Флешка с путешествиями. Травелог постсоветского человека

Каждый вечер, придя после встреч, поездок и долгого шопинга в свой «Мариотт», мы сразу же договаривались о встрече через несколько минут у Майи в комнате. С помощью ее ноутбука мы решали, как проведем уик-энд.

Судьба забросила меня, моего коллегу с Урала и нашу переводчицу из Калифорнии в самое сердце Америки, южный штат Алабаму, где все было совсем не так, начиная от английского языка и заканчивая нравами местных жителей. Главной чертой жителей этой местности было гостеприимство, поэтому они нас развлекали как могли каждую свободную минуту. Именно поэтому, чтобы не утомлять их хоть какое-то время и отдохнуть самим, мы решили на выходные вырваться из гостеприимных объятий и провести время так, чтобы потом было что вспомнить. Поэтому, подключившись к Интернету, мы начинали проверять на реальность свои самые безумные идеи.

Моей идеей фикс была поездка к океану, хотя в феврале там все равно нельзя купаться. Паша упорно доказывал, что другого шанса посмотреть Большой каньон не будет никогда. Майе было в принципе все равно, но очень далеко она ехать не хотела, потому что ей бы пришлось провести много часов за рулем (машину мы хотели взять напрокат, что могла сделать только она).

Компьютер добросовестно рассчитывал все маршруты. Выдавал расстояния в милях, подробно расписывал номера дорог, по которым нужно ехать. В Большой каньон, оказалось, можно добраться только самолетом, на который компьютер тут же любезно предложил забронировать билеты долларов этак за 600 или даже за 800.

Паша упирался. Большой начальник на своей работе, тут он был больше похож на упрямого ребенка, которого лишают большой игрушки.

– Смотрите, как здесь красиво, – кричал он, показывая картинки на экране. – Когда и где вы такое увидите?

– Но Паша, туда же только самолетом…

– Ну и что, и слетаем!

Но такая сумма даже для Майи была великовата, поэтому мы с ней упирались.

– Нереально, Паша.

– Да как вы сможете дальше жить, если Большой каньон не посмотрите?

– Да уж проживем, наверно.

Я поскуливала про белый песок у океана, а они надо мной смеялись. Зачем тащиться восемь часов в одну сторону и столько же в другую, если там даже не поплаваешь.

– Было бы поближе, а так…

Разочаровавшись в таких далеко идущих-едущих планах, мы стали рассматривать карту в радиусе поближе. Пещеры, еще пещеры… И что? Что там интересного? Американские коллеги предлагали в Нэшвил, столицу музыки кантри…

И вдруг я увидела совсем недалеко от нас чем-то знакомое название города – Мемфис.

– Слушайте! – закричала я. – Надо поехать в дом Элвиса Пресли. Я по телевизору видела передачу про него. Кажется, называется Грейслэнд. И кажется, он как раз в Мемфисе!

Мы зарылись в Интернет в поисках информации. Нашли про ежегодный парад двойников Элвиса в Мемфисе, потом – про музей в местечке, где он родился, название которого нас страшно рассмешило – Тьюпало, штат Миссисипи.

Про Грейслэнд, у которого тогда почему-то еще не было своего сайта, нашли, как ни странно, в русскоязычном Интернете, где даже смогли посмотреть мутноватые фотографии нескольких комнат. Судя по всему, этот дом действительно был где-то около Мемфиса.

Вдруг Паша опять возмутился: как можно смотреть дома и музеи вместо Большого каньона… Тогда возмутилась и я: Большой каньон или уж океан, и рядом не поставишь.

Но карта говорила убедительнее всего: до Мемфиса, в отличие от океана и каньона, доехать реально. Потом закралась мысль, что и в Тьюпало заехать тоже вполне возможно. Хотя и потребуется лишних часа два, зато крюк относительно небольшой. И за один день управимся, не надо нигде гостиницу искать. Майя радовалась, что за рулем не двое суток сидеть. К тому же ей просто стало любопытно – ведь она знала про места Элвиса Пресли не больше нас, даже прожив в Америке 14 лет.

Паша кусал локти – срывалась его мечта посмотреть Большой каньон, меня тоже терзали сожаления: быть в восьми часах езды от океана и не съездить. У меня перед глазами настойчиво стоял белый песок и далекий горизонт движущейся воды. Но Мемфис таинственным образом уже начал нас захватывать, затягивать в свою орбиту.

Мы окончательно сказали Паше «нет» и твердо заявили:

– Мемфис!

В пятницу коллеги отвезли нас в пункт аренды автомобилей, и Майя взяла напрокат белоснежный «Ниссан», который мы припарковали около гостиницы.

Майя перекинула в свою электронную записную книжку маршрут из Интернета, и рано утром в субботу мы, запасшись водой, яблоками и бутербродами, отправились в дальний путь. Накануне по телевизору сказали, что погода будет до 20 градусов тепла (в начале-то февраля), и утро, действительно, было теплым, ясным и многообещающим.

Майя, уже пару недель не сидевшая за рулем, упивалась вождением, мы – свободой перемещения и отсутствием говорливых алабамских друзей. За окном мелькал «зимний» пейзаж Алабамы, в котором преобладал желтый цвет сухой травы. Стояли маленькие домики вдоль дороги, а трасса была непривычно пустынной – народ, встающий здесь очень рано, наверно, отсыпался.

Ехали долго. Когда показалась синяя радостная табличка «Missisipi welcomes you», мы выскочили из машины и сделали несколько снимков. Над дорогой поднимался легкий туман – день, действительно, собирался быть теплым.

Покружив по дорожным развязкам, мы выехали на трассу, ведущую к Тьюпало (Тупале, как мы его переименовали, с ударением на второй слог). Городок оказался маленьким, и birthplace мы нашли почти сразу. Теплые утренние лучи освещали маленькую часовню, памятник и музей. Но в центре внимания, конечно, оказывался крошечный «мобильный» (так они тут называются до сих пор) домик, где родился и провел детство король рок-н-ролла. На веранде висела скамейка-качалка, на которой мы по очереди покачались, а потом нас пригласили в дом.