Стоя на краю неба

– Ну… – Джессика потупилась. – Сейчас покажу. Давай докуривай, и пошли. В общем, с наклейкой получилась такая ерунда…

В комнате Джессика молча подвела Дракошку к кровати и откинула одеяло, под которым спал Мотылек. Несколько секунд та молча смотрела на него, а потом издала беззвучный вопль, который Джессика расшифровать не сумела.

– Как? – Дракошка округлившимися глазами посмотрела, наконец, на подругу. – Это как?..

– Вот так.

– Блин!.. – восхищенно простонала Дракошка. – Ой, какой он классный!.. Только замученный совсем… Рысь, но ведь… это же невозможно!

– Ну, как видишь, возможно. Он нам в пансионе так мозги вынес, что… – Джессика смущенно усмехнулась. – В общем, они мне его подарили. Зря я про них тогда сказала, что дуры. Они не дуры вовсе. Если кто тут дуры, так это мы с тобой.

– У меня нет слов, – заявила Дракошка. – Черт, так хочется потискать, а нельзя. Он на контакт только начинает выходить, и уставший, как не знаю кто, еще с толку собью… Но какой же он клевый!

– Вот и Брид тоже так считает. Вцепился с самого начала, как только увидел, и сидит, как приклеенный, – пояснила Джессика. – Он живой и очень сильный. Но совершенно ничего не умеет. Замерз, пока ехали, и это в моноре, где сейчас жарища, половина кондиционеров не работает.

– Да ну, ерунда. Брид научит. Бридище, привет! – Дракошка улыбнулась и погладила Брида по каштановым волосам. Тот тут же ответил – теплая волна, в которой Дракошка прочла следующее: рад, но прости, сейчас занят. – Ладно, сиди, раз занят.

– Брид, чай, – напомнила Джессика.

«Чуть позже», – тут же пришел ответ. Диск старинных часов, узкая стрелка проскальзывает временной отрезок, замирает на цифре пятнадцать. «Разбужу сам». Следующий образ: утро, совсем раннее, тихая летняя улица за окном, лазоревое прозрачное небо. «Он очень хороший». Следующая картинка: море, яркое солнце, теплый слабый ветер, ощущение радостного нетерпения.

– Во как, – с уважением прокомментировала Дракошка. Снова погладила по голове Брида. – Хорошо, ждем. Мы пока на кухне посидим.

– …и как об этом говорить в отчете. Рыжий, погоди, не возражай.

– По-моему, я не собирался возражать. Хватит думать за меня. Но знаешь ли, тебя не напрягает сейчас в некоторой степени тот факт, что мы за такой короткий срок вышли на…

– На спонтанную монаду, состоящую из людей, находящихся, самое малое, на начальном уровне Связующих? Да, Бардов мы, пожалуй, обрадуем, – Ит раздраженно тряхнул головой. – Хороший подарок получится, если они согласятся.

– Ну почему же именно Связующих? – справедливо возразил Скрипач. – На встречающих они тоже вполне тянут.

– Мне сейчас более интересно, кого именно они тут встречают и что с чем связывают, – поморщился Ит. – Я не понял, что такое эти их куклы. И не понимаю, что это за сущность там сидела.

– Да, сущность странная. Куклы просто оболочки, визуализация. – Скрипач задумался, потер переносицу. – Временами я был готов сам себе поклясться, что это – человек. Ну или не человек, не важно. Разумный. А временами – реакции совершенно животные.

– Не животные, – возразил Ит. – Реакции человеческие, но или в аффекте, или в сильном стрессе, как минимум. В общем, это пусть эмпаты разбираются, – подытожил он. – Странное ощущение. Аарн бы сюда, они бы поняли. Мы с тобой для таких вещей существа все-таки слишком приземленные.

– Мне его было жалко, – признался Скрипач после недолгого молчания. – Оболочка, конечно, красивая, но очень уж несовершенная. Он в ванной от холода скулить начал. Даже не плакать, а именно скулить… – Рыжий задумался, подыскивая слова. – Сначала бился, сопротивлялся, потом понял, что мы сильнее, и… – Скрипач запнулся. – Ты был в комнате и этого не ощутил. Безнадежность. Отчаяние. Говорю же, ощущение – будто у животного в капкане. Попался, не может вырваться, борется, силы кончаются, сдается.

– Хм. Ну, разумные тоже в капканы порой попадаются… А потом?

– А потом его вырубило, – пожал плечами Скрипач. – И он хотя бы перестал щипать нас за пальцы.

– Мне, знаешь ли, хватило его диалога с Джессикой, – Ит покачал головой. – Это действительно эмпатический контакт, но эмообразы выстраиваются как-то странно. Непривычно. Словно он переходил с сильного запаздывания на упреждение.

– Так, «упреждение», быстро делаем отчет и ложимся спать. У нас завтра универ, сын славной мисс Лебе, тот гермо в больнице и вечером – встреча с подругами Джессики. А послезавтра – займемся обстоятельствами гибели посла. Только сильно подозреваю, что это будет безнадежное дело.

Ит снова задумался. Поднял глаза к потолку, потер подбородок, нахмурился.

– Джессика… – повторил он. – Фай, попробуй использовать свои мозги, дорогая. Джессика была в свое время Связующей Ариана. Ты об этом помнишь?

– Я «об этом помнишь», – передразнил его Скрипач. – Но про нее мы пока что в отчет ничего включать не будем. Поскольку это… ну, это, как мне кажется, частное дело Ри. Мне не очень-то хочется подставлять ни его, ни ее.

– Хорошо, – сдался Ит. – Тогда даем только общую информацию.

– Пра кукала, – засмеялся Скрипач… нет, уже, пожалуй, Файри. – Офигеть, отработка какая веселая получается. Молодец, что взял. Спасибо.

– Тебе лишь бы в кабаках отрываться, отпуска, что ли, мало, – проворчал Ит. – Все, формируем отчет – и спать.