Бремя императора: Тропой мастеров
- -
- 100%
- +
– А третий приказ? – поинтересовался священник.
– Он под контролем, – позволил себе холодно улыбнуться высокий лорд. – Тайная стража не пошевелится без моего приказа.
– Как вам это удалось?! – ошеломленно спросил епископ. – Это же…
– Там тоже люди сидят, а у людей есть свои слабости, на которых их можно подловить.
– Вы забыли об армии, – голос мага походил на шипение змеи.
– Почему же? – довольно осклабился аристократ. – Святой отец, вы связывались с вашими друзьями из Карвена?
– Они согласны, – в голосе епископа звучало торжество.
– Что вы имеете в виду? – нахмурился маг.
– Только то, что в нужное время армии будет не до внутренних проблем.
– Даже так? Война? А не слишком ли? Святоши ведь просто так не уйдут…
– Да как вы смеете клеветать на святых защитников веры?! – вскочил епископ. – Грязный колдун! Проклятый Единым еретик!
– О! – похлопал в ладоши магистр. – Великолепно! Вот она, Церковь, во всей своей красе. Высокий лорд, а не ошиблись ли мы, связавшись с фанатиками? Как бы они нас потом кровавыми слезами плакать не заставили…
– Господа, успокойтесь, – устало вздохнул аристократ. – Поймите: если мы рассоримся, то все останется по-прежнему. В конце концов, епископ, вы ведь согласились, что магия бывает разная.
– Да, согласился, – мрачно буркнул тот, садясь. – И мы готовы внести изменения в святой канон, если маги согласятся на наши условия.
– Какие именно изменения? – сразу насторожился магистр.
– Врожденную магию объявят даром Единого, – недовольно скривился священник. – Ею сможете заниматься невозбранно с благословения святой Матери-Церкви. Зато вся иная станет считаться происками Владыки Бездны. Любой ее носитель подлежит церковному суду и казни на костре. Иначе говоря, будут четко разделены магия и колдовство. И маги Академии должны будут оказывать церковным судам любую требуемую помощь в поиске и обезвреживании колдунов!
– С превеликим удовольствием, епископ! – довольно осклабился магистр. – Нам совсем не нужно такое количество конкурентов. Давно пора проредить ряды. Не должны дети быдла иметь право обучаться в Академии, как сейчас. Только дети дипломированных магов, больше никто.
– Даже так? – удивился священник. – А вы, оказывается, здравомыслящий человек. Мы вполне сможем договориться.
– Согласен. – Маг встал и поклонился. – Вы тоже меня удивили, я считал вас фанатиком. Извините.
– Кем я являюсь – мое личное дело, магистр, – буркнул епископ. – Мы будем сотрудничать, иного выхода я не вижу, но не ждите от меня уважения. И хочу сразу предупредить, что если что-нибудь из наших бесед станет известно в епископате, вас не спасет никакая магия. Наши паладины и магов не раз убирали.
– Знаю, – усмехнулся магистр. – Мы все здесь потому, что для каждого нетерпима нынешняя ситуация. И раз у меня появился шанс ее изменить, я этого шанса не упущу, уж будьте покойны.
– Рад, что вы поняли друг друга, господа, – подал голос аристократ. – Я…
– Но вы так ничего и не соизволили сказать по поводу боевого братства, – прервал его маг. – Даже если у нас получится, горные мастера вполне способны в последний момент все испортить.
– Есть способ с ними справиться, – негромко рассмеялся аристократ. – Вы, магистр, почему-то не следите за придумками инженеров вашей же Академии. А зря. Один яйцеголовый умник года два назад придумал новый так называемый бездымный порох. Второй изобрел скорострельный магазинный карабин, выпускающий до сотни пуль в минуту. Перезарядка автоматическая. Правда, без бездымного пороха у него ничего не получилось бы, зато, совместив два изобретения, мы получили необходимый инструмент. Против такого карабина никакое боевое мастерство не поможет, мы легко перебьем горных мастеров. Благо, мы нашли умников раньше них и вовремя спрятали. На данный момент мои люди имеют достаточное количество нового оружия. Оно же установлено в ловушках.
– Когда начинаем? – деловито спросил маг, его глаза загорелись лихорадочным азартом.
– Не знаю пока, но думаю, что в ближайшие несколько месяцев. Возможно, раньше, но я не стал бы спешить. Еще многое не готово.
– Согласен, – резко кивнул епископ. – Церкви тоже необходимо завершить кое-какие дела.
– Вы правы, господа… – Маг разочарованно качнул головой. – И мне стоит для начала проверить моих людей. Не дай Единый, кто-нибудь засомневается и донесет…
– Постарайтесь не допустить этого. – Глаза аристократа сузились, магистра передернуло от его взгляда.
Высокого лорда боялись все, наверное, кто с ним сталкивался. Холодная жестокость этого человека пугала. Однако своих людей он обычно не обижал, но не дай Единый предать… Предателей ждала страшная участь, охоту за ними не прекращали никогда. Были случаи, когда бежавших находили даже в Нартагале или Даркасадаре. Их смерть была страшна.
Усевшись в носилки, епископ не спеша перебирал в памяти сказанное сегодня. Неужели у них что-нибудь получится? Дай-то Единый. Сколько прежде было попыток… Увы, проклятые колдуны всегда побеждали. Непонятно каким образом. Беда ведь, что даже в проповедях приходится соблюдать величайшую осторожность, а не то появится эльдар с предупреждением на первый раз. Да и люди не слишком-то слушают слова святых отцов, они видят реальную пользу от проклятой магии и не могут понять, почему ее объявляют искушением дорхота. О чем речь – даже если человек заболевал, то шел не в церковь, молить Единого о милости, а к магу-целителю! Какое издевательство над святыми канонами! Если ты болен, значит Единый тобой недоволен! Изволь вынести его наказание без помощи грязных колдунов!
Увы, люди плевать хотели на негодование священников и обращались к целителям. Не все, конечно – самые темные и необразованные слои населения были преданы Церкви, но таких оставалось с каждым поколением все меньше. Построенные позапрошлым императором школы, в которые чуть ли не насильно загоняли подавляющее большинство детей, сыграли свою роль. Ничего, в случае победы школы закроют, книги сожгут, а учителей казнят. По заслугам – нечего задуривать людям мозги, им нужно знать только то, что скажет святой отец, и не сомневаться в его словах!
Однако до победы было еще очень и очень далеко, поэтому приходилось думать над каждым своим словом. Впрочем, епископ давным-давно носил маску упрямого, недалекого фанатика, которого не раз выставляли на посмешище толпе, и никто не воспринимал его всерьез.
Толстяк зло усмехнулся. От дурака никто не ждет ничего умного, а зря, господа хорошие, очень даже зря. Пожалеете вы когда-нибудь, сильно пожалеете, да только поздно будет. Тайной страстью епископа с ранней юности была власть, ничем и никем не ограниченная власть. Но он родился простолюдином, а для таковых путей получить хоть немного власти в элианской империи было два – боевое братство и Церковь. Однако ни один из мастеров-наставников не принял в ученики слабого здоровьем, полного юношу, и он затаил злобу, решив стать священником. Потом была духовная семинария, первый приход и многое иное.
Будущий епископ с каждым годом взбирался в церковной иерархии все выше и выше, не жалея никого и ничего. Пока не понял, что даже первосвященник не имеет никакой реальной власти, законы империи жестко разделяли Церковь и государство. Совсем не то в Карвене, где во власти священников было казнить и миловать, где выявленных колдунов ждал только костер. Тайно высшие иерархи элианской и карвенской церквей общались, и епископ люто завидовал своим коллегам из-за границы. Понемногу он начал собирать вокруг себя единомышленников, надеясь, что когда-нибудь получит шанс все изменить. И Единый дал своему верному слуге такой шанс!
Три года назад он совершенно случайно разговорился с пришедшим на исповедь аристократом. Уже через несколько минут епископ понял, что высокий лорд знает обо всех его слабых потугах сопротивляться бездушной имперской машине. Поначалу священник до смерти перепугался, решив, что на него вышел третий приказ. Однако оказалось, что ошибся. Напротив, аристократ предложил объединить силы – лордам тоже не хватало власти. Они задыхались в тисках эльдаров с боевым братством. За убийство простолюдина без суда даже герцога ждала казнь. С древних времен представителям многих аристократических семейств будоражили кровь сладкие сказки о временах до прихода первого императора. О полной власти над жизнью холопов, праве грабить и насиловать их.
Епископ откинулся на спинку носилок и довольно улыбнулся. Он не прогадал, связавшись с высоким лордом… Да и магистр оказался куда умнее, чем полагал священник, не потребовал невозможного. Его условия не слишком тяжелые, очень немногие маги получат церковное благословение, и все они останутся под жестким контролем. Пусть им, зато остальных колдунов будет ждать костер. Туда им и дорога, сволочам!
Аристократ потряс воображение священнослужителя совершенно реальным планом. Впрочем, реален он или нет – покажет время. Епископ поставил на план высокого лорда саму жизнь, прекрасно понимая, что если они проиграют, то император заговорщиков не пощадит. Колдун крови никогда не боялся. Даже очень большой крови. Если понадобится, он вполне способен вообще ликвидировать в империи Церковь как таковую.
Носилки медленно двигались по людным даже ранним утром улицам торговой столицы Элиана. Только рассвело, но жизнь кипела ключом. Молочники и зеленщики развозили заказанное, толпы грузчиков направлялись в торговый и военный порты Тарсидара. Открывались лавки, разносчики горячих пирожков и сдобы расхваливали свой товар. Идущие на работу люди охотно покупали, завтракая по дороге.
Епископ недовольно кривился – нет, чтобы в церковь заглянуть, не говоря уже о пожертвованиях. Он с некоторым даже интересом следил из-за занавески за жизнью города, пытаясь понять, чем живут снующие по улицам люди, о чем они думают. Да, о Едином Создателе, похоже, думает мало кто.
Внезапно его внимание привлекли пять молодых людей. Епископ сперва не понял даже, почему, и подозрительно осмотрел юношей. Горец, родом явно с Манхена, уроженцев Барталадарских гор ни с кем не спутаешь – носаты, что грифы-падальщики. Младший лорд великого дома, о чем говорил шитый золотом потертый пояс. Рядом шел все время подпрыгивающий и смеющийся огненно-рыжий мальчишка лет семнадцати на вид, кого-то напоминавший, но кого? Вспомнить священник не смог. Третьим был еще один молодой аристократ, на редкость уродливый. Четвертым… Четвертым шел орк. Самый натуральный орк! Краснорожая образина довольно скалила клыки в ответ на испуганные возгласы горожан. Епископ потряс головой, ничего не понимая, затем вспомнил о принятом несколько дней назад по императорскому приказу в боевое братство урук-хай и зло сплюнул себе под ноги. Докатились! Слуги Владыки Бездны по городу разгуливают, как у себя дома! Скривившись, священнослужитель перевел взгляд на пятого – и замер. Как-то так получилось, что именно в этот момент порыв ветра сорвал с юнца капюшон, и епископ увидел остроконечные уши, миндалевидные глаза и нечеловечески прекрасное лицо эльфа. Перворожденный в империи?! Это что же на белом свете-то деется, люди добрые? Но что-то еще не давало ему покоя, какая-то саднящая мысль на краю сознания. Внезапно до епископа дошло.
– Эльф… – прошептал он мгновенно пересохшими губами. – Орк… Горец… Аристократ… Скоморох… Да, рыжий точно скоморох, теперь припоминаю. Единый! Да что же это такое?! Да как же ты допустил?!
Мастера боевого братства заблуждались, считая, что только они имеют полный список пророчества Пятерых. Увы, им обладала и Церковь. Правда, знали о списке только высшие иерархи, само его существование являлось величайшей тайной Синклита. И относились к нему святые отцы крайне серьезно, хорошо помнили, что первый император-колдун был, помимо всего прочего, еще и пророком. И все его пророчества давно сбылись. Кроме одного, самого страшного, которое и называли пророчеством Пятерых.
Епископ был хорошо знаком с тайным списком. Он понимал, что значит появление вместе горца, скомороха, аристократа, орка и эльфа. Куда лучше прочих понимал. И теперь его трясло, лицо побелело от ужаса, дыхание перехватило. Все прежние планы и мечты отступили в сторону перед надвигающейся бедой, страшной бедой. Пятерых необходимо остановить. Любой ценой остановить! Не дать им найти остальных и пройти инициацию, иначе последствия окажутся кошмарными, настолько кошмарными, что епископ и представить не решался.
Внезапно священник понял. Не зря Единый позволил ему увидеть пятерку до инициации. Колдунов вполне можно уничтожить, пока они еще ничего не могут. Достаточно ведь прикончить одного, чтобы инициация не состоялась. Пока еще соберутся следующие пятеро, лет двести пройдет, не меньше. Однако лучше обезопаситься и убрать всех. Спасибо тебе за предупреждение, Единый Создатель! Епископ долго провожал взглядом, наполненным ядовитой ненавистью, уходящих к центру города юнцов и мрачно ругался сквозь зубы. А затем приказал носильщикам срочно доставить его в епископат. Необходимо предупредить коллег в империи, Нартагале и Карвене о новой опасности. Пусть карвенские первосвященники пришлют своих святых паладинов, другие охотники вряд ли справятся с горными мастерами. Юнцов в покое не оставят. Пока он жив, не оставят!
Одно только смущало высокопоставленного священника, и сильно смущало. Он вспомнил, чьим сыном является уродливый аристократ. Очень не хотелось ссориться с высоким лордом ар Инватом, но придется. А может, не трогать мальчишку? Что он один сделает? Вряд ли многое. Впрочем, о том судить не ему. К сожалению. Тайный Синклит объединенной Церкви вряд ли согласится оставить в живых потенциального колдуна, способного стать сильнее самого императора. Значит, Энет ар Инват тоже умрет, а он, епископ, навлечет на себя месть его отца – высокий лорд смерти сына не простит. Возможно, убрать и его самого? Но тогда столько планов останутся всего лишь планами, что…
Ох, Единый… И за что ты взвалил эту ношу на плечи слуги твоего? Толстяк вздыхал и ежился, понимая, что придется немедленно уведомить Синклит: Пророчество Пятерых начало сбываться…
7. День ангела
Зал освещали десятки шаров закапсулированного света, их создавали на продажу начинающие маги. Именно с этого адепты, окончившие первый уровень Академии, имели основной доход, к более серьезным вещам их не подпускали еще долго – слишком опасно позволять недоучке играть с магией. Стены задрапировали роскошными гобеленами, говорящими о невероятном богатстве их владельца. Каждый стоил не одну тысячу золотых, а здесь их было несколько сотен.
Звучала негромкая, плавная мелодия, пары кружились в медленном танце. Глава великого дома ар Инват праздновал совершеннолетие единственного сына. Сегодня в его поместье собрался весь высший свет Тарсидара, за исключением представителей родов ар Шадар, ар Тевот и ар Харот, кровных врагов лорда Дайара, о чем было официально заявлено.
В последние две недели город лихорадило, аристократические семьи сцепились не на шутку. Ар Инват не мог простить оскорбления сына, которого наследники конкурирующих домов избили палками, как последнего вора. Только теперь многие поняли тайное могущество лорда Дайара, сумевшего за две недели расправиться с врагами. Живыми в трех родах остались только дети, все взрослые погибли самым загадочным образом. Они падали с коней, резали себе вены, попадали в случайные стычки на улицах, умирали в собственных постелях от «сердечной недостаточности». Конечно, все понимали, в чем дело, но никто не решился обвинить высокого лорда ар Инвата в лицо.
Высокородные дамы и господа тихо шептались в кулуарах, старательно дистанцируясь от проигравших. Тем более, что на стороне лорда Дайара выступило боевое братство. Едва ли не впервые за последнюю тысячу лет горные мастера открыто вмешались в склоки аристократов, на которые обычно обращали внимания не больше, чем на возню детей в песочнице. Это оказалось для высшего света Тарсидара шоком, никто не мог понять, что вообще происходит. Почему боевое братство помогло лорду Дайару? Слухов ходило множество, каждый сплетник утверждал, что только он знает правду, а остальные – отъявленные лжецы. Наверное, основной причиной было то, что Энет ар Инват принял ученичество у горного мастера. Да и попрание канонов чести наследниками родов ар Шадар, ар Тевот и ар Харот сыграло свою роль.
Сразу после дуэли в городе разразился скандал, опозоренные семьи вынуждены были отречься от старших сыновей, погибших в поединке с манхенским светлым лордом Леком ар Сантеном, однако наняли убийц, жаждая мести. Это оказалось их самой страшной ошибкой – горец вместе с учениками куда-то исчез, а за нанимателей взялись лорд Дайар с мастерами-наставниками боевого братства. Как уже говорилось, в результате в живых не осталось ни одного взрослого из семей, спровоцировавших пресловутую дуэль.
Столь радикальное решение вопроса заставило высший свет торговой столицы содрогнуться, но вида никто не подал. Высокого лорда ар Инвата начали бояться, своим поступком он поставил себя на совсем иной уровень великой игры. Поэтому восемнадцатый день рождения юного Энета почтили своим присутствием главы всех сколько-нибудь значимых родов города и провинции. Прибыл даже сам наместник, герцог Демин ар Давад.
По всему залу щебетали стайки юных прелестных девушек, которых родители привели на смотрины богатому наследнику. Никто больше не решался смеяться над юношей.
Энет сиял улыбкой, выслушивая поздравления и принимая подарки от людей, которые раньше и знать его не хотели. Он с благодарностью смотрел на отца и стоящего рядом смущенного Лека. Девушки и молодые женщины с удивлением поглядывали на юного графа. Как он изменился… Все так же некрасив, но насколько элегантен! Как танцует! Да и переливающийся серым шнурок ученика горного мастера на левом плече Энета привлек внимание большинства присутствующих. Редко случалось, чтобы его получал наследник великого дома. Младшие сыновья – да, обычное дело. Но наследник? Не нравилось это многим высоким лордам, до зубовного скрежета не нравилось. Боевое братство решило подмять под себя аристократию? Возможно, очень даже возможно. Хотя зачем?..
Аристократы издавна играли в элианской империи почти декоративную роль, не имея никакой реальной политической власти. Но экономика во многом оставалась в их руках, да и то в последние двести лет купечество и средний класс наступали на пятки высоким лордам, желая урвать свой кусок пирога. Земля находилась, в основном, в собственности великих домов, что вызывало глухой ропот у нарождающейся буржуазии, вынужденной платить аристократам за аренду немалые деньги.
Некоторое отношение к властным структурам имели наместники провинций, которыми по традиции становились герцоги самых древних родов, бывших до образования империи королевскими и княжескими. И, естественно, канцлер, являющийся реальным правителем страны в отсутствие императора с эльдарами. А они отсутствовали почти всегда, занимаясь своими загадочными делами. Должность имперского канцлера была пределом мечтаний многих и многих, однако никакие интриги не могли дать желаемого. Главу правительства назначал лично император, и исходил он при этом только из деловых качеств человека. Прошлым канцлером впервые за многие сотни лет стал не аристократ, а глава купеческой гильдии, что вызвало в среде аристократии шок. Увы, с приказами его величества не спорят. После купца, слава Единому, все вернулось на круги своя, канцлером назначили крупного землевладельца и лесопромышленника, высокого лорда Дерба ар Таора, но прецедент был создан.
Немалую власть имели начальники приказов, от военного до недавно образованного промышленного. Многие честолюбивые молодые аристократы шли служить в государственные структуры и, имея прекрасное образование, быстро поднимались по служебной лестнице. Если могли, конечно, смирить свою гордыню и подчиняться простолюдинам в случае необходимости. Зато армию почти полностью отдали на откуп безземельным аристократам. До определенного уровня, конечно, подняться выше капитана, не став горным мастером, было совершенно невозможно. Впрочем, наставники охотно брали в ученики молодых военных. Неважно кого, аристократов или простолюдинов, тем более что последние, после испытания на черный шнурок, становились виконтами или баронетами.
Однако высокие лорды хорошо понимали, что горные мастера, хоть и являлись формально аристократами, фактически таковыми не были. Их верность принадлежала не сословию и семье, как должно, а боевому братству и императору. Поэтому младшие сыновья становились отрезанными ломтями, уходя в армию. А теперь в боевое братство принят наследник одного из самых богатых домов, которому принадлежат сотни поместий и мануфактур по всей империи. Это раздражало высоких лордов, но ничего поделать они не могли, пришлось смириться. Только из аристократических клубов раздавалось ядовитое шипение, на которое ар Инват с сыном не обращали внимания.
Лорд Дайар покосился на застывших неподалеку соучеников сына и довольно ехидно усмехнулся. Энет явно приготовил благородному собранию сюрприз, так как орк с эльфом не сняли капюшонов плащей. Вспомнив собственное ошеломление при виде перворожденного, высокий лорд незаметно вздохнул. А когда выяснилось, что Тинувиэль – принц, он вообще долго говорить не мог. Чрезвычайно полезное знакомство. Если эльфы выйдут из своего добровольного заточения, дружба с сыном Хранящего Свет может дать очень многое. Да и Храт – сын одного из трех старейшин Мрока, богатейшего орочьего города, с которым род ар Инват выгодно торговал уже не одно столетие. Надо будет в ближайшее время сообщить старейшине клана Сломанный Клык, что его младший сын в Тарсидаре. Да и взять на себя обязательство позаботиться о мальчишке не помешает, урук-хай такой услуги не забудут. Единственный из соучеников Энета, кто не нравился лорду Дайару, был Санти. Низкородный скоморох, да еще и имеющий столь гнусную репутацию, что от него шарахались все вокруг. Однако высокий лорд понимал, что ничего не изменишь, да и после получения черного шнурка рыжий станет аристократом. Конечно, виконт – это почти ничего, но все-таки. Лорд Дайар только попросил Лека поговорить со скоморохом и запретить устраивать его любимые розыгрыши в родовом поместье ар Инват.
Взгляд Лека скользил по девушкам. Юноша с затаенным восторгом рассматривал их. Единый, как они все красивы! Почти каждая прелестна, почти каждая заставляла затаить дыхание. Однако познакомиться с кем-нибудь он так и не решился, этикет не позволял – здесь собрались не просто девушки и молодые женщины, а жены, дочери и сестры высших аристократов элианской империи. Герцогини, княжны, маркизы, графини, виконтессы, баронессы, светлые и высокие леди. Можно было бы пригласить кого-нибудь на танец, но танцевать Лек, к сожалению, не умел. В Барталадарских горах танцевали свои танцы, совсем не похожие на принятые в метрополии. Конечно, горному мастеру было нетрудно освоить несколько простых движений, но возникал вопрос: а стоит ли? Кертал предупредил юношу, чтобы соблюдал в отношениях с женщинами величайшую осторожность, многие горные мастера попались на красивую приманку и глупо погибли от яда. К словам мастера-наставника стоило прислушаться, и Лек не собирался знакомиться, даже не попросил Энета представить его кому-нибудь.
– Дамы и господа! – отвлек его от разглядывания девушек голос юного графа. – Хочу представить вам своего друга и соученика.
Глаза Энета, вышедшего на подиум в центре зала, горели каким-то лихорадочным, озорным огоньком, он широко и весело улыбался. В этот момент наследник высокого лорда казался даже красивым, куда только подевалось его уродство. Рядом с ним стоял закутанный в плащ эльф, держащий в руках лютню. Лек вздохнул – похоже, эти двое разгильдяев что-то задумали. Ладно, день рождения раз в году бывает, да еще и совершеннолетие, оно вообще раз в жизни… Пусть их.
– Итак, представляю вам принца Тинувиэля из дома Хранящего Свет, владыки Эльварана! – голос Энета лучился торжеством. – Моего кровного брата!
При его последних словах глаза лорда Дайара расширились. Он с недоверием и смятением уставился на сына, затем укоризненно покачал головой и тяжело вздохнул: кровное братство с эльфом?! Не слишком ли?
Лек при виде этого довольно ухмыльнулся себе под нос. В последний день в лесу Храт предложил всем пятерым побрататься. Горец не имел ничего против, сам был побратимом своего учителя.
Эльф сбросил капюшон и замер, слегка наклонив уши вперед. В зале воцарилась звенящая тишина, господа аристократы ошеломленно замерли, ощущая необычность стоящего на подиуме существа. Золотистая кожа горела в свете магических шаров, нечеловеческая красота лица завораживала, ярко-зеленые глаза Тинувиэля смеялись. Остроконечные большие уши трепетали, совершенной формы губы улыбались. И эта улыбка была очаровательна. Только по прошествии нескольких минут до собравшихся в зале дошло, что они видят перед собой самого настоящего эльфа. Перворожденного. Бессмертного.