Авантюристы. Морские бродяги. Золотая Кастилия (сборник)

Глава XV

Шпион

В первой комнате, которую можно было назвать и залой, и кухней, находились два человека. Это были работник капитана Уильяма Дрейка и какой-то незнакомец. Самого капитана не было. При виде незнакомца глаза флибустьера сверкнули.

Незнакомец сидел посреди комнаты за столом и спокойно завтракал куском холодной говядины, приправленной перцем. Еду он запивал бордо, которое, скажем мимоходом, хотя и стало популярным в Париже только в царствование Людовика XV благодаря герцогу де Ришелье, возвратившемуся из провинции Гиень, где он был губернатором, уже давно ценилось в Америке. Незнакомец был человеком довольно высокого роста, бледнолицым, похожим на отшельника, худым и угловатым. Но его манеры указывали на высокое положение в обществе, а простой, более чем скромный костюм не мог скрыть благородного происхождения.

Когда флибустьер вошел, незнакомец искоса, не поднимая головы, бросил на него взгляд из-под густых ресниц и продолжил завтрак.

У флибустьеров все было общее. Каждый брал у другого, видел тот или нет, все, что было нужно, – оружие, порох, одежду, пищу. И тот, у кого делался заем, не должен был обижаться или выражать даже самое легкое недовольство. Подобная вольность в обращении с чужим имуществом не только допускалась и терпелась, но считалась правом, которым все пользовались без малейшего зазрения совести.

Монбар, осмотрев комнату, взял стул и, бесцеремонно сев напротив незнакомца, сказал работнику:

– Подай-ка мне завтрак, я голоден!

Работник тотчас повиновался. С чрезвычайным проворством он подал флибустьеру обильный завтрак, потом стал позади его стула, чтобы прислуживать.

– Друг мой, – небрежно сказал флибустьер, – благодарю, но я не люблю, чтобы кто-либо стоял позади меня, когда я ем. Ступай, встань перед дверью и не пускай сюда никого без моего приказа, – прибавил он, бросив на работника многозначительный взгляд. – Никого! Ты слышишь? – прибавил он, делая ударение на эти слова. – Если бы даже пришел твой господин. Ты понял?

– Понял, Монбар, – ответил работник и ушел.

При имени Монбар незнакомец чуть заметно вздрогнул, бросил тревожный взгляд на флибустьера, но тотчас взял себя в руки и продолжил трапезу с величайшим спокойствием, по крайней мере внешним. Монбар, в свою очередь, расправлялся с завтраком, не обращая никакого внимания на человека, сидевшего напротив. Так продолжалось несколько минут. Только звон ножей и вилок нарушал тишину, между тем как в душе каждого из сидящих за столом мужчин бушевали страсти. Наконец Монбар поднял голову и посмотрел на незнакомца.

– Вы на редкость немногословны, – сказал он добродушным тоном человека, который, скучая, желает начать разговор.

– Я? – поинтересовался незнакомец с самым невозмутимым видом.

– Смею вам заметить, – продолжал флибустьер, – вот уже четверть часа, как я имею честь находиться в вашем обществе, а вы еще не сказали мне ни одного слова, даже не поздоровались, когда я вошел.

– Извините, – сказал незнакомец, слегка наклонив голову, – это получилось непреднамеренно. Кроме того, не имея удовольствия знать вас…

– Вы в этом уверены? – с иронией перебил Монбар.

– По крайней мере, я так думаю. И поэтому, не имея ничего сказать вам, я предположил, что бесполезно начинать пустой разговор.

– Как знать! – возразил флибустьер. – Самые пустые разговоры часто становятся очень интересными уже через несколько минут.

– Сомневаюсь, что это произошло бы в нашем случае. Позвольте же мне прервать беседу на этих словах. Кроме того, мой завтрак окончен, – сказал незнакомец, вставая, – и серьезные дела требуют моего присутствия в другом месте. Извините, что я так скоро оставляю вас, и поверьте, я весьма сожалею.

Флибустьер не двинулся с места. С грациозной небрежностью откинувшись на спинку стула и поигрывая ножом, он сказал кротко и вкрадчиво:

– Извините, всего лишь одно слово…

– Говорите скорее, – отвечал незнакомец, останавливаясь, – уверяю вас, я очень тороплюсь.

– О! Я задержу вас всего на несколько минут, – продолжал Монбар все с той же насмешкой.

– Если вы так сильно этого желаете, я вам не откажу. Но уверяю вас, я спешу.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Особенно вы торопитесь уйти из этого дома, не правда ли?

– Что вы хотите сказать? – надменно спросил незнакомец.

– Я хочу сказать, – отвечал флибустьер, вставая и загораживая дверь, – что притворяться бесполезно, вы узнаны.

– Я узнан? Я вас не понимаю… Что это значит?

– Это значит, – грубо сказал Монбар, – что вы шпион и изменник и через несколько минут будете повешены!

– Я? – вскричал незнакомец с очень хорошо разыгранным удивлением. – Вы сошли с ума! Это ошибка. Приношу свои извинения.

– Я не сошел с ума и не ошибаюсь, сеньор дон Антонио де Ла Ронда.

Незнакомец вздрогнул, смертельная бледность покрыла его лицо, но он тотчас же взял себя в руки и воскликнул:

– Повторяю, это какое-то сумасшествие!

– Милостивый государь, – проговорил Монбар все еще спокойно, но по-прежнему загораживая собой дверь, – я утверждаю, вы опровергаете. Очевидно, один из нас лжет. Уверяю вас, что я не лгу. Стало быть, лжете вы, и, чтобы разрешить последние сомнения на этот счет, я прошу вас выслушать меня. Но прежде не угодно ли вам сесть. Нам надо поговорить несколько минут, и замечу, что не слишком прилично разговаривать, уподобившись боевым петухам, готовым наскочить друг на друга.

Невольно подчиняясь устремленному на него сверкающему взору флибустьера и его резкому повелительному тону, незнакомец сел или, лучше сказать, рухнул на стул.

– Теперь, – Монбар уселся на прежнее место, поставил локти на стол и чуть подался вперед, – теперь, – продолжил он невозмутимо, – чтобы разом рассеять все иллюзии, которые вы могли сохранить, и доказать вам, что я знаю гораздо больше, чем вы желали бы, позвольте мне в двух словах рассказать вам вашу историю.

– Милостивый государь… – попытался перебить его незнакомец.

– О! Не бойтесь, – прибавил флибустьер с сарказмом, – я не стану долго испытывать ваше терпение. Так же как и вы, я не желаю тратить время на пустые разговоры. Но заметьте между прочим, как скоро наш пустой разговор сделался, что я и предвидел, интересным. Не правда ли, это странно?

– Я жду, чтобы вы объяснились, – холодно отвечал незнакомец, – потому что до сих пор я не понял ни одного слова из всего, что вы сказали.

– Ей-богу, вы пришлись мне по сердцу! Я не ошибся на ваш счет. Храбрый, холодный, скрытный, вы достойны быть флибустьером и вести с нами жизнь, полную приключений.

– Вы оказываете мне большую честь, но все это мне не объясняет…

– Потерпите немного! Как вы нетерпеливы! Остерегайтесь, ваше ремесло требует хладнокровия, а его-то в эту минуту вам и недостает.

– Вы очень остроумны. – Незнакомец насмешливо поклонился своему собеседнику.

Эта усмешка показалась флибустьеру оскорбительной. Он ударил кулаком по столу:

– Вот ваша история в двух словах. Вы андалузец, родились в Малаге, младший сын и, следовательно, были назначены в духовное звание. Однако такое будущее вас не привлекало. И в один прекрасный день вы сели на испанский корабль, отправлявшийся на Санто-Доминго. Как видите, мне известно многое, дон Антонио де Ла Ронда.

– Продолжайте, – флегматично произнес незнакомец, – вы меня чрезвычайно заинтересовали.

Монбар пожал плечами и продолжал:

– Прибыв на Санто-Доминго, вы успели за короткое время, благодаря вашей красивой внешности, а особенно вашему тонкому живому уму, найти себе могущественных покровителей, так что уже через три года вы настолько возвысились, что сделались одним из самых влиятельных людей в колонии. К несчастью…

– Вы сказали, к несчастью? – перебил незнакомец с насмешливой улыбкой.

– Да, – невозмутимо отвечал Монбар, – к несчастью, фортуна повернулась к вам спиной, и до такой степени…

– До такой степени?..

– …что, несмотря на ваших друзей, вас арестовали и угрожали судом за кражу двух миллионов пиастров, – цифра внушительная, поздравляю вас. Сознаюсь, что всякий другой на вашем месте пропал бы: Совет по делам Индий[13] не шутит, когда речь идет о деньгах.

– Позвольте мне вас прервать, милостивый государь, – сказал незнакомец с нарочитой непринужденностью, – вы рассказываете эту историю чрезвычайно красноречиво, но, если вы будете продолжать таким образом, она продлится до бесконечности. Разрешите мне закончить ее в нескольких словах.

– Ага! Теперь вы сознаетесь, что она правдива?

– Еще бы! – отвечал незнакомец весьма самоуверенно.

– Вы сознаетесь, что вы дон Антонио де Ла Ронда?

– Для чего мне отпираться, раз вы это знаете?

– Стало быть, вы признаете, что обманом забрались в колонию с целью…

– Я сознаюсь во всем, в чем вам будет угодно, – с живостью сказал испанец.

– Стало быть, вы заслуживаете виселицу и будете повешены через несколько минут.

– Ну уж нет! – возразил испанец, не теряя хладнокровия. – Вот в этом-то мы с вами не сходимся, милостивый государь. Ваше заключение лишено всякой логики.

– Что?! – вскричал Монбар, удивляясь внезапной перемене в тоне испанца.

– Я сказал, что ваше заключение нелогично.

– Неужели?

– Я докажу это, – продолжал испанец. – Теперь ваша очередь выслушать меня.

– Хорошо, надо быть сострадательным к тому, кто скоро умрет.

– Вы очень добры, но, слава богу, до этого еще далеко. От стакана до губ большое расстояние, гласит мудрая пословица моей родины.

– Продолжайте, – сказал флибустьер с нетерпением.

Испанец даже не дрогнул.

– Для меня очевидно, милостивый государь, что вы желаете предложить мне какое-то условие.

– Я?

– Конечно. Вот почему, узнав во мне шпиона – а должен сознаться, что я действительно шпион, вы видите, я с вами предельно откровенен, – для вас ничего не могло быть легче, чем приказать повесить меня на первом же дереве без всякого суда.

– Да, и я это сейчас сделаю.

– Нет, вы не сделаете этого, и вот почему: вы думаете, по причинам, мне неизвестным, – я не хочу обижать вас предположением, будто вы почувствовали ко мне сострадание, когда мои соотечественники так справедливо называют вас Губителем, – вы думаете, повторяю, что я могу быть вам полезен для успеха вашего плана, и, следовательно, вместо того, чтобы велеть меня повесить, как вы сделали бы это при всяких других обстоятельствах, вы пришли прямо сюда, чтобы поговорить со мной с глазу на глаз. Ну же! Я сам этого желаю. Говорите, я вас слушаю. В чем заключается ваше дело?

Произнеся эти слова с самым непринужденным видом, дон Антонио откинулся на спинку стула, вертя в пальцах сигару. С минуту флибустьер смотрел на него с нескрываемым удивлением, потом, расхохотавшись, сказал:

– Ну хорошо. По крайней мере, между нами не будет недосказанности. Да, вы угадали, я хочу сделать вам предложение.

– Об этом нетрудно было догадаться. Так в чем оно состоит?

– Боже мой! Все очень просто. Вам только надо переменить вашу роль.

– Очень хорошо. Я вас понимаю. То есть вместо того, чтобы изменять вам в пользу Испании, я буду изменять Испании в вашу пользу.

– Видите, как все легко.

– Действительно легко, но чертовски опасно. Положим даже, что я соглашусь, но какая мне будет от этого польза?

– Во-первых, вас не повесят.

– Быть повешенным, утопленным или расстрелянным – почти одно и то же. Я желал бы выгоды посущественнее и поочевиднее.

– Черт побери! Вы привередливы! Разве спасти себя от петли ничего не значит?

– В ситуации, когда нечего терять, смерть скорее благодеяние, чем бедствие.

– Да вы, оказывается, философ!

– Нет, черт побери! Я просто отчаянный человек.

– Это часто одно и то же. Но вернемся к нашему делу.

– Да, вернемся.

– Я предлагаю вам свою долю добычи с первого корабля, который я захвачу. Вы согласны?

– Это уже лучше. К несчастью, корабль, о котором вы мне говорите, похож на журавля в небе. Я предпочел бы что-нибудь посущественнее.

– Вижу, что мне придется уступить. Служите мне хорошенько, и я награжу вас так щедро, как не смог бы и сам испанский король.

– Решено, я рискну. Теперь скажите мне, каких услуг вы требуете от меня?

– Я хочу, чтобы вы помогли мне захватить врасплох Черепаший остров, на котором вы долго жили и с которым вы, кажется, сохранили связи.

– Прежде всего позвольте одно замечание.

– Какое?

– Я не могу ручаться за успех этого смелого предприятия.

– Это замечание справедливо, но будьте спокойны: чем лучше будет защищен остров, тем лучше он будет атакован.

– Предположим… Но что дальше?

– Это я вам скажу после, когда придет время, сеньор, а теперь мы должны заняться другими делами.

– Как вам угодно.

– Как я уже имел честь сказать вам вначале, я знаю, что вы человек хитрый и скользкий. Способный обвести вокруг пальца кого угодно. Так как я хочу избежать этого, сделайте одолжение, отправляйтесь сейчас же на мой люгер.

– Пленником? – с досадой осведомился испанец.

– Нет, не пленником, любезный дон Антонио, а как заложник, с которым будут обращаться, исходя из соображений безопасности.

– Но слово дворянина…

– Годится между дворянами, это правда, но с негодяями, как вы нас называете, оно, по-моему, не имеет никакого смысла. Даже вы, испанский идальго, считаете для себя возможным нарушать ваше слово без малейшего зазрения совести, когда вас побуждают к этому выгоды.

Дон Антонио потупил голову и ничего не ответил. В душе он был согласен со словами флибустьера, но показать этого никак не хотел. Монбар с минуту наслаждался смущением испанца, потом три раза ударил по столу рукояткой ножа. Немедленно вошел работник.

– Я слушаю, Монбар.

– Скажи мне, мой храбрый товарищ, – обратился к нему авантюрист, – не видел ли ты краснокожего кариба, не бродит ли он вокруг этого дома?

– Монбар, краснокожий кариб спрашивал меня несколько минут назад, здесь ли вы. Я ответил утвердительно, но не хотел нарушать ваш приказ и не впустил его, несмотря на его просьбу.

– Очень хорошо. Человек этот не сказал, как его зовут?

– Напротив, он тотчас сказал, что его зовут Прыгун.

– Это тот, кого я ждал. Впусти его. Он, должно быть, ждет у дверей. И сам приходи вместе с ним.

Работник вышел.

– Чего вы хотите от этого человека? – спросил испанец с беспокойством, которое не укрылось от проницательных глаз авантюриста.

– Этого индейца я назначу вам в караульные, – сказал Монбар.

– Стало быть, вы действительно хотите задержать меня?

– Безусловно, сеньор.

В эту минуту вошел работник вместе с карибом, который был одет в национальный костюм и с головы до ног, с позволения Монбара, обвешан оружием.

– Прыгун и ты, друг мой, выслушайте хорошенько, что я вам скажу. Видите этого человека? – Флибустьер указал на испанца, все такого же бесстрастного.

– Видим, – ответили они.

– Встаньте по обе стороны от него, доставьте на люгер и сдайте матросу Мигелю Баску, приказав ему от моего имени не спускать глаз с этого человека. Если по пути к люгеру он попытается бежать, стреляйте в него без всякого промедления. Вы меня поняли?

– Поняли, – ответил работник, – положитесь на нас, мы ручаемся за него головой.

– Хорошо, полагаюсь на ваше слово… Милостивый государь, – прибавил флибустьер, обращаясь к дону Антонио, – прошу вас отправиться с этими людьми.

– Я повинуюсь силе.

– Да, я понимаю. Но успокойтесь, ваш плен будет непродолжителен и не жесток. Я сдержу обещание, данное вам, если вы со своей стороны сдержите ваше. Ступайте же. До свидания!

Испанец ничего не ответил, встал между караульными и вышел вместе с ними из дома.

Глава XVI

Продажа невольников

Монбар поднялся, надел плащ и уже хотел выйти из дома, когда на пороге очутился лицом к лицу с капитаном Дрейком.

– А-а! Ты здесь, брат? – воскликнул Дрейк.

– Да, я завтракал.

– И правильно делал.

– Пойдешь со мной на рынок невольников?

– Нет, мне никто не нужен.

– И мне не нужен. Но ты ж знаешь, что тотчас после продажи начнется набор.

– Да, правда! Дай мне только сказать несколько слов моему работнику, и я пойду с тобой.

– Твой работник ушел.

– Я же велел ему не уходить!

– Но я дал ему поручение.

– А-а, тогда другое дело.

И оба флибустьера вышли из дома.

– Ты не спрашиваешь, какое поручение я дал твоему работнику, – заметил Монбар через несколько минут.

– А для чего мне спрашивать? Тебе виднее.

– Это касается тебя гораздо больше, чем ты думаешь.

– Каким образом?

– Ты оказал гостеприимство одному незнакомцу, не так ли?

– Да. Но при чем здесь…

– Сейчас поймешь. Этот незнакомец, которого ты не знаешь… Ты ведь не знаешь его?