Бремя императора: Тропой мастеров

– Ну, раз отпустил, гуляем! – широко улыбнулся горец.

– Ура!!! – завопили ученики.

Леку пришлось зажать уши, чтобы не расстаться с барабанными перепонками до срока.

– Тихо, заразы! – рявкнул он. – Нечего орать. Что у вас с картагами?

– Еще два месяца ковать… – тяжело вздохнул Храт. – Никогда не думал, что кузнечное дело такое сложное.

– И интересное, – добавил ехидно ухмыляющийся Энет.

– И интересное, – согласился орк, покосившись на графа.

– Ладно, пошли по рынку пройдемся, – сказал Лек, разворачиваясь.

К его команде присоединились ученики других горных мастеров, которых тоже выгнали из кузни взашей. И чем это таким важным там сегодня заняты? Впрочем, Единый с ними! Горец за последние недели настолько устал, что был просто счастлив получить небольшую передышку. Вскоре впереди показалась огромная рыночная площадь. Этим утром в порту пришвартовались несколько орочьих грузовозов. Торговые представители Оркограра почему-то попросили разрешения самостоятельно торговать на рынке, чего не случалось почти никогда: обычно урук-хай сдавали товары оптовикам и старались побыстрее покинуть негостеприимный человеческий город. Однако на сей раз люди отнеслись к краснокожим купцам вполне доброжелательно, успев привыкнуть к виду Храта. Но охрану им дали и на всякий случай запретили монахам-целестинцам, ненавидящим орков сильнее всех, покидать монастыри до отплытия урук-хай.

Храт откровенно трусил, не желая встречаться с соотечественниками. Однако наставник сказал ему, что свои страхи следует встречать лицом к лицу, а не прятаться от них. Поэтому молодой орк взял себя в руки и ступил на рыночную площадь, гордо выпятив грудь. Пусть смотрят на урук-хай – ученика горного мастера. Пусть завидуют!

Чем только не торговали на тарсидарском рынке! Вопрос только, по каким ценам. Компания молодежи, весело переругиваясь, шла между торговых рядов, с интересом рассматривая выставленное на продажу. Особенно их интересовало оружие.

Лек перебирал кинжалы, мечи, сюрикены и множество иных приспособлений для убийства. Тинувиэлю же куда больше нравились фруктовые ряды, где продавали самые экзотические фрукты и овощи со всего мира. Их свежесть сберегали специальными заклинаниями, закапсулированными в амулетах, которые продавали в любой магической лавке за гроши. Очарованные видом эльфа торговцы охотно угощали его. Тинувиэль с удовольствием пробовал и благодарил на удивление нежным голосом. Женщины буквально таяли, глядя на остроухого красавца взглядом, откровенно говорящим: «Так бы и съела!».

Впереди Лек увидел павильон, предоставленный орочьим купцам, у дверей которого которого застыли стражники в серых с серебром и синих плащах. Возглавлял их хорошо знакомый юноше сержант Мертак. Горец широко улыбнулся и с удовольствием пожал ветерану руку.

– Поздравьте меня, светлый лорд, – довольно огладил усы сержант. – Женюсь вот.

– На Велке? – прищурился горец.

– Дык, на ком же еще? – ухмыльнулся старый служака с видом кота, сожравшего разом целую кринку сметаны. – На редкость хозяйственная и толковая баба. И ласковая. А как готовит! Пальчики оближешь.

– Поздравляю! – рассмеялся Лек. – От всей души желаю счастья вам обоим.

– Благодарю, – степенно кивнул сержант. – На орков поглядеть пришли?

– Да чего на них глядеть, у меня вон свой имеется. Боится, дурака кусок, со своими встречаться, едва ли не на аркане тащить пришлось.

– И правильно, какого дорхота бояться.

Лек попрощался и вошел в павильон, потянув за собой нервно ежащегося Храта. Да, здесь было на что посмотреть. Оружейники урук-хай славились по всему миру, огнестрельное оружие, кроме них, не делал почти никто, редкие ремесленники-кустари империи были способны изготовить простейший пистолет. Но здесь продавалось не только оружие, множество хитрых станков тоже пользовались немалым спросом, особенно ткацкие и токарные.

– Подхвостье габта… – просипел Храт, хватая ртом воздух. – Ой…

– Что такое? – удивленно повернулся к нему Лек.

– Отец… – простонал тот, показывая на крепко сбитого пожилого орка, исподлобья смотрящего на них. – Он-то откуда здесь взялся? Ой, что сейчас будет…

– Ну, здравствуй, пропажа, – хмуро сказал на урук-хее старейшина клана Сломанный Клык, подойдя почти вплотную и сунув блудному сыну под нос немалых размеров кулак. – Наделал переполоху на весь Мрок. Дать бы в рожу, чтобы с копыт навернулся! Пыргак непотребный! Жмырь иссупоненный! Собирайся домой, хватит, нагулялся!

– А вот те габтов дрын, батя! – агрессивно оскалился Храт, потом схватился за серый шнурок на своем плече. – Это видал? Никуда я не поеду. Понял?

– Это что? – спал с лица старейшина, только теперь обратив внимание на странное украшение. – Это то, о чем я думаю? Это оно?!

– Приношу свои извинения за вмешательство, уважаемый старейшина, – сказал на том же языке Лек, благодаря про себя учителя, заставившего его выучить урук-хее. – Однако Храт Сломанный Клык – мой ученик и еще не закончил обучения. Сейчас он уже кует себе картаги, те самые призрачные мечи.

– Картаги… – повторил ошеломленный старейшина, не поверивший письму лорда ар Инвата и прибывший забрать сына домой. – Добился, знать, своего…

– Ваш сын станет великим воином, – поклонился Лек, незаметно ухмыляясь себе под нос. – Вполне возможно, что достигнет статуса невидимого мастера за несколько лет. Он делает большие успехи.

Храт не скрывал гордую улыбку, смотря на вытянувшееся лицо отца, всегда считавшего младшего сына бесполезным никчемой. Тот присмотрелся к нему уже внимательнее и сразу отметил мягкие, кошачьи движения молодого орка. Никто из знакомых ему воинов урук-хай не двигался так раскованно, так свободно, так легко. Старейшина задумался. Не ждал от молодого бездельника такого успеха. Храт совершил невозможное, ни один урук-хай до сих пор не становился горным мастером. И понятно, что боевое братство его не отпустит, а ссориться с этими до смерти пугающими орков хладнокровными убийцами не стоит. Представив себе, что будет, когда о случившемся узнают в Мроке, старейшина довольно оскалил клыки. Да в городе на несколько дней ликование воцарится! Получив серый шнурок, что прежде считалось невозможным, его младший сын поставил себя в один ряд с древними героями. А если он вернется домой с белым или прозрачным шнуром? Что тогда? О, тогда авторитет клана Сломанный Клык вообще взлетит на недосягаемую высоту.

– Искренне благодарен вам, уважаемый наставник, что вы взялись за столь неблагодарное дело, как обучать чему-либо этого бестолкового гмырха. – Старейшина поклонился Леку. – По гроб жизни буду обязан, если вам удастся вколотить в его пустую башку хоть немного ума.

– Вы не правы, – улыбнулся горец. – Храт прогрессирует на удивление быстро. Да о чем речь – нас иногда тренирует сам император, а он с бездарями дела иметь не станет.

– Император? – Брови старейшины взметнулись вверх, он уставился на сына с немалым удивлением. – Никогда бы не поверил… Ох, а это еще кто?

Глаза пожилого орка были устремлены на радостно растопырившего уши Тинувиэля. Эльф выглядел страшно довольным, он что-то шептал на ухо Санти, от чего скоморох то и дело прыскал со смеху. Лек удивился. Ролями поменялись? Обычно рыжий смешил принца, а никак не наоборот.

– Это же остроухая сволочь… – сквозь зубы пробормотал старейшина, пытаясь найти на боку оружие, которого там не было. – Это же…

– Это не остроухая сволочь, батя, – высокомерно проинформировал отца Храт, – а мой соученик и кровный брат Тинувиэль Эллевалериэ, ненаследный принц из дома Хранящего Свет.

– Кровный брат?! – Старейшина едва не упал от такого известия. – Ты обезумел, мальчишка?! Мы тысячи лет воюем с ними!

– Последняя война закончилась больше тысячи семисот лет назад, – снова вмешался Лек. – Хватит уже враждовать. Поскольку Храт с Тинувиэлем – мои ученики, то они, что вполне естественно, стали кровными братьями. В боевом братстве так принято. Мы все горные мастера, и неважно, кто из нас орк, кто эльф, а кто человек.

– Но… – попытался возразить пожилой орк, потом обреченно махнул рукой. – Создатель Миров! Это же додуматься надо было – стать кровным братом эльфа! Точно, гмырх, больше никому такое в голову не придет!

– Думаю, – ухмыльнулся Лек, – отец Тинувиэля скажет то же самое о братании с орком. Только хватит бессмысленной ненависти. Да и поздно протестовать, они уже кровные братья, и ничего с этим не поделаешь. Подумайте, может, они только первые ласточки?

– Кто его знает… – тяжело вздохнул старейшина, избегая смотреть на хихикающего эльфа. – Не верю, что примирение возможно. Эта ненависть слишком въелась в память, ей слишком много тысяч лет. Миллионы погибших стоят между нашими народами, ни мы, ни остроухие ничего друг другу не простили и ничего не забыли, хоть и не видели извечных врагов очень давно. В наших легендах эльфы изображены сущими чудовищами, в эльфийских, я думаю, наоборот.

– Но вот перед вами стоят два кровных брата, – возразил Лек. – Эльф и орк. Да, поначалу они тоже жаждали удавить друг друга. Но чем ближе знакомились, тем больше сходила на нет неприязнь. Храт, например, крокодильими слезами плачет, когда слышит пение Тинувиэля. Тот в восторге от того, как рисует ваш сын. Я показывал его рисунки лучшим художникам Тарсидара, они все в один голос утверждают, что парню нужно учиться, что он почти гениален, но техники никакой.

– Его пачкотня чего-то стоит? – искренне изумился пожилой орк. – Я-то думал, это он дурью мается…

– Нет, – развел руками горец. – Это дар Создателя Миров, как вы называете Единого. Храт по-настоящему талантлив. Вот, посмотрите, у меня есть с собой один его рисунок.

Лек достал из котомки небольшой тубус, в котором обычно хранил бумаги. Но на этот раз там находился грифельный рисунок ученика. Горцу раньше и в голову не могло прийти, что несколькими росчерками обычного грифеля можно изобразить такое. В облаках парили орк, эльф и человек. Самые обычные, только крылатые. Они неслись сквозь ураган, куда-то спеша, куда-то стремясь всей душой. Смеялись и одновременно плакали. Их стремление ввысь было понятно при первом же взгляде на рисунок, он казался пронизанным ветром и зовом в неведомое. Старейшина долго смотрел на листок в руке, с недоумением качая головой. Затем бросил недоверчивый взгляд на младшего сына.

– Это Храт нарисовал? – хриплым шепотом спросил он.

– Да.

– Приеду домой, прибью его старших братьев. Они мне говорили, что малыш только бумагу зря пачкает. Сам до сих пор не видел. Да его с детства учиться отдавать надо было, а я, идиот эдакий, ушами прохлопал! Ты уж прости меня, гмырха старого, сынок…

– Да чего там, батя… – смущенно проворчал Храт, однако желтые глаза молодого орка довольно светились – никак не ждал, что отец оценит его рисунки. Признание оказалось до дорхота приятным.

– Здравствуйте, уважаемый старейшина, – заговорил на неплохом урук-хее Энет, который, как оказалось, тоже знал этот язык. – Позвольте представиться: я наследник великого дома ар Инват, сын лорда Дайара и кровный брат вашего сына. От имени моего отца прошу вас принять гостеприимство нашего дома.

– Мне приятно познакомиться с вами, молодой господин, – поклонился пожилой орк. – Я получил письмо вашего уважаемого отца, именно из него и узнал, что мой сын в Тарсидаре. Я с благодарностью принимаю приглашение. Но мы хотели бы завтра же отправиться домой. Все нужные контракты заключены.

Лорд Дайар писал в Мрок? Зачем? Лек с Энетом удивленно переглянулись, оба сделали в памяти зарубку о необходимости выяснить причины этого. Вскоре они попрощались со старейшиной клана Сломанный Клык, оставив ему на попечение сына, и отправились домой. Санти с Тинувиэлем улизнули еще раньше. Лек очень надеялся, что неугомонные приятели ничего особого не натворят. Снова по девкам пошли, дорхоты дурные. С тех пор как Энет приплатил одной из горничных, чтобы научила рыжего галантному обхождению с дамами, тот совсем с ума сошел. Эльф очень обрадовался этому и начал таскать Санти с собой по знакомым девицам. Теперь они порой уже вдвоем улепетывали от толпы разъяренных отцов и братьев, заставших охальников на месте преступления. Поймают ведь когда-нибудь, мало не покажется. Многие из мужей Тарсидара, получившие нежданное украшение на голове, все еще лелеяли трепетную мечту о лишении эльфа основного инструмента для создания рогов.

У порога дома лорда Дайара кто-то из слуг вручил горцу приглашение на очередной прием. Лек никогда не посещал такие мероприятия и собрался было выбросить лист плотного картона, но обратил внимание на приписку внизу, написанную хорошо знакомым, летящим почерком императора. Одно только слово: «Приходи». Юноша довольно долго смотрел на приглашение, не понимая, для чего он понадобился его величеству в доме ничем не примечательного высокого лорда ар Тенхира. Но приказ императора есть приказ императора, придется идти. Жаль, думал отоспаться вдоволь. Лек поднялся наверх, на скорую руку принял ванну, переоделся в парадный костюм, не так давно подаренный ему отцом Энета, и неохотно отправился на прием, который уже начался.

Идти пришлось недалеко, знать селилась только на восточной оконечности Тарсидара, ближе к побережью. Остальные районы города почему-то считались непрестижными. Интересно, почему? Дорхот знает этих бездельников, живущих на проценты от нажитого предками. Редко кто, как лорд Дайар, сам что-нибудь делал. Большинство считали это ниже своего достоинства и открыто презирали аристократов, занимающихся презренной торговлей, а тем более имеющих мануфактуры. Однако земля находилась в их владении, и многие буржуа платили паразитам арендную плату. Скрипели зубами от ненависти, но платили. Когда-нибудь постепенно накапливающееся недовольство вызовет взрыв, это понимал даже неопытный горец. Данного ему старым мэтром образования для этого вполне хватало.

Поместье Хелна ар Тенхира выглядело довольно богатым, хотя до поместья лорда Дайара ему было очень и очень далеко. Ничего сверхординарного – самый обыкновенный большой дом, в котором без проблем разместился бы полк имперской армии. Не дворец, во всяком случае. У парадного входа Лека встретили два роскошно одетых камердинера. Вскоре его проводили в зал, по которому прогуливались несколько десятков расфуфыренных аристократов.

– Светлый лорд Лек ар Сантен, младший горный мастер боевого братства империи Элиан! – объявил церемониймейстер.

К юноше тут же кинулся хозяин дома, высокий лорд ар Тенхир, никак не ждавший такой чести. Все в городе знали, что прославившийся за последние месяцы горный мастер никогда не принимает приглашений. А тут вдруг принял. Странно. Дамы и господа шушукались по уголкам, с любопытством поглядывая на юношу. Он по всем правилам этикета раскланялся с лордом Хелном. Это был довольно высокий, щеголевато одетый, но какой-то расхлябанный мужчина лет сорока на вид. Он что-то говорил, Лек вежливо отвечал, но убей его Единый, если потом он смог бы вспомнить, о чем вообще шла речь. Горец откровенно скучал, не понимая, что он здесь делает. И ради чего император приказал ему появиться на этом нудном приеме?

– Баронесса Элиа ар Сарах! – снова заголосил церемониймейстер.

Юноша не поверил своим ушам. Столько искал, а она берет и появляется на каком-то второразрядном приеме. Но уши не обманули, в дверях действительно стояла она. Она! Единственная, неповторимая, любимая. Лек неверной походкой двинулся к девушке, сразу забыв о хозяине дома. Он тонул в широко распахнутых синих глазах, не мог дышать, сердце бешено колотилось и рвалось из груди. Элиа тоже увидела его и запнулась. Затем сглотнула образовавшийся в горле комок и медленно пошла навстречу. Молодые люди встретились посреди зала и взялись за руки. Они смотрели в глаза друг друга и никак не могли насмотреться. Аристократы вокруг замолчали, с интересом уставившись на красивую пару. Вскоре каждому стало ясно, что неприступная крепость пала к ногам победителя. Элиа ар Сарах сдалась на милость молодого горного мастера Лека ар Сантена. Сплетники заранее предвкушали, как будут рассказывать невероятную новость в аристократических клубах и салонах.

Лек понял теперь, почему император приказал ему прийти на этот прием. И как юноша сейчас благодарил про себя его величество! Сдержал слово. Сдержал! Он продолжал что-то бессвязно лепетать, девушка невпопад отвечала, счастливо улыбаясь. Немного придя в себя от нежданной встречи, молодые люди отошли в какой-то закуток и сели там, забыв обо всем на свете.

Однако другие о них не забыли. Особенно пристально смотрел на влюбленную пару невысокий, худощавый священник в простой суконной рясе коричневого цвета, такие обычно носили представители ордена целестинцев. Элиа бросила на него короткий взгляд и как бы случайно положила руку на ладанку, висевшую на груди. Священник на мгновение опустил веки и отвернулся. Он не знал, что на него смотрят другие глаза, жесткие, внимательные и оценивающие.

Прием шел своим чередом. Слуги разносили вино и пирожные, музыканты играли вычурные мелодии, многие танцевали. Лек с Элиа все так же продолжали сидеть и говорить обо всем на свете. Юноша не мог насмотреться на любимую. Он не решался спрашивать, где она пряталась все это время, он просто был счастлив оттого, что она рядом. А девушка незаметно поглядывала на него с тревогой, а иногда даже со страхом. Страхом за него. Лек этого не замечал, он сиял подобно начищенному медному блюду. Он жаждал подхватить Элиа на руки и носить, не отпуская, но не решался сделать ничего, что могло бы ее обидеть.

Еще через некоторое время девушка сослалась на необходимость отлучиться и прошла в дамскую комнату. На выходе ее снова встретил требовательный взгляд худого священника. Она погладила себя по тыльной стороне ладони. По губам целестинца скользнула удовлетворенная улыбка, и он куда-то исчез. Элиа зажмурилась, решаясь, и пошла к нетерпеливо ждущему ее юноше. Лек схватил ее за руку и принялся жадно целовать, не заметив, что девушка вздрогнула и на мгновение прикусила губу.

До самой полуночи молодой горный мастер был счастлив. Любимая отвечала на его чувства! О чем еще можно мечтать? Наверное, ни о чем. Ему, по крайней мере. Проводив девушку домой, Лек как на крыльях помчался домой. Казалось, у него и в самом деле выросли крылья, казалось, он летит. Заснуть юноша смог еще нескоро, но все-таки в конце концов заснул. Ему снились легкие, приятные сны. Ему снилась Элиа.

Утром ученики не смогли добудиться наставника. Они долго стучали, но Лек не отвечал. Через полчаса пришел разбуженный слугами лорд Дайар и приказал ломать дверь. Санти первым ворвался к спальню, и через мгновение оттуда донесся его горестный вопль. Остальные кинулись за ним, едва не сбив по дороге друг друга. И замерли у кровати. Лек ар Сантен лежал на спине неестественно бледный. Холодный. Мертвый. Над ним захлебывался хриплым плачем Санти, глаза рыжего скомороха были широко распахнуты и наполнены отчаянием.

На следующий день в городе вывесили траурные флаги. Тарсидар хоронил юного горного мастера Лека ар Сантена, которого горожане успели полюбить. За гробом шли ученики покойного, сами выглядящие почти мертвыми. Лица всех четверых были застывшими, они то и дело утирали слезы. Эльф вообще рыдал взахлеб, остальные с трудом сдерживались. За ними следовали высокий лорд Дайар ар Инват и старейшина клана Сломанный Клык. Орк сжимал кулаки и тихо шептал проклятия убийцам. Каждый понимал, что юношу отравили, хотя самые искусные маги-целители не нашли даже признаков яда. Однако молодые люди восемнадцати лет от роду не умирают во сне без всякой на то причины. Казалось, у юноши просто остановилось сердце.

Возле дворца наместника к траурной процессии присоединился непонятно откуда взявшийся император в сопровождении четырех эльдаров с обнаженными картагами. Помимо того за гробом шли все, наверное, горные мастера Тарсидара. Резко постаревший Кертал все время что-то горестно шептал себе под нос, глаза старика горели жаждой мести. А от взглядов Ланига ар Вортона люди шарахались – такой дикой, нечеловеческой ненавистью шибало на них. В некотором отдалении от траурной процессии шла одетая в черное платье и шляпку с густой вуалью молодая женщина. Она сотрясалась в беззвучных рыданиях. Хотя ее лица было и не видно, многие поняли, что перед ними баронесса ар Сарах. Кое-кто подозревал прожженную интриганку в убийстве юноши и удивлялся ее присутствию здесь.

После похорон император Маран дал над свежей могилой клятву найти и покарать зверей, оборвавших юную жизнь. Все до единого горные мастера боевого братства, лорд Дайар ар Инват и старейшина клана Сломанный Клык поддержали ее, поклявшись, что, пока жив последний из них, отравителям не знать покоя. Почему-то эта клятва страшно напугала священника, отпевавшего юношу, он едва сумел пробормотать необходимые молитвы и поспешно ретировался, не заметив, что ему вслед внимательно смотрит император. Никто, кроме него и баронессы, не знал, что отпевал юношу тот самый целестинец, которого девушка видела вчера на приеме. Когда все закончилось, его величество подал какой-то сигнал Ланигу ар Вортону, на что старый мастер коротко кивнул и исчез в тумане созданного кем-то из эльдаров портала.