Пешки ноль-А

V

Поскольку дети – и инфантильные взрослые – не способны к утонченной проницательности, многие переживания сильно воздействуют на их нервную систему. Это приводит к тому, что психологи называют травмой. Позднее перенесенные травмы могут стать причиной потери нормального психического здоровья (невроза) или даже безумия (психоза). Почти каждый индивидуум переживает травматические потрясения. С помощью психотерапии можно смягчить их последствия.

Госсейн мгновенно оценил ситуацию. Он стоял в большой ванной комнате. Через приоткрытую дверь справа он увидел большую кровать в алькове спальни. Остальные двери были закрыты. Бросив беглый взгляд на приоткрытую дверь спальни, Госсейн сосредоточился на обстановке в ванной.

Здесь буквально все было сделано из зеркал. Стены, потолок, подставки – все зеркальное. Где бы ни останавливался его взгляд, он всюду видел свое отражение, где-то более крупное, где-то более мелкое, но везде ясное и четкое. Ванна, тоже зеркальная, возвышалась над полом примерно на три фута.

Из трех кранов били сильные струи воды, создавая водоворот вокруг большого рыжеволосого мужчины, которого мыли четыре молодые женщины. Увидев Госсейна, рыжий мужчина знаком велел женщинам отойти. Они были готовы к этому, одна из них выключила воду, другие посторонились. В ванной наступила тишина. Купальщик, скривив рот и прищурив глаза, изучал Госсейна-Ашаргина. Нервная система Ашаргина критически напряглась. Огромным усилием воли Госсейн сделал ноль-А паузу. Он уже не пытался управлять телом, он хотел только удержать Ашаргина от обморока. Ситуация была отчаянной.

– Хотелось бы знать, что заставило тебя остановиться в Контрольном Центре и выглянуть в окно? Зачем? – медленно спросил Энро Рыжий. Он казался озадаченным. – Ведь ты видел город раньше.

Госсейн не мог отвечать: этот допрос грозил снова превратить тело Ашаргина в дрожащее желе, и Госсейн вел жестокую борьбу за власть над ним. Лицо Энро приняло выражение сардонического удовлетворения. Диктатор поднялся и вылез из ванны на зеркальный пол. Улыбаясь, он ждал, пока женщины обернут его мускулистое мокрое тело огромным полотенцем. Сняв это полотенце, они вытерли его полотенцами меньшего размера и, наконец, надели на Энро рыжий халат, гармонирующий с цветом его волос. Энро снова заговорил, продолжая улыбаться.

– Мне нравится, когда меня купают женщины. От них исходят мягкость и нежность, которые облегчают мою душу.

Госсейн промолчал. Энро хотел пошутить, но, как большинство людей, которые не понимают сами себя, просто проболтался. Вся сцена в ванной показывала, что Энро – человек, развитие которого осталось на детском уровне. Дети тоже любят ощущать мягкие женские руки. Но, с другой стороны, далеко не все дети, повзрослев, берут власть над величайшей во времени и в пространстве империей. Так что, каким бы недоразвитым Энро ни был с одной стороны, с другой – он обладал какими-то сверхъестественными способностями. Об этом, в частности, говорил тот факт, что, сидя в ванне, он знал, что делает Госсейн-Ашаргин в соседней комнате. Можно представить, какой ценной была эта способность в критической ситуации.

Размышляя об этом, Госсейн на мгновение забыл об Ашаргине. Это была опасная ошибка. Слова Энро о женщинах были ударом для неустойчивой нервной системы, сердце заколотилось, как молот, колени подогнулись, мышцы ослабли. Он закачался и упал бы, если бы диктатор не подал женщинам знак, который Госсейн успел увидеть краем глаза. В следующий момент несколько пар рук подхватили его.

Когда к Госсейну снова вернулась способность владеть собой и ясно видеть, он заметил, что Энро вышел через дверь слева в залитую солнцем комнату. Три женщины прошли в спальню. Одна продолжала поддерживать его трясущееся тело. Ашаргин не знал, куда спрятаться от стыда. В это время Госсейн сделал ноль-А паузу. Он увидел, что во взгляде женщины была жалость, а не презрение.

У нее были серые глаза и классические черты лица. Она нахмурилась.

– Меня зовут Нирена. Вам надо пройти туда, друг мой. Она подтолкнула его к двери, за которой исчез Энро.

Но Госсейн снова мог контролировать себя и остался на месте. Он обратил внимание на имя женщины.

– Есть ли какая-нибудь связь между вами и бывшей столицей Ниреной?

Она была озадачена.

– Только что вы падали в обморок, а теперь задаете разумные вопросы. Ваш характер более сложен, чем можно подумать, глядя на вашу внешность. Но поторопитесь! Вы должны…

– А какая у меня внешность? – спросил Госсейн. Холодные серые глаза изучали его.

– Вы спрашиваете, что можно предположить, глядя на вас? Поражение, слабость, изнеженность. Вы похожи на ребенка… – Она замолчала на полуслове. – Вам сказано, поторопитесь! Я ухожу.

Она повернулась, не оборачиваясь прошла в спальню и закрыла за собой дверь.

Госсейн не спешил. Он был недоволен собой. Он постоянно чувствовал натянутость в своем теле. И теперь он начал понимать что надо сделать, чтобы он – и Ашаргин – пережил этот день и не опозорился вконец.

Держаться. Замедлить реакции методом ноль-А. Он будет обучать Ашаргина в действии. Он был уверен, что еще в течение многих часов будет под бдительным взглядом Энро, который испугался бы любого признака самообладания в человеке, которого он пытался уничтожить. От пристального внимания нельзя было укрыться. Но, возможно, такие инциденты с потерей сознания, как только что произошедший, убедят диктатора, что все идет так, как он задумал.

Входя в указанную дверь, Госсейн сделал решительную попытку «излечить» Ашаргина с помощью ноль-А методов.

Он оказался в просторном помещении, где у огромного окна стоял стол, сервированный на троих. Размеры окна привлекли внимание Госсейна: оно было по меньшей мере ста футов высотой. Вокруг стола вертелись слуги. Несколько мужчин держали в руках по-видимому важные документы. Энро стоял, перегнувшись через стол. Когда Госсейн вошел, диктатор как раз поднимал одну за другой сверкающие крышки с блюд, нюхая кушанья. Наконец, он выпрямился и сказал:

– О, жареный манолл. Восхитительно! – Он с улыбкой повернулся к Ашаргину-Госсейну и указал на один из трех стульев. – Садитесь сюда.

Завтрак с Энро не очень удивил Госсейна. Это соответствовало его предположениям о намерениях Энро относительно Ашаргина. Но, в отличие от Госсейна, Ашаргин отнесся к приглашению Энро в своей застенчивой манере, и Госсейн снова чуть не потерял контроль над телом. Он сделал корково-таламическую паузу и увидел, что Энро задумчиво смотрит на него.

– Значит, Нирена проявила к вам интерес, – медленно произнес диктатор. – Эту возможность я не учел. А вот и Секох!

Вновь прибывший прошел мимо Госсейна, и потому тот увидел сперва его профиль и спину. Это был темноволосый мужчина лет сорока, приятной наружности. Он был одет в голубой костюм, поверх которого была накинута алая мантия. Когда он поклонился Энро, у Госсейна уже сложилось о нем впечатление, как о хитром, быстром, бдительном и коварном человеке. Энро заговорил:

– Я не могу придти в себя. Нирена говорила с ним!

Секох подошел к одному из стульев и встал за ним. Его черные проницательные глаза вопросительно смотрели на Энро. Тот вкратце рассказал, что произошло между Ашаргином и женщиной.

Госсейн слушал с возрастающим удивлением. Снова проявилась сверхъестественная способность диктатора знать, что происходит в соседней комнате, хотя он не мог ни видеть, ни слышать этого.

Феномен Энро изменил направление его мыслей. Он вдруг понял, что представляет собой безбрежная галактическая цивилизация и какие люди приходят здесь к власти.

Каждый индивидуум, достигший высокого положения, имеет какую-то способность. Энро может видеть сквозь стены. Это уникальная способность, но все же с трудом можно поверить, что только благодаря ей он добился таких вершин власти. Кажется, это доказывает, что людям галактики не требуется много преимуществ над собратьями, чтобы возвыситься над ними.

Высокое положение Секоха, по-видимому, объясняется тем, что он был религиозным владыкой Горгзида, родной планеты Энро. Способность или свойства Мадрисола из Лиги были все еще непонятны.

И, наконец, Фолловер, чьи сверхспособности включали точное предсказание будущего и умение сделаться нематериальным. Они давали ему возможность управлять другими разумами: так он наложил разум Гилберта Госсейна на мозг Ашаргина. Из этой троицы самым опасным казался Фолловер, хотя в полной мере это еще не проявилось.

Энро снова заговорил.

– Не сделать ли Нирену его женой? – Он стоял, нахмурясь, затем его лицо просветлело. – Ей-богу, я сделаю это. – Настроение у него поднялось, и он рассмеялся. – Здесь будет на что посмотреть. – Усмехаясь, он плоско пошутил о сексуальных проблемах и закончил на более свирепой ноте: – Я вылечу эту бабу от всех ее замыслов!

Секох пожал плечами и сказал звучным голосом:

– Я думаю, вы переоцениваете ее возможности. Но то, что вы предлагаете, не повредит. – Он повелительно махнул одному из слуг. – Примите к сведению требование его превосходительства, – сказал он командным тоном.

Слуга низко поклонился.

– Уже принял, ваше превосходительство.

Энро обратился к Госсейну:

– Проходите. Я проголодался. – Его голос стал язвительно вежливым. – Или вам помочь сесть на стул?

Госсейн сумел удержать тело Ашаргина от реакции на слова Секоха о «требовании» Энро. И, как ему показалось, удержал успешно. Он подошел к стулу и встал за ним. Но в этот момент смысл сказанного, должно быть, дошел до Ашаргина. А может, это было просто стечение обстоятельств. Во всяком случае, что бы ни было причиной, все произошло слишком быстро, чтобы успеть защититься. Когда Энро сел, Ашаргин-Госсейн потерял сознание.

Придя в себя, Госсейн обнаружил, что сидит за столом, а двое слуг поддерживают его тело в вертикальном положении. Ашаргин сжался, ожидая осуждения. Вздрогнув, Госсейн приложил все силы, чтобы не дать обмороку повториться, на этот раз от стыда.

Он посмотрел на Энро, но тот торопливо ел. Священник также не обращал на него внимания. Казалось, его замечали только слуги, которые, увидев, что он пришел в себя, стали накладывать ему еду. Пища была для Госсейна странной, но как только с блюд были сняты крышки, он почувствовал внутри приятное ощущение. Хоть раз подсознательные реакции Ашаргина принесли пользу. Через минуту он ел пищу, которая была приемлемой и привычной для вкусовых ощущений Ашаргина.

Госсейн все еще не мог оправиться от потрясения, вызванного перемещением его разума в чужой мозг. И самой худшей стороной этого унизительного эксперимента над ним была невозможность немедленных действий. Его поймали в это тело, наложив его сознание на мозг другого человека, вероятно с помощью какой-то разновидности искривителя пространства. А что в это время происходит с телом Гилберта Госсейна?

Такая жизнь в чужом теле не могла быть продолжительной – и, кроме того, он не должен забывать, что метод бессмертия, позволивший ему перенести одну смерть, защитит его снова. Следовательно, случившееся с ним чрезвычайно важно. Он должен обдумать его, постараться понять, осознать все происходящее.

«Почему, – думал он с удивлением, – почему я здесь, в штаб-квартире Энро Рыжего, повелителя Великой Империи, да еще завтракаю с ним?»

Он перестал есть и с любопытством уставился на крупного мужчину напротив. Энро, о котором он столько слышал от Торсона, Кренга и Патриции Харди. Энро, который развязал галактическую войну. Энро – диктатор, вождь, самодержец, абсолютный тиран, пришедший к власти благодаря своей способности видеть и слышать сквозь стены. Внешне довольно приятный. Лицо волевое, но усеянное веснушками, придающими ему мальчишеский вид. Голубые глаза – чистые и смелые. Глаза и губы Энро показались Госсейну знакомыми, но это, по-видимому, иллюзия. Энро Рыжий, которого Гилберт Госсейн уже помог разбить в Солнечной системе, и который теперь ведет беспрецендентную военную кампанию. Не иметь никакой возможности убить этого человека, и вдруг здесь, в сердце и мозге Великой Империи, получить ее – это было фантастическим поворотом событий.

Энро отодвинулся от стола. Это было подобно сигналу. Секох немедленно прекратил есть, хотя на его тарелке оставалось еще много еды. Госсейн положил нож и вилку, поняв, что завтрак окончен. Слуги начали убирать со стола.

Энро поднялся и спросил:

– Какие новости с Венеры?

Секох и Госсейн тоже поднялись. Знакомое название, услышанное в этой дали от Солнечной системы, поразило только Госсейна, и поэтому он смог сдержаться. Нервная система Ашаргина не прореагировала на слово «Венера».

Лицо священника было спокойно, когда он ответил:

– Есть несколько новых деталей. Но ничего существенного.

– Я принял бы кое-какие меры против этой планеты, – медленно произнес Энро, – если бы был уверен, что Риши там нет…

– Это сообщение до конца не проверено, ваше превосходительство.

Энро помрачнел.

– Но его достаточно, чтобы связать меня по рукам и ногам.

Священник холодно заметил:

– Хорошо еще, что Лига не открыла вашу слабость и не заявила, что Риша на одной из тысяч ее планет.

Диктатор не ответил, но вскоре рассмеялся, подошел и положил руку на плечо собеседника.

– Старина Секох, – сказал он саркастически.

Первосвященник сжался в комок, но в следующий момент преодолел замешательство и скривился в недовольной гримасе. Энро захохотал.

– Что случилось?

Секох мягко, но сильно освободился от тяжелой хватки.

– У вас есть еще поручения ко мне?

Диктатор перестал смеяться и задумался.

– Я еще не решил, что сделаю с этой звездной системой, но я чувствую раздражение каждый раз, когда вспоминаю, что там убили Торсона. И я хочу знать, почему нас разбили. Тут что-то не так.

– Расследование уже идет, – сказал Секох.

– Хорошо. Теперь о сражении.

– Довольно дорогое для нас, но с каждым днем все более успешное. Желаете взглянуть на цифры потерь?

– Да.

Один из секретарей вручил Секоху бумаги, тот молча передал их Энро. Госсейн наблюдал за лицом диктатора. Возможности ситуации, в которой он оказался, с каждой минутой становились все шире. Это, должно быть, то самое сражение, на которое ссылались Кренг и Патриция: девятьсот тысяч военных кораблей, титаническая битва в Шестом Деканте.

Декант? Он подумал возбужденно: «Галактика имеет очертания гигантского колеса…» Очевидно они разделили ее на «деканты» для удобства определения координат звезд и планет.

Энро раздраженно отдал бумаги своему советнику. Его глаза злобно сверкали.

– Я еще не решился окончательно, – медленно сказал он. – Ведь у меня все еще нет наследника.

– У вас свыше двух десятков детей, – заметил Секох. Энро словно не слышал его.

– Священник, – сказал он, – прошло четыре года с тех пор, как моя сестра, назначенная древним обычаем Горгзида быть моей единственной законной женой, пропала. Где она?

– Нет никакого следа, – ответил Секох. Энро угрюмо посмотрел на него и мягко сказал:

– Друг мой, она всегда нравилась вам. Если я подумаю, что вы утаиваете информацию… – Он остановился и видимо что-то уловил в глазах собеседника, потому что поспешно сказал со слабым смехом: – Хорошо, хорошо, не злитесь. Я ошибся. Конечно, ваш сан не позволил бы вам сделать этого. А, во-вторых, ваша клятва…

Казалось, Энро убеждает самого себя. Он замолчал и через минуту холодно закончил:

– Я позабочусь о том, чтобы мои дочери, которых родит Риша, не обучались на планетах, где насмехаются над обычаем брака между братьями и сестрами.

Ответа не последовало. Энро в упор, тяжело смотрел на Секоха. Казалось, он забыл о присутствии других. Он резко сменил тему.

– Я еще могу остановить войну. Члены Галактической Лиги сейчас собираются с силами, но они пойдут мне навстречу, если я проявлю малейшую готовность остановить битву в Шестом Деканте.

Священник был спокоен.

– Принципы Вселенского Порядка и Вселенского Государства выше эмоций отдельного человека. Вы не посмеете отступить перед жестокой необходимостью. – Его голос был подобен металлу. – Не посмеете!

Энро не смог взглянуть в его глаза.

– Я еще не решил, – повторил он. – Если бы моя сестра была здесь, я выполнил бы свой долг…

Госсейн уже не слушал. Так вот в чем дело! Вселенское Государство, контролируемое и подчиняющееся военной силе.

Это была древняя мечта человека. И много раз судьба давала ему иллюзию успеха. На Земле несколько империй достигли господства фактически во всех цивилизованных областях своего времени. И в течение жизни нескольких поколений обширные территории сохраняли свои искусственные связи, искусственные потому, что приговор истории, казалось, всегда сводился к нескольким фразам в учебниках: «…новый правитель не имел мудрости своего отца…», «…восстание масс…», «…национально-освободительные движения против ослабленной империи подорвали…» Были даже сформулированы законы разрушения империй. Детали не имели значения.

В самой идее Вселенского Государства не было ничего плохого, наоборот, это была прекрасная идея, но люди, мыслящие таламически, никогда не смогут создать больше поверхностного вида такого государства. На Земле ноль-А философия победила, когда примерно пять процентов населения обучились ее принципам. Тогда и было создано единое земное государство. Для галактики было бы достаточно трех процентов ноль-А населения. Только тогда, но не раньше, Вселенское Государство стало бы осуществимой идеей.

Поэтому эта война была обманом. Она не имела смысла. В случае победы Энро Вселенское Государство просуществует в течение жизни одного, максимум двух поколений. А затем управление психически нездоровых людей, построенное на эмоциональных реакциях, приведет к заговорам и восстаниям. То есть миллиарды людей будут погибать только за то, чтобы неврастеник получал удовольствие, заставляя нескольких высокородных дам купать его каждое утро.