отсутствии других такси. Рассвет стащил ночь, как одеяло с неприбранной постели, выявив последнего посетителя клуба и уличных девиц, бредущих домой.

Они остановились рядом с домом. Джейми расплатился с таксистом и внимательно осмотрелся вокруг. Маршалл стоял на лестнице со шлангом в руках. Впервые парни занялись уборкой помещения. На лице Маршалла застыло такое выражение, как будто его внезапно контузило, – кто будет винить его за это? По лестнице сбегала вода, оставляя мерзкие разводы дерьма на стене дома.

Джейми в отвращении покачал головой и пошел вокруг к входной двери. Вода из шланга Маршалла стекала в сточную канаву. В воздухе стояла невыносимая вонь. У двери он увидел соседей, следящих за ним через окна, они покачивали головой. Ему нечего было им сказать. Он сконфуженно помахал им рукой, пожал плечами и вошел внутрь дома.

Гостиная и коридор были вычищены от грязи. Кто-то сломал освежитель воздуха в тщетной попытке перебить вонь. Надпись «Политические свиньи» смыли со стены. Когда Джейми проходил мимо комнаты Стива, оттуда донесся приглушенный тревожный крик. Дверь открылась, и высунулась голова Стива с широко раскрытыми испуганными глазами.

– Джейми? Слава богу!

На мгновение он подумал, что Стив хочет его обнять. Его глаза странно светились.

– Джейми, они приходили снова.

Джейми устало смотрел на него и ждал продолжения.

– Клоуны приходили, – произнес Стив в порядке уточнения. – Понимаешь?

– Я и не думал, что это «свидетели Иеговы». Что случилось?

Стив схватил его за руку и втащил в спальню. Он сел на кровать, Джейми – в кресло. Только эти две вещи в доме не пострадали. Круглое, обычно розовое лицо Стива выглядело полностью выскобленным, но на нем оставался слабый налет краски.

– Они приходили, когда я спал, – сказал Стив, подавшись вперед и говоря шепотом. – Они хотят, чтобы я, то есть мы оба прошли какую-то пробу. Если мы не сделаем этого, они будут приходить снова. Не знаю, что эти клоуны собой представляют, но они страшные люди. Думаю, они могут быть частью этого, как ты его называешь? – религиозного…

– Культа?

– Ага. Как тот несносный парень из сериала, который всегда сообщает новости во время финальных игр… Может, организовали сотню таких парней?

Джейми пожал плечами:

– Не думаю, но это лучшее из того, что можно придумать. Что случилось?

– Когда я проснулся, тот худощавый сидел на моем сундуке скрестив ноги. Другие стояли за ним и просто смотрели на меня. Это чертовски скверный человек. Я вскрикнул, и этот тощий вынул баллончик и наполнил мой рот кремом для бритья. Я чуть не задохнулся. Он говорил что-то вроде «У тебя осталось двадцать два часа до пробы». Я спросил, что, черт возьми, мне нужно делать. Он ответил: «Рассмешить нас». Так было дело. Затем они ушли.

Джейми кивнул:

– Они и в клубе были. Угрожали взорвать здание.

Стив двинулся вперед и дотронулся до ноги Джейми.

– Кто они? Откуда они пришли?

Джейми пожал плечами:

– Я знаю столько же, сколько и ты. Ты что-нибудь говорил соседям? Я имею в виду про погром.

– Сказал то же, что и тебе. Приходили какие-то парни. Но я сказал им, что это были байкеры, которые ищут одного из друзей-наркоманов Маршалла, который задолжал им деньги. Маршалл был очень напуган.

– Неплохая версия. Он поверил, а?

– Да. Он готов обгадиться. Натаниэль поверил тоже. Он умчался куда-то. Сказал, что не вернется, пока все это не закончится.

Джейми встал, чтобы уйти. Вонь от канализации ослабевала, но все еще давала о себе знать. Его не интересовало, как удалось Стиву спать в такой атмосфере.

– Клоуны говорили тебе еще что-нибудь? – спросил он в дверях.

– Ну, они говорили всякие странные вещи. Этот худощавый – чертов псих. Кажется, его зовут Гонка.

– Гонко.

– Да. Слушай, Джейми…

«Он собирается сказать мне, что боится, – подумал Джейми. – Прекрасно, теперь мы товарищи по оружию. Я и он против всего мира. Это великолепно».

– Я боюсь, Джейми.

Стив опять двинулся, словно хотел обнять его. Джейми быстро вышел. В коридоре дрожащий Маршалл скреб, поливал из шланга и выметал грязь с почти сверхъестественным усердием. Похоже, он приготовил для себя немного метамфетамина для работы, который предпочитал кофе. Когда Джейми проходил мимо, он выпалил скороговоркой:

– Слушай, Джейми, жаль, что случилась эта кутерьма. Не бойся, байкеры больше не придут, гарантирую.

Я сделал несколько звонков, все уладил. Думаю, произошло недоразумение. Мне действительно жаль…

Джейми хлопнул перед его носом задней дверью, делая вид, что сердится. В его комнате пол все еще был усеян битым стеклом. Единственная перемена заключалась в том, что сквозь доски пола сверху просачивались редкие капли дерьма. Ваза с маргаритками находилась там, где он ее оставил. Джейми предпринял несколько предварительных шагов для уборки своего гнезда. Ему понадобилось часа два, чтобы устранить последние следы канализационной жидкости и обработать комнату дезинфицирующим средством. Он вымел золу и провода с места, где стояла его кровать, и накрыл это место подушками.

Лежа среди обломков, он увидел вазу с маргаритками и неожиданно рассмеялся. Несколько минут он лежал в состоянии легкой истерии, которая угрожала захватить его сильнее и не отпускать.