Проектор. Фантастический роман

– Спасибо большое – он протянул обратно очки соседу, – Вы мне очень помогли.

Цифры! Что-то же они должны означать! Их много. Ладно, дома возьму хорошее увеличительное стекло, разберусь! Влад снова посмотрел на фотографии. Стандартный набор чукотских сюжетов. Яранги, олени, океан, ледяные торосы и белые медведи… Всё это Влад фотографировал когда – то сам. Когда Влад впервые приехал на Чукотку, с родителями, он серьёзно увлёкся фотографией. Благо возможностей для этого было больше, чем предостаточно. Уже через месяц после приезда Влад совершенно случайно обнаружил в посёлке магазин уценённых товаров. Вообще, совершенно непонятно, для кого и с какой целью этот магазин открыли на Крайнем Севере, где зарплаты в три – четыре раза превышали материковые. Но факт оставался фактом – магазин был и он функционировал. Правда, люди заходили в него не часто, чисто ради интереса. Но Влад нашёл в этом магазине нечто такое, что и стало причиной его нового увлечения. Фотоплёнка и фотобумага! Проявители, закрепители, фиксажи, ослабители! Увеличители, фонари, ванночки, таймеры, фотореле! Пинцеты, светофильтры, резаки, фоторамки! От такого выбора и от таких низких цен любой фотограф бы обалдел. После второй или третьей уценки, стоимость некоторых фототоваров была настолько мизерной, что дальше их даже хранить было дороже, чем просто выбросить! В первое же своё посещение магазина уценённых товаров Влад набрал столько, что хватило любому бы на много лет вперёд. И Влад начал усиленно учиться, на своём опыте опровергая все принципы и учения. Он тратил на это своё новое обучение огромное количество времени, которого было у него предостаточно. Фотобачки, фотоувеличители и прочая фото – утварь скоро заняли почти всю комнату, которую его родители отдали в его полное распоряжение. Влад часами сидел за работой. Бумагу и расходные материалы он тратил и приобретал, не жалея, пачками. Постепенно стали получаться и более или менее качественные фотоснимки. Влад печатал фотографии на матовой, глянцевой, теснённой фотобумаге, он пробовал и нечто особенное, какую-нибудь бромосеребряную! Выбор был огромен. С фотоаппаратом Влад, исходил всё ближайшее побережье, снимая всё без разбора: морские огурцы, льдины, нерп, выглядывающих из полыньи, полярное сияние и вертикально поднимающиеся дымы из труб домов, оленей и ездовых собак, океан и скалы, а также уклад, быт и самих коренных представителей Крайнего Севера. Таких снимков, как в аэропорту, он сам бы смог распечатать великое множество. У него были даже уникальные снимки! Как-то зимой весь посёлок стал ходить к белой медведице, приведшей, почему-то к берегу, недавно родившихся трёх белых медвежат. К медведице ходили с местным охотником, который пару лет назад, зимой, прикормил эту самую медведицу, очень сильно изголодавшуюся – тогда были сильные морозы, которые сковали все полыньи и сделали охоту на нерп невозможной. Охотник носил несколько недель этой медведице мясо, сгущённое молоко. Тогда все газеты пестрели сообщениями об этом уникальном случае. Влад даже фамилию охотника почему-то вспомнил – Мочуляк. Карабин у того был за плечами, управлялся с диким зверем при помощи палки. Были снимки, когда зверь становился на задние лапы и был намного выше человека, но не нападал, а повиновался палке, поднятой Мочуляком. Может, именно поэтому, она и привела своих медвежат так близко к посёлку, поступив так, как не поступает ни один дикий зверь. И снова начал охотник, а с ним уже и небольшая группа людей, ходить и кормить медведицу с её медвежатами. И уж полным безумием можно назвать то, как Влад, Андрей и какой-то бомж, наёмный рабочий, каким-то образом, оставшийся в посёлке после летней навигации и не уехавший на материк, пошли сами, без охотника, кормить эту белую медведицу с её тремя медвежатами. Купили в магазине четыре банки сгущёнки, взяли с собой открывашку и пошли. Влад, конечно, был с фотоаппаратом. Почему они тогда не стали обедом для дикого зверя, Влад не понял до сих пор. Они находились с ней рядом, на расстоянии не далее десяти метров, медвежата играли с мячиком, оставленным кем-то из людей, а банки с молоком так и стояли нетронутыми. Возможно медведица подумала, что охотник с палкой сидит где-нибудь за торосом, карауля её? Или уже кого-то съела? Влад щёлкал и щёлкал, не думая о возможной проблеме. Наконец, посетители благополучно ушли. Рассматривая похожие фотографии белого медведя, не те, что были у него дома, Влад снова подумал, как он близок был в тот момент к смерти! До посёлка было. примерно, километра три среди снежных торосов, незамёрзшем море, никто из жителей и не видел, куда и когда они пошли. Дома на фотографиях, потом, родители даже не обратили внимания на нечто необычное, никто не мог поверить, что они там были только втроём. Нет, были и другие случаи, которые только везением и можно объяснить, как ещё один эпизод из жизни Влада на Чукотке. Бродя, как обычно, с Андреем, по окрестностям посёлка, они наткнулись на ящик, выпавший из какого-то грузовика. А в ящике – толовые заряды для взрывных работ на вечной мерзлоте и огромный пакет детонаторов, причём разных типов – термических и электрических. Нашли и спрятали в маленьком шалашике, сооружённом тут же, около объездной дороги, над небольшим углублением в мёрзлой земле. Несколько детонаторов взяли с собой, для экспериментов. Первый же эксперимент едва не привёл к трагедии. Обмотав термодетонатор тряпкой, смоченной в бензине, Влад поджёг его и бросил за угол здания, ожидая взрыва. Прождав минут пять, подумал, что что-то не сработало и выглянул. Взрыв прогремел именно в этот момент, прямо около уха. Осколки медной трубки детонатора пролетели мимо, но ухо не слышало потом несколько дней. Сходили ещё, после этого, пару раз в шалаш, но больше ничего оттуда не брали, просто посмотрели на сохранность своего схрона боеприпасов. А через неделю, ночью, возле посёлка прогремел сильный взрыв, разбудивший и подкинувший всех. Подняли на ноги жителей и нашли воронку, практически разрушившую дорогу. По какой причине произошла детонация тринитротолуола, находящегося в ящике, до сих пор загадка, но факт остаётся фактом – ночью взорвались несколько килограммов взрывчатки, самопроизвольно, никому не причинив вреда. Влад нахмурил брови, вспоминая подробности этих неприятных событий, дотрагиваясь, почему-то до оберега, повешенного шаманом на его грудь. Почему-то возникло чувство что он имеет к этому какое-то отношение. Но ведь оберег он получил намного позже?!

Самолёт гудел ровно и мощно. Сексуальная стюардесса Инна уже почему-то давно не появлялась, её лёгкая и привлекательная грудь не отвлекала Влада от воспоминаний о тех странных событиях, совпадениях и случаях, которые успели произойти с ним за эти два коротких года, проведённых с родителями на Чукотке. Неизвестно и непонятно до сих пор, кто, зачем и почему разрешил взять их, Влада и Андрея, в хоть и небольшую по продолжительности, но небезопасную экспедицию к Чёрной речке, находившейся на расстоянии сто двадцать километров от посёлка. Предполагалось строительство временного трубопровода для пресной воды от этой самой Чёрной речки до посёлка, поэтому было необходимо разметить трассу для ветки трубопровода. Влад до этого даже не задумывался о том, где посёлок берёт пресную воду для своих нужд. Работы, в принципе, было немного. Собрались в дорогу четыре человека, не считая Влада и Андрея. Предстояло вбить разметочные колышки в точки прицеливания, измеряя теодолитом величины перепадов высот по линии предполагаемой трассы. Работу группа начала рано утром. Экспедиция вышла из посёлка мыс Шмидта, намереваясь вернуться обратно уже на следующий день. Вымерять трассу начали сразу после выхода из посёлка. Работа шла бойко, Влад и Андрей вбивали колышки, размахивая тяжёлыми кувалдами. Изредка совершали броски на вездеходе, покрывая сразу два – три километра. Во время очередного переезда, на вездеходе, никто тогда и не придал никакого значения тому, что вездеход прополз «брюхом» по камням. Дойдя в тот же день почти до конца обозначенной границы трассы, закончить работы на ней не успели и отложили окончание до утра следующего дня. И никто из них не знал, и даже не предполагал, что ночью, где – то в тундре, в сопках, прошёл ливень, размыв мёрзлую землю со снегом, растопив ледники в расщелинах. Утром дошли до конца обозначенной трассы, закончили все замеры и разметку и с чувством выполненного долга повернули домой. Смысла возвращаться обратно тем же петляющим маршрутом не было, поэтому решили сократить расстояние и вернуться в посёлок прямым путём, отойдя от только что «пробитой» трассы. Вездеход был сравнительно новый, встречались экземпляры и намного хуже, плавающий болотоход с широкими гусеницами и просторным десантным отсеком. Он был герметичен внутри, при передвижении по водным преградам грёб гусеницами, мог держать на плаву более полутора тонн груза. Короче, в нём было всё, как в Греции. Вот только Греции, вопреки всем законам жизни, на крайнем Севере не было! То ли народ расслабило тепло лета, то ли небольшое, по меркам Чукотки, расстояние до посёлка, то ли неопасная, на первый взгляд, северная неглубокая речушка, то ли слишком гладко и быстро заканчивалась эта экспедиция, но… Вездеход только на мгновение задержался перед вдруг ставшей такой широкой и бурной речкой. Никто толком и не задумался о том, почему вдруг ручеёк превратился в бурлящий поток, который становился всё шире и мощнее! Этот поток нёс на себе всё, что он собрал на своём пути – грязь, дёрн, различный валежник, вырванные с корнем из вечной мерзлоты карликовые кусты и деревья, не успевших укрыться и застигнутых врасплох немногочисленных представителей животного населения тундры, сюда прибавилось огромное количество снежной шуги и льдин. Опасность была реальной, но… Решение люди приняли одно – форсировать реку вплавь! И послушная, привыкшая к таким катаклизмам машина, доверяющая тем, кто ею управлял, смело и мощно ринулась в передвигающуюся с приличной скоростью шугу. Вот здесь и произошла очень опасная ситуация. Вероятно, при езде по камням, у вездехода повредился трак левой гусеницы. Дойдя до середины ручейка, уже заметно превратившегося в бурную горную реку, вездеход потерял эту самую гусеницу. Грести одной гусеницей было невозможно, причём стало заметно, что вездеход зарывается в размякшее дно, шуга начала захлёстывать в нижние боковые стёкла десантного отсека. Влад всё равно продолжал фотографировать. В молодости, а тем более, в юности, очень размыто чувство надвигающейся опасности. Положение было очень опасное! Влад менял плёнку за плёнкой, ставил то слайдовую обратимую, то просто цветную, то черно – белую, менял фоточувствительность плёнок от тридцать второй до двухсотпятидесятой. А «ручеёк» нёс неуправляемый вездеход в океан! Большая вода была уже рядом. Километрах в десяти, впереди от вездехода, уже отчётливо было видно место впадения этой бурной реки в Чукотское море. Спасения там на вездеходе, потерявшем гусеницу и потому лишившегося управления, никакого не было! Механик – водитель изо всех сил пытался держать вездеход на одной работающей гусенице носом вперёд, по течению. И вдруг, посредине этого бурлящего безумия, оказался малюсенький островок, прямо по ходу несущегося без полного управления вездехода. Водитель, нужно отдать ему должное, был асс, он всё-таки умудрился вытащить вездеход на этот спасительный островок с помощью одной гусеницы! Елозя взад – вперёд, вездеход, накренившись, тяжело вполз мордой на островок и затих. Вот теперь настал момент уповать только на судьбу и ждать. Только ждать! Встав на кабину машины, можно было увидеть посёлок, но добраться туда возможности не было никакой. Через шугу не перескочишь, её не переплывёшь. До посёлка – не более десять километров! Рации и сигнальных ракет, надеясь на всё ту же «авось», не взяли. Их местонахождение, несмотря на возможность визуального контроля, определить было невозможно. Собирались «на сутки» и запасов никаких не делали. Вот так и просидели в плену у тундры более двух суток. Об их исчезновении, естественно, узнали сразу, забили тревогу, их искали. В воздух были подняты и пограничники, и геологи. Вертолёты утюжили северное небо вдоль трассы, по которой экспедиция ушла и по которой должна была вернуться, но экспедиция пропала. Никто не мог и подумать, что люди изменят обратный маршрут и направят вездеход по короткой дороге. Тем более никто не мог предположить, что потерявшую левую гусеницу машину река утянет почти в открытое море! После пилот одного из вертолётов так и не смог объяснить, почему он решил направить свою машину вдоль одной из бурных речек, несущихся в океан. Там-то он и обнаружил пропавший вездеход, в последнем отчаянном броске, направляемый асом – механиком, вцепившийся одной гусеницей и мордой в малюсенький, неизвестно откуда взявшийся островок. Все члены экспедиции были живы и прыгали от счастья на вездеходе, как первобытные аборигены! Так их и вызволяли из лап стихии – вертолётом, только вызвали для этого машину поменьше – МИ-2. Вертолёт завис над вездеходом на высоте примерно метров десяти, с него скинули веревочную лестницу и все не спеша подняли людей на борт такого милого воздушного судна. После того, как все благополучно взобрались на борт вертолёта, Влад сел на свободное место у иллюминатора и задумался. Сначала появился этот странный остров посреди реки, хотя ландшафт местности не предполагал здесь никаких островов, да и не знал о нём никто. Потом пилоту вдруг вздумалось пройти вдоль этой бурной речки, текущей в океан в совершенно другой стороне от маршрута, где шла экспедиция. Да и речка эта взялась здесь неизвестно откуда! Живы, конечно, остались – это здорово, но выжили, опять же, из-за какой-то непонятной везучести. Влад снова вытащил клык из – под свитера и уже в который раз, всё более и более внимательно начал его рассматривать.

– Ой, что это?! – неожиданно снова нарисовалась Инна.

Влад чуть не ругнулся от неожиданности.

– Да вот, зуб болел, пришлось вырвать! – попытался он отшутиться, – Коньяк ещё принесёшь? А то болит… Наклоняться, чтобы посмотреть, какой зуб вдруг заболел у Влада и демонстрировать свою грудь девушке было неудобно, он сидел в этот раз далековато, поэтому она просто пошла исполнять заказ.

На клыке были нацарапаны цифры. Нацарапаны очень мелко. Длинная цепочка цифр… Шаман надел Владу на шею этот клык, как будто знал – это для него. И он сказал Владу – «Ты наш!» Почему? Из-за Марины, из-за знания нескольких слов чукотского языка? Или здесь что-то другое? Как он сказал, оберег был старинный, ему его дали прежние шаманы, а им – ещё более ранние шаманы… Когда же он, этот зуб, появился и что означают цифры на нём, и от чего он оберегает, теперь уже Влада?! А если составить необходимую математическую программу, для «компа», подобрать возможные соответствия чему-нибудь? Предположения, варианты…

– Уважаемые пассажиры! Наш самолёт начал снижение. Просим Вас занять свои места, перевести спинки кресел в исходное положение и пристегнуть привязные ремни. Через двадцать минут мы совершим посадку в аэропорту города Тикси. Температура воздуха в Тикси плюс десять градусов тепла. Спасибо за внимание!

– «Ну вот всё дальше и дальше от Чукотки!» – снова подумал Влад.

– Можно ещё раз Ваши очки, на секундочку? – Влад в очередной раз обратился к соседу с этой просьбой, заметив, что тот засуетился с ремнями.

– Пожалуйста! – улыбнулся приветливо мужчина, подавая ему окуляры.

Влад снова всматривался в еле – еле различимые цифры на клыке – 1; 3;!; 0; 1; 9… Цифры шли непрерывно, огибая клык тонкой линией, сливаясь в ниточку. Но ниточка имела начало и конец. И начало именно то и означало, о чём уже давно думал Влад, но пока ещё не решил, как он проверит своё предположение.

В начале цепочки цифр стояла дата его рождения! 13 октября! 13, 10, и год! Если это не совпадение, если это оберег, как сказал шаман, то почему он не отдал его, этот самый оберег, Владу ещё в самую первую их встречу? А что тогда, возле «пьяного» вездехода, был именно он – шаман, Влад уже не сомневался. И. потом, на мысе Кожевникова, шаман не зря с ним встречался! Если это действительно оберег, то стоит повнимательнее, изучить эти цифры, все цифры! Даты, либо ещё что-нибудь, на что эти цифры укажут, смогут кое-что объяснить. Но для этого нужны, как минимум, тихая и спокойная обстановка и помощник – аналитик и вычислитель, в общем помощник – компьютер! Его надёжный, как атомный реактор, многоядерный «комп»! Ещё нужны календарь и память! И никаких лиц женского пола! А сейчас у Влада в распоряжении была только память и похоже… Инна, она шла вместе с Владом через взлётное поле к зданию аэропорта.

– Инночка! А как Вы могли так оставить экипаж?

– Похоже мы здесь надолго, – Инна явно была расстроена, – Москва не принимает – туман! Если через час погода не улучшится, командир остановит рейс до утра.

Влад машинально посмотрел на часы – до утра оставалось пять часов.

– Инна, уже почти утро.

– Вот я и иду кофе утренний пить, у нас турочки на борту нет, затерялась где-то, а здесь моя подруга работает – напоит. Угостит, так сказать. Я могу и Вас пригласить – кофе хватит на всех!

Инна улыбнулась Владу открытой красивой улыбкой, всё эротическое возбуждение у неё уже прошло, рядом с Владом бойко шагала обычная девушка, довольно симпатичная, в фирменной одежде «Аэрофлота».

– Тебе не холодно? – вдруг вспомнил Влад, опять переходя на «ты».

– Да нет! Идти-то, вон, всего каких-то пятьдесят метров, – рассмеялась стюардесса, – У них даже автобусов для пассажиров нет!

Действительно, Влад уже давно заметил, что в этих северных аэропортах, рассыпанных по всему Северу, не было автобусов, которые подвозят пассажиров к самолёту. Самолёт, после приземления, просто подгоняют к аэровокзалу и пассажиры, своим ходом преодолевая эти несчастные пятьдесят – семьдесят метров, бойко маршируют к выходу – входу, где их и встречают всевозможные родственники, родители, друзья… И, конечно же, таксисты! Так же, тем же Макаром, перемещались и улетающие. Объяснялось всё очень просто – загруженность и пропускная способность этих аэропортов мизерная, поэтому расширять лишнюю инфраструктуру не имело никакого смысла. Тягай этот самолёт по «взлётке» хоть целый день – на подлёте очередного лайнера всё равно нет! Ну, это конечно утрированно, факт остаётся фактом – аэропорты Севера не отличаются обилием в них авиалайнеров.

Кофе подруга Инны варила и вправду чудесный – очень терпкий и ароматный. Вместо чашечек она разлила его в огромные пол-литровые кружки и, передавая Инне, мотнула головой в сторону Влада.

– Хахаль?! – спокойно и обыденно спросила она подругу. Та чуть не расплескала напиток от услышанного, поперхнувшись, и закашлялась. Влад тихонечко постучал по спине своей новой и такой неожиданной подруги.

– Нет ещё! – ответил он сам за Инну, – Пока в перспективе, но вот-вот стану им.

Инна немного отошла и сидела, не зная, возмущаться или смеяться. Так и не определившись, она решила лучше промолчать и просто махнула рукой.

Влад небольшими глотками потягивал из кружки прекрасный кофе, какой обычно встречается на пути у человека совершенно неожиданно, нехотя слушая болтовню подружек. Разговор вёлся в основном профессиональный, ну и, конечно, о воздушных романах, которые в их профессии не редки.

– Инна, а ты давно уже летаешь? – вмешался в разговор Влад, уловив короткую паузу в диалоге между небесными подругами.

– Да! Уже три месяца! – гордо ответила девушка. – Как школу закончила так и…

– Она – «двоечница»! – засмеялась вдруг весело подруга Инны, – Институт завалила, а из Москвы уезжать не захотела.

– А ты откуда? – спросил Влад теперь уже подружку.

– Да кому как! – снова отпарировала официантка, – С Тикси! Северяне мы!

Инна фыркнула, смеясь, и весело посмотрела на Влада.

– Я в следующем году всё равно поступлю! – гордо заявила она и покраснела.

Влад уже снова сосредоточился и в задумчивой отрешённости, которая уже была знакома Инне, медленно допил свой транзитный кофе…

Тогда, после окончания восьмого класса, они всем выпуском пошли на косу мыса Кожевникова. Рассвет встретить не получилось – летом солнце ходило по кругу, не опускаясь за горизонт. Побродив всем классом по берегу океана и подурачившись, все как-то спонтанно разошлись по кружкам, по компаниям. Влад, неведомым образом, совсем случайно, оказался один на один с Мариной. Они, не спеша, прошли до сопки, поднялись на её скалистую часть и остановились перед «Чертовым пальцем». Чёрная скала исполином поднималась из клокочущего океана, обдававшем её, эту самую скалу, обильной пеной. Скала возвышалась над всеми остальными скалами, была неприступна, оставив людям лишь небольшую площадку. Влад перепрыгнул через узкую расщелину и подал руку Марине. Стоять на маленьком пятачке было тесно и некомфортно, со всех сторон их окружали глубокие отвесные пропасти, далеко внизу, тщетно пытаясь свалить исполина, неистово бились волны, выплёвывая в него, от своей беспомощности, клоки пены. Марина стояла, опираясь спиной как раз на палец, указывающий в небо. Влад сильно прижимался к ней и долго целовал, зная, что это в последний раз. Марина была одета довольно легко для этого времени года, она не собиралась подниматься сюда – на скалы, где от моря поднимались холод и страх. Влад ласкал её нежную и очень упругую грудь инстинктивно, даже не осознавая этого. Он не знал тогда, что и у тела человека есть память и человеческие инстинкты подчас не могут быть управляемы его мозгом – уж очень они бывают сильны, эти инстинкты! Влад, в полной мере ощущал своими дрожащими руками то, что он не мог ощущать длинными, тёмными и холодными вечерами, когда на них с Мариной было надето по тонне одежды. Их тела трепетали, впереди чувствовалось что-то неизвестное, что-то запретное, что-то, куда им ещё было нельзя. Влад давно уже нацеливался сравнить Марину с теми журнальчиками, которые им понадарили моряки с сухогрузов, но всё как-то не решался, какая-то сила останавливала, не пускала дальше. И эта сила, о чудо, была намного сильнее даже самого Влада, сильнее его сумасшедших чувств! Так и не опустил тогда Влад, на скале, руку «ниже ватерлинии», не позволила чужая сила совершить непоправимое, сохранила его для чего-то и для кого-то! Он, весь в огне, прижимался к девушке и целовал её, согревал её, защищал её от всего плохого, пошлого и несвоевременного. Он обнимал её, слившуюся в одно целое, с «Чертовым пальцем»! Минут через двадцать, когда дальше уже стоять, не двигаясь, стало тяжело, да и признаки возбуждения у Влада стали ощутимы для Марины, он отодвинулся от неё, повернулся и перескочил обратно, через трещину, которая была очень глубокой и внизу нещадно бушевали волны, и протянул руку, плывущей от томного нового чувства, Марине. Девушка шагнула смело, глядя только в глаза Владу, не обращая внимания ни на скользкие камни, ни на ревущий внизу океан, ни на огромные скалы вокруг. Она очутилась прямо в объятиях Влада, опустившего её уже на снежный массив, рядом с собой. «Чертов палец» внушал страх, но не им! Тогда Влад совсем не думал, куда и на сколько он уезжает, увидятся ли они ещё с Мариной, увидит ли он ещё хотя бы раз этот прекрасный уголок планеты Земля, называемый Чукотка, что может произойти в её и всего судьбе через год, пять, десять лет, что может вообще произойти с миром, в котором они живут? Он просто шёл с одноклассницей по косе, соединяющей плато мыса Кожевникова и берег, на котором полукругом, перед ними, лежал посёлок со странным названием – Рыркайпий.

– Лежбище моржей! – вдруг произнесла Марина.

– Что? – не понял Влад.

– Рыркайпий, с чукотского переводится как «лежбище моржей». Их здесь когда-то много было.

Моржей Влад видел только на фотографиях, здесь они уже не водились. Они заплывали в залив, но далеко, их было видно, но очень далеко в море. За ними уже не охотились! Проходя по косе, Влад обернулся, как будто его кто-то одёрнул. На высоте спичечного коробка, над горизонтом, возвышался город! Были видны высокие дома, какие-то трубы, из которых шёл дым. Марина подошла сзади, прижалась к Владу и обняла его руками за пояс. Влад снова почувствовал, что в его спину упёрлись два маленьких, но очень упругих бугорка – нарастающая девичья грудь была очень возбуждающей. Марина тоже смотрела, вместе с Владом, на горизонт, где стоял город. Дымы, из труб, шевелились змеями, город был покрыт облаком выхлопных газов и тепла – город жил своей жизнью и казался явно чужим, диким для этих, в другом смысле, диких мест. И Владу, вдруг стало ясно, что его жизнь будет ещё не раз переплетаться с этими двумя противоположностями – пустотой дикого города, который ему сейчас показывают специально, он это чувствовал, и красотой и спокойствием безмолвного снега и неукротимостью могучего океана, лежащими сзади, в тундре и впереди, перед Владом и Мариной, между ними и городом над горизонтом. Влад ещё долго смотрел на город, ему было тепло и приятно от тепла прижимавшейся к нему девушки, прощающейся с ним и со своей юностью. Он смотрел и смотрел, пока город сам не растаял в синей дымке. Остались один океан и далёкий горизонт, где уже не было никакого города. А перед величественным океаном стояли две крохотные фигурки – они только что закончили 8-й класс и разъезжались в разные стороны. Везде дети взрослеют одинаково – и на Севере, и на Юге…