Лунное стекло
- -
- 100%
- +
– Кастрюл где-то наверху, его помыть надо, – предупредила Берта. Ит встал на табуретку, залез на верхнюю полку – точно, вон и кастрюл. Пыльный, как незнамо что. – Слушай, вымой его в ванной, а то в раковине курага…
– Черт-те что, – пожаловался Ит, возвращаясь через пять минут обратно. – Такое ощущение, что он на себя всю пыль собрал, которая в доме была!
– Лето, – пожала плечами Берта. – Окна открывала, вот и налетела всякая дрянь. Что поделать.
– Ничего, – пожал плечами Ит. – Малыш, ты давай, командуй. Лимоны? Ой, черт, я их не купил!..
– Я уже сходила. Давай лимоны. Рука не болит?
– Да что ей сделается…
Некоторое время они работали молча, да и разговаривать было почти невозможно – попробуй поговори, когда включена мясорубка. Потом Берта сделала чаю, и они наскоро перекусили: по бутерброду с котлетой да по паре ложек меду. И поспешно стали работать дальше. Говядина уже была разложена в контейнеры, теперь настала очередь заняться бараниной.
– Кир обрадуется, – заметил Ит. – Он последний месяц все сокрушался, что хочется чего-то этакого, настоящего, а у нас со временем было совсем плохо. Не поверишь, мы даже на берег не выходили, не говоря уж о городе. Один раз на сбор только, и все.
– Один раз? – удивилась Берта. – За месяц?
– Ну да, – Ит пожал плечами. – «Сфинксы» забирали всех сами, нам, как сама понимаешь, кидали самых… самых лучших. Которые уже лучше некуда. И не выпускали на сбор. Опять пошла какая-то дележка власти у начальства, как мне кажется.
– Когда она прекращалась, – поморщилась Берта. – У них дележка, а достается в результате вам. Замечательно.
– Лучше не бывает, – мрачно подтвердил Ит. – При других обстоятельствах я бы уволился.
– Некуда вам увольняться, – Берта облизала чайную ложечку – уж больно вкусный мед Ит привез, и как он только так ловко всегда выбирает? – Сам понимаешь, или Санкт-Рена, или… мы все попадаем под официалку.
– Мы под нее и так попали, как под асфальтовый каток, – мрачно заметил Ит. – Помнишь, Клим сказал, «вас самих найдут»?
– Помню, – кивнула Берта. – Только это разве не Сил сказал?
– Какая разница, кто? Правильно сказал, вот что важно, – Ит отложил нож, которым снимал шкурку с очередного лимона. – Мы сюда переехали – и что? Проходит совсем немного времени, и начинается это вот все. У Ри, если я правильно понял, уже какие-то нехорошие мысли начали появляться на этот счет.
– Вы с ним говорили?
– Целых десять минут, когда грузили раненых, – Ит вздохнул. – Если это можно так назвать, то да, говорили.
– И?
– И он сказал, дословно, «работаем дальше».
– Ага, работаете. Он – извозчиком, вы…
– Бертик…
– Что – Бертик? Я что, не права?
– Права, – удрученно согласился Ит. – Термоядерные какие-то лимоны, аж руки щиплет. Сахара придется побольше положить.
– Нормальные лимоны. Хочешь, я сама дочищу, а ты пока помешай кастрюл, пожалуйста…
Минут через сорок смесь была готова. Съели по столовой ложке, чтобы убедиться в том, что все получилось как надо, затем Ит побрел в комнату спать дальше, а Берта стала раскладывать смесь по контейнерам. Время было за полночь, она чувствовала, что устала и что ей самой уже тоже хочется спать.
* * *Ночью они лежали вдвоем, под одеялом, и разговаривали. Было около трех. Ит, проснувшись, обнаружил с удивлением, что выспался, а Берта почему-то сильно нервничала и заснуть толком не могла. Не получалось.
– Ит, я правда так больше не могу, – пожаловалась она. Ит тяжело вздохнул. – Можно, я тебе расскажу одну историю? Только пообещай, что не будешь смеяться.
– Обещаю, – тут же откликнулся Ит.
– Нет, ты по-настоящему пообещай, – потребовала Берта. – Потому что это действительно смешно… когда происходит не с тобой и когда ты про это слушаешь.
– Постараюсь. А что случилось? – Ит лег поудобнее, так, чтобы ее лучше видеть.
– Это было летом, в августе, два месяца назад. Помнишь, было несколько дней жарких, Ри как раз после этого приезжал?.. Ему я, понятное дело, про это рассказывать не стала, только Джесс… Ну, в общем, вот что получилось. Я решила на ночь принять душ, тем более что горячей воды долго не было, а мыться из ведра радости мало. А тут столько счастья сразу: и горячая вода, и тепло. В общем, думаю, дай-ка помоюсь перед сном, причем от всей души. Может, расслаблюсь – нервничала последние дни, сама не своя ходила…
– Из-за нас? – печально спросил Ит.
– А из-за кого? Ну так вот. Вымылась, вылезаю из ванны и вдруг слышу – по квартире кто-то ходит. Шаги! Топ-топ, топ-топ. Господи… Ит, у меня чуть сердце от страха не остановилось. Да, вы меня учили, как отбиться, если что, но одно дело – учеба, да еще и с вами двоими, а другое – когда ты одна в квартире ночью и слышишь… это вот… Взяла себя в руки. Стою, слушаю. Ходит. То тише слышно, то громче. Все, думаю. Приехали. И как на грех – и телефон в комнате, и коммуникатор! Решила, что без боя не сдамся, кое-как влезла в джинсы и майку и стала искать какое-нибудь оружие.
– В ванной? – недоверчиво спросил Ит.
– Разумеется, в ванной, где еще? Защелка хилая, но хоть полминуты его бы удержала, наверное, и потом, я подумала… в общем, пока защелка не щелкнула, пусть он думает, что я не слышу, как он ходит, и, может, он из-за этого в ванную пока что не сунется. Оружие я нашла, Ит. Какое сумела. Дезодорант в баллончике и совок металлический, старый. Который зеленый и который неудобный. Хозяйский.
– Так…
– Я решила, что поступлю следующим образом. В левую руку дезодорант, в правую совок. Резко открою дверь, пшикну ему в морду дезодорантом, а потом огрею совком по голове, если получится. В общем, открываю дверь с ноги, выскакиваю…
Ит молчал, ожидая продолжения.
– Никого. Смотрю вправо-влево – никого. Скорее всего, он либо на кухне, либо в одной из комнат. Ну, я так и пошла по квартире – совок в одной руке, дезодорант в другой. Прошла все – пусто! Сбежал? Как?.. Через окно? Проверила окна – нет, все ограничители на месте, противомоскитные сетки тоже. Значит, через окна не вылезал. Проверила дверь – щеколда на месте. Знаешь, родной, это я сейчас так спокойно говорю, а тогда, когда я по квартире ходила… мне было страшно. Просто ужасно страшно! Я и не думала, что способна так пугаться. Оказывается, способна. И еще как. Прошла квартиру, потом решила вернуться в ванную – не век же мне с совком ходить? Вернулась… и снова слышу эти шаги! Топ-топ. Ит… знаешь, что это было?
– Что?
– Это вода капала с душевой занавески на красный тазик, в котором Фэб стирает свои носки!!! Этот проклятый тазик лежал на дне ванны, я, когда помылась, сама его туда положила, а потом передвинула занавеску, и вода стала капать на тазик!!! И вот тут я… Ит, я поняла, что свихнусь, если это все будет вот так же продолжаться дальше. Не могу больше. Не могу – в пустом доме, в пыли, которую не для кого убирать, в тишине, в которой никто не дышит! Ковшик этот треклятый больше видеть не могу! Придурков в Интернете, которым ни до кого, кроме себя, дела нет и не будет никогда! Идиоток на работе, для которых сапоги или телефон важнее, чем родные мужья и дети! Я все понимаю, и что это правильно, и так должно быть, понимаю, и что они тоже имеют право, понимаю, и что этот мир вовсе не идеал, что хорошего и плохого тут поровну, но… Ит, правда… Даже на Терре-ноль, и то было лучше… и десять лет назад тут было лучше… Ит, не гоните меня… я… пожалуйста…
Он молча прижал ее к себе, не зная, что сказать. В этот момент он ощутил все ее одиночество, чудовищное одиночество, и ужаснулся – какой уж тут смех? Снова кольнуло – виноват. И в этом виноват тоже. Но у них ведь не было другого выхода…
Она чуть отстранилась, вздохнула.
– Маленькая, прости, – растерянно произнес Ит. – Бертик, прости нас, пожалуйста! Но…
– Ит, я переезжаю, – сообщила она.
– Куда? – не понял он.
– В Сосновый Бор. Да, да, ты не ослышался. Я сняла там квартиру.
– Бертик, погоди.
– Нет, это ты погоди. Я сняла там квартиру и буду там жить. Максимально близко от вас. И видеться мы будем чаще. Гораздо. Думаю, я найду способ это делать.
– Малыш, но…
– Ит, без «но».
– Я совсем не это хотел сказать!
– Ну?
– Господи… – Ит, кажется, растерялся. – Когда?
– В начале ноября. Хочу уволиться с работы по всем правилам и максимально подбить дела здесь. Да и Ромку нужно успокоить, он от моей идеи не в восторге, а Джесс сама его не убедит.
02. Озеро Лубенское. Госпиталь «Вереск». Будни
Проход в темпоральную капсулу открылся на этот раз метрах в ста от берега, поэтому пришлось взять «лодочку», хорошо, что в прибрежных кустах их валялось сейчас больше десятка – часть замаскирована под старые трухлявые обломки бревен, часть – под сломанные плотики для манков, которыми пользовались местные охотники. «Лодочка» прошла через отверстие в капсуле, которое тут же за ней сомкнулось, и заскользила по озеру, все дальше и дальше уходя от берега. «Вереск» пока что не было видно, но Ит знал, что госпиталь на всякий случай держат под еще одной линией защиты (зачем – не совсем понятно, но мало ли что, действительно), и он будет виден только совсем вблизи, да еще и только своим. Тем, кому Илья, старший врач «Вереска», позволит его видеть.
Серый матовый диск госпиталя возник перед «лодочкой» как всегда неожиданно, только-только ничего не было, а потом над водной гладью встала полупрозрачная, серая, пятиметровой высоты стена, расчерченная тонкими изогнутыми линиями. «Лодочка» замедлила ход и стала поворачивать вправо, к одному из внешних шлюзов, который тут же начал открываться. Через несколько секунд Ит, подхватив рюкзак, перепрыгнул на пол шлюза, одновременно отталкивая «лодочку», которая тут же пошла обратно, к берегу.
В шлюзе никого не было.
Ит по привычке принюхался, нахмурился.
За двое суток его отсутствия раненые были, все-таки были. Новые. И… ну, точно. Корабля не было. Это значит, что как минимум половина госпиталя сейчас работает. Если не весь. Или…
– Кир, жратва приехала! – заорал из внутреннего коридора Скрипач. – Иди скорей!
– Да подождите вы, – огрызнулся Ит, запихивая рюкзак в «вошегонку». – Рыжий, не лезь в тамбур, блин! У меня тут флора со всего Питера!.. Илья оборется потом… Комбез чистый мне дайте кто-нибудь. Я джинсы с рубашкой в обработку суну на всякий случай.
– Ты мне варенья привез? – деловито осведомился Кир.
– Привез, – отозвался Ит, стаскивая рубашку.
– Бертик там как? – Скрипач уже залез в главное отделение рюкзака.
– Бертик так себе. Потом расскажу, – пообещал Ит.
– Но с ней все в порядке? – требовательно спросил Скрипач, поднимая голову.
– Физически да, – Ит вздохнул. – Но она очень сильно тосковала и решила сделать кое-что. Я не сумел отговорить…
– От чего отговорить? – не понял Скрипач.
– Соградо, почему так долго? – раздраженно спросили из коридора. – Ит, ты должен был приехать два часа назад!
– Илья, прости, электричку отменили, – виновато ответил Ит. – Проторчал на вокзале…
– На маршрутке можно было доехать. Или взять машину. Выходите из «вошегонки», вы мне нужны.
– Все? – грустно поинтересовался Кир, который сейчас держал в руках свой контейнер.
– Нет, не все. Ит, отдай им жратву. Бери облачение, и в третий угол. Бегом.
– Что там?
– Ох… Там 1/10 и 1/7. Сначала бери десятку, потому что там уже точно все, потом попробуй поговорить с семеркой.
– А вы сами не пробовали? – с тоской спросил Ит.
– Мы пробовали, но она требует священника и нас слушать не хочет.
– Опять «она»? – У Ита глаза полезли на лоб. – Это что, какой-то мировой заговор, что ли?! «Лада»?!
– На этот раз нет. Гермо, религиозная. Триединый этот ваш, или как там правильно.
– Илюш, я тебе два года объясняю – я исповедую реставрационизм, – безнадежно произнес Ит вслед стремительно удаляющейся спине главного врача. – Нет, ну твою налево… Кир, а где Фэб?
– Сидит с четверкой, разумеется, – хмыкнул Кир. – Половину младших отпустили, двое на технике, а двое – с Илюхой и Фэбом, на подхвате. Иди, бери тряпку, и давай туда, пока тебя Илья не прибил!
* * *Госпиталь имел структуру, которую в просторечии называли «кругами». Первый, внешний круг предназначался для приема раненых, в нем же находились жилые помещения персонала. Во втором находились операционные и кабинеты, а в третьем, малом – стояли реанимационные блоки, числом шестнадцать. Круги разделялись «вошегонками», зонами тотального обеззараживания, и войти, например, в третий круг, не пройдя обработку дважды, было просто невозможно. Врачам, конечно, полагалось пользоваться биологической защитой, но на деле ее использовали нечасто – десять секунд на установку, а они далеко не всегда есть, эти десять секунд. Что же до систем, которые это отслеживали, то с любой системой всегда можно договориться…
«Вереск» был госпиталем маленьким, вспомогательным; основной госпиталь, работавший с порталом и называвшийся «Сфинкс», ходил в отдельной темпоральной капсуле по Финскому заливу.
Практически всех раненых, имеющих реальные шансы, забирал «Сфинкс».
«Вереск» брал тех, кто до «Сфинкса» просто не дожил бы. Тех, кто не мог вынести шести-восьми минут перелета до залива. Тех, у кого шансов практически не было… но именно «Вереск», находившийся в двух километрах от портала, давал раненым этот шанс.
Управлял «Вереском» Илья, врач, как сказал Фэб, «от Бога», но с характером, как заметил потом Кир, «не дай Бог». Огромного, больше двух метров, роста, какой-то по-медвежьи крупный, немногословный, суровый. Похвалы от него добиться было невозможно, максимум – на этот максимум младший персонал молился – это одобрительный кивок и короткое «угу». А вот наорать за малейшую оплошность Илья мог так, что после сеанса ора хотелось пойти и удавиться.
Единственным, на кого за два года Илья ни разу не повысил голоса, оказался Фэб. Мало того, они как-то быстро и хорошо сошлись – если Илья в этой жизни что и уважал, так это знания и навыки. И того, и другого Фэбу было не занимать.
Весь персонал госпиталя, кроме Фэба, Ита, Скрипача и Кира, принадлежал к так называемым иоаннитам, госпитальерам, вот только понятие это, как стало понятно, на территории конклава Санкт-Рена толковалось несколько иначе, не так, как в большей части миров Русского Сонма.
Вся медицинская система конклава работала по принципу «Мы помогаем всем». Никакой дискриминации – ни по расовому признаку, ни по финансированию. И никаких привилегий – больной, семья которого внесла в фонд организации большую сумму, и больной, за душой у которого не было ни гроша, получали помощь всегда одинаково.
Система существовала на налоги и пожертвования, а также имела дотацию, которая выплачивалась из фонда Ее Величества. Врачи, конечно, не роскошествовали, но и не бедствовали. Зарплаты, которые они получали, были вполне достойными, вот только на самих врачей накладывались существенные ограничения. По крайней мере, на время работы по контракту.
«Работа адова», – предупредил их Илья при найме. Так и оказалось. Один выходной в месяц. Все остальное время – передвижение в радиусе пяти километров от госпиталя, но не дальше. Строгое соблюдение устава госпиталя. Работа не нормирована. И тому подобное.
Во время найма произошел короткий разговор, после которого все поняли, что в жизни намечаются большие перемены и что прежняя работа запросто покажется им потом раем земным. И не ошиблись.
– …Если я скажу, что надо плясать на руках, будете плясать, – Илья обвел всю компанию тяжелым взглядом. – Не выполните… под штраф не подведу, но веры вам не будет. Доступно?
– Доступно, – кивнул Фэб.
– На испытательном буду смотреть, чего вам доступно…
* * *В третий круг Ит прибежал через полторы минуты. Свой налобник (так в просторечии они называли личные приборы), позволяющий читать приватные визуалы и снимать данные с информационной системы госпиталя, и облачение он надел во второй «вошегонке» и к нужному «углу» подошел уже в требуемом виде. Облачением, собственно, служила короткая накидка, называвшаяся тарга, прямоугольная, из темной ткани, больше в «Вереске» никаких церемоний не предусматривалось.
…Больные, конечно, не видели то, что было на визуалах у врачей, – только размытые цветовые пятна. Не факт, что кто-то из них был бы способен что-то понять, но этика всегда оставалась этикой, и вот уж с чем, а с этим тот же Ит был полностью согласен. Все верно: совершенно незачем живому существу лишний раз трепать себе нервы, ему и так плохо, зачем же добавлять еще один лишний страх?
Два реанимационных блока в «угле» были сейчас пусты, два – заняты. Около первого стояли Илья, Саиш и Фэб, около второго, на некотором отдалении, Генка и Руслан, причем у Руслана вид был какой-то излишне, на взгляд Ита, виноватый. Проштрафился? Интересно, как?
– Привет, – Фэб улыбнулся. – Долго ты что-то.
– Привет, скъ`хара… опять с поездами ерунда.
– Явился, – констатировал Саиш, оборачиваясь. – Илюх, когда ты разберешься уже с этими шатаниями? Ит, я понимаю, что жена – это святое, но есть же пределы!
– Электричку отменили, – второй раз за сегодняшний день стал объяснять Ит. – На КАДе серьезная авария, там большая пробка. Если бы я поехал в Автово, я бы практически ничего не выиграл по времени…
– Потом объяснишь, – Илья раздраженно махнул рукой. – Работай. Тут уже двенадцать. Полчаса максимум.
Ит кивнул. Подошел к блоку.
– Недолго, – предупредил Илья. – «Отпустим» сами. Фэб, пошли пока что, чаю глотнем. Ит, давай, чего ждешь? Волшебного пинка?
Ит активировал визуал, поднял вокруг блока защиту – от лишних глаз. И вошел внутрь.
Рауф, мужчина. Точнее, вот это может остаться от рауф, если он попробует в бою соперничать с «ладой», у которой действующий «рок». «Ладу» он, скорее всего, положил… но у них не только модифицировано тело и подняты в десятки раз реакции, у них еще и вооружение соответствующее. По рауф «лада» долбанула из игломета, видимо, уже на последнем этапе их боя, а игломет, разумеется, был заряжен… как у них там это называется? «Кровью и духом моим»? Насчет духа ничего нельзя сказать, а крови, чужой крови, рауф досталось порядочно. Миллилитров сто, а то и больше. На фоне всех остальных повреждений вывести его не получилось. Да и не могло получиться.
Рауф, конечно, был без сознания, точнее – он уже спал последним сном. Ит быстро глянул визуал, потом за пять минут прочитал все положенные молитвы, снова глянул. Показатели ползли вниз. Сейчас система снова начнет рассказывать, что процесс необратим. Господи, поскорее бы получить более высокий уровень, который позволяет обходиться без этих постоянных подсказок! Нет, они бывают порой полезны, но чаще всего, увы и ах, мешают. Не дают сосредоточиться.
– Ит, ты все? – спросил Илья через минуту.
– Да, – отозвался Ит, убирая защиту. – Илья, он семейный?
– Сейчас посмотрю, – перед Ильей в воздухе повис небольшой прямоугольник визуала. – Официальная, боевое подразделение, офицер… Значит, да, семейный.
– Хреново, – покачал головой Ит. – Может, попробовать до корабля дотянуть, а?
– Через семь часов корабль. Какое там, – Илья вздохнул. – Семерку бы дотянуть, а ты – двенадцать…
– Понял, – коротко ответил Ит. Поправил налобник. – Все, Илюш, я пошел.
Илья кивнул.
* * *Рауф во втором блоке был, разумеется, в сознании и при приближении Ита даже, кажется, попробовал приподняться навстречу. Попробовал? Да нет, попробовала. Именно что попробовала – этот гермо действительно в большей степени походил на девушку, тонколицую, смуглую; черные волосы заплетены в бесчисленное количество тончайших косичек. Кожа сейчас, правда, выглядит не смуглой, а серой – ну это-то как раз понятно, рауф при таких поражениях переводят на кровезаменитель. Вместо правой руки – обрубок в иммобилизационном чехле, правой ступни нет, левая нога ампутирована по колено. Но это ерунда, это все вылечить достаточно просто. Хуже всего то, что этот гермо попал под черную пулю. Повезло – разорвалась она на выходе, поэтому воздействие чужого белка пока что можно блокировать. Пока что…
– Здравствуйте, – Ит выдвинул сиденье, присел рядом с блоком. – Вы просили священника, я пришел. Прошу прощения за задержку.
– Ничего, это не страшно, – гермо вздохнул. – Я бы еще подождала, врач сказал, что я умру позднее.
– Врач сказал? – удивился Ит.
Так, понятно. Ну, Руслан, влетит тебе сегодня от Ильи… и за дело. Ты же два года тут работаешь, придурок, и тебе сто раз говорили, чтобы ты молчал, если ситуация спорная. Ну кто тебя за язык тянул, спрашивается? Зачем ты обрек эту среднюю на такую чудовищную пытку – ожидание неминуемой смерти, которая однозначно легкой быть не обещает?
Мысленно пообещав сегодня же высказать Руслану все, что он о нем думает, Ит глубоко вздохнул и осторожно спросил:
– Вы знаете, что врач может ошибиться?
– Обычно врачи не ошибаются, – возразила она с горечью.
– Как вас зовут? – Ит решил пока что не трогать тему, перевести разговор.
– Анори… обычно называют Ано. Так короче.
– А жену как зовут?
– Веграни… Нет! У меня нет жены! Я…
– Не волнуйтесь, – попросил Ит. – Вы не первая, кто так поступает. Поверьте, очень многие делают ровно то же самое. Вы ведь расторгли брак перед наймом?
– Да, – Ано опустила глаза. – Оба брака. Берут… только тех, кто умеет входить в «берсерка». Я умею… почему-то не разучилась, несмотря на…
– На то, что вы имеете семью, – подсказал Ит. Она с облегчением кивнула. – Ано, вам ни в коем случае нельзя умирать, вы понимаете? Я, конечно, сделаю все, что мне положено, но поймите, если вы не хотите для своей семьи дополнительных проблем, умирать вам нельзя.
– Моя семья получит страховку, – возразила она.
– Они ничего не получат, – жестко отрезал Ит.
– Но страховка завещана…
– Компания, которая вас нанимала, в случае вашей смерти с легкостью оспорит это завещание, а потом повесит на вашу же семью все юридические расходы. – На самом деле, конечно, такое происходило не всегда, но сейчас лучше напугать чем-то, что может заставить бороться. А чего больше всего пугаются наймиты, Ит знал хорошо и не понаслышке. – Вас принимали в мире третьего уровня, индиго, фаза… думаю, вторая, да? Экспансия?
Она кивнула. Взгляд растерянный, все еще непонимающий. Ничего, сейчас поймет. Злись на них, Ано. Злись. В злости заключается немалая сила.
– Очень хороший контракт. На год. У нас только что родилась дочка, и я решила, что… что надо попробовать вывезти семью куда-то, где всем будет лучше. Мир старый и очень грязный. С деньгами мы бы уехали…
– А старший? Он зарабатывает хоть что-то?
– Мало, – она вздохнула. Ит бросил взгляд на визуал – пока что ничего, держится. Вопрос, сколько продержится. – Он очень добрый, и характер у него… слишком мягкий. Его часто обманывают.
А тебя, видимо, мало обманывали до этого, Ано. Или ты была в отчаянии, когда подписала этот самоубийственный контракт. Контракт, из-за которого ты оказалась тут, из-за которого ты сейчас лежишь здесь, из-за которого у тебя в крови на бешеной скорости возникают антитела, которые вполне могут тебя убить через какое-то время.
Если ты доживешь до корабля, твои шансы резко возрастают. С десяти процентов до девяноста. Потому что на госпитальном корабле Санкт-Рены тебя положат на двухнедельную непрерывную замену крови, вылечат или заменят пораженные органы и сделают потом удобные биопротезы вместо руки и обеих ног, которые остались тут, на Земле-n, в болоте. И ты сможешь вернуться домой.
…Так и не узнав, с кем и за что ты тут воевала…
– Ано, они обманули вас, – Ит покачал головой. – Давайте разберемся в ситуации.
– Вы отчитаете меня?
– Обязательно, – заверил Ит. – Но сначала я бы хотел понять, что именно произошло с вами. Расскажите мне подробно, как вообще получилось, что вы были вынуждены подписать такой контракт? Религия Триединого, прежде всего, подразумевает дарение разумным мира и добра, а не участие в чужих войнах…
Сначала она говорила неохотно, но потом, после нескольких удачных вопросов, ее словно включили. Ит слушал, прикидывая про себя, на сколько хватит этого разговора-исповеди – час, два? Или получится подержаться дольше?
Это называлось «тянуть», и сейчас он понял, что тянуть придется, скорее всего, до корабля. Самое главное – не позволить сдаться, не позволить опустить руки, впасть в отчаяние. Показать, что не все потеряно, что борьба только началась, а вовсе не заканчивается, и что есть шанс, реальный шанс подойти к финишу этой борьбы в живом виде, на своих ногах и не с пустыми карманами.
…За увечье ведь тоже положена страховка, Ано. Она меньше, но она есть. И если вы сейчас соберетесь с духом и будете бороться, вы получите эти деньги. И сумеете вывезти семью. Скорее всего, сумеете…
На исходе шестого часа Ит в очередной раз понял, что самая для него ненавистная вещь на этом свете – деньги. Каждый наймит всегда говорил про деньги. Для них, кажется, деньги заменили собой все – и патриотизм, и справедливость, и идеалы. Идеал был один – частичное освобождение от рабства и жизненных невзгод посредством общевселенского энергетического эквивалента.