Семья во всех её состояниях

В этой области я бы поостереглась давать какие-либо советы. Многие поколения психологов категорически заявляли, что маленький и уж тем более немаленький ребёнок должен спать как собака, то есть один в своей комнате. Точно так же родители вот уже несколько поколений делают вид, что следуют этой здравой рекомендации. В действительности же ни одному иному совету не следовали меньше, о чем нам рассказывают многие родители – раскаивающиеся или, наоборот, ликующие. Бывает также, что кослипинг становится мотивом для консультации в медикопсихологическом центре, причем жалуется на него не обязательно тот, о ком можно подумать в первую очередь.

Те, кто запрещают спать вместе, не должны удивляться тому, что родители поступают по-своему: запрет всегда указывает на желание, которое нужно вытеснить, но оно, как и всякое другое желание, стремится осуществиться, независимо от того, законно оно или нет.

И хотя запрет на инцест является едва ли не всеобщим, запрет на сон в кровати родителей таковым не является, но при этом между ними существует связь, которая заслуживает прояснения. В нашей культуре – культуре страны богатой и развитой – «совместный сон» еще до открытия всего масштаба проблемы инцеста и педофилии стал казаться своего рода символом неразборчивости в связях между взрослыми и детьми, но при этом легко допускается, что братья спят с сестрами в одной комнате, и на то, что там происходит, смотрят сквозь пальцы.

Выступая с подобным запретом, некоторые психоаналитики или психологи опирались на свой индивидуальный клинический опыт, так или иначе его обобщая. Здесь, как и во многих других случаях, можно задаться вопросом о том, по-прежнему ли действенен такой подход. Двуспальная кровать для родителей и отдельная кровать для каждого ребенка стали нормой, по крайней мере в большинстве семей, которые ходят к психоаналитику. Но даже во Франции эта норма установилась сравнительно недавно и даже здесь она, возможно, не охватывает большую часть населения, если учесть миллионы человек, живущих у черты бедности. На недавней конференции, посвященной «Бедным детям во Франции», сообщалось, что примерно 10,5 % детей, то есть около 1 миллиона 400 тысяч, живут в «недостаточных бытовых условиях». Один из показателей такой бедности – нехватка жилплощади, оцениваемая с точки зрения состава семьи. В этом случае нормой является одна-единственная комната, если она вообще есть. На другом конце социального спектра или же в другие времена супруги могли спать в разных кроватях или даже разных комнатах, что не означало проблем в отношениях, о которых можно было бы подумать сегодня. Что касается других культур, хотя я и не очень осведомлена в этих вопросах, мне кажется, что едва ли дети эскимосов живут в отдельном иглу, а у африканских детей есть по отдельной комнате.

Многие века, да и сегодня, во многих семьях по самым разным – социальным, экономическим и климатическим – причинам люди спали, не разделяя поколений, в одной помещении, а часто на одном ложе. Младенцы редко оставались одни и уж точно их не оставляли в одиночестве на время сна. Как и когда в таком случае у взрослых бывали сексуальные отношения? Я об этом ничего не знаю, но вряд ли люди слишком стеснялись присутствия детей, о которых думали, что, пока они спят, они ничего не слышат, не видят и не понимают.

Во Франции материальные условия жизни существенно изменились, и никто на это не жалуется, но наивно было бы наделять излишним патогенным значением тот факт, что родители и дети порой спят вместе, часто, но не всегда питая к этому занятию особую страсть. Также было бы наивно полагать, что в кровать к родителям всегда рвутся залезть именно дети.

Речь нужна для того, чтобы объяснить пытливому ребенку, что папе и маме нужно бывать одним, чтобы любить друг друга. Позже определенного часа ему уже не место в комнате родителей. Но вот только не все родители любят друг друга, и вторжение ребенка не всегда такое уж неприятное, как кажется. Когда один из родителей в отлучке, на несколько дней или навсегда, и когда ребенок занимает место отсутствующего родителя, часто не обращают внимания на то, кто получает от этого большее удовлетворение – родитель или ребенок, что бы ни говорили они сами. Инцестуозное желание, которое нельзя сводить к реальному сексуальному акту, на самом деле редко осуществляемому на супружеском ложе, присуще как родителю, так и ребенку. Взрослый может совершенно целомудренно спать с ребенком, или, наоборот, никогда не делить с ним постель и возбуждать его многими другими способами, тогда как ребенок с энурезом может удерживать на расстоянии взрослого, который хочет оставить его в своей кровати, утверждая при этом прямо противоположное.

В группах родителей, которых я консультирую вот уже несколько лет, больше всего я узнала от тех семей, которые живут в одной комнате. Некоторые родители проявляют чудеса изобретательности, чтобы символически отделить одни места от других на крайне ограниченной площади, например, протягивают вечером простынь между кроватью взрослых и кроватями детей. В других семьях несколько поколений живут вместе и пользуются детьми, оправдывая это нехваткой места. Если мы, психоаналитики, начнем заходить в такие семьи в наших начищенных ботинках и рассказывать им, что родителям и детям вредно спать в одной комнате, это будет лишь доказывать наше высокомерие и презрение ко всем этим людям, для которых мы, хотим мы того или нет, представляем социальную модель и даже идеал, им недоступный.

Практическое исполнение запрета инцеста не сводится к применению нормативной модели к практике сна в кровати. Люди находили и найдут тысячи способов выполнить эту норму или, наоборот, нарушить ее.

Примечания